Часть 10. Игры власти

Нью-Йорк. Два месяца после переезда. Ты никогда не думала, что обычный вторник может быть таким. За окном студии шумел Сохо — уличные музыканты, гудки такси, крики продавцов с уличных рынков. Ты сидела за своим столом, водила кистью по планшету, создавая обложку для новой песни — джазовой, томной, о любви, которая пришла не вовремя. Пальцы двигались сами, вырисовывая женский силуэт в дымке, мокрый асфальт, отсветы неоновых вывесок. Чонгук был в соседней комнате — работал над аранжировкой. Ты слышала, как он что-то напевает, как барабаны оживают под его пальцами, как иногда он останавливается, чертыхается и начинает заново. Ты любила эти звуки. Они были фоном вашей новой жизни — шумной, нервной, но такой живой. В студию вошёл Том — взъерошенный, с чашкой кофе в одной руке и ноутбуком в другой. — Твоя почта взорвалась, — сказал он, ставя чашку на её стол. — Там какое-то приглашение. От какого-то Дэвида Кима. Ты подняла голову. — Кого? — Не знаю, — Том пожал плечами. — Но он написал три письма. Первое — вежливое. Второе — настойчивое. Третье — почти угрожающее. Говорит, что вы встречались на ужине две недели назад и что он ждёт ответа. Ты нахмурилась, открыла почту. Дэвид Ким. Тот самый, с ужина — коллега Марка Харрисона, который смотрел на тебя так, что Чонгук сжимал вилку с такой силой, будто хотел сломать. Ты помнила его — дорогой костюм, цепкий взгляд, комплименты, от которых пахло не восхищением, а охотой. Первое письмо было действительно вежливым: «Уважаемая Пак Соён-сси, мы с коллегами были впечатлены вашим подходом к визуальной концепции. Не могли бы мы встретиться и обсудить возможное сотрудничество?» Второе — настойчивее: «Соён-сси, я понимаю, что вы заняты, но уверен, что несколько часов вашего времени стоят тех перспектив, которые мы можем вам предложить» Третье — почти личное: «Соён, может быть, вы просто боитесь сказать „да“? Я не кусаюсь. Давайте выпьем кофе. Без обязательств» Ты откинулась на спинку стула, постукивая пальцами по столу. — Что ответить? — спросил Том, заглядывая в экран через плечо. — Ничего, — сказала ты. — Вообще ничего? — Вообще ничего. Он не мой клиент. Не мой партнёр. Не мой никто. — Он может стать партнёром, — заметил Том. — Ты видела, на каком лейбле он работает? Это «Vortex». У них бюджет как у небольшой страны. — Мне не нужен бюджет, который смотрит на меня как на кусок мяса, — отрезала ты. — Закрой тему, Том. Том поднял руки в примирительном жесте и ушёл в аппаратную, оставив тебя одну. Ты смотрела на экран, и внутри поднималось что-то неприятное, липкое. Не страх — нет. Что-то другое. Предчувствие. Дэвид Ким не отстанет, — подумала ты. — Я видела таких. Им нужно не сотрудничество. Им нужно побеждать. Ты удалила все три письма. Через час они пришли снова — с другого адреса. «Соён, удаление писем — это не ответ. Я настойчивый. Это вы уже поняли. Жду звонка» Ты сжала телефон так, что побелели костяшки. Вечером вы сидели на крыше своего дома — в двух старых шезлонгах, которые Чонгук нашёл на блошином рынке и отреставрировал сам. Он гордился этим — тем, что сделал что-то своими руками, пусть и криво, пусть и шатко. — Сегодня было письмо от того парня, с ужина, — сказала ты, глядя на закат. — Дэвида Кима. Чонгук, который наливал вино, замер. Ты видела, как его пальцы сжали горлышко бутылки. — Что он хотел? — Встретиться. Обсудить сотрудничество. — Ты согласилась? — Нет, — ты повернулась к нему. — Я удалила письма. Он прислал новые. Я удалила снова. Чонгук поставил бутылку, сел, уставился на огни Манхэттена. — Он не отстанет, — сказал он. — Я знаю. — Такие, как он, не отстают. Им нужно доказать, что они могут получить то, что хотят. — А что он хочет? — спросила ты, хотя знала ответ. Чонгук посмотрел на тебя. В его глазах горело что-то тёмное, давно знакомое — ревность. — Тебя, — сказал он. — Он хочет тебя. Ты молчала. — Я не