Глава 31: Практическая магия

ВЕДЬМОПОЛИТЕН

Начало новой сказки: Драко Малфой и Астория Гринграсс объявляют о помолвке

Автор: Мариэтта Эджком

      Малфой-мэнор был завален письмами с поздравлениями. Драко сжёг их все. Он знал, что мать отчитала бы его за подобное пренебрежение приличиями, но сейчас она находилась во Франции — достаточно далеко, чтобы избежать её гнева.       Пока Мариэтта распиналась о романтическом ужине наедине, перед которым Драко «со слезами на глазах задал самый важный вопрос в своей жизни» (как тошнотворно), правда заключалась в том, что Драко отвёл Асторию в семейные хранилища Малфоев и позволил ей самой выбрать помолвочное кольцо. Из множества других она выбрала простое кольцо с бриллиантом изумрудной огранки. За ним наверняка стояла какая-то история, но Драко её не знал.       Астория вернулась в Венгрию, и жизнь Драко потекла своим чередом. По крайней мере, настолько нормально, насколько это было возможно. Всё своё свободное время он тратил на поиски способа сымитировать ритуал обручения. Обман древней магии ради высвобождения приданого Астории не входил в первоначальный план, которым он поделился с Пэнси.       Обычно приданое ведьмы не выплачивалось до тех пор, пока брак не был консуммирован. Однако некоторые помолвочные обряды связывали магию пары, и в обмен на это приданое выплачивалось досрочно. Драко противился именно связыванию их магии. Забирать эту часть Астории казалось неправильным, ведь на самом деле она принадлежала Луне.       Он знал, что сказала бы Пэнси: провести ритуал и жить дальше. Но если был хоть малейший шанс…       Его поиски зашли в тупик. Простых чар было бы недостаточно, чтобы перевести приданое Астории в его сейф. Руническая последовательность была слишком сложной, и он не мог выделить нужные фрагменты.       Драко откинулся на спинку кресла и раздражённо выдохнул. Одна из умнейших рунологов мира находилась прямо по коридору, а он даже не мог попросить её о помощи. Может, представить всё как гипотетическую задачу? Нет, не выйдет. Она раскусит его в два счёта.       И всё же Драко поймал себя на том, что идёт по коридору к её кабинету. Дверь Гермионы была открыта, но кресла перед её столом занимали двое шестикурсников-когтевранцев.       Гермиона сидела к нему спиной, выводя палочкой в воздухе предложение:       — Эти два языка можно легко перепутать, потому что они относятся к одной языковой группе, но просто запомните, что традиционные фарерские надписи всегда составляются в настоящем времени, тогда как в более современных германских надписях возможны вариации в зависимости от контекста.       — Я же говорила, что это фарерский, — пробормотала Софи Ладдингтон Бену Уилсону.       Гермиона повернулась, глядя поверх голов студентов.       — О. Здравствуй, Дра… профессор Малфой.       Под прицелом трёх пар любопытных глаз, не имея никакой веской причины околачиваться у её двери, Драко кашлянул.       — Пожалуйста, профессор Грейнджер, продолжайте свою речь о различиях между фарерскими и современными германскими рунами. Уверен, академические изыскания мисс Ладдингтон и мистера Уилсона пойдут нам всем на пользу. Могу я спросить, почему фарерские надписи всегда делаются в настоящем времени?       Произносил ли кто-нибудь когда-либо столько слов за раз? Его, кто бы мог подумать, спас Бен Уилсон.       — Я как раз собирался задать этот вопрос, профессор Грейнджер, — сказал Бен.       Взгляд Гермионы задержался на Драко чуть дольше положенного, на лице застыло озадаченное выражение. Затем она пожала плечами и продолжила свою небольшую лекцию. Пока двое студентов делали записи, Драко изучал её лицо.       