Часть 2

***

      В ту ночь Рейнира почти не спала. Она сидела у камина, прижимая к груди золотой браслет с застежкой в виде сокола Арренов. Это была одна из немногих вещей, которые ей удалось спасти во время чистки королевских драгоценностей, устроенной Алисенты. Она пыталась дистанцироваться от своей бывшей подруги, но с тех пор, как она вышла замуж за Лейнора, Алисента находила повод для упреков в каждой мелочи, часто делая это при слугах, а иногда даже при знатных дамах. Рейнира изо всех сил старалась сохранять стоическое спокойствие перед лицом таких жестоких насмешек, решив не показывать, насколько глубоко ее задевает острый язык королевы. Но она обнаружила, что ее терпение на исходе. Ради отца она так старалась ладить с Алисентой, но язвительные замечания королевы становились все труднее переносить. Рейнира по натуре не была пассивной девушкой, и подавление ее огня, казалось, только разжигало его, пока он наконец не вырвался наружу в виде катастрофы, произошедшей во время ужина прошлой ночью.       Она помнила, как задремала в кресле, а потом ее осторожно разбудила Валена, которая проводила ее до постели, где она погрузилась в беспокойный сон. Проснувшись на рассвете, она ждала вызова, который обещал отец, но к полудню никакого вызова не последовало. Один из мальчиков, которым поручено чистить камины в крепости Мейгора, сказал Валене, что король с самого утра совещается с лордом Корлисом, принцессой Рейнис и Десницей, лордом Стронгом.       Горькая желчь наполнила ей рот — в очередной раз отец исключил её из решения, которое затронет её больше всего. Когда подали обед, она перекладывала еду по тарелке, поев лишь тогда, когда леди Анелла Стронг покачала головой, удивляясь отсутствию у нее аппетита.       Наконец, ближе к вечеру её вызвали в Зал Малого Совета. Сердце бешено колотилось в груди, особенно когда она заметила, что королева, к удивлению, тоже присутствовала. Рейнира, по-прежнему связанная своей ролью виночерпия, подошла к столу с вином, стоящему в стороне, и ее пальцы слегка задрожали, когда она потянулась за графином. Она чувствовала на себе тяжелый взгляд всех присутствующих, все глаза были устремлены на нее, пока она готовилась к подаче.       Королева сидела у двери, ее выражение лица скрывалось за изящным веером, расшитым семиконечными звездами. Ее насмешливая улыбка едва была скрыта, и Рейнира почувствовала, как она глубоко пронзила ее. Но прежде чем она успела налить вино, голос отца позвал ее по имени. Она на мгновение замерла, удивленная настойчивостью в его тоне, затем обернулась и увидела, как он жестом приглашает ее присоединиться к нему за столом. Неуверенными шагами она подошла к королю, который указал ей на стул, который стоял непосредственно справа от него. Это был не обычный стул. Богато украшенный и внушительный, он был вырезан из темного дерева, украшен драконами, обвивающими его подлокотники и ножки; их извилистые тела сплелись в замысловатые узоры, которые, казалось, оживали в тусклом свете зала. Высокая спинка стула увенчана головой дракона, глаза которого украшены сверкающими красными камнями, отражающими мерцание свечей. Только собственный стул короля был величественнее. Голос короля Визериса, хотя и слабый, звучал с авторитетом, когда он объявил:       — С сегодняшнего дня принцесса Рейнира будет иметь официальное место за столом Совета как наследница Железного Трона и принцесса Драконьего Камня. — Слова эхом разнеслись по залу, наполненные глубоким смыслом. Все взоры обратились к ней, когда он протянул ей небольшую шкатулку, обтянутую бархатом. Она вздохнула, сердце колотилось в груди, когда король открыл шкатулку, показав лежащий внутри шар из драконьего стекла. Рейнира затаила дыхание, глядя на шар — поразительное произведение искусства, которое казалось почти живым. На первый взгляд он казался черным, темным, как ночь, но когда она слегка повернула его в свете, цвета начали танцевать в его глубине. На его поверхности мерцали оттенки алого, изумрудного и сапфирово-синего, напоминающие постоянно меняющиеся оттенки, которые можно увидеть в сердце Драконьей Горы. Это был кусочек истории, символ власти и их рода, и теперь он принадлежал ей. — Этот шар в последний раз использовал принц Бейлон, Весенний Принц, когда он заседал в этом же Совете, — тихо сказал ее отец, и в его голосе слышались и печаль, и гордость. — И пришло время, чтобы ты использовала его, Рейнира.       