дам, — добавил он. — Но если он будет давить через лейбл, через контракты, через Марка… у нас нет ресурсов, чтобы бороться. Мы маленькие. А они — большие. — Ты боишься? — Нет, — он покачал головой. — Я злюсь. Что мы не можем просто жить. Что всегда кто-то пытается встать между нами. — Между нами никто не встанет, — ты взяла его за руку. — Это я тебе обещаю. Он сжал твои пальцы, притянул к себе, поцеловал в висок. — Я знаю, — прошептал он. — Но всё равно злюсь. Вы сидели так, обнявшись, под звёздами, которые в Нью-Йорке почти не видны, и слушали, как город живёт своей жизнью. Где-то внизу играла музыка, кто-то смеялся, кто-то ссорился. А они просто были. Этого должно было быть достаточно. Но ты знала — Дэвид Ким не даст им покоя. На следующий день ты пришла в студию раньше Чонгука. Хотела поработать над обложкой в тишине, пока город не проснулся. Но в студии уже кто-то был. Ты услышала шаги из аппаратной — тяжёлые, уверенные. Не Том — у Тома походка лёгкая, почти кошачья. Не Чонгук — он всегда ходил тихо, босиком по дому, в носках по студии. Ты замерла в дверях. Из аппаратной вышел Дэвид Ким. На нём был серый костюм без галстука, рубашка расстёгнута на две пуговицы, волосы уложены с небрежной элегантностью, которая стоила часов в парикмахерской. Он улыбался — той самой улыбкой, от которой у тебя сводило живот. Не от страха. От отвращения. — Соён, — сказал он, как будто они были старыми друзьями. — Как вовремя. А я боялся, что придётся ждать. — Как вы вошли? — спросила ты, не двигаясь с места. — У меня есть ключи, — он достал из кармана связку, подбросил на ладони. — Том дал. Сказал, что вы не против. — Том не имеет права давать ключи посторонним. — Я не посторонний, — он сделал шаг к ней. — Я ваш будущий партнёр. Или вы всё ещё отказываетесь от встречи? — Я всё ещё отказываюсь, — ты скрестила руки на груди. — И я попрошу вас уйти. — Не уйду, — он остановился в метре от неё. — Я хочу поговорить. Без Чонгука. Без свидетелей. Только ты и я. — Нам не о чем говорить. — Есть о чём, — он наклонил голову. — Я видел ваши работы. Обложки, концепции, наброски. Вы — гений. Но вы работаете на маленькую студию, которая едва сводит концы с концами. — Мы не сводим концы с концами, — холодно ответила ты. — Мы строим бизнес. — Бизнес, который умрёт через полгода, если не найдёт инвестора, — парировал Дэвид. — Я предлагаю вам не просто деньги. Я предлагаю вам платформу. Ресурсы. Имя. — А чего вы хотите взамен? Он улыбнулся. Медленно, как хищник, который наконец загнал добычу в угол. — Вас, — сказал он. — Не в постели — не подумайте. Я не насильник. Я хочу вашего таланта. Эксклюзивно. Вы будете работать только на меня. На мои проекты. Чонгук останется в стороне. — Это не обсуждается, — ты покачала головой. — Мы команда. — Вы — его придаток, — он усмехнулся. — Неужели не видите? Он использует вас. Ваши идеи, ваш вкус, вашу энергию. А вы получаете что? Квартиру в Бруклине и право спать с бывшим директором? — Вы ничего не знаете о наших отношениях, — твой голос дрогнул, но ты взяла себя в руки. — Знаю достаточно, — он шагнул ещё ближе. — Я наводил справки. Скандал в Сеуле, увольнение, бегство в Америку. Вы бросили всё ради него. А он ради вас — да, бросил. Но теперь у него ничего нет. Ни компании, ни денег, ни власти. Он — никто. А вы могли бы стать кем-то. — Я уже стала, — ты подняла подбородок. — Я стала собой. И мне не нужны ваши деньги, чтобы это подтвердить. Дэвид смотрел на неё долго, изучающе. — Вы гордая, — сказал он. — Это хорошо. Я люблю гордых. Их интереснее ломать. Он развернулся и пошёл к выходу, но на пороге остановился. — Подумайте, Соён, — сказал он, не оборачиваясь. — Я даю вам неделю. Через неделю моё предложение будет отозвано. И вы останетесь с ним — в этой дыре, с этими стенами, с этим будущим, которого нет. Он вышел, хлопнув дверью. Ты стояла посреди студии, дрожа, сжимая