Он сможет с этим жить, решил он. Довольствоваться крупицами её. Он должен.       11 декабря 2008 года       Драко нашёл решение неделю спустя. Ему не нужен был рунолог. Деньги были универсальным языком, и Драко владел им в совершенстве. Пара взяток правильному гоблину в Гринготтсе — и он раздобыл ритуал обручения без связывающей магии. Практическая магия в чистом виде.       — Ты уверен, что этого будет достаточно? — спросила Астория, с сомнением тыча в стеклянную дверь теплицы.       — По-моему, здесь чудесно, — отозвалась Полумна, разглядывая волшебную рябину, растущую на одной из грядок. — У тебя тут весьма здоровая популяция лукотрусов.       — Спасибо, — ответил Драко Луне. За прошедшие годы он усвоил, что лучший способ реагировать на её нелепицу — это абсолютная вежливость. Астории же он сказал: — Защитные чары привязаны к моей крови. Никто, кроме нас, не сможет войти в теплицы или даже найти дверь. Завтра ночью вы будете здесь в безопасности.       Астория нервно прикусила нижнюю губу.       — Я думаю о миллионе причин, по которым всё может пойти не так.       — Всё может закончиться просто ужасно, — признал Драко. Он подтолкнул её локтем и улыбнулся. — Но думаю, мы вдвоём сможем предотвратить любую катастрофу.       — Похоже, обычно так всё и происходит, — сказала она. Часть тревоги, казалось, улетучилась, когда она посмотрела на Луну, играющую с лукотрусом: крошечное создание карабкалось по её руке.       Завтрашний день станет, пожалуй, самой рискованной частью их плана. Настоящая церемония связывания должна была состояться в день полнолуния. Луну нельзя было оставлять в Венгрии одну, потому что даже с противоядием её волчица любила побродить, привлечённая огнями и запахами близлежащего магловского городка. Астория контролировала волчицу в своем анимагическом облике дикой собаки.       В первый раз, когда Драко наблюдал за её трансформацией, дикая собака склонила голову набок, всем своим видом словно говоря: «А что, думал, это сложно?»       Он почти не сомневался, что с этими грозными ведьмами в грядущие выходные всё будет в полном порядке. Было решено, что Малфой-мэнор — самое безопасное место для проведения ритуала, даже в присутствии Эдварда. Вся эта неделя служила Драко напоминанием о том, насколько тонкий баланс ему приходится поддерживать. Ему просто нужно было продержаться ещё сорок восемь часов. Пустяки, на самом деле.       12 декабря 2008 года       Гермиона потеребила манжету своего бордового парадного платья. Затем она заёрзала на стуле, распрямив скрещенные ноги, чтобы снять напряжение с колен. Она нервно крутила в руках запотевший бокал с просекко.       — Скучаешь, Грейнджер? — спросил Блейз с явным весельем в голосе. У него на руках, посасывая пальчик, крепко спала Мадлен.       — Завидую ей, — ответила Гермиона, когда малышка издала сонный вздох. — Я и не понимала… что такого особенного в этой помолвке…?       Даже спустя столько лет она так и не понимала обычаев «Священных двадцати восьми». Её друзья редко придерживались «старых традиций», но, тем не менее, все они говорили на их тайном языке. Как воздавать почести богам, когда проводить архаичные ритуалы вроде церемонии связывания — ничему этому не учили в Хогвартсе. Чистокровные хранили о подобных вещах суровое молчание, утаивая свою магию от масс с параноидальным рвением.       — Почему это занимает столько времени? — наконец спросила Гермиона, зная, что Блейз, как и она сама, был чужаком для «Священных двадцати восьми».       