Эпизод 4. Почти

Солнце ударило в глаза, едва Юна переступила порог, — резко, по-утреннему ярко, заставляя сощуриться и прикрыть лицо ладонью. Тэхён замер следом, оглядывая двор — обычный спальный двор: качели с облупившейся краской, вечно сломанный фонарь, серые панели дома. Но для него это место дышало — как музей, где каждый экспонат хранил осколок его собственной жизни. — Ты чего? — Юна обернулась, уловив заминку. — Да так… — уголки его губ дрогнули в улыбке, тёплой и чуть горькой. — Давно здесь не был. Она хмыкнула и пошла вперёд — легко, без оглядки, показывая дорогу. Они болтали о пустяках: о переменчивой погоде, о странных привычках кота, о том, что в этом районе открылась новая пекарня с потрясающими круассанами. Юна говорила без привычной настороженности — сама удивляясь собственной открытости. — Странно, — вырвалось у неё тихо. — Что именно? — Я чувствую себя, будто мы гуляем уже тысячу раз, — она смутилась и отвернулась к витрине. — Глупо звучит, да? Тэхён промолчал. Не глупо. Просто ты не помнишь эти тысячу раз. А я — помню. Юна словила себя на мысли, что это самое странное свидание в её жизни. Потому что это было не свидание. Или свидание? Она запуталась и неловко замолчала. Тэхён шёл рядом, чуть замедляя шаг, подстраиваясь под её ритм. Рассказывал что-то об архитектуре, про то, как изменился город за те годы, что он... «отсутствовал». Юна слушала краем уха, потому что не могла не замечать. Девушки, проходящие мимо, задерживали взгляды на Тэхёне. Оборачивались. Шептались. Одна споткнулась на ровном асфальте, рассматривая его профиль, будто картину в галерее. Студентки за столиком уличного кафе свернули шеи, провожая его взглядом до ближайшего поворота. Юна поймала себя на совершенно неловком чувстве. Ей это не нравилось. — Тебя так и разглядывают, — буркнула она, когда очередная девушка в наушниках едва не впечаталась в столб. Тэхён усмехнулся с хитринкой в глазах: — А ты ревнуешь? — Что? — Юна вспыхнула. — С чего бы? Мы просто гуляем! — Просто гуляем, — эхом отозвался он, но улыбался так, что она окончательно смутилась — до кончиков ушей, до дрожи в пальцах. — Знаешь что? — она решительно схватила его за руку и потянула к ближайшей двери. — Хватит светиться. Зайдём куда-нибудь. Тэхён поднял голову и прочитал вывеску. Сердце пропустило тяжелый удар. — Сюда? — спросил он, надеясь, что голос прозвучит ровно. — Ага, я сюда каждое утро хожу. Кофе и дессерты замечательные, — Юна уже толкнула дверь, и внутри звякнул колокольчик. Тэхён вошёл следом. Внутри всё было до боли знакомо: столики у окна, стойка с пирожными, бармен с татуировкой на запястье. И никого похожего на... — Садись, — Юна кивнула на столик в углу, откуда открывался вид на всю улицу. — Я закажу. Тебе что? — Американо, — ответил он на автомате. — С сахаром? — Без. Двойной. Юна удивлённо моргнула — он ответил на вопрос, который она ещё не успела задать, — и пошла к стойке. Тэхён сел и сжал руки под столом, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ком. Время подходило. Он знал это без часов — просто телом, каждой клеткой, привыкшей к этому моменту. Через три минуты он войдёт. Высокий. С дурацкой обаятельной улыбкой, которая кажется искренней, пока не присмотришься. И их руки встретятся, когда она будет передавать сдачу, или он попросит салфетку, или... Тэхён взглянул на часы. Минута. Две. Юна вернулась с двумя чашками, пар поднимался над ними причудливыми змейками. Поставила перед ним, села напротив. — Ты какой-то напряжённый, — взгляд скользнул по его лицу, остановился на сведённой челюсти. — Всё в порядке? — Да, — выдохнул он, заставляя плечи опуститься. — Просто... задумался. Она отхлебнула кофе — маленький глоток, осторожный, — и улыбнулась. — Знаешь, я вчера почти не спала. Всё думала о том, что ты рассказал. Про нас. Про будущее, — она отвела взгляд в сторону, где за окном проплывала чужая жизнь. — Звучит безумно, но... мне почему-то хочется верить. Тэхён молчал. Он смотрел на входную дверь. Три минуты прошло. Пять. Десять. Не дождавшись ответа, Юна решила сменить тему, рассказывала что-то о работе, о своей подруге Соре, о том, что кот сожрал её герань. Тэхён кивал, но краем сознания считал секунды. Опаздывает. Он иногда опаздывал. В третьей реальности — на пять минут. В седьмой — на двенадцать. В девятой они встретились на выходе, и Юна случайно наступила ему на ногу. В пятнадцатой он опоздал на двадцать минут — и перехватил её уже у самой двери, галантно пропуская вперёд. — ...а ты что любишь? — донёсся до него голос Юны, как сквозь толщу воды. — Что? — Я спрашиваю, что ты любишь? Кроме двойного американо, — она смотрела с любопытством, от которого у него щемило сердце. — Какая у тебя любимая еда? Музыка? Фильмы? Тэхён открыл рот, чтобы ответить... Дзынь. Входной звонок прозвучал как выстрел. Он вскочил так резко, что чашка подпрыгнула и опрокинулась, расплескав по скатерти тёмную кофейную лужу. Юна испуганно отшатнулась, прижимая ладони к груди. — Тэхён? В глазах резко потемнело. Края сознания поплыли, звуки стали ватными. Он попытался удержаться, вцепиться в реальность, но тело не слушалось. Последнее, что он увидел — её испуганное лицо, искажённое криком. А потом — провал.