кулаки, и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, тяжёлое. Он прав, — шепнул внутренний голос. — У вас ничего нет. Вы живёте на его сбережения, которые тают с каждым месяцем. Вы не приносите денег. Вы приносите идеи, но идеи не оплачивают счета. — Заткнись, — прошептала ты вслух. — Заткнись. Ты села за стол, уронила голову на руки и замерла. Чонгук пришёл через час. Ты успела взять себя в руки — выпить воды, сделать несколько набросков, убедить себя, что ничего страшного не случилось. Но он почувствовал. — Что-то не так, — сказал он, входя в студию. — Ты бледная. — Я плохо спала, — солгала ты. — Не ври, — он подошёл, сел на край её стола. — Что случилось? — Дэвид Ким был здесь. Чонгук замер. Его лицо стало каменным. — Что он хотел? — Предлагал мне работу. Эксклюзивный контракт. Деньги. Ресурсы. — И что ты ответила? — Нет, — ты посмотрела ему в глаза. — Конечно, нет. — Он не примет «нет», — Чонгук провёл рукой по волосам. — Я знаю таких. Он будет давить. Через Тома, через Марка, через кого угодно. — Мы справимся. — Справимся, — повторил он, но в его голосе не было уверенности. Ты встала, обняла его. — Чонгук, посмотри на меня. Он посмотрел. — Мы пережили скандалы, угрозы, расставание. Мы пережили твоего отца, Хёрин, совет директоров. Мы пережили моё бегство в Пусан и твоё сумасшествие. Неужели какой-то Дэвид Ким сможет нас разлучить? Он молчал. — Не сможет, — сказала ты за него. — Потому что мы — мы. А он — никто. — Он не никто, — покачал головой Чонгук. — У него есть деньги, связи, влияние. А у нас — ничего. — У нас есть мы, — ты взяла его лицо в ладони. — И этого достаточно. Он закрыл глаза, выдохнул. — Ты веришь в это? — Верю, — сказала ты. — А ты? — Хочу верить, — ответил он. — Но боюсь. — Чего? — Что однажды ты проснёшься и поймёшь, что я — не тот, кто тебе нужен. Что ты заслуживаешь большего. Что Дэвид Ким прав. — Никогда, — ты поцеловала его в губы — крепко, требовательно, с вызовом. — Никогда не проснусь. Никогда не пойму. Никогда не пожалею. Ты — мой выбор. Мой единственный. Он обнял её, прижал к себе, уткнулся носом в её волосы. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Так сильно, что это пугает. — Пугает? — она отстранилась, посмотрела на него. — Я боюсь потерять тебя, — признался он. — Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. — Не потеряешь, — она провела пальцами по его щеке. — Я никуда не уйду. Даже если Дэвид Ким предложит мне полмира. — А если предложит полмира и меня в придачу? — он попытался улыбнуться. — Тогда я подумаю, — она улыбнулась в ответ. — Шучу. Не подумаю. Он рассмеялся — тихо, облегчённо. — Ты ужасна. — Ты это уже говорил, — она взяла его за руку. — Пойдём. У нас работа. А Дэвид Ким пусть идёт куда подальше. Они прошли в аппаратную, и Чонгук сел за пульт. Ты встала сзади, положила руки ему на плечи. — Что сегодня пишем? — спросила ты. — Джаз, — ответил он. — О любви, которая пришла не вовремя. — Наша любовь пришла вовремя, — ты поцеловала его в макушку. — Наша пришла с опозданием, — он взял твою руку, прижал к губам. — Но мы наверстали. Вы работали до вечера. Песня получалась красивой — грустной, но с надеждой. Как они сами. Через два дня Чонгук уехал на встречу с потенциальным инвестором в Аптаун. Ты осталась в студии одна — доделывала обложку. В шесть часов вечера пришло сообщение от Дэвида Кима. «Я не забыл про нашу неделю, Соён. Осталось пять дней. Подумайте о будущем. О своём. Не о его» Ты удалила сообщение, не ответив. Через десять минут пришло новое — с другого номера. «Удаление не поможет. Я настойчивый. Вы это уже знаете» Ты заблокировала номер. Через полчаса позвонил Том. — Соён, — сказал он виновато. — Извини за ключи. Он сказал, что ты в курсе. Я не знал… — Всё нормально, Том, — перебила ты. — Просто больше не давай ему ничего. Ни ключей, ни доступа, ни информации. — Хорошо, — он помолчал. — Соён… будь осторожна. Он не тот, кем