Глава 29: Самайн

      26 октября 2008 года       Обычно Драко не придавал особого значения Прорицаниям. Для среднестатистического волшебника это была слишком ненадёжная ветвь магии, которую лучше было оставить тем, кто обладал врождённым даром. Однако, по мере того как приближался Самайн, и завеса между мирами истончалась, он был склонен прислушиваться к знамениям.       Наглядный пример: послания и от матери, и от Пэнси, поджидавшие его за пять дней до Самайна.       Дорогой,       Как казначей Общества сохранения исторического наследия Хогвартса, я получила два билета на ежегодный Торжественный приём Попечительского совета в честь Самайна. Изначально мы с твоим отцом планировали присутствовать, но здоровье Люциуса остаётся непредсказуемым с наступлением холодов. Путешествие из Ниццы в Шотландию отнимет у него слишком много сил. Теперь же, поскольку мы находимся в самом преддверии этого события, боюсь, было бы ужасно невежливо проигнорировать приём. Не мог бы ты появиться там от имени нашей семьи?       Я переписывалась через Моментальную сову с той бестолковой организаторшей праздника, которую упорно нанимает Совет, чтобы убедиться, что она внесет изменения в карточки с именами, но ей нужно знать, кто будет твоей спутницей. Я не хотела делать скоропалительных выводов о том, свободна ли мисс Гринграсс. Пожалуйста, сообщи мне о своём решении сегодня.       С любовью,       Мама

---

      Драко,       В данный момент работаю над сочетанием нарядов для тебя и Астории. Всё ещё ищу подходящие рычаги давления, так что пока будь вежлив с Эдвардом.       — П.       Драко тяжело вздохнул. Главной проблемой оставался Эдвард. У него была почти безупречная репутация, и вдобавок — друзья со всех сторон. Драко должен был устранить эту угрозу, найти болевые точки, которые заставят Эдварда отступить, напомнить ему, где его место в пищевой цепи.       И… сделать всё это, не рискуя безопасностью Луны или Астории. Она выживала так долго именно потому, что держалась подальше от глаз и мыслей Эдварда. Когда Астория появлялась с ним под руку, её долгое отсутствие в магическом обществе оставалось незамеченным.       Прежде чем он успел ещё больше погрузиться в эту проблему, его Моментальная сова загудела.       У вас новое сообщение через Моментальную сову от: НЕВИЛЛА ДОЛГОПУПСА       Невилл: Отправляю новые сорта аконита совиной почтой прямо сейчас. Они достигнут пика цветения к вечеру.       Драко: Спасибо, Долгопупс. Дам знать, как пройдёт варка.       Затем он перелистнул на другую страницу в блокноте и написал сообщение Гермионе, приглашая её помочь ему с зельями этим вечером. Это стало бы желанным способом отвлечься от петли, которая медленно затягивалась на его шее.       Гермиона ответила ему мгновение спустя.       Гермиона: Увидимся вечером!       Драко направился к бывшему каретному сараю. После того как Нарцисса насовсем обосновалась в Ницце, он переоборудовал его в лабораторию зельеварения. Именно там он варил большинство зелий для своего магазина. В последнее время он почти не принимал участия в повседневных делах лавки, разве что раз в две недели отправлял туда собственные крупные партии зелий.       Он перенёс свои эксперименты с аконитом из Хогвартса в каретный сарай за несколько дней до публикации статьи в «Ведьмополитене». Защитные чары Малфой-мэнора были завязаны на магии крови и реагировали куда тоньше, чем всё, что он мог бы наложить в замке. Ни к чему, чтобы в его личную лабораторию забрёл какой-нибудь любопытный студент или некий докучливый аристократ.       Позже тем же вечером Гермиона шагнула из камина в каретном сарае. На ней был кремовый оверсайз-джемпер с символикой Гарварда, и вышитые на нём красные буквы были так близки к гриффиндорскому красному, что Драко едва удержался от подколки. Её палочка была заколота в волосах, и он задумался, сможет ли снова найти повод заставить её воспользоваться его собственной.       — Привет, — сказала Гермиона.       Он наблюдал за тем, как она осматривает помещение. Бóльшую часть пространства занимали три зельеварных стола промышленных размеров. Все три в данный момент использовались: на одном варилась крупная партия Зелья сна без сновидений, на другом — Экстракт бадьяна; третий был отведён под его эксперименты с аконитом.       — Это потрясающе, — выдохнула Гермиона.       — Я тут сделал небольшой ремонт, — признался Драко.       — Чары незримого расширения? — спросила Гермиона с игривой ухмылкой на лице.       Он пожал плечами.       — Понятия не имею, как комната стала такой огромной, министерский инспектор Грейнджер. Я нашёл её уже в таком состоянии.       Гермиона рассмеялась, направляясь к третьему рабочему столу.       — Я подготовлю котёл, — бросила она через плечо, по-хозяйски заглядывая в шкафчики в поисках котла. Это хозяйское рвение бальзамом легло на его собственническую драконью натуру.       Драко подошёл следом и принялся срезать цветки аконита. У сорта, лежащего перед ним, цветы были такого глубокого пурпурного оттенка, что казались почти чёрными.       Когда в процессе варки образовалась пауза в разговоре, Гермиона повернулась к нему.       — Я получила приглашение на Торжественный приём Попечительского совета в честь Самайна, потому что это мой первый год преподавания. А профессоров со стажем туда всё ещё приглашают?       Сам Драко никогда не получал приглашения напрямую. Его мать начала получать их всего три года назад, но он не собирался говорить об этом Гермионе. Его натянутые отношения с Советом сейчас слишком тесно переплетались с их планом с Асторией, который следовало держать в тайне.       — Только если они делают что-то такое, чем Совет захочет похвастаться. Но в этом году я иду, так что тебе не придётся отбиваться от толпы в одиночку.       Лицо Гермионы тут же просияло, и на нём расплылась широкая улыбка.       — О, это чудесно. Не хочешь пойти вместе?       Да. Отчаянно хочу. Он промедлил на полсекунды дольше положенного, потому что улыбка Гермионы слегка померкла, и это было ужасно.       — Прости, я не знал, что ты идёшь. В этот вечер я буду сопровождать Асторию.       Она кивнула.       — Конечно. Буду рада с ней повидаться.              Прозвенели сигнальные чары над огромным котлом с Зельем сна без сновидений, и Драко отошёл от неё, чтобы заняться им. Остаток вечера прошёл без особых происшествий, хотя Драко одёрнул себя, так и не предложив ей свою палочку во второй раз.       31 октября 2008       Гермионе были не в новинку благотворительные приёмы и официальные мероприятия. Её статус героини войны, блестящая академическая карьера и не менее выдающаяся профессиональная деятельность — всё это способствовало тому, что Гермиона Грейнджер выработала стойкий иммунитет к подобным торжествам.       И всё же сделать первые шаги в зал было по-настоящему тяжело. Она знала, что выглядит хорошо. Её платье, как обычно, было от Parkinson Designs — оно балансировало на тонкой грани между магловской и магической модой: черное шифоновое платье в пол с золотыми акцентами, лёгкая, как паутинка, накидка на плечах, скреплённая золотыми чешуйками дракона, добытыми, разумеется, этичным путем.       Гермиона провела рукой по платью, ощутив мягкость ткани под пальцами. Затем она выдохнула и с высоко поднятой головой вошла в бальный зал поместья Шафик.       Она подгадала своё появление идеально, слившись с толпой входящих гостей, — трюк, который она переняла у Гарри. Толпе потребовалось несколько лишних мгновений, чтобы осознать её присутствие, и это время она использовала, чтобы определить, где находится бар и знакомые лица: Минерва и Поппи.       К тому моменту, когда вереница желающих засвидетельствовать своё почтение добралась до неё, у неё в руке уже был бокал, а директриса выступала в роли буфера, разделяя с ней бремя всеобщего внимания.       — Мистер Олкотт, вы уже знакомы с нашим новым профессором, многоуважаемой Гермионой Грейнджер? — спросила Минерва, отсекая волшебника, стоявшего перед Гермионой.       Она постаралась не выдать Минерве слишком явную улыбку благодарности. У того типа изо рта пахло так скверно, что она уже минут пять искала пути к отступлению. Гермиона вежливо улыбнулась волшебнику, которого быстро оттеснили от них, и перевела взгляд на мистера Олкотта. Он был примерно одного с ней роста, в его тёмных волосах обильно серебрилась седина, а на загорелой коже залегли глубокие морщинки, которые обычно бывают от частого смеха.       Она протянула руку.       — Гермиона Грейнджер, профессор Древних рун.       — Эзра Олкотт, — представился он, — из попечительского совета. — В его голосе слышался акцент, который она не могла до конца распознать: американский, но не с Восточного побережья. — Я был весьма впечатлен вашей статьей, опубликованной в «Журнале древней магии» в прошлом году. Я знаком с вашей наставницей. Цзинъи училась вместе со мной в магистратуре в Амстердаме ещё в 1975-м.       Гермиона просияла.       — Благодарю вас. Эта статья стала кульминацией нашей работы в Хубэе, и без неё я бы здесь не стояла.       — Работа действительно превосходная, должен заметить. А теперь скажите мне, проводили ли вы дальнейшие исследования по применению рунических узлов силы, как предлагали в статье?       Возможно, благотворительные приемы всё-таки были не так уж плохи. Её разговор с Эзрой то и дело прерывался, но она поймала себя на мысли, что он вызывает у неё невероятную симпатию. Этого почти хватило, чтобы она пропустила появление Драко и Астории. Почти.       Драко заметил её мгновение спустя с другого конца зала. Он направился к Гермионе и Эзре, ведя за собой Асторию.       Гермиона знала, что откровенно пялится. Ей действительно нужно было перестать это делать. Но это было так сложно. Они составляли весьма эффектную пару — воплощение элегантности и утонченности, словно созданы друг для друга. Гермиона сделала ещё один глоток из своего бокала.       — Мистер Олкотт, рад снова вас видеть, — плавно произнёс Драко, протягивая руку.       Эзра ответил на рукопожатие.       — Мистер Малфой. И мисс…?       — Гринграсс. Астория Гринграсс, — представилась Астория, сделав ему изящный книксен, который должен был выглядеть нелепо, но почему-то не выглядел. У Гермионы аж глаз дёрнулся.       А затем Астория повернулась к ней. И снова эта вспышка узнавания, которая всегда настигала Гермиону: у неё были глаза Дафны. Астория тепло улыбнулась.       — Как чудесно снова видеть тебя, Гермиона.       Краем глаза Гермиона заметила Драко. Он теребил свой перстень-печатку — единственный внешний признак того, что он нервничает.       — Давненько не виделись, — сказала Гермиона. — Кажется, в последний раз мы общались на вечеринке в честь будущего ребёнка Дафны.       Астория склонила голову.       — Неужели прошло так много? Должна признаться, заповедник отнимает у меня массу времени, выбраться оттуда бывает непросто. Моя собственная племянница меня не узнала, когда я вернулась, к тому же она почти всегда лопочет по-итальянски и всё время спрашивает: «Что это?», но, если ответить ей не на том языке, она закатывает истерику — настоящая маленькая дива. Обожаю её до безумия.       Гермиона усмехнулась.       — У Мадлен склонность к драматизму — вся в отца.       Астория притворно цокнула языком, изображая недовольство.       — Бедная девочка. Нам придется её спасать. Ой, твой бокал пуст, позволь мне принести тебе ещё.       Каждый разговор Гермионы с Асторией проходил примерно в таком ключе. Крошечная, мелочная часть её души завидовала умению Астории заводить друзей везде, где бы она ни появлялась. Она была доброй, терпеливой и запоминала о людях те мелкие детали, которые Гермионе никогда не давались.       Гермиона прекрасно понимала, почему Драко выбрал именно такую девушку. Ту, что не зацикливается на своём собственном мире, кто может с лёгкостью порхать с чистокровных приёмов на шумные посиделки в пабах. Сама она никогда такой не станет.              