Эпизод 3. Самые вкусные блины

Юна проснулась от запаха. Даже Мандарин, дрыхнувший в ногах, приоткрыл один глаз и одобрительно шевельнул ухом. Она села на кровати, прислушиваясь. На кухне что-то шкворчало на сковороде, звенела посуда, и кто-то напевал мелодию, смутно знакомую, но неуловимую. Юна сползла с кровати, натянула халат и на цыпочках подкралась к кухонной двери. То, что она увидела, заставило её замереть и вцепиться в дверной косяк. Её вчерашний гость двигался с пугающей плавностью и автоматизмом: левой рукой помешивал что-то в мисочке, правой управлялся со сковородой, локтем придерживал дверцу шкафчика, чтобы не хлопала. Соль он достал из верхнего ящика справа от плиты — хотя нормальные люди хранят соль у раковины, а она почему-то держала её там. Масло — из холодильника, с полки, где у неё обычно йогурты. Чашки — из сушки, причём взял именно те две, которые она любила, а не парадный сервиз, пылящийся на верхней полке. Он знал. Знал всё. Каждую её маленькую тайну, запрятанную в недрах кухонных ящиков. Тэхён переворачивал блины на сковородке — уверенно, привычно, будто делал это тысячу раз. На столе уже стояла тарелка с идеально нарезанными фруктами. — Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Блины будут через минуту. — Откуда ты знаешь, где у меня сковородка? Тэхён обернулся и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё разливалось тепло в районе сердца. Несмотря на то, что под его глазами залегли синие тени, словно он не спал, а в улыбке сквозила усталость — не физическая, а та, глубокая, от которой болит душа. — Я же говорил, — тихо сказал он. — Я знаю эту кухню лучше, чем свою. Она смотрела, как его руки — сильные, уверенные — ловко перекладывают блины стопкой, как ставят перед ней чашку с кофе — с молоком, с сахаром. Именно так, как она любила. — Ты... — голос Юны дрогнул и превратился в шёпот. — Ты и правда делал это раньше? Он сел напротив, и на секунду ей показалось, что он хочет накрыть её ладонь своей, но не решился. — Каждые выходные, — ответил Тэхён. — Ты говорила, что мои блины лучше, чем в любой кофейне мира. Юна взяла вилку. Отрезала краешек. И мир сузился до одного-единственного вкуса: нежного, тающего на языке, с хрустящим кружевным краем. — Они... они правда очень вкусные, — выдохнула она. Тэхён наблюдал, как она ест. Во взгляде было столько боли и нежности одновременно, что внутри у Юны разрасталось странное, липкое тепло, совершенно неуместное — она же не знает этого человека. Он чужой, пришёл из ниоткуда с безумной историей о будущем, — но оно росло. Особенно, когда она украдкой наблюдала, как он машинально отрезал краешек омлета и сунул коту. Как поправил салфетку, съехавшую на край стола. Как подвинул сахарницу ближе — она даже не просила, а он уже знал, что ей нужно. Привычка. Годами выработанная привычка. Он не думал, просто делал, как дышал. Юна вдруг поймала себя на том, что ей... хорошо. Спокойно. Уютно. Рядом с незнакомцем, который вломился в её жизнь с бредом про путешествие во времени. Сидеть на кухне, завтракать вдвоём, слушать, как кот мурчит на чужих коленях — довольно, словно признавая в госте своего. С ума сойти. — Юна, — его голос упал в тишину, как камень в воду. В зрачках плескалось что-то тёмное, глубокое, как омут. — Как ты думаешь... — начал он, и каждое слово давалось ему с трудом, — стоит ли пытаться остановить необратимое? Вилка застыла в её пальцах. — Что? — Если что-то должно случиться... — он говорил медленно, будто шёл по лезвию. — Если это заложено в природе вещей. Есть ли смысл бороться? Или правильнее принять и отпустить? В груди у Юны разрастался холодок — вчера такой же сквозняк прошёл по коже, когда он рассказывал про аварию. — Я не знаю, — она пожала плечами, но голос дрогнул. — Наверное... зависит от ситуации. Тэхён кивнул — медленно, будто ожидал именно этого. — А если кто-то пытается изменить то, что должно случиться с тобой? Юна медленно отложила вилку. Её пальцы заледенели. — Ты о чём? — Прости, — вдруг улыбнулся он, и напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. — Философствую с утра пораньше. Просто... не выспался. Она не поверила. Ни на секунду. Но решила не давить — потому что боялась услышать ответ. — Меньше надо думать о всяком, — сказала Юна, снова берясь за вилку. — Лучше скажи, куда мы пойдём сегодня? Ты обещал рассказать о нас больше. Тэхён замер. Всего на секунду его лицо исказила гримаса, похожая на боль, но он справился. — А давай... — начал он и запнулся, будто споткнулся на ровном месте. — Давай просто погуляем? Покажешь мне город? Я... в моём времени тут многое изменилось. Хочется вспомнить, каким он был. Юна кивнула, не заметив подвоха. Не заметила, как его пальцы побелели, сжимая край стола. Не заметила, как дрогнули ресницы. — Хорошо, — сказала она, вставая. — А потом я покажу тебе любимую кофейню. Тэхён побледнел — Юна даже не обратила внимания, убегая в комнату собираться.