Он пожал плечами, насколько это позволяла спящая дочь.       — Полагаю, всё дело в банальном самомнении Эдварда.       Сам ритуал обручения проходил за закрытыми дверями: присутствовали лишь жених, невеста и по одному свидетелю с каждой стороны. Остальные гости — пёстрая компания представителей других чистокровных семейств — томились в одном из бальных залов Малфой-мэнора. Вино и закуски проплывали мимо на парящих подносах, а в углу зала играл струнный квартет. В толпе рыскала репортёр «Ведьмополитена». Гермиона отвернулась, заметив, как журналистка отвязалась от Камиллы Гринграсс и начала высматривать следующую жертву.       — Думаю, мне нужно подышать свежим воздухом, — пробормотала Гермиона.       — А я думаю, что моя жена уже ищет меня, — сказал Блейз, проследив за её взглядом.       Они покинули свой столик. Рассадочные карточки с именами Пэнси, Невилла, Дафны, Тео и Эдриана так и остались стоять рядом с нетронутыми столовыми приборами.       Гермиона не сбавляла шага до тех пор, пока не углубилась в поместье настолько, что ни один заблудившийся гость не смог бы её найти. Ноги сами принесли её к библиотеке. Это казалось таким стереотипным. Двери из красного дерева были заперты, но она знала, что достаточно просто прижать ладони к дереву, чтобы получить доступ.       Вместо этого она пошла дальше по коридору, пересекла малую гостиную, которая вела в западные сады. Что-то внутри неё жаждало глотка холодного воздуха. Как ни странно, это было то, по чему она скучала со времён Бостона: по тому, как мороз проникал в лёгкие, кусал за нос и уши.       К её разочарованию, сады, в которые она вышла, были заколдованы, чтобы отгонять худшие зимние холода. Здесь было откровенно тепло, а учитывая высоко стоящее солнце, можно было почти поверить, что на дворе весна. Сады пахли зеленью и растущей жизнью. Гермиона пошла вдоль аккуратной живой изгороди, ступая осторожно, поскольку по опыту знала, что каблуки и мелкий гравий плохо ладят друг с другом.       Где-то в глубине сада журчал фонтан, и она бесцельно побрела на звук, погружённая в свои мысли. Она всё ещё собиралась с духом, чтобы сказать Драко, что не хочет (или, скорее, не может) больше помогать ему с проектом по улучшению Волчьего противоядия. Она пыталась намекать тонко, но он не понимал. У неё заканчивались оправдания, почему она пропускает их еженедельные варки.       О, видишь ли, кажется, у меня снова просыпаются к тебе чувства, вот только ты помолвлен, а мы друзья, и всё это весьма некстати, так что, думаю, нам всем будет лучше, если мы сохраним некое подобие личных границ.       При этой мысли Гермиона фыркнула. Если бы всё было так просто.       Она остановилась, не дойдя до фонтана. На бортике сидела молодая женщина, повернувшись к Гермионе спиной, и смотрела в воду. Её длинные светлые волосы казались почти белыми в лучах солнца и спадали на спину чистыми, но небрежными волнами. Кузина Малфоев…? На ней была темно-синяя парадная мантия.       Женщина замерла.       — Здравствуй, Гермиона.       Голос показался знакомым, но Гермиона никак не могла его узнать. Она сделала неуверенный шаг к фонтану.       — Простите, я не уверена, знакомы ли мы…       Женщина повернулась к Гермионе, всё ещё сидя на краю фонтана. Гермиона замерла как вкопанная. Луна Лавгуд. Мозг словно закоротило: сотни вопросов пронеслись в голове в одно мгновение. Прошли годы с тех пор, как Гермиона видела её в последний раз.       — Что ты здесь делаешь? — выпалила Гермиона. Она тут же поморщилась: любопытство и замешательство взяли верх над манерами. — Э-э, здравствуй, Луна. Как твои дела?       На лице Полумны расцвела улыбка.       — Как чудесно снова тебя видеть. Я так и думала, что ты найдёшь меня здесь.       — Луна, — начала Гермиона, но девушка лишь рассмеялась — знакомым, переливчатым смехом.       — Подойди, присядь, Гермиона. Я изучала мозаику на дне этого фонтана. Кажется, она выполнена в традициях водяного народа. Весьма замысловатая магия.       Гермиона послушно присела, но не удержалась от очередного вопроса:       — Я думала, ты изучаешь гром-птиц в Америке?       — Гром-птицы, как известно, существа гордые и скрытные.       Гермиона сморщила нос, с некоторым трудом пытаясь обуздать своё нетерпение.       Луна снова повернулась к воде, проводя кончиками пальцев по поверхности. Похоже, она не собиралась ничего пояснять или объяснять, почему она присутствует на вечеринке по случаю помолвки Драко Малфоя и Астории Гринграсс.       — Ты пришла с кем-то? — спросила Гермиона, перебрав в уме всю возможную информацию о текущем статусе Луны.       Та рассмеялась, словно Гермиона сказала нечто исключительно забавное.       — Полагаю, что да. — мгновение спустя Полумна добавила: — Вечеринки слишком на меня давят. Я думаю, что создана, чтобы быть среди деревьев и звёзд.       — Они и правда ужасны, не так ли? — отозвалась Гермиона, радуясь, что наконец-то нашла точки соприкосновения. Кажется, она никогда по-настоящему не общалась с Полумной один на один. Чтобы ещё немного навести мосты, Гермиона заглянула в фонтан, рассматривая мозаику, так завладевшую вниманием Полумны.       Разноцветные плитки складывались на дне фонтана в бесформенную фигуру. Но с каждым движением пальцев Полумны по воде изображение менялось. По плиткам перекатывались разные цвета — синие, зелёные и жёлтые, — словно волны, разбивающиеся о берег.       — Это океан, — выдохнула Гермиона.       Полумна промычала что-то в знак согласия. Она вынула пальцы из воды и вытерла их о мантию.       — Похоже на то.       Несколько мгновений они сидели в довольно уютной тишине. Одно из окон открылось, и звуки из бального зала просочились в сад, нарушив безмятежное журчание фонтана. Гермиона вздохнула.       — Нам пора возвращаться, пока нас не хватились. — она встала, собираясь уйти, но Полумна остановила её, коснувшись запястья чуть ниже шрама от Беллатрисы.       — Подожди, — просто сказала Полумна. Её глаза были тёмно-синими, а по внешнему краю радужки играл слабый золотистый отблеск. Бездонные и почти… хищные. Но, должно быть, это была лишь игра света, потому что Луна улыбнулась, и всё потустороннее в её взгляде исчезло.       Гермиона опустила взгляд туда, где рука Луны касалась её собственной. От движения рукав мантии приподнялся, обнажив серебристые шрамы, похожие на те, что были у Гермионы. Раны от тёмных проклятий. Медленно Полумна отодвинула рукав ещё выше. Что бы ни оставило эти раны, оно не ограничилось предплечьем. Шрамы, должно быть, тянулись до самого плеча. Гермиону захлестнула волна сочувствия.       — Кто-то гораздо умнее меня однажды сказал, что наши шрамы не должны определять, кто мы такие. Они — часть нашей истории, но не мы сами.       — Я искренне верю, что мы с тобой — две стороны одной медали, Гермиона.       Гермиона моргнула, охваченная чувством дежавю. Но она не могла вспомнить, откуда оно взялось.       — Полагаю, что да. Хочешь вернуться на вечеринку вместе со мной?       Полумна с улыбкой покачала головой.       — Нет, спасибо. Думаю, я ещё не совсем готова.