кажется. — А кто он? — Он из тех, кто привык получать своё, — тихо сказал Том. — Любой ценой. Он повесил трубку. Ты сидела в пустой студии, смотрела на экран, и чувствовала, как страх медленно просачивается в душу. Любой ценой. Что это значило? Чонгук вернулся поздно. Уставший, но довольный. — Инвестор заинтересован, — сказал он, снимая куртку. — Хочет посмотреть наши проекты, познакомиться с тобой, обсудить детали. — Это хорошо, — ты улыбнулась, но улыбка вышла вымученной. — Что случилось? — он сразу заметил. — Ничего. — Соён, — он подошёл, сел рядом. — Не начинай. Мы договорились не врать друг другу. — Он снова писал, — призналась ты. — Дэвид. Говорит, что я должна думать о своём будущем. Не о твоём. — Что это значит? — Не знаю, — ты покачала головой. — Может, угроза. Может, провокация. — Я поговорю с ним, — Чонгук встал. — Нет! — ты схватила его за руку. — Не надо. Только хуже будет. — А что делать? Сидеть и ждать, пока он разрушит нашу жизнь? — Он не разрушит, — ты встала, обняла его со спины, прижалась щекой к лопаткам. — Не дадим. Он накрыл её руки своими. — Я боюсь за тебя, — сказал он тихо. — Не за нас. За тебя. Он богатый. У него есть связи. Он может сделать что угодно. — Ты тоже богатый, — напомнила ты. — Был, — поправил он. — Теперь я просто Чонгук. Студия, квартира, ты. И это всё, что у меня есть. — Этого достаточно, — ты развернула его к себе. — Этого более чем достаточно. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты уверена? — Уверена, — она поцеловала его в губы. — А теперь иди в душ. Ты пахнешь городом и усталостью. Он улыбнулся — устало, но тепло — и пошёл в ванную. Ты осталась одна на кухне, с чашкой остывшего чая. Что если он прав? Что если Дэвид Ким не отстанет? Что если мы не справимся? Ты не знала ответов. Но знала одно: ты не сдашься. Три дня спустя. В студии появился Марк Харрисон — тот самый, с ужина, вице-президент отдела развития. Он пришёл днём, когда Чонгук был на записи, а ты работала над обложкой. — Соён, — сказал он, присаживаясь на край её стола. — У меня к вам деловой разговор. — Слушаю. — Дэвид Ким предлагает вам контракт. Не как партнёру — как креативному директору его нового направления. Зарплата — в пять раз выше вашей текущей. Офис в Манхэттене. Команда. Полная свобода действий. — Я уже сказала «нет». — Подумайте ещё раз, — Марк наклонился ближе. — Дэвид не привык к отказам. Он может стать… неприятным. — Это угроза? — Это предупреждение, — Марк выпрямился. — Я знаю Дэвида давно. Он не злой. Но он упрямый. Если он что-то решил — он добьётся. Мирно или нет. — А если я всё равно откажусь? — Тогда он начнёт войну, — просто ответил Марк. — С вами. С вашей студией. С вашими клиентами. Он перекупит их, переманит, заставит уйти. Он может это сделать. У него есть ресурсы. — А у нас есть талант, — ты подняла подбородок. — Талант не покупается. — Талант — да, — согласился Марк. — А клиенты — покупаются. Думайте, Соён. Думайте быстрее. Осталось два дня. Он ушёл, оставив на столе визитку. Ты смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипает что-то — не страх, не гнев. Решимость. Он хочет войны? Получит. Ты взяла телефон, набрала номер. — Том, — сказала ты. — У кого из наших клиентов самые большие связи с прессой? — У Джули, — ответил Том. — Она дружит с редактором «Rolling Stone». — Отлично, — ты улыбнулась. — Скажи ей, что у меня есть история. О маленькой студии, которая борется с большим лейблом. О том, как деньги пытаются задавить талант. О том, как мы выстоим. — Ты хочешь вынести это в прессу? — Хочу, — сказала ты. — Пусть Дэвид Ким знает: мы не боимся. И мы не молчим. Ты сбросила вызов. В дверях стоял Чонгук. Он слышал всё. — Ты объявляешь войну, — сказал он. — Нет, — ты покачала головой. — Я защищаю свой дом. Он подошёл, обнял. — Я с тобой, — сказал он. — До конца. — Я знаю, — ты уткнулась лицом в его грудь. — Поэтому мы и выиграем.