Она подняла на него глаза, широко раскрытые от благоговения и благодарности. На ее губах заиграла улыбка, мягкая и искренняя.       — Спасибо, отец, — прошептала она, чувствуя, как тяжесть его доверия ложится на ее плечи. Лорд Лионель Стронг, Десница, был первым, кто заговорил, его голос звучал тепло и искренне одобрительно.       — Ваше Высочество, для нас большая честь видеть вас среди нас, где вам и положено быть. Королевство выиграет от вашей мудрости. — Он глубоко поклонился ей, уголки его глаз морщились в улыбке, выражавшей отцовскую гордость. Его присутствие было твердым, как замки, которыми он управлял, — непоколебимым и верным. Лорд Лиман Бисбери, старый Мастер над монетами, энергично кивнул в знак согласия.       — Действительно, действительно! Знаменательный день! Мудрость короны засияет еще ярче с вашим голосом в этом зале. — Его тонкие, редкие волосы дрожали от восторга, его волнение было очень ощутимым. На другом конце стола лорд Тайланд Ланнистер наблюдал за ней с натренированной улыбкой, его золотистые волосы блестели в свете факелов. Его выражение лица было безупречно вежливым, но в его глазах была холодность, выдававшая его истинные чувства.       — Мы, конечно же, к вашим услугам, принцесса. Ваша проницательность, несомненно, окажется неоценимой для дел королевства. — Он поклонился со всей грацией своего рода, но в его взгляде промелькнула тень расчета. Лорд Джаспер Уайлд, известный как Железный Прут, был более сдержан; его губы сжались в тонкую линию, когда он жестко кивнул.       — Мы обязаны следовать воле короля, — сказал он отрывистым голосом, лишенным тепла. Его темные глаза мельком обратились к королю, чтобы убедиться, что его слова не выдают его неудобства. — Мы будем служить со всем усердием.       Великий мейстер, пожилой человек с длинной серебристой бородой и тяжелой цепью должности, которая, казалось, давила на него не меньше, чем символизируемые ею обязанности, медленно кивнул.       — Принцесса Рейнира, ваше присутствие очень приветствуется. Королевство будет счастливо, что вы приложите руку к правлению, — пробормотал он, хотя легкое дрожание в его голосе выдавало намек на беспокойство. Его старые глаза, затуманенные годами службы, задержались на ней с смесью уважения и настороженности. Рейнира села прямо на свое место — кресло подходило ей как миниатюрный трон — и окинула взглядом собравшихся лордов. Ее улыбка была безмятежной, но в глазах читалась стальная решимость — обещание, что она не просто украшение за этим столом.       — Благодарю вас всех за добрые слова, — начала она, и ее голос звучал ясно и твердо. — Я с нетерпением жду возможности служить королевству вместе с такими уважаемыми советниками. — Пока она говорила, лорды обменивались взглядами, одни более открыто, другие — менее. Лорд Стронг и Бисбери выглядели искренне довольными, их одобрение было очевидным. Лорд Тайланд и лорд Джаспер, однако, обменялись мимолетным взглядом, оба стараясь скрыть свое беспокойство, а Великий мейстер держал взгляд опущенным, под тяжелым грузом традиций и перемен.       После этого все пошло быстро. Верховный септон, которого она раньше даже не замечала, выступил вперед, чтобы объявить о расторжении ее брака с Лейнором Веларионом, сославшись на его несостоятельность. Ее приданое будет возвращено в хранилище Драконьего Камня, а в качестве компенсации — двадцать кораблей из флота Веларионов. Лорд Стронг и лорд Корлис вели обсуждение, их голоса звучали твердо и уверенно, пока они согласовывали условия. Рейнира слышала их слова, но детали ускользали из ее сознания, заглушаемые осознанием того, что она скоро освободится от этого злополучного брака. Она украдкой взглянула на Лейнора, сидевшего напротив нее. Его лицо было бледным, но когда их взгляды встретились, она уловила едва уловимую улыбку, играющую на его губах. Несмотря ни на что, между ними возник момент взаимопонимания, и она улыбнулась ему в ответ. Лейнор, возможно, и не был тем мужем, который ей нужен, и в последние месяцы она стала относиться к нему с горечью, особенно когда он стал проводить больше времени со своими рыцарями и оруженосцами в Блошином конце, подпитывая слухи, которые витали вокруг них. Но она знала, что он так же заперт в их опрометчивом браке, как и она.       