Часть 6. Внутренний шторм

Ты стояла посреди гостиной в его рубашке, босиком, с растрёпанными волосами, и смотрела, как Ли Хёрин ставит свой чёрный чемодан из крокодиловой кожи рядом с белоснежным диваном. «Где моя комната?» Вопрос повис в воздухе, как пощёчина. Чонгук опешил первым. Он шагнул к Хёрин, взял её за локоть и развернул к себе. — Ты не будешь здесь жить, — сказал он, и его голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь. — Я не знаю, что там наплёл твой отец моему, но это не мой дом. Ты уходишь. — Ой, перестань, — Хёрин выдернула локоть и прошлась по гостиной, рассматривая обстановку. — Твой отец владеет тридцатью процентами акций компании. Если он сказал — значит, так и будет. Или ты готов потерять всё ради… Она перевела взгляд на тебя. — …вот этого? Ты почувствовала, как внутри закипает гнев. Но ты не была той, кто бросается в драку с криком. Ты была стратегом. Ты просчитывала ходы. — Госпожа Ли, — сказала ты, и твой голос прозвучал ровно, почти спокойно. — Вы врываетесь в чужой дом, ставите свои вещи и оскорбляете меня в моём присутствии. Вы думаете, это выглядит достойно? Она усмехнулась. — А ты думаешь, что выглядишь достойно в его рубашке? Мы обе знаем, как ты получила эту должность. — Хёрин! — Чонгук шагнул между вами. — Ты переходишь границы. — Это ты переходишь границы, — парировала она, вскинув подбородок. — Ты позоришь семью, компанию, всех нас. И я здесь, чтобы это прекратить. — Ты здесь, потому что хочешь меня вернуть, — сказал он жестко. — Не прикрывайся благородными мотивами. Хёрин покраснела — впервые ты видела её смущённой. Но это длилось лишь секунду. — Хорошо, — сказала она, взяв себя в руки. — Хочу. И что? Я имею право. Я была с тобой первой. Я знаю тебя лучше, чем она. — Ты знала меня десять лет назад, — он покачал головой. — Я изменился. И я не вернусь к тому, что было. — Ты изменился, — она повернулась к тебе. — Из-за неё. Но это пройдёт. Такие, как она, приходят и уходят. А такие, как я, остаются. — Такие, как ты, — тихо сказала ты, — не остаются. Такие, как ты, требуют, шантажируют, покупают. Но не остаются. Она посмотрела на тебя с ненавистью. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Знаю достаточно, — ты шагнула ближе, и теперь вы стояли лицом к лицу. — Ты пыталась купить меня. Ты слила фотографии в прессу. Ты позвонила в совет директоров. Ты сделала всё, чтобы разрушить наши отношения. И когда это не сработало, ты пришла сюда, чтобы мучить нас лично. Это не любовь. Это одержимость. Хёрин замерла. На её лице промелькнуло что-то — страх? удивление? — но она быстро взяла себя в руки. — Докажи, — сказала она. — Докажи, что это я слила фото. — Не нужно доказывать, — вмешался Чонгук. — Я знаю. И если ты не уйдёшь сейчас, я вызову охрану. — Вызывай, — Хёрин села на диван, скрестив ноги. — Твой отец уже сказал охране не вмешиваться. Я здесь по его приглашению. И я никуда не уйду. Чонгук достал телефон. Набрал номер. Слушал. Его лицо становилось всё мрачнее. — Он прав, — сказал он, убирая телефон. — Охрана получила приказ от моего отца. Ты посмотрела на него. В его глазах была усталость и гнев. — Что будем делать? — спросила ты. Он подошёл к тебе, взял за руку. — Уйдём. Снимем другую квартиру. Прямо сейчас. — Не получится, — Хёрин наблюдала за вами с улыбкой. — Твой отец заморозил твои личные счета. На время «расследования». Ты не сможешь снять ни одну приличную квартиру в Сеуле. — У меня есть свои деньги, — сказал ты. — И ты готова их тратить на него? — Хёрин рассмеялась. — Мило. Но ненадолго. Чонгук сжал твою руку. — Она блефует, — прошептал он. — Не слушай её. Но ты видела, что он сам не уверен. Следующие два дня были кошмаром. Хёрин поселилась в гостевой спальне — той самой, что была напротив вашей. Она ходила по квартире в шёлковом халате, пила его кофе, смотрела его телевизор, отвечала на его телефонные звонки, когда он был в душе. — Это был твой отец, — сказала она, когда он вышел, вытирая волосы полотенцем. — Он хочет, чтобы ты приехал на ужин в воскресенье. Один. — Не поеду, — отрезал он. — Поедешь, — она взяла его телефон и положила на стол. — Иначе твоя подружка лишится работы. Не только в нашей компании — везде. Ты сидела на кухне, пила чай и слушала. Твои руки дрожали, но ты старалась не показывать. Чонгук зашёл на кухню, сел напротив. — Прости, — сказал он, накрывая твою ладонь своей. — Я не знал, что он так далеко зайдёт. — Твой отец всегда был таким? — спросила ты. — Всегда, — он горько усмехнулся. — Он считает, что любовь — это слабость. А слабых нужно наказывать. — И что ты будешь делать? — Бороться, — он посмотрел тебе в глаза. — Я уже говорил. Я не сдамся. — А если он лишит тебя всего? Компании, денег, дома? — Тогда я начну сначала. С тобой. Ты сжала его руку. — Я верю тебе. В субботу вечером Чонгука не было дома — он поехал на встречу с адвокатом, чтобы обсудить, как отозвать доверенность отца. Ты осталась с Хёрин. Она вышла из