Глава 30: Ночная смена

      3 ноября 2008 года       Ладно, хорошо. Если бы кто-то приставил палочку к её голове, Гермиона, возможно, признала бы, что у неё есть определённые чувства к Драко и его грядущей помолвке. Впрочем, это было не то жалкое чувство влюблённости, что она испытывала к нему в девятнадцать лет, так что причин для паники не было. Всё будет в порядке.       На самом деле она потратила добрую половину вечера среды на составление мысленного списка всего, что её непрестанно бесило и раздражало в нём.       Взять, к примеру, то, как он проверял работы: он заносил над домашним заданием студента перо, настолько переполненное чернилами, что оно оставляло на пергаменте кляксы. Будь она студенткой, это выводило бы её из себя до бесконечности. Хотя от мысли о том, что Драко мог бы быть её профессором зельеварения, о его строгих, но мягких исправлениях, о той лаконичной манере, в которой он всё объяснял… Гермиона заёрзала на стуле.       — Ты знаешь, — произнёс он, не отрывая взгляда от стола. — Малфои обычно на заказывают собственные портреты до тридцатилетия, но я могу попытаться раздобыть для тебя раннюю копию.       Гермиона моргнула.       — Ч-что?       Тут он поднял на неё взгляд, в котором плескалось веселье.       — Почему ты на меня пялишься, зубрила?       — У тебя чернильные пятна на воротнике, — чопорно заявила Гермиона.       Драко опустил взгляд и тихо выругался, увидев чернила, испортившие его белоснежный воротничок.       — Проклятье. Это уже второй за семестр. Чернила не выводятся с шелка. Пожалуй, мне уже пора вжиться в роль профессора на полную катушку и купить твидовый пиджак. Думаю, я бы в нём неплохо смотрелся.       Гермиона закатила глаза, радуясь возвращению на знакомую территорию.       — Мы оба знаем, что ты скорее умрёшь, чем наденешь на себя твид.       Он недовольно хмыкнул.       — Я не настолько склонен к театральным эффектам, чтобы приписывать ткани смертоносные свойства. Оскорбление чувств и жуткое неудобство — допустим. Но летальный исход? Помилуй, Грейнджер, это уже крайность.       — Поверю, когда увижу.       — Что ж, мы оба знаем, что я ничего не люблю так сильно, как вызовы. Скоро тебе придётся взять свои слова обратно, — сказал Драко.       Повисла лёгкая тишина, отмеряемая тихим тиканьем часов в его кабинете. Драко вернулся к проверке эссе, а Гермиона — к проработке своего решения покончить со своей влюблённостью в него. У неё был ещё один мысленный список под названием «Причины, по которым эта влюблённость — очень плохая идея». Он был коротким, и Астория Гринграсс занимала в нём почётное первое место.       Ей нужно было отвлечься, потому что дистанция явно не работала. Избегать его, не делая это слишком очевидным, было невероятно сложно. В первый год после Хогвартса с этим было проще, но теперь их жизни так тесно переплелись. Они вместе дежурили по ночам, вместе обедали и время от времени завтракали. Вдобавок его проект с аконитом отнимал у неё ещё один или два вечера почти каждую неделю.       Была, пожалуй, всего одна ночь в неделю, которую она проводила не с ним. Интересно, что думала об этом Астория? Наверное, ничего, ведь Драко явно был по уши влюблён в девушку. Она важна для меня. Я собираюсь попросить её стать моей женой.       — Сегодня как-то подозрительно тихо, — заметил Драко.       — М? А… наверно, они всё ещё страдают от похмелья после выходных, — отозвалась Гермиона и перелистнула страницу лежащей перед ней книги.       — Должно быть.       Она заставила себя пробежаться глазами по странице, на самом деле не вчитываясь ни в одно слово. Перо Драко заскрипело по пергаменту. Затем он взял ручку и начал щёлкать кнопкой. Гермиона шумно выдохнула. Он продолжил.       — Я тебя прокляну, — лениво пригрозила Гермиона, когда щёлканье так и не прекратилось.       — Гермиона, — протянул Драко, и в его голосе послышалось почти детское нытьё. — Мне скучно.       — А я работаю, — отрезала она. И совершила роковую ошибку, взглянув на него, потому что по его дурацкому лицу уже расползлась ленивая ухмылка.       — Вовсе нет. Ты пялишься на эту страницу уже пять минут, а твоя средняя скорость чтения — пятьсот восемьдесят слов в минуту. При этом половина страницы — это таблица рун на языке, который ты изучаешь годами.       