Когда Великий мейстер и Магистр законов пытались опротестовать аннулирование брака, их голоса звучали с неодобрением, но Рейнира осталась невозмутимой. Даже когда обычно строгий Верховный септон поддержал расторжение брака с приятной улыбкой, она не могла не задаться вопросом, сколько денег потратил ее отец, чтобы обеспечить себе его благосклонность. Но для нее все это не имело значения. Все, что имело значение, — это то, что она наконец-то свободна!       Она сохраняла самообладание, ее выражение лица было спокойным и сдержанным, но внутри ее сердце ликовало. Ее глаза, однако, выдавали ее истинные эмоции. Они сияли ярким светом, отражая радость, бурлившую в ней. В тот момент она чувствовала себя более живой, чем за последние годы, ее красота была ослепительной и неоспоримой. Огонь внутри нее, так долго подавлявшийся, теперь светился мягким, теплым светом, освещавшим ее черты лица. Веларионы ушли после того, как было подписано слишком много документов. Внимание Рейниры внезапно привлек резкий голос королевы Алисенты, которая с едва скрываемой улыбкой сказала:       — Теперь нам нужно найти подходящего мужа для принцессы. — Она бросила многозначительный взгляд в сторону Рейниры, прежде чем продолжить: — Мой брат Гвейн сейчас находится в столице; он мог бы стать отличным выбором. — Предложение было столь же наглым, сколь и прозрачным, и его намерение было кристально ясно для всех в комнате. Лицо короля покраснело, на щеках вспыхнул румянец гнева, но прежде чем он успел ответить, Рейнира издала тихий, безрадостный смех, который эхом разнесся по зале. Этот звук вызвал шок, и королева Алисента с недоверием расширила глаза.       — Мачеха, прошу вас, — сказала Рейнира голосом, пронизанным насмешкой, — ваше стремление к власти настолько вопиюще, что вам стоило бы хотя бы сохранять видимость приличия! — Вся комната как будто замерла, и все обернулись, чтобы уставиться на принцессу. Ее взгляд был непоколебим, острым, как лезвие, и она продолжила: — Зачем короне заключать союз с еще одним Хайтауэром, когда ваш собственный брак с королем не принес королевству никакой пользы? Предложение о союзе с вашим братом настолько ниже моего положения, что это равносильно браку моего отца.       Лорд Бисбери прочистил горло и в знак согласия пробормотал:       — Действительно! — а лорд Стронг кашлянул, пытаясь скрыть улыбку. В комнате висела напряженная атмосфера, когда король Визерис бросил на королеву уничтожающий взгляд.       — Хватит, — строго приказал он. — Вы будете держать язык за зубами, пока Совет обсуждает государственные дела. Вас пригласили сюда с другой целью, которой мы сейчас и займемся. — Королева склонила голову, ее лицо покраснело от смущения и возмущения, веер слегка дрожал в ее руке, пока она изо всех сил пыталась сохранить самообладание. Король повернулся к сиру Гаррольду Вестерлингу, который вышел вперед и открыл дверь, впустив сира Аланна Касвелла, кастеляна, и сира Гунтора Сангласса, хранителя ключей. Мужчины вошли с торжественными выражениями лиц, и их появление предвещало нечто очень важное. Сир Гунтор нес в руках большую, тяжелую книгу и свитки.       — Ваше Величество, — начал сир Гунтор, голос его оставался твердым, несмотря на тяжесть слов, — я провел всю ночь, проводя ревизию королевских драгоценностей и родовых реликвий, и с сожалением должен сообщить вам, что пропало значительное количество предметов. Исчезли почти все драгоценности, принадлежавшие королеве Эймме, принцессе Алиссе, и даже некоторые кольца и ожерелья королевы Алисанны. — Он шагнул вперед и протянул свиток королю, который принял его дрожащими руками.       Лицо Визериса побледнело, когда он пробежал глазами по списку; его глаза расширились от недоверия и нарастающей ярости. Рейнира затаила дыхание, уставившись на отца, а затем медленно перевела взгляд на королеву, глаза которой были широко раскрыты от страха. Королева выглядела как загнанное в угол животное; ее прежнее самообладание было разрушено.       — Ну? — голос короля был низким рычанием, когда он пристально уставился на жену. — Куда ты дела все драгоценности моей матери и Эйммы? Даже драгоценности моей бабушки?       Алисента запнулась, ее голос дрожал:       — Они все в моей комнате, Ваше Величество. Вы… вы разрешили мне свободно распоряжаться королевскими драгоценностями, помните? — Рука Визериса с грохотом обрушилась на стол, заставив всех в комнате вздрогнуть.       — Я разрешал тебе носить драгоценности на пирах и торжествах, а не хранить их у себя! — зарычал он, с трудом сдерживая ярость. — Ты всего лишь королева-консорт, в тебе нет ни капли крови Таргариенов. Королевские драгоценности принадлежат дому Таргариенов! — Рейнира прикусила губу, с трудом сдерживая смех при виде разыгравшейся перед ней сцены. Вид Алисенты, заикающейся и произносившей извинения, с покрасневшим лицом и глазами, наполненными слезами, был почти невыносим. В этот момент в дверь снова постучали, и вошли два слуги, с трудом неся на себе тяжесть двух больших сундуков.       — Это все драгоценности из покоев королевы, Ваше Величество, — объявил один из них, с грохотом поставив сундуки на пол. За ними вошли еще трое слуг, неся меньшие сундуки.       — А эти были у фрейлин королевы, — добавил другой слуга.       Лорд десница, Лионель Стронг, действовал быстро, приказав слугам выложить все на стол. Затем он вручил копию свитка каждому члену Совета, а его лицо было мрачной маской решимости.       — Мы должны учесть каждый камень, пропавший из хранилищ, — сказал он холодным и неумолимым голосом. — Или нам придется за это дорого заплатить. Лорд Бисбери, как всегда знавший и помнивший историю, пробормотал себе под нос:       — В последний раз, когда кто-то пытался украсть королевские драгоценности, король Мейгор истребил их семью до четвертого колена.       Лорд Тайланд Ланнистер, прищурив глаза, осматривая один из больших сундуков, предостерег:       — Неразумно обращаться к законам Мейгора за руководством, — сказал он, хмурясь, глядя на свиток перед собой. Лорд Джаспер Уайлд, всегда практичный, вступил в разговор:              — Потери руки будет достаточно в качестве наказания. — Он неодобрительно цыкнул, роясь в одном из меньших сундуков, и вытащил жемчужное ожерелье, которое он узнал как одно из пропавших украшений королевы Алисанны. — Как небрежно, — пробормотал он, качая головой, и передал ожерелье одному из слуг, держащему в руках поднос. Слуга быстро положил его на длинный стол у стены комнаты и прикрепил к ожерелью бирку с указанием места где его нашли и владельца.       Визерис стоял посреди всего этого, бурля яростью и чувством предательства, а Алисента, утратившая всякую уверенность, пыталась сделать себя как можно меньше. Рейнира, тем временем, испытывала странную смесь триумфа и удовольствия, ее глаза сверкали от осознания того, что амбиции королевы наконец-то перешли все границы. И пока члены Совета перешептывались между собой, тяжесть их слов висела в воздухе, сурово напоминая о хрупком балансе сил внутри Красного замка. Пока Совет занимался проверкой королевских драгоценностей, сир Аланн Касвелл выступил вперед, прочистив горло, чтобы привлечь внимание короля.       — Ваше Величество, — осторожно начал он, — с сожалением сообщаю вам, что в ходе моей проверки я обнаружил, что из замка были убраны четырнадцать валирийских гобеленов. Их заменили знаменами и гобеленами, изображающими Веру Семи. — По комнате прокатился ропот беспокойства, но его быстро прервал Верховный Септон, воспользовавшийся моментом, чтобы вставить слово, — его голос был спокоен и выдержан.       — Ваше Величество, вполне уместно, что королевская семья чтит Семерых, Которые Едины. Их свет ярко сияет по всему королевству, являясь маяком веры и единства для всех ваших подданных. — Лицо короля помрачнело, его выражение выдавало смесь гнева и разочарования.       — Корона чтит все религии, Септон, — ответил Визерис твердым тоном. — Не нам отдавать предпочтение одной вере перед другой, особенно в замке, пропитанном традициями Дома Таргариенов. Я сам поклоняюсь Четырнадцати Пламенам, как и мои предки до меня. — Он снова повернулся к сиру Аланну, и его голос звучал решительно. — Я приказываю вернуть все на свои законные места. Валирийские гобелены, статуэтки драконов, древние гербы — все, что было убрано, должно быть возвращено. И позаботься о том, чтобы портреты наших предков, особенно королевы Эйммы, были возвращены на свои почетные места. — Королева, которая молчала на протяжении всего разговора, вздрогнула, услышав его слова. Ее губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но взгляд короля был устремлен на нее, и она не смогла встретиться с ним глазами. — Ты сильно переборщила, Алисента, — продолжил Визерис холодным голосом. — Ты пыталась переделать замок Таргариенов, чтобы он отражал твою собственную лояльность. С этим покончено. Управление Внутренним двором передается принцессе Драконьего Камня. Лорд Джаспер! — Обратился король к магистру законов, который как раз рассматривал кольцо, сравнивая его с изображением на одном из свитков. Взбудораженный, лорд Джаспер бросил кольцо обратно в сундук и поспешно позвал одного из своих писцов. — Напиши указ, — приказал король.       Лорд Дома Дождя, все еще удивленный внезапным поворотом событий, начал диктовать одному из писцов текст об передаче контроля над Внутренним двором от королевы к Рейнире. Принцесса, которая молча наблюдала за происходящим, могла только в шоке смотреть, слегка приоткрыв рот от последствий того, что только что произошло. Затем король обратил свое внимание на лорда Бисбери, который все еще вглядывался в свиток с перечнем пропавших драгоценностей.       — Лорд Бисбери, — резко позвал Визерис, — почему содержание принцессы было сокращено вдвое без моего ведома? — Лорд Бисбери нахмурился, его обычное мягкое поведение сменилось защитной позицией.       — Ваше Величество, это было по велению королевы, когда принцесса вышла замуж. Мне сказали, что королева считала, что, став замужней женщиной, принцесса должна научиться более разумно распоряжаться своими финансами… — Лицо короля покраснело от гнева, и он перебил лорда.       — У королевы не было права сокращать содержание Рейниры. Оно было установлено самой королевой Эйммой, и никто, даже королева-консорт, не имеет права его изменять.       Алисента, теперь уже открыто рыдая, приложила дрожащую руку к животу, словно ища утешения в своем нерожденном ребенке.       — Ваше Величество, — взмолилась она, — я лишь хотела научить принцессу ценности бережливости, подготовить ее к обязанностям, которые ложатся на нее в силу ее положения…       Визерис остался невозмутим, его голос звучал резко и непреклонно.       — Не тебе воспитывать принцессу, Алисента. Рейнира — моя дочь, и только я несу ответственность за ее воспитание и благополучие. Ты не ее мать, и тебе лучше об этом помнить! — Рейнира, все еще переваривая бурную череду событий, почувствовала прилив торжества от слов отца. Слишком долго она терпела посягательства мачехи, но теперь ситуация менялась. — С сегодняшнего дня, — продолжил король, — Рейнира будет сама распоряжаться своими финансами. Она взрослая женщина, вполне способная управлять своими делами. Королева больше не будет распоряжаться ни ее деньгами, ни деньгами кого-либо еще в королевстве. — Алисента открыла рот, чтобы возразить, но король заставил ее замолчать резким взглядом. — А что касается удержанных средств, — добавил он, — они будут немедленно возвращены в казну принцессы, и они будут взяты из бюджета королевского двора. — Алисент ахнула, ее руки дрожали, пока она пыталась сохранить самообладание.       — Ваше Величество, пожалуйста… Я только пыталась…       — Ты перешла все возможные границы, Алисента, — прервал ее Визерис, его голос был тихим и полным решимости. — Твои действия продемонстрировали пренебрежение традициями и авторитетом Дома Таргариенов. Это больше не повторится.       Королева, побежденная и униженная, могла только кивнуть в знак согласия. Слёзы теперь текли по её щекам, но в глазах короля не было и тени сочувствия. Рейнира, однако, позволила себе небольшую, удовлетворённую улыбку, понимая, что баланс сил в Красном замке изменился, и впервые за долгое время — в её пользу.