своей комнаты в облегающем платье и с идеальным макияжем. — Идёшь куда-то? — спросила ты, не поднимая головы от ноутбука. — Да, на свидание, — она усмехнулась. — С одним старым другом. Он очень богат. Очень скучен. Но у него есть связи. — Поздравляю. — Ты не понимаешь, да? — она подошла ближе, села на диван напротив. — Я не просто так здесь. Я жду, когда Чонгук устанет от тебя. И он устанет. Все мужчины устают от женщин, которые слишком много просят. — Я ничего не прошу. — Ты просишь его быть с тобой. А это — самое большое, что можно попросить. Ты отнимаешь его у семьи, у компании, у будущего. Рано или поздно он поймёт, что ты стоишь ему слишком дорого. Ты подняла голову, посмотрела ей в глаза. — Может быть, — сказала ты. — Но он сам сделал этот выбор. — А ты думаешь, он не пожалеет? — Хёрин наклонилась ближе. — Я знаю его. Он амбициозен. Он не сможет жить без власти. Он вернётся. И я буду ждать. Она встала, поправила платье. — А ты — просто эпизод. Красивый, но короткий. Она ушла, оставив тебя одну с чашкой остывшего чая. Ты сидела и смотрела в стену. А вдруг она права? Вдруг я действительно разрушаю его жизнь? Ты взяла телефон. Написала Чонгуку: Ты: Когда ты вернёшься? Чонгук: Через час. Скучаешь? Ты: Очень Чонгук: Я тоже. Дождись меня Ты улыбнулась, убирая телефон. Нет. Она не права. Он любит меня. И я люблю его. Мы справимся. Он вернулся через сорок минут. Уставший, но с горящими глазами. — Адвокат сказал, что мы можем оспорить доверенность, — сказал он, скидывая куртку. — Но это займёт время. Месяц, может, два. — А что будет с компанией? — Я временно отстранюсь. Передам управление проверенному человеку. И мы уедем. — Куда? — В Нью-Йорк, — он подошёл, обнял. — У меня там есть квартира. Маленькая, но наша. Мы начнём всё заново. — А если твой отец…? — Пусть делает что хочет, — он поцеловал твою макушку. — Я больше не буду его пешкой. Вы стояли, обнявшись, и ты чувствовала, как его сердце бьётся ровно, уверенно. — Чонгук, — сказала ты. — Ммм? — Я боюсь, что однажды ты меня возненавидишь. За то, что я отняла у тебя всё. Он отстранился, заглянул в глаза. — Слушай меня, — сказал он твёрдо. — Ты не отняла у меня ничего. Ты дала мне всё. Смысл. Желание жить. Ты — лучшее, что со мной случалось. И если я потеряю компанию, деньги, дом — я найду новые. Но тебя я не найду. Ты одна. — Обещаешь? — Обещаю. Он поцеловал её — долго, нежно, как в первый раз. А в соседней комнате Хёрин слушала их через стену, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он мой, — думала она. — И я докажу это. Она достала телефон и набрала номер. — Отец, — сказала она. — План Б. Начинаем завтра. Воскресное утро началось с того, что Чонгук уехал к отцу. — Я должен поговорить с ним лично, — сказал он, целуя тебя на прощание. — Без Хёрин. Без свидетелей. — Будь осторожен, — попросила ты. — Всегда, — он улыбнулся и вышел. Ты осталась одна в пентхаусе. Хёрин уехала ещё раньше — она сказала, что у неё встреча с подругами. Ты не поверила, но спорить не стала. В одиннадцать утра пришло сообщение от неизвестного номера. «Встретимся в кафе «Делани». Через час. Если не придёшь, Чонгук узнает кое-что интересное о тебе. Хёрин» Ты сжала телефон. Что она могла узнать? Что она придумала? Ты хотела проигнорировать, но страх за Чонгука оказался сильнее. Через час ты сидела в том же кафе, где была неделю назад. Хёрин пришла с папкой. — Ты пришла, — сказала она, садясь напротив. — Умница. — Что тебе нужно? — Вот, — она положила папку на стол. — Посмотри. Ты открыла. Внутри были фотографии. Твои фотографии. Старые, из соцсетей, из личных архивов. На некоторых ты была с парнями — с друзьями, с бывшими. Ничего предосудительного. — И что? — спросила ты. — А то, — Хёрин улыбнулась. — Я нашла твоего бывшего. Ким Джэхёна. Помнишь такого? Ты похолодела. — Оставь его в покое. — Он согласился дать интервью. Рассказать, какая ты на самом деле. Что ты спишь с начальниками ради повышения. Что ты изменяла ему. Что ты… — Всё это ложь, — перебила ты. — А никто не будет проверять, — Хёрин откинулась на спинку. — Достаточно одного заголовка. «Любовница директора оказалась серийной охотницей за деньгами». Ты думаешь, кто-то захочет разбираться? Ты смотрела на неё, и внутри закипала ярость. — Что ты хочешь? — Чтобы ты ушла, — просто ответила Хёрин. — Добровольно. Без скандала. Скажешь Чонгуку, что больше не любишь его, что хочешь построить карьеру в другой стране. Он отпустит. — А если я откажусь? — Тогда завтра эта история появится во всех новостях. Его репутация будет разрушена. Компания рухнет. И он возненавидит тебя. Навсегда. Ты молчала. — У тебя есть два дня, — сказала Хёрин, вставая. — Подумай. Она ушла, оставив папку на столе. Ты сидела, смотрела на фотографии, на своё прошлое, которое она собиралась использовать против тебя. Что мне делать? Ты не знала. Но знала одно: ты не можешь позволить ей разрушить его жизнь. Даже если для этого придётся разрушить свою.