Гермиона вспыхнула.       — И к чему ты клонишь, болван?       — На выходных Эллис конфисковал у парочки пуффендуйцев травку, потому что решил, что это ингредиент для зелий, который они стянули из кабинета, и любезно вернул её мне.       Драко открыл ящик стола и вытащил маленький пакетик.       Гермиона нахмурилась, отважно пытаясь напустить на себя суровый вид. Драко просто ждал, и в конце концов она сдалась со вздохом.       — Бумага для самокруток есть?       7 ноября 2008 года       — Знаешь, большинство людей сначала присылают сову, прежде чем заваливаться в гости без спроса, — сказала Гермиона, открывая дверь своего кабинета.       Тео одарил её ленивой и вальяжной ухмылкой.       — Но как бы я тогда поддерживал свой флёр таинственности и хаоса, над которым так усердно трудился?       В этот день он был в ударе. Весь такой загорелый, с растрёпанными каштановыми волосами, словно только что прибыл порт-ключом из тёплого местечка. Возможно, с Карибов. Тео ткнул кончиком палочки в бычью лопатку, и задержавшаяся в кости остаточная магия ответила ему слабой искрой.       — Не взорви себя, — мягко произнесла Гермиона, прислонившись к столу.       Тео выглядел слегка смущённым, но всё же отошел от её импровизированной алхимической лаборатории. Вместо этого его внимание привлекла одна из полок, где стояла её с Драко колдография, сделанная в Бостоне.       — Я слышал, ты блистала на Торжественном приёме в честь Самайна, — заметил Тео, продолжая неспешно осматривать её кабинет.       Гермиона пожала плечами.       — Это было вполне проходное мероприятие. Я даже не была почётной гостьей.       Они обменялись насмешливыми взглядами.       — И как там Драко, хорошо себя вёл? — спросил Тео.       Раньше Гермиона не придала бы значения подобным расспросам Тео. Медленная раскачка, удержание фокуса разговора на ней в надежде, что она выдаст больше информации, чем собиралась, — он чего-то добивался, она просто ещё не поняла, чего именно.       В любой другой день она бы нашла время подыграть ему. Поговорить метафорами и загадками, пока кто-нибудь не сдаст позиции. К сожалению, у неё были свои планы.       — Зачем ты здесь, Теодор?       — Теодор, — повторил он. — Как сурово. Разве друг не может просто зайти к подруге и поинтересоваться её недавними событиями в жизни?       Гермиона выжидающе скрестила руки на груди. Тео взял в руки снежный шар, привезённый из Сиднея, и встряхнул его; на его лице появилась легкая улыбка, когда искусственный снег начал падать на Сиднейский оперный театр. Затем он поставил шар на место и вздохнул.       — Я думаю, Драко совершает ошибку со всей этой затеей с помолвкой. Что думаешь ты?       Чего-чего, а такого поворота она не ожидала.       — Почему ты так решил?       Тео пожал плечами — жест вышел каким-то беспомощным.       — Да брось, Гермиона. Астория Гринграсс? Откуда она вообще взялась?       — Оттуда же, откуда и Дафна?       — Ха. Я серьёзно. Он совершает ошибку.       Только этого ей сегодня не хватало. Особенно когда ей ещё нужно было зайти домой, переодеться и хоть что-то сделать с вьющимся на голове вороньим гнездом, в которое превратились её волосы после обеда с Невиллом и осмотра новых растений в теплице.       — С чего вдруг такие мысли?       Тео пожал плечами.       — Интуиция провидца?       — Ты не провидец, Тео, — ответила Гермиона с куда большим терпением, чем у неё оставалось на самом деле. — Он счастлив. Астория — хороший человек. Я знаю, что ты не любишь перемен, но из всех людей Драко — тот, кто заслуживает счастья. Насколько большой ошибкой это может быть?       — Но, Гермиона, если серьёзно… — начал он, но она покачала головой.       — Нет. Я не хочу этого слышать. Если ты действительно так обеспокоен, поговори об этом с Драко. Но, с моей точки зрения, для него это хорошо. Не порти всё.       Будильник, который она поставила на телефоне, тихо пискнул, напоминая о времени.       — Мне пора бежать. Послушай, мы можем поговорить об этом позже, если тебе так хочется. Пришли мне сову, хорошо?       Гермиона открыла дверь кабинета, ожидая, когда Тео уйдет. Он окинул её напоследок взглядом, чем-то напоминая щенка, которому впервые сказали «нельзя», но всё же на прощание поцеловал её в щеку.

