Глава 2. Издержки межвидовой дружбы

      Чтобы обезопасить гоблина от случайного включения света, Биллу пришлось завязать ему глаза плотной чёрной тканью. Ни один гоблин не обходился без тёмных очков, когда выходил на улицу, но сложнее всего приходилось тем из них, кто носил очки для зрения и ничего не видел, надевая поверх них ещё и тёмные. Поэтому Варгок не выходил из банка даже по важным причинам, посылая вместо себя кого-то другого, ну а в конце рабочего дня, когда солнце зашло, глазам уже не больно. Поэтому он давно отвык от естественного света и рисковал ослепнуть, просто взглянув в окно. Шторы Билл не открывал ради его же блага, зато это мог сделать несведущий Добби и вместо помощи лишь навредить.       В его возрасте и при столь тяжёлой ране Варгоку требовались ещё сутки глубокого сна. Проведя в бессоннице эту ночь, ранним утром Билл вошёл в спаленку, осмотрел швы и сменил повязку. Не считая небольшой лихорадки, вызванной ранением, состояние Варгока не вызывало опасений. Обновив заклинания для сна и против боли, Билл укутал его, позволив слегка дать волю эмоциям.       - Вас у меня никто не заберёт, даю слово, - шепнул, склонившись, Билл. Уходя, он положил под ладонь гоблина небольшой бархатный мешочек.       День прошёл в постоянной тревоге. Ладно тревога, но ещё и Гарри без конца давил Биллу на мозг – мол, ты обязан помочь, но не делаешь этого, словно тайный предатель.       Предателем Билл себя не ощущал. Ладно, пусть остаются тут под защитой дома, но не трогают Варгока. Дался им этот гоблин. И Гринготтс. Что они там забыли, да в чужом сейфе? Смерть Волдемортову, что ли?       А Поттер всё твердил: «Мне нужен гоблин» - видимо, в надежде, что Билл передумает. Если же осмелится использовать Империо и на Варгоке, и на нём, Билл точно знал, что Флёр придёт мужу на помощь. Поттер навряд ли увернётся от вейлы в облике птицедевы, что покруче всякого дракона.       Следующую ночь Билл снова не спал. Варгоку не стало хуже, но тревога за него никуда не делась. Посреди ночи Билла всё же вырубило, а утром он проснулся от чудесного пения и спросонья подумал, что поёт Флёр, хотя на неё это совсем не похоже. Обернувшись на звук, он увидел, что супруга спит рядом, а пение доносится из соседней комнаты.       Билл мгновенно вскочил, невольно очарованный мелодичными нотками, в которых, насколько он мог понять, не было слов, а по нежности и плавности исполнения никому другому, кроме как вейле, они принадлежать не могли.       Песнь смолкла, едва он открыл дверь. В комнату сквозь шторы проникал неяркий, рассеянный свет, а на кровати, спиной к окну, привалившись к подушкам, сидел Варгок. Повязку с глаз он снял и теперь, улыбаясь, глядел на спасителя.       - Песнь в твою честь, - пояснил он.       Они никогда не пели её волшебникам или магглам – те лишь враждовали, но не спасали гоблинам жизни. Едва Варгок поведал об этом и Билл подошёл ближе, гоблин, как ни был он слаб, вцепился в него так крепко, словно в самое ценное сокровище, когда-либо виданное им.       - Ваша песнь прекрасна, - мягко обнимая Варгока, произнёс Билл, не скрывая радости. Наконец-то гоблин пришёл в себя и сам скажет Поттеру пару ласковых.       Справившись о его самочувствии, Билл сделал перевязку и скормил гоблину необходимые лекарства. На завтрак принёс грибов и кореньев, отметив, что мясо пока рановато, но всё же сжалился и дал немного, выбрав помягче и посочнее. Напившись и наевшись, Варгок стал ещё бодрей, и в полумраке они с Биллом разговорились.       Как и следовало ожидать, гоблин не оценил усилия Поттера, ведь это из-за него клинок угодил ему в бок. Из-за него и этого домовика, что согласился трансгрессировать их. Именно поэтому его спаситель - Билл, с Поттером он не пойдёт, а домовик пускай отработает повинность, благо что рождён рабом. Таким образом, гоблин полностью разделял позицию самого Билла, и раз обязан ему жизнью, то…       - Мне ничего от вас не нужно, - сразу сказал старший Уизли. – Я безумно рад, что вы пошли на поправку, но хотелось бы признаться… - Варгок напрягся, вперив в него взгляд, как делал любой гоблин, если человек слишком быстро менял тему разговора. – Я давно работаю среди вас, но ни с одним из гоблинов так и не сдружился. Понимаете, мне бы хотелось такого друга, не из выгоды, а просто так…       Варгок кивнул.       - Супруга – вейла, друг – гоблин. Понимаю. Не будь ты Биллом Уизли, я бы и слушать не стал. Отвечу, почему ты до сих пор не нашёл себе друзей среди нас, и даже я никогда не производил впечатление дружелюбного коллеги. Всё просто: нам не разрешено общаться с вами панибратски – по крайней мере, пока мы на службе. А вне банка мы с тобою общаться не пробовали, так что моей вины тут нет.       - Конечно, сэр, я понимаю.       - Ты просишь дружбу за моё спасение. Достойный обмен. Думаю, руководство не будет против, тем более я сам его часть.       Он осторожно посмеялся, боясь разбередить рану до боли. Вспомнив о подарке, гоблин вынул из мешочка горсть монет. Это были не кнаты, не сикли, и даже не галлеоны. Подарок Билла и вправду был особенным, ценнейшим, причём настолько, что, едва очнувшись, Варгок пришёл в дичайший восторг.       - Откуда у вас, небогатых Уизли, гномье золото? – спросил старый гоблин, сжимая мешочек.       - Гномы, - пояснил Билл, улыбаясь. – Их полно у нас на участке. На днях мы заключили с ними сделку: больше их не выдворяем, а взамен они заплатят нам своею валютой, раз волшебных денег у них нет. Оплатили аренду на пять лет, а если захотят остаться дольше, продолжат платить.       - Умно, очень умно, - уважительно кивая, похвалил Варгок. – Ты истинный гоблин по части ума.       Его так сильно впечатлила эта подробность, что беседа о гномьем золоте продолжилась.       - Мне всегда было любопытно, - рассказывал Варгок, надевая очки и вертя в пальцах монетку, - где и как гномы их выплавляют, они же лишены разумной речи и нормального мозга для таких навыков. – Он поднял взгляд. – Ты, наверное, считаешь меня богачом с рождения, Билл, но в детстве у меня была лишь одна гномья монетка. Однажды я её потерял и ужасно расстроился, а родители сказали, что, когда вырасту, у меня будут горы таких, - гоблин усмехнулся. – Не вышло. До сегодняшнего дня ни единой монетки не видел – настолько оно редкое, это гномье золото… Как они умудрились их выковать, в толк не возьму. Любопытно было бы взглянуть на сам процесс. Вот что, - добавил он, пряча монету под подушку. – Я бы, конечно, забрал всё, но раз я твой друг, возьми, - гоблин протянул мешочек. – Иначе родители тебя уничтожат. Это же они отдали его тебе на хранение, а ты возьми да и расщедрись ради какого-то гоблина. Тихо, молчи. Теперь, когда ты узнал их настоящую цену, а я – получил обратно свою пропавшую монетку, - Варгок подмигнул, - всё по-честному. Гоблины умеют делиться, если найти с ними общий язык, а не притеснять в правах.       - Но сэр… - начал Билл изумлённо.       - Даже если б я запер этот мешочек в самый надёжный сейф, - продолжил гоблин, подняв палец, - коллеги бы не удержались и обчистили его, едва я отвернусь. Так что давай оставим тему, в которой разобрались, и поднимем ту, которая гнетёт тебя прямо сейчас. Гарри Поттер.       Услышав, что именно хочет от него Избранный, старый гоблин поперхнулся.       - Вот и я удивился, - заметил Билл.       Это означало, что Варгок отныне ничего не должен Поттеру. Как выяснилось, его спасли в корыстных целях. И всё же гоблин пожелал поговорить с Избранным тет а тет.       Когда Гарри узнал, что Билл просто так подарил гоблину гномье золото («Не за просто так, а за все страдания, что он вынес», - возразил было тот, но Гарри не слушал), Избранный едва не взбесился, ведь именно им можно было подкупить Варгока. Даже знай Билл истинную цену этих монет до беседы с гоблином (а не как говорила мама, мол, лишь коллекционерам и понравятся), он, как уже говорил, не стал бы даже предлагать их Варгоку с целью подкупа. Безусловно, гоблин забрал бы гномье золото, с руками бы оторвал, но тогда он бы так и остался стереотипным жадным существом, что готово предать своих только за эти монетки. Хорошо, что этого удалось избежать. Прав был Варгок, когда намекнул, что при правильном подходе два народа можно сблизить, а при неверном – отдалить ещё больше.       