***

Сознание возвращалось обрывками. Сначала запах — резкий, больничный, стерильный. Потом звуки — далёкие шаги, приглушённые голоса, писк кардиомонитора. Потом боль — тупая, разлитая по всему телу, будто его пережевали и выплюнули. Тэхён открыл глаза. Белый потолок. Белые стены. Капельница рядом с кроватью. — Тэхён! Он повернул голову. Юна сидела на стуле, вцепившись в подлокотники. Лицо бледное, под глазами тени, но живое, настоящее, обеспокоенное. — Юна? — голос прозвучал хрипло. — Что... случилось? — Ты потерял сознание, — выпалила она. — Прямо в кофейне. Я так испугалась… не знала, что делать… — голос дрогнул. — Хорошо, что один парень сразу подбежал, позвонил в скорую. Я даже поблагодарить толком не успела... Тэхёна пронзило — будто разрядом тока через позвоночник. Он рывком сел на койке, проигнорировав возмущённый писк капельницы и волну тошноты, накатившую изнутри. — Что? — выдохнул он. Сердце провалилось в ледяную бездну. — Где он? Юна отшатнулась — от его голоса, от лица. — Кто? — Тот парень, — каждое слово давалось с трудом. Он уже знал ответ, но должен был услышать. — Эм... не знаю, — она растерянно моргнула. — Он оставил тебе контакты? — Нет... — Юна, прошу, не лги мне, — в его голосе звенело отчаяние. Он сжал её руку, вглядываясь в глаза. — Это важно. — Я не лгу! — она вскинулась, в глазах вспыхнула обида. — С чего бы мне врать? — Но хотя бы имя его ты спросила? Юна открыла рот и закрыла. Потом снова открыла, но голос её дрожал: — О чём ты вообще? Когда ты упал, у меня все мысли разлетелись... Ты не дышал секунд десять, я думала только о том, чтобы ты очнулся! Понимаешь? Мне не до имён было! ... Кстати, а зачем тебе оно? Тэхён откинулся на подушку. Голова кружилась, в ушах шумело. Внутри было пусто. Холодно. Страшно. Он не увидел, не успел. Он даже не знал, был ли это тот самый Чхве Субин, его кошмар на протяжении тридцати семи жизней — или просто случайный прохожий с добрым сердцем. Его снова переиграли, изменили правила. Подбросили новую переменную, которую он не учел, потому что отключился в самый важный момент. Встретились ли они? Обменялись ли взглядами? Положил ли он ей руку на плечо, утешая? Он мельком посмотрел на неё. Юна всё ещё сидела, нахохлившись, обиженная его допросом. — Ты права, — сказал он тихо. — Ни к чему. Прости. В её глазах блестели слёзы — она сдерживала их из последних сил. — Тэхён, — выдохнула она. — Ты меня сильно напугал. Если ты скрываешь что-то важное... если тебе грозит опасность... пожалуйста, скажи мне. Я хочу знать. — Никакой опасности, — солгал он. — Просто усталость. Перелёт во времени, помнишь? То ещё удовольствие. Она не поверила, но кивнула. — Не пугай меня так больше, — она дотронулась к его руке. Тэхён посмотрел на её тёплую ладонь, такую живую, настоящую. И мысль, холодная и острая: а что, если этот обморок — не случайность? Что, если он здесь — лишний, и время отторгает его, как чужеродное тело? — Полежи пока. Я схожу за водой. Когда она вышла, Тэхён откинулся на подушку и уставился в белый потолок. Мысли лихорадочно метались. Субин здесь. Он уже рядом. Он помог, проявил себя как герой — идеальное первое впечатление. Юна может не помнить его имени сознательно, но подсознательно этот образ уже отпечатался: добрый, отзывчивый парень, который не бросил в беде. Идеальное начало. А я лежу в больнице, слабый, больной, с непонятными обмороками. Кого она выберет, когда настанет момент? Он зажмурился, прогоняя видения. В груди пульсировала тупая боль — не физическая, а та, глубокая, которая оставалась с ним после каждой реальности. Дверь скрипнула, вернулась Юна с пластиковым стаканчиком воды. Села рядом, протянула ему. — Пей. Он послушно сделал глоток. Вода была тёплой и безвкусной, как сама реальность. В палату вошла медсестра, засуетилась вокруг капельницы. Юна отошла к окну, делая вид, что рассматривает улицу. Тэхён видел её отражение в стекле — она вытирала щёки. — Юна, — позвал он тихо. — Тот парень... ты хотя бы запомнила, как он выглядел? Она нахмурилась, задумалась. — Я не знаю, Тэхён. Я на тебя тогда смотрела. — Спасибо, — он кивнул, пряча улыбку, — что ты была рядом. Юна улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что на миг все страхи отступили. — Куда ж я денусь, — ответила она. — Ты же мой... ну, почти муж из будущего. Он усмехнулся, но внутри похолодело. Почти. Ключевое слово. Почти.