***

      — Пожалуйста, будьте осторожны при обращении с зубастой геранью. Хотя они уже собраны для вас, их зубы всё ещё содержат токсины, — сказал Драко своим первокурсникам. — А теперь кто-нибудь может сказать мне, в каком зелье зубастая герань используется чаще всего?       Вверх взметнулось несколько рук.       — Мистер Джонс?       — В Укрепляющем растворе, сэр.       — Очень хорошо, пять очков Пуффендую. Это также ключевой ингредиент в другом похожем зелье. Есть идеи?       На этот раз поднятых рук было меньше.       — Мисс Синистра?       — Зубастая герань также является основным компонентом Костероста.       — Пять очков Гриффиндору, мисс Синистра.       Остаток урока Драко посвятил демонстрации того, как варить Укрепляющий раствор, пока первокурсники следовали его указаниям. Он то и дело накладывал на своё собственное зелье Стабилизирующие чары и отходил, чтобы убедиться, что каждая пара учеников справляется как надо.       Они подошли к той части семестра, когда точность становилась жизненно необходимой. Некоторые из более тонких зелий могли быть испорчены, если температура котла отклонялась на пару градусов или ингредиенты были нарезаны неравномерно. Он знал, что слишком строг к ним, но в будущем это окупится.       — Не забывайте следить за чарами Температуры, — напомнил он паре гриффиндорцев.       К моменту окончания занятия все пятнадцать пар сумели сварить Укрепляющий раствор, ни один котёл не взорвался, и никто не порезался о зубастую герань. В его понимании это была настоящая победа.       Парой взмахов палочки Драко навёл порядок в классе, пока последние ученики выходили за дверь. Рабочий день был завершён.       Когда он вернулся к своему кабинету, чтобы забрать мантию, Гермиона как раз выходила из своего: пальто застёгнуто, в руках сумка.       — И куда же ты так торопишься?       — Я, э-э… у меня свидание.       С величайшей осторожностью он придал своему голосу нотку непринуждённости, стараясь звучать не слишком заинтересованно, но и не безучастно.       — О?       Гермиона замялась и смущённо пожала плечами. Она избегала его взгляда, и это было к лучшему, потому что челюсти Драко были сжаты с такой силой, что он мог расколоть себе зубы.       — И кто же этот счастливчик? — спросил он. Не слишком ли резко прозвучал его голос? Он уже ни в чём не был уверен.       — А. Эрни Макмиллан. Падма подумала, что мы можем подойти друг другу.       Драко ненавидел Эрни Макмиллана. Его мнение о Падме Патил-Уизли падало с каждой минутой. Он порылся в памяти, пытаясь вспомнить, чем занимался Макмиллан после школы, но там было пусто.       — И с чего это Патил так решила?       Гермиона прищурилась, и Драко почувствовал, что снова сморозил глупость.       — А почему бы и нет? Мы оба свободны. Я сказала ей, что готова снова ходить на свидания, и вот мы здесь.       Я сказала ей, что готова снова ходить на свидания.       Драко кашлянул.       — Что ж. Если для совместимости достаточно просто быть свободными, уверен, сегодняшний вечер пройдёт для тебя просто восхитительно.       — Скорее всего, так и будет! И завтрашнее утро, вероятно, тоже!       — Смотри не опоздай на утренние занятия, — выплюнул Драко.       Гермиона с ожесточением поправила сумку на плече.       — Вот именно. Спасибо за совет, профессор Малфой, но сегодня вечер пятницы, так что на самом деле тебе следовало бы сказать: «Смотри не опоздай на занятия в понедельник».       Затем она развернулась на каблуках и, чеканя шаг, вылетела из коридора преподавателей. Драко смотрел ей вслед, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.       Эллис высунул голову из своего кабинета.       — Эй, у вас там всё в порядке?       Драко сердито взглянул на него и с силой захлопнул дверь своего кабинета.       