Глава 26: Нежные чувства

      12 сентября 2008 года       — ПРИВЕТ, ТЁТЯ МИННИ!       Аниса Патил-Уизли ворвалась в квартиру Гермионы прямо из камина, едва не споткнувшись о решётку от волнения. Она обрела равновесие с удивительной для семилетнего ребенка ловкостью, и Гермиона обняла её.       — Мерлинова борода, Аниса, только посмотри на себя, ты же скоро будешь выше меня, если продолжишь так расти!       Макушка Анисы как раз начала доставать Гермионе до плеч. Девочка родилась с ярко-рыжими волосами, но по мере взросления они потемнели и стали каштановыми. Аниса одарила её щербатой улыбкой.       — Она высокая, вся в отца, — сказала Падма, шагая из камина и придерживая рукой округлившийся живот.       — А что не так с её отцом? — спросил Рон, выходя из пламени следом. С привычной нежностью он смахнул немного золы со щеки Падмы. Рон раздался в плечах и перестал быть тем долговязым юношей, каким был когда-то. Девять лет охоты на тёмных волшебников оставили свой след, самым заметным из которых был длинный поблёкший шрам, пересекавший левую половину лица. Он чуть не лишился глаза.       — Я буду точь-в-точь как ты, — повторила Аниса.       — Да поможет тебе Цирцея, — произнёс Рон. Он замолчал и оглядел квартиру. — Ты хорошо прибралась здесь, Миона.       Гермиона с лёгким смущением обвела взглядом свое жилье. Она закрасила стены, которые Джордж щедро намалевал в кричащие оранжевые и синие цвета, когда только купил магазин приколов, расположенный внизу. В большие окна светило утреннее солнце, заливая всю гостиную тёплым светом. Деревянные полы были потёртыми из-за того, что помещение использовали как склад, но это скорее придавало квартире особый характер, нежели делало её заброшенной.       И, конечно, куда же без книг. Каким-то непостижимым образом её коллекция увеличилась втрое, несмотря на три трансконтинентальных переезда за десять лет. Вдоль всей стены напротив окон тянулись полки от пола до потолка. По совету Тео она пыталась придать стеллажам некую декоративную функцию, но всё было тщётно.       — Спасибо, Рон, — сказала Гермиона. Она поморщилась, вспомнив о своих обязанностях хозяйки. — Принести что-нибудь выпить? Ланч скоро доставят. Я заказала твоё любимое блюдо, Аниса.       Аниса уже подошла к окнам, выходящим на одну из главных улиц Хогсмида.       — Драконьи наггетсы?       — Именно.       — Ты моя самая любимая, тётя Минни.       Рон многозначительно поднял брови, глядя на Гермиону, будто всем своим видом хотел сказать: «Я же тебе говорил».       — Только не говори об этом тёте Джинни. Или тёте Парвати. Да и вообще любым другим тётям. — поёжился он.       Позже, когда доставили ланч, и они сели за волшебным образом расширенный обеденный стол Гермионы, Падма начала разговор:       — Ну, как тебе Хогвартс?       — Там просто чудесно. Я давно преподаю, но обучение детей — это совершенно особый вызов. Впрочем, мне это действительно нравится.       — А ты будешь моей учительницей, когда я поеду в Хогвартс? — спросила Аниса с набитым драконьими наггетсами ртом.       — Никаких манер, Ниса, — мягко пожурил её Рон. Падма протянула дочери салфетку, но та вместо неё вытерлась рукавом рубашки.       — Думаю, да, но я не смогу учить тебя до третьего курса, — мягко сказала Гермиона.       — Но мы ведь всё равно сможем видеться?       — Да. Обещаю, что покажу тебе все лучшие места для занятий.       Удовлетворённая ответом, Аниса с привычным энтузиазмом вновь набросилась на свою тарелку. Гермиона с секунду наблюдала за девочкой, и на её лице бессознательно заиграла улыбка. Несмотря на их предыдущие шутки, Аниса взяла всё лучшее от обоих родителей. Гермиона с нетерпением ждала, когда однажды станет её обучать.       После обеда, когда Аниса занялась раскрасками, Гермиона налила себе и Рону сирен-скотча, а Падме — стакан лимонада.       — И при этом она пыталась доказать мне, будто я не понимаю, о чём говорю, — рассказывала Падма, всё ещё кипя от негодования из-за стычки, произошедшей несколько месяцев назад. — В общем, мы вышли из каминной сети, я составила жалобу и подала её в их отдел. Два дня спустя совиной почтой мне доставили предложение о мировом соглашении и искренние извинения для моего клиента.       — Что ж, я разочарована, но ничуть не удивлена тем уровнем некомпетентности, который до сих пор царит в Отделе обеспечения магического правопорядка, — произнесла Гермиона, а затем бросила извиняющийся взгляд на Рона.       Тот пожал плечами.       — Это я предупредил Падму. Мой адвокат говорит, что у меня есть супружеская привилегия. — Рон поиграл бровями, глядя на Падму. Та закатила глаза, но при этом всё равно улыбалась.       — О, Гермиона, — сказала Падма, и её глаза загорелись. — Я совсем забыла тебе сказать — этот беременный мозг просто сводит меня с ума, — но угадай, кто расспрашивал о тебе в офисе?       Падма работала барристером в «Амбер и Спеллман», одной из старейших магических юридических контор в Англии, хотя список её коллег, которых могла знать Гермиона, был невелик.       — Кто именно? — настороженно спросила Гермиона.       — Эрни Макмиллан.       — Да?       Гермиона вспомнила их давний разговор о его внушительном наследстве и подавила смешок, готовый сорваться с губ.       — Дать тебе его номер Моментальной совы? — спросила Падма. — Он уже далеко не такой зануда, как раньше. У него теперь даже татуировка есть!       Рон рассмеялся.       — Всё совсем не так, дорогая, — он покосился на Анису и добавил вполголоса: — Это гиппогриф, которого он набил себе на груди после того, как перебрал на корпоративной вечеринке несколько лет назад.       Падма нахмурилась, глядя на мужа.       — Татуировки можно свести. Зато теперь с ним весело! И он чертовски хороший солиситор.       Гермиона цокнула языком. Это был первый раз со времён Оуэна, когда кто-то из замужних подруг пытался её с кем-то свести. Она обнаружила, что в её сердце всё ещё оставалось больное место, которое удавалось игнорировать, пока в него не ткнули.       — Не знаю, готова ли я снова окунуться в это, — сказала Гермиона, просто пожав плечами. Она взяла стакан с сирен-скотчем и прижала его к груди. — Наверное, ещё слишком рано?       — Не торопись, Миона. У тебя столько времени, сколько пожелаешь, — мягко сказал Рон.       Хотя о том, какими скверными были её отношения с Оуэном в те последние несколько недель, знали лишь Тео, Джинни и Драко, она понимала: слухи о случившемся уже вовсю гуляют по их компании. Но это её уже не беспокоило так, как раньше.       Аниса подошла к ним и показала законченную страницу из раскраски, а трое взрослых заворковали над ней с должным энтузиазмом. Довольная, девочка аккуратно вырвала страницу из книжки и протянула её Гермионе.       Перед самым уходом она показала Гермионе свой шатающийся зуб.       — Когда я приду в следующий раз, этого зуба у меня, наверное, уже не будет, — произнесла Аниса с такой серьёзностью, что весь эффект был напрочь испорчен тем, что она оттянула губу пальцем и принялась толкать шатающийся зуб языком.       — Проследи, чтобы зубная фея оставила тебе под подушкой галеон, — сказала Гермиона.       — Полагаю, в этом году зубная фея оставляет сикль. Инфляция и всё такое, — сказал Рон, показывая ей средний палец из-за головы Анисы.       Лицо Анисы просияло.       — Я бы столько конфет купила!       Гермиона ответила ему тем же жестом, когда Аниса опустилась на колени, чтобы обуться. В конце концов, не зря же она была весёлой тётушкой.       — Можно мне прийти ещё как-нибудь, тётя Минни?       Гермиона улыбнулась.       — Я рада тебе в любое время. У меня тут наверняка завалялось несколько книг, которые тебе понравятся. Нужно будет только их поискать.       Затем молодая семья скрылась в пламени камина, и Гермиона снова осталась в квартире одна. Из-под дивана медленно вылез Живоглот, раздражённо помахивая хвостом из-за того, что его послеобеденный сон прервали. Шерсть на его мордочке начала немного седеть, и он уже не так активно исследовал всё вокруг, но признаков потери хватки пока не выказывал. По её подсчетам, ему было около восемнадцати лет.       Он отвоевал обратно своё место на спинке дивана и позволил Гермионе сесть рядом и почесать ему подбородок.       Не то чтобы она была против идеи снова ходить на свидания. Просто… она не знала, сколько ещё раз сможет отдавать частички своего сердца. От мысли о свиданиях с кем-то новым, о том, чтобы позволить кому-то другому увидеть её без всех щитов и защит, желудок сжимался от тревоги. Потому что Оуэн увидел её, и ему не понравился ответ.       Гермиона знала, что её нелегко любить. Что она склонна к поспешным суждениям и предъявляет жёсткие требования к окружающим. Но какая-то её часть надеялась. Надеялась, что Оуэн окажется тем, кто увидит всё это и всё равно выберет её такой, какая она есть.       Гермиона сделала судорожный вдох. Затем ещё один, пытаясь сдержать эмоции. Окклюмент из неё был дерьмовый, но она обнаружила, что концентрация на дыхании помогает сохранять ясность ума. Сидеть и снова плакать из-за Оуэна не принесёт ей абсолютно никакой пользы.       Приняв решение, она стала составлять список книг, которые понадобятся ей для продолжения исследований по разработке стабильного метода создания узлов силы. Ничто так не вытаскивает из хандры, как хорошая научная головоломка.       14 сентября 2008 года       — И поэтому мы решили сперва сосредоточиться на корневой системе аконита, так как он растёт в очень специфических условиях. Если мы сможем стимулировать его размножаться в других условиях, возможно, будет экономически выгоднее просто увеличить количество самого растения.       — Как тебе удаётся поддерживать стабильность зелья при таком большом количестве аконита? — спросила Гермиона, поднимая флакон с экстрактом к свету лаборатории Драко.       Он не оторвал взгляда от котла, в котором что-то помешивал. Как его напарница по зельеварению, она, по правде говоря, делала не так уж много. Он стал ещё более дотошным и строгим во всём, что касалось процесса варки. Гермиона предпочитала не путаться под ногами и просто выслушивать его, иногда подавая советы.       — Сейчас я прорабатываю стабилизаторы, но на самом деле здесь вовсю работает теорема Ингольда. Э-э, реакции между ингредиентами будут протекать до тех пор, пока магическая энергия базовых компонентов ниже, чем у добавок.       Гермиона сморщила нос.       — Звучит как химия.       — Отчасти так и есть. Какое-то время назад я изучал смежные дисциплины в Кембридже.       Она склонила голову.       — Я этого не знала.       Он замялся.       — Это было после того, как ты окончила магистратуру.       Ах, вот оно что. После этого они не общались почти полгода, если не считать дежурных поздравлений с праздниками. Прежде чем она успела в полной мере осознать, почему именно они отдалились друг от друга после её выпуска из Гарварда, Драко откашлялся.       — Поможешь мне с заклинанием? Мне нужно делать записи в процессе его наложения.       Гермиона встала с табурета и обошла рабочий стол. Её собственная палочка была заколота в волосах, но не успела она потянуться, чтобы её достать, как Драко протянул ей свою.       — Ради чистоты эксперимента, — сказал он; теперь, когда она подошла ближе, его голос звучал мягче.       — Я могу взорвать зелье, — предупредила Гермиона.       Она ожидала, что он ухмыльнётся или закатит глаза в ответ на её нерешительность, но Драко пристально смотрел:       — Я тебе доверяю.       