***

      Даже несмотря на то, что ритуал был фальшивым, от проникших в его тело чар у Драко закружилась голова. Он всё ждал, что почувствует, как чужая магия связывается с его собственной, но этого так и не произошло.       Драко совершил досадную ошибку, бросив взгляд на Эдварда: молчаливый мужчина хмуро смотрел на него. На Самайн Драко был слишком уступчив, слишком почтителен. Больше он такой ошибки не повторит. Драко встретился взглядом с Эдвардом и ухмыльнулся, словно именно он держал на руках все козыри.       — Не вернуться ли нам в бальный зал? — спросила Нарцисса, вставая между ними. — Уверена, наши гости с нетерпением ждут возможности поздравить счастливую пару.       — Какая блестящая идея, миссис Малфой, — согласилась Астория.       Драко протянул Астории руку. Она взяла её, и он почувствовал, как её пальцы слегка дрожат.       Следующий час прошёл в непрерывном потоке поздравлений и с лучшей фальшивой улыбкой Драко на лице. Это было похоже на любое другое чопорное мероприятие чистокровных, на которых он бывал в своей жизни. Вот только теперь у него не было возможности спрятаться в саду с Тео или закрыть сознание до такой степени, чтобы забыть, где он находится.       Он следил за Эдвардом как ястреб, подмечая, кто к нему подходит и кому тот уделяет внимание. Явные союзы уже вырисовывались. Древние магические семейства, не входившие в «Священные двадцать восемь», стекались к Эдварду как овцы. Пенроуз был первым, кого возвысили, но далеко не последним. Судя по тому, как Корнелиус Шарп и Огастес Брамблвуд ловили каждое слово Эдварда, они надеялись стать следующими.       — Драко, — позвал Эдвард через весь зал. — Подойди, присоединяйся к тосту за объединение наших семей.       Эдвард протянул Драко руку — фальшивый король, устраивающий приём среди глупцов. Драко выпрямился. Давно пора было напомнить Эдварду, в чьё королевство он ступил. Он быстро поцеловал Асторию в висок.       Астория перехватила его запястье, прежде чем он успел отойти.       — Прошу тебя, — мягко произнесла она, и это единственное слово сказало о многом. Он знал, что её показное почтение к Эдварду в эти выходные служило определённой цели. Он об этом не забыл. Но и оставить оскорбление без ответа тоже не мог.       — Я знаю, — пообещал он, и Астория отпустила его руку.       Когда Драко подошёл, Эдвард одарил его холодной акульей улыбкой.       — Хотя эта честь обычно отводится хозяину дома, учитывая, что Люциусу нездоровится, я счёл вполне уместным взять эту роль на себя.       Добровольное изгнание Люциуса во Францию было, пожалуй, одним из любимых больных мест, на которые любил давить Эдвард. После выхода из Азкабана Люциус так и не стал прежним. Его симптомы напоминали магловскую деменцию, и никакие заклинания или зелья не могли замедлить разрушение его мозга.       — Да, что ж, к этому времени вы уже должны были стать экспертом в присвоении ролей, которые вам не предназначались, — произнёс Драко, лениво смахивая невидимую пушинку с плеча. Он взял бокал огневиски с пролетающего мимо подноса и выжидающе посмотрел на Эдварда. Его тон был достаточно дружелюбным, чтобы не вызвать тревоги у собравшихся мужчин, но, судя по ледяному взгляду Эдварда, слова попали точно в цель.       — За счастливую пару, — произнес Эдвард. — Пусть этот союз принесёт процветание и здоровье обоим родам.       Драко отпил из бокала, не разрывая зрительного контакта с Эдвардом.       — Я слышал, и вас можно поздравить, Эдвард, — вмешался Корнелиус Шарп. — Попечительскому совету Хогвартса невероятно повезло заполучить вас.       Раздался ещё один хор поздравлений. Эдвард благодушно кивнул компании.       — Благодарю вас. Я искренне верю, что при сильном руководстве Хогвартс снова станет выдающимся учебным заведением.       — Когда же нам ожидать ваших радикальных реформ? — пошутил Огастес Брамблвуд.       Взгляд Эдварда встретился со взглядом Драко.       — Это во многом зависит от обстоятельств, — начал он. — Нам придётся подождать и посмотреть, как лягут карты.       Краем глаза Драко заметил бордовый цвет и темно-каштановые кудри. Он начал закрывать сознание.       17 декабря 2008 года       Это было просто элементарно, что Гермиона едва не закричала. Когда она вернулась домой с работы в среду вечером, сова доставила ей рождественскую открытку от Билла Уизли и его семьи. Как обычно, к ней прилагалось несколько колдографий их детей.       На одной из них была запечатлена вся семья. Гермиона смотрела на неё слишком долго, в то время как её мозг в бешеном темпе собирал разрозненные детали воедино.       У Билла на лице были шрамы от Фенрира Сивого. Серебристые раны от тёмных проклятий, которые не потускнели даже спустя годы. В полнолуние у него проявлялись волчьи повадки. Иногда его глаза меняли цвет, а также он рычал.       Очень медленно Гермиона перевела взгляд на висящий на стене календарь. На самом деле она всё знала и без проверки. Полнолуние было 12 декабря.       Луна Лавгуд была оборотнем.       Значило ли это, что проект Драко по улучшению Волчьего противоядия предназначался для Полумны? Гермиона сморщила нос, пытаясь вспомнить, что ответил Драко, когда она спросила о мотиве его исследований: «Я встретил оборотня в Венгрии».       И её следующий вопрос: «Подруга Астории?»       Тогда он не ответил, но теперь, когда все новые факты смотрели ей прямо в лицо, Гермиона была почти уверена.       Она всегда полагала, что проектом двигал в первую очередь академический интерес Драко, а не личная привязанность. Она могла бы спросить его об этом, но что-то заставляло Гермиону колебаться. Не будет ли это переходом личных границ? Разве имело значение, почему он пытался создать более дешёвую и мощную версию зелья?       Остаток вечера Гермиона ломала голову над этой ситуацией, бесцельно бродя по квартире, словно в трансе. Единственное, что она отчаянно хотела знать: что именно произошло в то лето, когда Драко уехал в Венгрию? И почему он не мог влюбиться в неё вместо этого?       19 декабря 2008 года       — Шарп получил место Яксли.       Даже через каминную сеть Драко видел, как от Пэнси исходит напряжение: настоящая пантера, готовая к прыжку.       — Вирджиния Яксли всё ещё жива, — заметил Драко. Где-то в закоулках его разума хранились имена и генеалогические древа всех Домов «Священных двадцати восьми». — Кажется.       — Ей сто шестьдесят лет, Драко. Она добровольно передала место своей семьи. Завтра утром об этом напишут во всех газетах.       До Нового года оставалась ещё одна законодательная сессия Визенгамота. Драко заёрзал в кресле.       — Значит, теперь у него большинство. Есть новости с фронта Хогвартса?       Пэнси покачала головой.       — Нет. В Совете пока тихо. Но ты же знаешь, как это бывает: Эдвард пойдёт окольным путем. Изменит то, на что никто не обращает внимания. Возглавит какой-нибудь безобидный на первый взгляд комитет планирования.       На мгновение она убрала голову от камина, и он услышал, как она быстро проговорила что-то на мандаринском наречии. Когда она вернулась, на её лице играла хмурая гримаса.       — Эта весенняя коллекция меня доконает. Слушай, я покопаюсь в прошлом Шарпа. В его шкафу наверняка должен быть какой-нибудь скелет, может, внебрачный ребенок или пристрастие к азартным играм. Мы сможем вытащить его из кармана Эдварда. А пока тебе, возможно, стоит подумать о том, чтобы начать посещать заседания Визенгамота. Голосовать ты не сможешь, но, думаю, твоё присутствие пойдет на пользу.       — Я не хочу привлекать лишнее внимание к Астории, если в этом нет необходимости, — ответил Драко.       — Я понимаю, но не думаю, что быть невидимками — выигрышная стратегия для вас двоих. Возможно, пришло время начать заводить настоящих союзников, помимо твоих будущих связей по браку или шантажа.       Он потёр лицо рукой. Она была права, но ему до смерти не хотелось приближаться к Министерству.       — Ладно. Я посмотрю, что смогу сделать.