8 ноября 2008 года       У Гермионы не было выходных, полных бурного секса с Эрни Макмилланом. Он даже не переступил порога её квартиры после того, как она сослалась на усталость от рабочей недели. Свидание прошло… нормально. Первый час она была ужасной собеседницей: всё ещё кипела от злости после ссоры с Драко и была сбита с толку разговором с Тео. К тому моменту, когда ей удалось отбросить свою угрюмость, они уже расправились с половиной основного блюда, а их разговор так и не вышел за рамки поверхностных любезностей.       Тео был… Тео. Либо через неделю он пришлёт ей сову и они поговорят, либо он будет вести себя так, будто никогда не поднимал эту тему. Драко же, с другой стороны… Он находил столько способов залезть ей под кожу, даже не стараясь. Самое безобидное его замечание заставляло её выходить из себя, а магия начинала искрить под кожей. Да, они постоянно подкалывали друг друга, но их ссора в тот день была другой.       Если бы она не знала его лучше, то сказала бы, что всё дело в ревности Драко. Ревности. При этой мысли Гермиона фыркнула и перевернулась на кровати, чтобы погладить Живоглота. Забота — вот более подходящее слово. И это имело смысл, учитывая ситуацию с Оуэном. Драко, возможно, и не застал её фазу «плачу-и-не-могу-встать-с-постели» после расставания, но заполнить пробелы было нетрудно.       Она вспомнила отрывок из письма, которое отправила Драко прямо перед переездом в Англию:       «Между нами всё идёт хорошо. Думаю, наша ссора на Рождество была вызвана страхом с обеих сторон. Но теперь кажется, что наши отношения наконец сдвинулись с мёртвой точки. Мы смотрели обручальные кольца. Ничего серьёзного, просто заглянули в ювелирный».       Какой же наивной и полной надежд она была тогда. Разумеется, Драко не хотел, чтобы ей снова сделали больно. Ей просто… нужно было личное пространство, чтобы разобраться, чего она хочет, без того, чтобы он включал режим «собственника-дракона» на полную катушку.       И хотя она понимала мотивы его поступков, она всё равно на него злилась. Контролировать его реакции — не её работа. Она взрослая женщина, вполне способная принимать решения. Поэтому вместо того, чтобы первой пойти на мировую, остаток субботы Гермиона посвятила уборке в квартире и отдыху. И если она каждые двадцать минут проверяла Моментальную сову на предмет сообщений от него — что ж, это касалось только её одной.       В конце концов, воскресным утром на её пороге появился сам Драко с кофе в руках. Он выглядел так, будто только что вышел из душа, но под глазами залегли тёмные круги.       Гермиона отступила, пропуская его в квартиру, скрестила руки на груди и стала ждать. Взгляд Драко скользнул по гостиной. Уголок его рта дрогнул, когда он заметил на каминной полке их совместную колдографию со свадьбы Пэнси. Затем он повернулся к ней.       — В пятницу я вёл себя как полный идиот. У меня нет тому веской причины, а даже если бы и была, это не оправдывает того, как я с тобой разговаривал. Гермиона, прости меня.       Она вытащила стаканчик с кофе из подставки и, обхватив ладонями тёплый напиток, сделала глоток.       — Эти извинения тянут на шесть с половиной, — сказала она. — Дополнительные баллы за то, что принес кофе.       Он улыбнулся, и это было подобно солнцу, выглянувшему сквозь тучи.       — По пути я едва не заскочил во «Флориш и Блоттс».       — Это бы с лёгкостью подняло твои извинения до восьмерки, — заметила Гермиона. Она сделала ещё один глоток и села на диван, подтянув колени к груди. — Ты же понимаешь, что не можешь защитить меня от всего на свете. Мне будет больно, и, вероятно, мне ещё не раз разобьют сердце, но это нормально. Это часть жизни.       