Очень осторожно она взяла палочку из боярышника из его протянутой руки, и та тихо загудела в ладони. Волна магии прокатилась по её телу. Это было нечто любопытное, дерзкое и до боли знакомое; Гермионе пришлось приложить усилия, чтобы рука не дрогнула.       — Экспекто патронум, — произнесла она. Палочка так и рвалась угодить ей, магия откликалась почти так же хорошо, как её собственная. Серебристая выдра проплыла у них над головами, отбрасывая сияние на лицо Драко и высвечивая изгиб его улыбки. Патронус рассеялся, а вместе с ним и улыбка Драко. Но этого оказалось достаточно, чтобы она узнала выражение его лица — выражение удовлетворённого любопытства.       Смутившись, она опустила взгляд на варящееся в котле зелье.       — Я готова, когда скажешь.       Гермиона произнесла заклинание над зельем, слишком остро осознавая, как близко стоит к ней Драко. Она надела платье с короткими рукавами и чувствовала прикосновение его шелковой рубашки к своей руке.       Когда заклинание было завершено, она вернула палочку Драко. Где-то в глубине души она ощутила лёгкий укол грусти от того, что пришлось с ней расстаться.       — Спасибо, Грейнджер, — сказал Драко, сосредоточив большую часть своего внимания на записях в журнале.       Она отступила от него на полшага, помня о том, что у него есть… девушка? Не то чтобы у неё не было кучи возможностей прояснить, что именно значит для него Астория. Скорее, Гермиона давным-давно усвоила метод самосохранения, с которым никак не хотела расставаться: дистанция. В противном случае это слишком напоминало ковыряние болячки: в моменте приносит облегчение, но в долгосрочной перспективе делает только хуже.       Драко положил журнал на рабочий стол и наложил на котлы Стабилизирующие чары.       — Думаю, на сегодня можно остановиться. Ты уже обедала? Я умираю с голоду.       Гермиона сглотнула. В этом крылась и другая сторона проблемы — его абсолютная невозмутимость рядом с ней. Она знала, что ещё долго будет мысленно возвращаться к этому конкретному моменту. Будет по крупицам разбирать чувство от того, как держала в руке осязаемую частичку его души и его магии, и ту почти небрежную лёгкость, с которой он ей её протянул.       Возможно, всё дело было в возвращении в Хогвартс, в том, что замок поднимал со дна души мысли и чувства, которых у неё не было уже много лет.       Нужно было остановиться, пока это не стало по-настоящему невыносимым. Дистанция. Дистанция была идеальным выходом. Трудно пораниться, когда видишь приближающуюся угрозу издалека.       19 сентября 2008 года       Гермиона,       Желаю тебе самого счастливого       Грейнджер,       С днем рождения!       Драко хмуро уставился на два злополучных куска пергамента на своём столе. В то утро он прибыл в Хогвартс рано, задолго до того, как над горизонтом взошло солнце. Глупо, честное слово. За эти годы он послал ей множество поздравительных открыток. Почему эта должна быть исключением?       Возможно, будет лучше поздравить её лично. Он наполовину привстал из-за стола, чтобы посмотреть, пришла ли она уже. Дверь её кабинета всё ещё была закрыта, и из-под неё не пробивался свет. Драко сверился с часами — 6:22 утра. Ладно. Рановато, тем более что её первый урок начинался только в одиннадцать.       Он бросил взгляд на упакованный подарок, лежащий на столе. Он был весьма горд этой вещицей. Потребовалось изрядно потрудиться над заклинаниями — Манящие чары и чары Обнаружения работали в тандеме, создавая реестр, способный призвать любую книгу из семейной библиотеки Малфоев. В библиотеке Сорбонны был похожий зачарованный журнал, откуда он и почерпнул вдохновение.       Утро тянулось своим чередом. Он проверял работы и готовил конспекты лекций, пока не взошло солнце, и замок медленно не проснулся. Он оставил дверь кабинета открытой и отвечал на утренние приветствия коллег с переменным энтузиазмом.       — Профессор? У вас найдётся минутка?       Драко поднял глаза.       — Мистер Гринграсс. Чем могу помочь?       Натаниэль Гринграсс развязной походкой вошёл в кабинет с непринужденной улыбкой — из тех, что обычно нацепляют на лицо политики. Драко глубоко вдохнул через нос и постарался не выдать своего раздражения. Натаниэль изящно опустился в кресло напротив.       — Я был разочарован, получив на выходных свой отчёт по «Вайвифике», — начал он. — Я считаю, что моя оценка несправедлива, учитывая качество работы.       Драко пристально посмотрел на юного Гринграсса. У него были такие же тёплые светлые волосы, как и у остальных членов его семьи, но на этом сходство заканчивалось. В глазах Дафны никогда не было того холодного равнодушия, которое он видел во взгляде Натаниэля.       — Вы сдали работу на три дня позже, мистер Гринграсс, — произнёс Драко с куда большим терпением, чем, по его мнению, того требовала ситуация. — Мои правила не менялись за все те семь лет, что я являюсь вашим профессором. За каждый просроченный день оценка за работу снижается на один балл.       Натаниэль одарил его ещё одной банальной улыбкой.       — Да, что ж, я надеялся, что мы сможем прийти к своего рода взаимопониманию. Видите ли, на этой неделе отец собирается встретиться со мной за ланчем. Он всегда расспрашивает о моих занятиях. А вы знали, что зельеварение было одним из его любимых предметов во время учёбы в Хогвартсе?       Статья Эстоуна оказалась куда большей занозой в заднице, чем он предполагал изначально. Натаниэль всегда был тем ещё придурком, но до этого года относился к Драко с отстранённым уважением. Лучше задушить этот новый гонор на корню, пока он не перерос в проблему.       — Какая жалость — разочаровывать отца, мистер Гринграсс.       — Знакомое вам чувство, профессор?       Драко издал невесёлый смешок.       — Я слышал, вы нацелились на магистратуру в Сорбонне. Видите ли, я довольно близко знаком с Матиасом Ваннье, деканом приёмной комиссии. Он всегда рад выслушать моё мнение об абитуриентах из Хогвартса.       Натаниэль побледнел, и его глаза расширились. Драко сохранял непринуждённый тон.       — Убирайтесь из моего кабинета, пока я не влепил вам «Тролля» за весь год.       — В этом нет необходимости, сэр, — ответил Натаниэль и выскочил из кабинета с куда меньшим изяществом, чем вошёл.       — Хм-м. Напомни мне не навлекать на себя твой гнев, профессор Малфой, — раздался из коридора голос Гермионы. Она прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. На ней всё ещё было пальто.       — Только не говори, что считаешь, будто я был с ним слишком строг, — настороженно произнёс Драко.       Она покачала головой.       — В Гарварде у меня тоже было несколько таких. Обычно я просто жаловалась на них деканам.       Гермиона оттолкнулась от косяка, но он не хотел, чтобы она уходила.       — С днём рождения, Грейнджер, — быстро сказал он. — У меня для тебя кое-что есть.       Девушка улыбнулась и склонила голову.       — Спасибо. Тебе не стоило этого делать.       Он встал и протянул ей подарок, сунув руки в карманы брюк, пока она его открывала. Реестр выглядел как простой чёрный ежедневник; она пролистала его, слегка приподняв брови.       — Это призывающий журнал, — пояснил он, — для семейной библиотеки Малфоев. Можешь запрашивать конкретные названия или искать по темам, хотя я бы посоветовал избегать слишком общих запросов, иначе тебя может завалить книгами. Ну, знаешь, для твоего исследовательского проекта.       Он нёс околесицу. Нужно было срочно замолчать.       Её губы были слегка приоткрыты — выражение, которое часто появлялось на её лице, когда она обдумывала информацию.       — Мне безумно нравится.       Драко тихо выдохнул с облегчением.       — Я рад. Значит, мне не придётся отдавать тебе эту бутылку двадцатилетнего сирен-скотча, которую я припас в качестве запасного варианта.       Гермиона фыркнула.       — О нет, я думаю, что это так не работает.       Он усмехнулся и по щелчку пальцев приманил бутылку. Прежде чем вручить её Гермионе, он наколдовал красный бант, обернув его вокруг горлышка.       — Двадцать девять тебе к лицу, Грейнджер.       — Какой же ты всё-таки очаровашка. Будем надеяться, ты перерастёшь это к тому времени, как достигнешь моего возраста.       — Сомневаюсь.       Они стояли пугающе близко. Ему хотелось протянуть руку и поиграть кончиками её волос — порыв, которого он не испытывал уже много лет. Прежде чем ему пришлось заставить себя сдержаться, его палочка издала сигнальный писк, напоминая, что через десять минут у него лекция по зельеварению у второго курса.       — Мне пора бежать, но увидимся вечером. В семь, да?       Гермиона не хотела устраивать шумное празднование дня рождения, только ужин и выпивка в кругу друзей. Этим вечером они должны были встретиться в «Оловянном котле».       Она просияла.       — Тогда до встречи. И ещё раз спасибо за подарок!       По пятницам последний урок Драко заканчивался в три часа. Он поймал себя на том, что выбрал для возвращения в кабинет более длинный путь — тот, что позволял ему выскользнуть на улицу и насладиться парой мгновений солнечного света. Прогулка давала волю его мыслям. И эти мысли всё чаще устремлялись к Гермионе.       Дружба с ней была одними из самых важных отношений в его жизни. Десять лет сделали его любовь к ней глубже. Это была уже не та юношеская влюблённость, какую он испытывал в девятнадцать, а скорее чувство глубокой привязанности и преданности. Но (и в этом крылась главная сложность) было совершенно невозможно находиться рядом с Гермионой Грейнджер и не быть в неё хоть немного влюблённым.       Драко ненавидел ту крошечную часть себя, которая надеялась. Потому что он всё прекрасно понимал. Она не ответила на его письмо по вполне определенной причине. По той же самой причине она воздвигла между ними стены после Бостона.       С другими женщинами он пытался убедить себя, что чувство правильности однажды укоренится в нём, что он сможет обрести дом в ком-то другом. Это было куда проще, когда Гермиона находилась на другом конце света.       Подойдя к коридору, ведущему в его кабинет, он закрыл глаза и затолкал все эти мысли и чувства за толстую ментальную стену. С каждым уложенным кирпичиком окклюменции его слегка подташнивало, пока каждое чувство, грозившее вырваться наружу, не оказалось надёжно запечатано.       Когда он протянул руку к дверной ручке, что-то заставило его насторожиться. Его защитные чары были потревожены. Работа была тонкой, выполненной кем-то, кто был хорошо знаком с его методами. Список возможных нарушителей был краток — он начинался и заканчивался на Тео.       Дверь в кабинет Гермионы была приоткрыта, а она сама сидела за столом, с головой погрузившись в массивный фолиант. Драко постучал по косяку.       — Эй, Грейнджер, от Тео ничего не было слышно?       Не поднимая глаз, она ответила:       — Кажется, он сегодня опоздает. Какая-то срочная встреча в Париже или вроде того.       Драко нахмурился и снова повернулся к своей двери. Зажав волшебную палочку в левой руке, он развеял чары и толкнул дверь.       Там, за его столом, с весьма озорной ухмылкой сидела Астория. Драко как вкопанный замер на пороге.       — Всё в порядке? — спросила Гермиона.       Он оглянулся на неё — она уже встала из-за стола и с любопытством заглядывала ему за спину.       Астория кокетливо помахала ей рукой, прежде чем перевести взгляд на Драко.       — Здравствуй, любимый, — промурлыкала Астория.