Часть 2. На колени

Pov: Март

              Я не смогла уснуть той ночью, когда каждую секунду тратила на борьбу за жизнь. Не хватало рук, не хватало знаний, не хватало практики. Да, Август хорошо помнит ту девчонку, которой хотелось познать мир на все сто. И врачевание было одним из заветных мечт. Пока не подлетела к солнцу слишком близко, а крылья не сгорели от жара.       Бах. Дура лежит у разбитого корыта. Нет больше той Март, к которой обратились за помощью. Знаниям свойственно выветриваться, а я отказалась от жизни в кругу теплого костра ковена. От ведьмовства в том числе. И последствия того выбора каждый день давят на плечи, проверяя серьезность намеренья.       И вот спустя кучу времени приходится принять вызов, ответить на блядскую просьбу о помощи. Ради чего? Этим вопросом я задаюсь, смотрясь в лакированную поверхность кухонного шкафчика. Август уже спит. Или засыпает. Плевать. По крайней мере, не зудит рядом, поглядывая за плечо.          С последней встречи Январь не сильно поменялась. Похудела разве что. Только непонятно, своими силами или это все было стечением обстоятельств погони и драки с охотниками. Впрочем, была ли сама драка? Не похоже…       В последнюю секунду отдергиваю себя от размышлений, догадок и гипотез. Не стоит тратить время на чужую историю. Плевать. Подниму на ноги, закрою дверь за спинами. И вновь останусь в привычном, любимом одиночестве. Больше меня не ранят. Это главное.       Ведьм не так уж просто убить, даже если сильно постараться и захотеть. Кровь течет, кожа прокалывается, даже шипов на интимных местах не имеем. Только нас во все времена нарекали тараканами. Живучие твари. И пожирать можем не только физическую пищу, чтобы восстановить силы.            — Простите, госпожа арендодатель, можете вычесть это из моего залога на квартиру, — на подоконнике друг за другом, нарушая привычную манеру вещей, я расставляла горшки с цветами. Совсем скоро им настанет пиздец. Завертятся листочки, начнут подсыхать, а после вовсе будут походить на мумию. Конечно, для Январь такая помощь, как красная дорожка для слона, но овчины для жертвы в этом районе недостать. Может, прикупить на обратной дороге мышей?       «Обратная дорога». Усталость болезненно царапала больную спину, но я взглянула на настенные часы. Скоро нужно будет собираться на работу. Да, одно из последствий отказа от колдовства. Налоги, аренда и коллеги с KPI.         Покидать родственничков было опасно. Более того, кроме Январь в своей квартире я видеть никого и не хотела. Пришли, испоганили все планы, кто звал-то? Как будто бы кто-то мог быть рад незваным гостям.       Птички за окном уже вовсю орали, а солнечный свет освещал мою проклятую операционную. Свет? О, не-не, еще не хватало, чтобы кто-то из соседнего дома решил заглянуть в незашторенное окошко.       — Ну почему именно мне достается всякая… всякая? — Подгребая ногу под подбородок, поигрываю тапочком на свисающей ступне. Глупо ставить собственный дискомфорт выше предсмертного состояния Ян, только, а кто поставит, если не я? Кто погладит по головке, чтобы мысли собрались в кучку.       Эгоизм — мера для тех, кого раньше не замечали.         — Выбираю себя, — если кто-то сейчас услышал бы меня, то точно покрутил бы пальцем у виска. Ебнулась. Кукушка свистит. Крышу сносит, а больная догнать не может. Пожалуй, так и есть. Но это «семья» приползла на коленках, лишь бы оказали помощь. А не та дура с обгоревшими крыльями, убежавшая из ковена.       Так что план работает.       Вновь проверяю старшую. Кровь уже не бежит ручьем, да и кое-какие трюки все равно сработали превосходно. Люди на такие случаи говорят «руки помнят», а у ведьм, наверное, должно быть что-то свое. Просто им об этом не рассказывают.       — Я ведь предупреждала, — локон испачканных волос скользит между пальцев, опадая рядом с лицом спящей. Сейчас бы побеседовать, обсудить детали. Жаль. Искренне жаль. — Добрых снов, Январь. Ты можешь на меня положиться.       Женщины всегда были коварными. Кто-то по весам определял любовницу, кто-то по кусочку ногтя, свои же таланты я направляла в недоказательную медицину. Креплю на руке сестры свой фитнес-браслет. Он привязан к моему смартфону, однако это лишь вершина айсберга. Совсем скоро у коллеги на работе планировался гендер-пати, хотели устроить празднование, однако сейчас подарок лучше распаковать самостоятельно. Успею доказать еще парочку радионянь. Под хруст пластика, слышу, как стонет из гостиной младшая. Становится не по себе.         Камеры были бы получше, но откуда? К какому событию в жизни можно прикупить камеры видео слежения для квартиры?       Остаток плана был прост: разогреть себе завтрак в чистой тарелке, оставить записку младшей и свалить на работу. Последние несколько месяцев я обосновалась в кофейне в паре улиц от дома. Она не была в не очень удобном месте для прохожих, потому после обеденного времени можно было оставить кассу на коллегу. Даже если это пятнадцать лишних минут. Проверить, вернуться, доработать.       Завтрак в горло не полез, потому записку я писала голодной и злой.       «Видеть вас двоих в стенах моего дома, я не хочу. Сегодняшний день пережди тут, но на вторую ночь не оставлю. Январь будет под моим присмотром до пробуждения, а ты уйди. Куда, на какие средства и надолго ли — не моя зона ответственности. Рабочая смена кончается в семь, а дверь можно захлопнуть, намек понят?       Не будь Старшая в таком плачевном состоянии, в твоем присмотре не было бы смысла. Далее буду писать Смс-ки. Не приходи, проведывать не дам.»       Записка остается на холодильнике. Она точно сюда заглянет, не нужно для этого гадать на кофейной гуще.       Втиснула тощий зад в джинсы, напялила майку с принтом из далеких десятых годов, да бомбер, чтобы спину не застудить. Сколько бы лет даме ни было, простуженные кости болят ровно на уважаемые года.       Уходя, не удержалась, сунула нос в гостиную. Стоило бы толкнуть Август, проверить и ее раны, но на эту мысль слетелась сотня других. Времени нет. Да и желания. А она тебе что? С каких это пор вы подружки? Забыла как она… хватит. Настроение испортилось окончательно. А ведь смена даже не началась. Отвратительная будет неделька, ничего не скажешь. Когда там отпуск?          Людей на улице было прилично. Кучковались у транспортных остановок, прыгали по автобусам и такси, перебегали дорогу, лишь бы догнать. Не всегда успешно. Ругались, курили, верили, что это водитель уехал раньше, хотя видел их, а не они опоздали к расписанию.       Забавные люди.       Нога наступила на что-то, и сухой хруст заставил замереть. Бумага? Ах да. Этого мусора тут порядком насыпало за последние недели три. Нагибаюсь, чтобы отлепить от подошвы кроссовок листовку, промокшую под недавним дождем. Простовато на мой вкус.       Цирк. Город практически без умолку болтает о них. Шатры собирают толпы, билеты всегда есть в продаже, друзья да парочки бегут туда проверить нервы. Забавно, как один факт подгоняет взрослых туда отправиться: там нет детей. Плачущих, орущих, ноющих, бесящихся лялек. Хотя учитывая некоторых родителей, можно было взять под сомнение, что какая-нибудь девушка не попытается проехать туда с коляской. Мол, он же совсем малыш, ничего не поймет.       — Не выспалась? — Да пожалуй, заходить в кафе с широко разинутым ртом — моветон, но других вариантов не предвиделось. На ногах простою, а остальное дело практики.       — И вам доброе утро, Босс, какими судьбами? Вроде бы до конца недели должны быть на заслуженном больничном? — Любезный мужчина пропускает в служебное помещение, не мешает переодеваться и настраивает помол. Кажется, сменщики все оставили в приличном виде.       По крайне мере Босс не ворчал.       Фартук, косынка на голову, чтобы волосы не лезли в чужие напитки, и я готова встречать гостей. Утром важно готовить быстро, чтобы чужие из-за чужого руководства кофе не казался отвратительным на вкус.       — Скажем так, одна из коллег сообщила, что к нам повадился ходить один необычный гость, который слегка отталкивает клиентов от покупки. Вот хочу понять, так ли это, — И смотрит так намекающе на подсохший флаер в моих руках, — нет предположений, о ком речь идет?       Стало немного гадко. У меня редко появлялись клиенты, которых действительно приятно было видеть изо дня в день. Участвовать в жизни, слушать мысли, истории. Ну или хотя бы не испытывать желания плюнуть в напиток. Да и в ситуации стоило разобраться лучше. В конце концов, он всегда что-то да заказывал. Кофе, легкий перекус или в качестве шалости утягивал пару кислых конфет из вазочки для гостей.       Как бы странно он не выглядел, Босс, ты понятия не имеешь о том, кто стоит прямо за твоим прилавком. Судить человека по внешности — как судить книгу по обложке. Хотя… и там, и там можно опираться на опыт.       — Шеф, ну не стоит горячиться.       Может, он просто сегодня не придет? Босс не так часто приходит на точку, чтобы присутствовать весь день. Одно дело комиссия там, подсчет продуктов, чеки, но чтобы из-за одного гостя? Нет, причина не может скрываться только в этом. Аккуратно складываю листовку в оригами журавлика, оставляя того у банки для чаевых. Наудачу.       Хотелось бы сказать, что день пролетел незаметно, однако даже до обеда я дотянула с великим трудом. Босс норовил сказать пару ласковых, только не решился. Видимо, списал все на эффект понедельника. Клиенты особо не задерживались, хотя и было пара желающих остановиться с ноутбуком за столиком. Попили, убежали, поработали. А мы только и мыли, мыли, мыли. Кажется, бариста куда больше времени тратит на промывание тряпок, нежели на готовку напитков. Даже жаль. Вот была бы возможность щелкнуть пальцами, а оно само убирается.       … блять… какая же я лицемерка. Нельзя отказать от чего-то наполовину. Или все, или ничего.       На мое плечо опустилась тяжелая теплая рука. Начальник не ходил тихо, потому не напугал. Потрепал за брендовую футболку и кивнул в сторону выхода. Очереди не было, только несколько уже уходящих клиентов оставались под крышей. Жаль, в летний сезон мы не могли позволить себе столики на улице. Место совсем неподходящее.        — Ты, кажется, хотела отойти куда-то? — За что я искренне уважала этого человека, так за хорошую память и уступки. Не везде есть хорошие условия. Весь день я неустанно проверяла свой телефон и, спасибо, никто не задавал вопросов, видео-няню, однако так или иначе поменять бинты, докупить медикаментов, проверить, было необходимо.       Даже если совсем не хочется.       — Спасибо, за заботу, — играюче подмигиваю начальнику, натягивая бомбер. Успеть бы самой перекусить еще чего-нибудь.       Обеденный перерыв нерезиновый, потому от магазина к аптеке, от аптеки к дому. Стараюсь не думать, не оглядываться по сторонам, бежать перемотать лежачего и доработать остаток смены. Август ничего не писала, потому ситуация с Январь ни ухудшилась, ни улучшилась за последние несколько часов. Хорошо ли это? Сколько может продлиться такой анабиоз?       