Отпусти.              Она прислушалась к разговору Драко, который как раз прощался с Эзрой.       — Что ж, воистину настали интересные времена, мистер Малфой. Искренне надеюсь, что мы будем поддерживать связь. — Эзра улыбнулся Гермионе. — Был очень рад знакомству, мисс Грейнджер, но мне, пожалуй, пора разыскать жену. Желаю вам обоим успехов в наступающем учебном году.       — Ты выглядишь слишком самодовольным, — заметила Гермиона, когда они остались одни.       Драко пожал плечами, но ухмылка на его губах стала только шире.       — Судя по всему, у больницы Святого Мунго возникли проблемы с их нынешним поставщиком зелий. Они подумывают о расторжении контракта.       — Как удачно, что у тебя лавка зелий, — сказала Гермиона. Ей было трудно отвести от него взгляд: его волосы были гладко зачёсаны назад, но это не выглядело так строго, как в детстве, и ей всегда нравилось, как он смотрится в парадной мантии.       — Вот, держите! Джин с тоником, верно? — спросила Астория, протягивая бокал с двумя дольками лайма на кромке.       Мерлинова борода, Гермиона так хотела её ненавидеть.       Она чувствовала на себе взгляд Драко, поэтому поблагодарила Асторию с натянутой улыбкой. Свет в зале мигнул, и гости потянулись к своим местам: по плану должны были начаться выступления и ужин. Главный оратор оказался до оскорбительного скучным, и уже на седьмой минуте его выступления по залу поползли приглушенные разговоры.       Гермиона вяло ковыряла вилкой лист салата, размышляя о том, на какой минуте будет социально приемлемо покинуть стол и направиться к бару. Астория наклонилась, чтобы что-то прошептать Драко; он провёл большим пальцем по её плечу и ответил. Ревность имела вкус лайма и хинина.       Основная речь завершилась после десяти мучительных минут. Гермиона быстро встала из-за стола, и лёгкое головокружение напомнило ей, что это уже третий бокал за вечер, а в желудке пока только булочка и салат.       Отойдя подальше от стола и пронзительного взгляда Драко, Гермиона с облегчением выдохнула.       Отпусти его.       Когда она вернулась с очередным бокалом в руке, у их столика стоял какой-то мужчина. Это был пожилой волшебник, высокий и внушительный. Даже издалека Гермиона заметила напряжение в позе Драко и то, как он нервно постукивает пальцем по скатерти.       — Вы в очередной раз попираете наши обычаи и традиции. Принято спрашивать разрешения у главы семьи, чтобы сопровождать юную леди на официальное мероприятие, мистер Малфой.       Гермиона замерла, услышав тон и слова этого человека; слова в защиту Драко уже вертелись на языке. А затем, к её полнейшему потрясению, Драко заговорил таким примирительным тоном, что она едва узнала его голос:       — Я не хотел проявить неуважение, сэр. Приношу свои глубочайшие извинения. Надеюсь, мы сможем закрыть глаза на эту оплошность с моей стороны.       Мужчина фыркнул:       — Я подумываю о том, чтобы донести об этом вашему отцу, но Мерлин свидетель, со времён окончания войны Люциус почти не контролирует свой дом.       Тут вмешалась Астория:       — Дядя, вы забываетесь. Вы, возможно, и глава семьи Гринграсс, но вы не мой отец, а я не ребёнок и не девица, нуждающаяся в защите. Я бы попросила вас вспомнить, что мы находимся в приличном обществе. Полагаю, сейчас начнут подавать основное блюдо, и вам следует занять своё место.       В голове Гермионы всё встало на свои места: этот человек — Эдвард Гринграсс. Она знала о нём понаслышке, в основном из-за откровенного презрения, которое питала к нему Дафна. Его не было в списке приглашённых на их с Блейзом свадьбу, и теперь Гермиона понимала почему.       Эдвард прищурился, глядя на Асторию, но ограничился коротким кивком и удалился. Гермиона снова заняла своё место.       Драко одарил её напряженной улыбкой и кивнул в сторону бокала:       — Здравая мысль, Грейнджер.