Драко вздохнул и сел на диван рядом с ней.       — Я знаю это. Правда, знаю. — он замолчал, но по опыту Гермиона знала, что он просто подбирает слова. — Я хочу, чтобы ты смогла найти своего человека. Того, кто полюбит тебя за то, какая ты есть. Кто увидит тебя. Ты заслуживаешь по-настоящему великой истории любви, Гермиона.       — Ой, да брось, — смущённо отмахнулась Гермиона. — Спасибо.       Она прислонилась головой к его плечу. Их окутала уютная тишина. Гермиона чувствовала мерное поднятие и опускание его грудной клетки с каждым вздохом, и глубокое, пронизывающее до костей спокойствие снизошло на неё. Именно такие моменты она ценила больше всего. Ни с кем другим она не чувствовала себя такой умиротворенной, такой целостной.       — Знаешь, — произнес Драко, — если ты всё ещё злишься, я могу загладить свою вину во «Флориш и Блоттс».       — Да. Я в ярости. Вне себя от гнева. Возмущена до глубины души. Мы должны отправиться туда немедленно.       22 ноября 2008 года       Вскоре после свадьбы Дафна и Блейз купили поместье елизаветинской эпохи, расположенное на девяти акрах земли в Саффолке. Оно было прекрасным — из красного кирпича и увитое плющом, полностью магловское. Выключатели работали, а электричество издавало знакомый, но такой неуместный гул среди магии.       Парадная гостиная, обычно выдержанная в нейтральной цветовой гамме в стиле Дафны, была превращена в зачарованный лес фей. Наколдованные растения с ярко-розовыми и фиолетовыми цветами украшали стены, всё вокруг было усыпано блёстками. В самом центре этого великолепия сидела Мадлен Айрис Забини, распаковывая подарки, но то и дело отвлекаясь на порхающих по комнате фей.       Мадлен наслаждалась вниманием собравшихся взрослых. ПДо сих пор она была единственным ребенком в их компании. Тео, как обычно, превозносил свой статус крёстного выше всех остальных. Драко то и дело подносил Мадлен упакованные подарки, а Астория сидела рядом, пока Дафна и Блейз принимали гостей.       Здесь присутствовала целая армия кузенов Блейза с их детьми в возрасте от младенцев до школьников. Вечеринка была шумной и хаотичной, то и дело прерываемой детским смехом и криками. Когда подарки были открыты, а торт подан (или размазан по лицу Мадлен), Гермиона ретировалась на кухню в поисках минутки покоя. Она налила себе бокал рислинга и прислонилась к столешнице.       Покой оказался недолгим — его прервал стук каблуков Пэнси. Последние несколько недель она была на удивление отстранённой, но Гермиона не придала этому значения. Работа Пэнси часто означала, что её либо не было в стране, либо она была настолько занята, что исчезала на целые недели.       — Привет, — сказала Гермиона, салютуя бокалом с вином.       Пэнси склонила голову набок.       — Тоже прячешься?       Гермиона рассмеялась.       — Совсем чуть-чуть. Клянусь, каждый раз, когда они устраивают вечеринку, у Блейза обнаруживаются всё новые родственники, с которыми я ещё не знакома.       — Хм-м. Справедливости ради, в их семье есть несколько метаморфов, — заметила Пэнси.       Они погрузились в лёгкую тишину; звуки вечеринки приглушённо доносились из-за кухонной двери. Гермиона глотнула вина, которое показалось ей немного сладковатым.       — У меня на пятом курсе есть группка слизеринцев и один гриффиндорец — не разлей вода, все пятеро. Они так напоминают мне нас, и в то же время заставляет чувствовать себя невероятно старой.       Пэнси фыркнула.       — Ты не такая уж и старая, Грейнджер.       Гермиона пожала плечами.       — Возможно, старая — не то слово. Измученная? Они кажутся такими невинными по сравнению с тем, через что проходили на пятом курсе мы. Наверное, это вызывает и радость, и грусть одновременно.       