Цветы, как я и предполагала, начали помирать, отдавая свою жизнь во благо Старшей. Рядом с ними располагается небольшая клетка с грызунами. Август хмурится, смотря на новых жителей, но понимает, не задает лишних вопросов.       — Видела записку? — Чтобы хоть как-то заглушить неловкую тишину, киваю на холодильник. Копаться в чужих ранах утомительно, зато, стоит отдать младшей должное, она прибралась за время моего отсутствия. Ну прямо-таки хозяйка.       — Видела, — голос паршивый. Хуже только провести ногтем по стеклу или мелом по доске. Кожа белее обычного, хотя откуда мне знать ее «обычное»? Ссадины на щеке, виднеется из-под домашней рубашки разбитое предплечье, на носу очки. Видимо, перетрудила глаза, — к вечеру меня тут уже не будет. Можешь не переживать.       Остается только кивнуть. Эти условия были поставлены мной, нечего сейчас отступать назад.       — Как себя чувствуешь? — С Январь мало хлопот. Сколько бы ни упрашивай младшую, но она не примет предложение о помощи со стороны людей. Хотя медики там сильные. Жаль, что узость ума доводит до таких рамок.       Август удивленно смотрит на меня, оставляя без ответа. Неприятное чувство, будто бы не ждала такого рода вопроса. Давно было понятно, что между ней и январь куда больше общего, чем между мной и Август, однако… иногда после долгого затишья, все-таки хочется почувствовать, что ведьма перед тобой, знает хотя бы каплю твоей истории.       Младшая промолчала. Время обеденного побега медленно подходило к концу. Мы не прощались, не махали друг другу руками или чем еще занимаются сестры, просто разбежались.       Возвращение в кофейню придало немого сил. Ровно до того момента, как Босс вышел из-за прилавка. Неужели мне совсем нельзя покидать работу без эксцессов?       — Пожаловались на вкус кофе? А я говорила, Босс, пока руководишь, руки забывают. — Но ошиблась. Дело было не в напитке. Точнее даже так: какой бы помол ни был, сколько бы раз его ни настраивали, но для моего особенного клиента, готовить его любимую гадость, должна была именно я.       В банке для чаевых вновь лежал персональный билет на цирковое представление. Зеленый. Глупая ухмылка вылезала на лице каждый раз, когда знакомый проворачивал такие… фокусы. Паразит таки заглянул. А меня не дождался. Надо будет припомнить, обидеться. Запишу в свою книжку дел на день.       — Поговори мне тут, — бурчит как старый дед. Минутку, где же комментарии о госте? Ведь целую смену выделил на это, а в чем соль? Видимо, пока я шла к своему рабочему месту, Босс решил поделиться мыслями. — Пока он не разбрасывает тут свои листовки, пусть заходит.       Хватаю фартук с вешалки, затягиваю бант за спиной, но жду продолжения.       — Думаю, он сделал нам чек на сегодняшний день, — и протягивает длиннющую полоску бумаги. В каждом напитке допинги, где-то сочетается дремучая смесь сладкого и соленого. Использовал все возможные размеры стаканчиков, лишь бы заставить временного бариста побегать, повспоминать заказ. Будь у меня подобный клиентишка, смеха бы такое поведение не вызвало.       Жаль только, непростой характер Арлекина был мне чертовски приятен. Со всеми его гадкими комментариями, пошлостями, колючками и остатком дерьма, спрятанного по карманам. Сказать по секрету, иногда казалось, если он даст покапать в своих закромах, можно будет найти и кольцо Фродо, ведь эта гадина столкнула и его, и всю компанию в вулкан. Арлекин не пытался быть приятным.       — Ну хватит хохотать, иначе я обижусь, — искренний смех перерос в неконтролируемые слезы. Каким-то чудом мелкий негодник выбил из меня своей шалостью все напряжение за последние сутки. Босс тактично подал салфетку, промочить глаза. Повезло, бабулька, стоявшая у кассы, жаловалась и на зрение, и на слух, потому, поздоровавшись с вешалкой, начала просить погреть ей какао.       Шеф побежал к клиентке, а я осталась приводить лицо в порядок. Утерла нос, поправила воротник и глупо уставилась на пустующее место у баночки. Моя птичка из флаера куда-то пропала. Огляделась, под ногами ничего. Может, ее сдуло ненароком? Ну, ладно. Зато билет решаю прибрать к рукам. Босс никогда не притрагивался к нашему чаю, но вот сердцем чую, от вида приглашения у него опять откроется тема для недовольства.       Не впервые мне норовят впихнуть этот билет, но из раза в раз остаются без положительного ответа. Игра, в которой забавляются оба. Мне приятно его диковатое внимание, ему… нравится что-то свое. Не стану лезть в голову постороннему человеку. Пока оба человека довольны, можно продолжать.       Правда, мог бы и дождаться возвращения. В конце концов, хотелось повидаться в этот убогий день. Не везет. Ладно, завтра точно заглянет. Как раз Босса не будет, мир вернется на свои круги. В отличие от меня, Арлекин точно знает, где меня можно найти практически все сутки напролет.       Смена длилась мирно. Продажи шли, клиенты не доставали слишком настойчиво. Даже удалось пообщаться с приятным офисным работником. За хорошее обслуживание мой чай немного подрос. А я узнала забавные новости из его профессиональной сферы. Наверное, как только он закроет дверь, половина из рассказанного выветрится на манер сквозняка и форточки.       Шеф покинул кафе ближе к закрытию. Оставил несколько поручений, сообщив, что завтра поставка немного задержится. В самый последний момент решил докупить новый десерт на пробу. Естественно, пробовать будет лучший из сотрудников. То есть я. Без вариантов.       Плашка переворачивается на «закрыто», баночка чаевых опустошается в карман, а дальше ждет не столь приятное времяпровождение. Полы, столы, кофемашина. Тряпка, музыка, заготовки на следующий день. Еще одна смена, а дальше два выходных. Можно будет полностью посвятить себя семейным заботам. Глупо бегать от старых знаний, ведь Август пришла именно за этим. Иначе бы бежала к другим лекарям.       Покачивая бедрами в такт музыке, рассчитываю закончить минут за сорок. Дам время Август уйти. Хотя зная ее пунктуальность, она бы не задержалась. Где ей жить? Чем будет питаться? Черт, не хотела заботиться об этом. Выкручиваю звук погромче, лишь бы заглушить неприятные мысли. Дам себе немного времени в одиночестве. Так, голова не слишком забивается.       Мой чудесный рост, когда устраивался на работу, затребовал у Босса табуретку для работы с полками, на которые вечно ставят самые популярные сиропы. Да, их там положенное место, но я искренне не дотягивалась. Никогда не комплексовала, хотя коллеги вечно акцентировали внимание на разнице в росте. Дураки.        Но только так я правда могла дотянуться и отмыть шкафчики до блеска. Любуясь собственным отражением в глянце мебели, я заметила пятнышком рядом. Потерла, недовольно цокая. Потерла еще. И медленно. Каплей за каплей, поняла. Позади кто-то стоит. Что-то темное. Далекое. И пятно не приближалось. Держалось на расстоянии.       Испуганный крик вырвался слишком неожиданно. Глотка больно заныла, непривыкшая к таким нотам. Резкий поворот назад раскачал и без того хлипкую ступеньку, утягивая меня на холодный, пускай и чистый пол. Голова осталась цела, а вот плечи… Уверена, теперь на них остались полоски от швов кафеля. Впрочем, охотнику дела до ушиба не было.        