Дверь на кухню открылась. Вошла Дафна, выглядевшая более растрёпанной, чем Гермиона когда-либо её видела. На её щеке красовалось пятно ярко-розовой и белой глазури, почти доходившее до волос.       — Мерлин, — выдохнула Пэнси. — Я даже боюсь спрашивать, на что теперь похожа белая кушетка в гостиной.       Дафна нахмурилась.       — Пять розовых отпечатков пальцев прямо на спинке.       Гермиона взмахом палочки очистила лицо Дафны от глазури.       — Что ж, по крайней мере, твоё лицо снова идеально, — сказала она.       — Ты мне льстишь, дорогая, правда. Я так по тебе скучала.       — Ах, я уверена, итальянское лето меркнет по сравнению со мной, — отозвалась Гермиона. Она бывала на их вилле и искренне не понимала, как они заставляли себя возвращаться в Англию каждую зиму.       — Не принижай свои достоинства. Я слышала, на прошлых выходных у тебя было горячее свидание, — съязвила Пэнси. — Об этом гудел весь Хогвартс.       — Твоему мужу следует научиться держать язык за зубами, — пробормотала Гермиона. Эрни оказался близким другом Николетт Амбареллы, профессора трансфигурации. Новости об их свидании разлетелись среди преподавателей со скоростью лесного пожара, чему немало поспособствовала их с Драко перепалка в коридоре.       — Ну так, — надавила Дафна, наливая себе бокал вина, — как всё прошло?       — Посредственно? — предположила Гермиона. — Не знаю. Не было того самого чувства.       — А, значит, он так и не перерос свои уши? — догадалась Пэнси.       — Нет, ничего подобного. Он очень даже возмужал, — ответила Гермиона. — Думаю, я просто жду этого чувства любви с первого взгляда? Когда кто-то может просто лишить тебя дара речи, даже не стараясь. Я чувствовала это с Оуэном, но, возможно, это глупо, учитывая, чем всё закончилось.       Дафна издала сочувственный звук.       — Не думаю, что это глупо. Это чувство либо есть, либо его нет. Его нельзя вызвать искусственно.       — Наверное. Иногда это так тяжело. Мне кажется, я не соответствую тому, чему должна, — призналась Гермиона. — То есть, у меня прекрасная карьера, которую я обожаю, но все вы замужем или заводите детей. Я чувствую, что снова отстаю, как бы сильно я ни старалась с этим бороться.       — Знаешь, — мягко произнесла Дафна, — иногда мне кажется, что проще позволить Судьбе привести нас туда, куда нам суждено попасть, вместо того чтобы бороться с ней. И если вселенная или твоя магия говорит тебе, что там ничего нет, стоит прислушаться. Значит, время ещё не пришло, но это не значит, что оно не наступит.       — Какой мудрой сделало тебя материнство, — с лёгкой иронией заметила Гермиона.       Дафна закатила глаза.       — Не думаю, что дело только в материнстве, но оно помогает. Столько лет я пыталась вылепить из себя ту, кем не хотела быть — идеальную чистокровную наследницу. И да, на бумаге я именно такая и есть, — сказала она, обведя рукой английское поместье вокруг них. — Но, и это важно, я выбираю быть счастливой каждый божий день. Я люблю свою жизнь и люблю эту семью, которая есть у всех нас.       Со стороны Пэнси донёсся очень тихий всхлип. Взгляды Дафны и Гермионы встретились, в них отразилась одинаковая паника, прежде чем они устремились на Пэнси.       — Всё в порядке, Пэнс? — осторожно спросила Дафна.       Две слезинки одна за другой скатились по щекам Пэнси.       — Угх, нет. Это всё эти дурацкие гормоны, — всхлипнула она.       — О боже мой, — выдохнула Гермиона. — Ты…?       Сквозь слезы Пэнси кивнула и улыбнулась.       — Да. Уже около трех месяцев.       Гермиона не была уверена, кто из них с Дафной двинулся первой, но они обе заключили Пэнси в объятия, отчего та расплакалась пуще прежнего. Когда Блейз нашёл их на кухне, обнимающихся и со слезами на глазах, он благоразумно улизнул, не проронив ни слова.