Секунды уходили, а страх сковал до мигания ламп. Мне конец. А я так и не поговорила с Август.         — М-да-а-а, мадам, я совершенно не ошибся, предлагая тебе свой билет. Покричишь для меня еще? Обещаю, в моем шатре найдется особо интересная история. — Ах. Ты. Сукин. Сын. Медленно выглядываю из-за стойки, поднимаясь с ушибленных ягодиц. Убить мало, говнюк мелкий. А я еще и похихикивала над розыгрышем Босса. — Так рада меня видеть, что сразу бросаешься на колени? Кролик, сколько тебе повторять, чтобы сделать мне приятно, нужно прыгать или на мои колени, или…         Поток грязи от этого чуда льется безостановочно. Вечный гейзер, доводящий девушек до припадка.       — Мы закрыты, — поднимаясь, смотрю во все глаза на причину моего инфаркта, — табличку видел? На ней есть буковки и циферки.       — Да ну?        Арлекин, гость, о котором я думала весь этот злоебучий день, вальяжно восседал на излюбленном месте: центральный столик, хорошо осматриваемый с любого ракурса. Спрятаться мальчишка уж точно не хотел. Закинул ногу на ногу, подпер подбородок кулаком. И в этой позе я не смогла вытянуть ни одного намека на то, как долго этот мутный тип тут сидит.       — Мое шоу тебе понравилось? Все, что хотел, увидел? — Надеется на совесть Арлекин — как бросать камень в воду, ожидая его возвращения.         — А если осыплю аплодисментами, выйдешь на бис? — И ни капли раскаяния. Как обычно.       — Моя смена кончилась, пора уходить. — Я плюю на остаток уборки. Все равно завтра буду работать, так что жаловаться не на кого. Пора уходить, потому, осматривая кафе на наличие какого-то мусора, обнаруживаю лишь незваного гостя.  —  Прошу на выход, тебя тут не ждали.       Мальчишка хмыкает, а я кожей ощущаю, как он закатывает глаза. Зараза. Откуда столько самоуверенности? Это какие-то особые курсы? Пора уже подталкивать к двери.       — Разве у тебя нет никаких других очень важных дел? Репетиций там, выступлений? Или кто-то заменил тебя на сцене, стал более популярным, а тебя вывели из игры, упс. Соболезную. Кажется, у нас вот-вот откроется вакансия ростовой куклы для раздачи флаеров. У тебя же есть в этом опыт? Замолвлю словечко. — Достаю ключи от главных дверей, ранее оставленный зеленый билет, привлекая внимание Арлекина. Он не отвечает на мои выпады, просто вгрызается взглядом в билет. Неужели рассчитывает на мою благосклонность к приглашению? — Ты забыл. Возвращаю.       Билет падает на стол со скоростью сухого осеннего листа. Покачиваясь влево и вправо, он, наконец, приземляется. С тихим цоком Арлекино поднимает его кончиками своих длинных пальцев. Когти на перчатках выглядят особо реалистично. Что только не сделают для сцены? Это отчасти даже хищно. Будто бы в любую секунду билет готов распороть любую поверхность, на манер ножа. Только мальчишка лишь приближает пригласительный пропуск к губам у маски, а дальше билет пропадает… сто процентов в недрах его рукава.       — Восторг, — он улыбается, хотя знает, что я не замолчу на этом, — тебя заказать на детские представления можно? У нас часто празднуют дни рождения, что скажешь?       — Что я за этот долгий… очень долгий день, кролик, ни разу не выпил твоего кофе. — его длинные руки работают с поразительной скоростью. Прошло всего мгновение, а капканы, прикрытые черно-зеленой тканью, уже вовсю пододвигают меня к своему наглому хозяину. И как это постоянно происходит? Арлекин любит подходить максимально близко. Как в той сказке про Красную Шапочку и волка.       Оп-па, а чего я это ее вспомнила?       — Мы закрыты, все вымыто. — а еще мне надо перематывать сестру, валяющуюся без сознания. Малыш, как бы я хотела с тобой поиграться чуть дольше. Может, даже подыграть твоим распутным мыслишкам, пообниматься в кладовке, но не сейчас.       — Кролик, не расстраивай меня, — он тянет к себе, хотя расстояния между нами и так не было. Еще чуть-чуть и мальчишка уткнется маской мне в живот. — Либо кофе, либо ты. Выбирай.       Я оборачиваюсь на аппаратуру. Проще было бы согласиться на дружеский секс, чем вымывать машину снова.       — Тик, — его руки проходятся по спине, вниз по футболке и вверх уже под ней. — Так, — вторая поползла к штанинам. Озабоченный же ты ребенок.       — Тебе с сахаром? — парень тихо стонет от негодования, будто бы был хотя бы один шанс на мою капитуляцию.       — Нет, конечно, — Арлекин напоследок мусолит мне ручку в странном жесте губ. Маска царапается, но что-то горячее мелькает на долю секунды. Даже знать не хочу, что именно.       Настала недолгая тишина. Парнишка внимательно наблюдал за моими попытками минимально засрать приборы, вместе с тем, как записывала себе на завтра: первым делом пробить чек.       — Кстати, без шуток, почему ты сейчас свободен? Мне казалось, пик ваших выступлений выпадает как раз на поздний вечер. Или ошибаюсь? — Для одного клиента работа течет быстрее. Еще бы не смотрели так испытывающе. Кажется, день в цирке прошел напряженно.       — Техничка есть и у нас, знаешь ли, — Арлекин уселся поудобнее, зевнул и уложил подбородок на скрещенные руки. — В такие дни мы добавляем новые детали, прогоняем все из раза в раз, пока не утвердят.  Гостей нет, потому уборка идет полным ходом. Людишки очень много мусорят. Просто нонсенс. Некоторые вещички приходится не просто утилизировать, а сжигать, представляешь?       Вообще-то, нет. Так и ответила. Мальчишка снова хмыкнул, поражаясь моему недоверию.       — А что ты добавил нового? — Машина громко зажужжала, прерывая наш диалог. Хитрые зеленые глаза поглядывали на меня из-под спавших на лоб кудрей.       — Не скажу. — ну естественно, — приходите, мадам, посмотрите сами.       Чашка, наполненная до краев, осторожно опускается на его столик, а меня зовет тряпка и мойка. Эх, скорее бы домой. Шага сделать не дают. Цепкие ручки успевают ухватить за рукав футболки, останавливая все попытки быстро улизнуть от гостя. Арлекин лишь кивает на стул рядом.       Кажется, я его разбаловала. Этот мальчишка слишком любит внимание к себе.       — Звать меня в твой цирк — трата времени, — и говорила из раза в раз, — сердце слабое, боюсь. Начиталась статей, насмотрелась фотографий. Не хочется помереть раньше времени.       Ведьмы в цирках не смеются. Это как-то исторически сложилось. Ужасов в жизни, по воле случая, было чересчур много, а от мест, желающих нагнать жути, мурашки бегают даже от мысли заглянуть за линию шатров. Может, если бы кто-то был рядом. Без смеха, подколов. Согласиться не страшно, лишь бы потом вечер не стал оружием, нападающим в любом разговоре.       — Хотя беру слова назад, если ты подаришь мне два билета, и я смогу пригласить своего мужчину с собой для надежной опоры рядом, то приду, — кофе идет не в то горло, вызывая мою искреннюю улыбку. Мило. Не спешу стучать по спине, ожидая, пока мальчишка прокашляется. Даже забавно, как его суровый образ распался на кусочки от удивления. В следующий раз стоит предложить ему воротничок, он особо пользуется спросом у мамочек и деток. — Ну что ты, малыш, пей осторожнее. Никто не хочет, чтобы кто-то обжег свой острый язычок.         У этой игры в дразнилки нет победителя. Пока Арлекин не пришел в себя, успеваю вытянуть чистую салфетку и промокнуть уголок его маски, вытирая напиток. Удар. С громким хлопком циркач отбивает мою руку от своего лица. Забава кончилась, на меня вовсю смотрели абсолютно серьезным взглядом. Перешла границу?  Хм. Где? Как?       — Это была шутка? — Тяжелая ладонь легла на мое запястье. Больно сжала, до скрипа черных перчаток. А умных мыслей так и не приходило. Из-за чего вспылил? Ох, не хватает мне знания девчачьих приемов из дешевых книжек о любви. Это мне сейчас плакать надо начинать или сразу в обморок?       Осторожно поднимаюсь со стула, желая разорвать дистанцию, чем его только вывожу из себя. Блять. Арлекин не нежничает, дергает за руку, опуская на стул назад. Кажется, останутся синяки.       — Это. Была. Шутка? — И смотрит ледяными зелеными глазами. Маска вновь играет в его пользу, сложно понять, какие эмоции его заполонили. Кусает ли он губы, хмурит ли брови. Что вообще можно увидеть под этой гладью панциря?       У меня такого щита нет. Я разнервничалась, холодный пот выступил на лбу. Разговор хочется прервать.       — Не стану разговаривать с тобой в таком тоне, — в своем голосе слышу сталь голосов старших сестер, которые на собственном примере показывали, как ставили целые континенты на колени. Их уважали, за ними шли, давали присягу. Да, не в этом веке, однако история циклична. Кто знает, когда в мир вновь вернутся драконы? — Допил кофе? Уходи. Мы не работаем до последнего клиента, выгоню или вызову полицию. Выбирай, где комфортнее?       Мальчишка с отвращением отставляет недопитый кофе. Настроение испортилось. Так ждать его прихода, чтобы закончить подобным образом? Нет, оставьте это школьницам, желающим позлить своих одноклассников.       Хотя с чего бы мне перед ним оправдываться?         — Постой, — Арлекин уже оставил на столе нужную сумму. Стоял в дверях, даже не намереваясь продолжить беседу. Видимо, говорить со мной потише для него сверхусилий. Летний ветер, приглашенный приоткрытой стеклянной дверцей, развеивал бубенчики на его шапке. Цзинь-цзинь. Выглядел ли гость от этого комичнее? Едва ли. — Нет у меня никакого мужчины для билета плюс. Не верь всем словам, что тебе говорят взрослые тети, малыш.       Его широкие плечи постепенно расслабились под цирковым плащом. Видимо, слова приходилось прокручивать в голове по несколько раз, лишь бы успокоиться. Ребенок. Такой ребенок. Арлекин невесело хохотнул. Может, предложить ромашкового чая? Понятия не имею, поможет ли. Но кошки в душе больше не скреблись со скоростью трактора. Угроза миновала.       — Больше так не делай, кролик. Иначе бы пострадали все мужчины в этом городе, которые бы просто смотрели в твою очаровательную сторону, — мне должно было стать смешно, но даже улыбка не коснулась лица. Он же приукрашивает? Подростковый максимализм, да? — Да и как я могу всерьез верить мадам, у которой руки пахнут чужой кровью..?       Одному Богу спасибо за то мою крепкую хватку. Если бы не держалась за стойку, ноги бы подвели. Руки? Пахнут? Арлекин поворачивается ко мне, уже стоя за стеклом кафе. Машет ладонью и уходит в сторону цирка. Я точно зала, ведь мальчика вечно сворачивал именно туда.       Дорога домой оставила меня без сил. Дорога бросалась под ноги своими ямами и сторонними камнями. Ветер доносил запах. Тот самый запах крови, который после слов Арлекина, казался повсюду. Перед тем как уйти из кафе, мои руки в служебном туалете прошли настоящее испытание из мыла, воды и дезсредств. Да толку-то? Зайду на кухню, продолжу работу.       Кровь Январь будет преследовать меня до тех пор, пока она не восстановится. Или не уйдет с концами.       Дома уже никого нет. Не то чтобы я была удивлена уходу Август, однако где-то далеко под желудочком теплилась мысль, что она хотя бы раз пошлет мое мнение к черту, не оставляя одну.          Лицемерка.