Беседа их всё же состоялась – правда, после, при пересказе Варгока, у Билла создалось впечатление, что гоблин подпустил к себе Поттера, чтобы просто покуражиться. Как он пояснил, Избранный пребывал в недовольстве с самого начала – вероятно, на его настроение повлиял жар и полумрак маленькой комнатушки. Первой же фразой из его уст стало следующее:       - Варгок, вы знаете, кто я?       Гоблин окинул его ничего не выражающим взглядом, затем пожал плечами.       - Человек.       - Я – Гарри Поттер, Избранный. Это мне предначертано избавить мир от…       - Лучше избавь меня от своего присутствия, - вежливо попросил Варгок, едва не зевнув. – Быстро надоел. Если пришёл уговаривать помочь, можешь сразу уйти. Самую большую награду я уже получил, от другого волшебника.       - Знаю. Гномье золото, - недобро бросил Гарри.       - Дружбу, - улыбнулся гоблин.       - Послушайте, Варгок, - Гарри, наконец, сел. – Мне нечего вам предложить, кроме меча Гриффиндора, но получите вы его не сразу.       - Заманчиво, - бросил гоблин, и в глазах Поттера на миг промелькнула надежда. – А «не сразу» - это как?       - Нам он пока что очень нужен.       - Вам, волшебникам, вечно что-то от нас нужно, - фыркнул Варгок. – Разница лишь в том, что вы получаете то, что хотите – услуга банка, свои сбережения… А мы… нет, не прибыль, это само собой – мы получаем пассивную ненависть, требуя всего лишь равных возможностей. Поосторожнее с мечом, мальчик, - вдруг произнёс он злобно. – Особенно если обратишь его против гоблина. Никакая магия тебя не спасёт.       Гоблин оскалился, вполне довольный собой. Он умел быть разным со столь разными людьми.       - Не волнуйтесь, - уверил Гарри. – Он будет рубить мёртвое внутри неживого… Вы не поняли? – спросил он, когда гоблин промолчал.       - Всё я понял, - буркнул Варгок. – Это вы нас никогда не понимали. Поэтому мы и сделали вам одолжение, выучив английский и общаясь с вами на вашем языке, в противном случае всем вам поголовно пришлось бы выучить гоббледук, и я весьма сомневаюсь, что его осилил бы каждый из вас.       - Вы сомневаетесь в возможностях нашего разума? – изумился Гарри. – Ну так и не удивляйтесь, что волшебники считают вас низшими существами.       Старый гоблин смотрел на Поттера, как на говно.       - Так продемонстрируй своё превосходство, - спокойно произнёс он. – Выучи его и покажи нам наше место.       - Нет времени, - бросил Гарри. – Я пришёл не за этим.       - Тогда - ближе к делу, - поторопил гоблин.       - Просите, что хотите, за своё спасение, - выпалил тот нетерпеливо. – Нам кровь из носу нужно попасть в сейф Беллатрисы Лестрейндж.       Варгок сделал вид, что слышит об этом впервые.       - Если я жив в том числе, - подчеркнул он эти слова, - благодаря тебе, вовсе не значит, что готов исполнить любое твоё желание. Даже беглый гоблин не предаёт своих.       - Это я уже слышал, - вздохнул Гарри, не зная в отчаянии, что и предложить. – А если я уговорю Билла отдать вам остальное гномье золото? Он же дал лишь одну монетку.       Не сдержавшись, Варгок рассмеялся. Давненько он так не веселился!       - Я сам отдал ему остальные, ты, возмутитель моего спокойствия! – Смех его быстро перерос в ярость. – Что, закончились идеи, как загнать меня в ловушку и сделать предателем собственной крови? Не того волшебника Избранным нарекли, не о тебе говорилось в пророчестве! Тебе, случайно, не доводилось видеть гоблинскую магию, Гарри Поттер? Сейчас увидишь – и на шкуре своей испытаешь!       Глаза Варгока, чёрные и блестящие, вдруг вспыхнули яркой желтизной. Поттер, вскочив, попятился, ощутив вдруг озноб посреди нагретой комнаты. Ломанувшись к дверям и больше не глядя на гоблина, он ретировался, и вправду изрядно струсив. Магия – воистину пугающая вещь, особенно когда привык лишь к своей собственной.       - Я просто принудительно отразил свет из щели в проёме от своих глаз, собрав их в единый пучок, это не совсем магия, а особенность нашего зрения, - посмеивался гоблин в ответ на укоры Билла. – В том, что теперь он не слезает с горшка, виноват не я, а его впечатлительность и незнание фактов о нас. Надо же было как-то прогнать вашего Избранного, он надоел мне до колик своими просьбами. С самого начала не о том заговорил.       - Ну, - пожал плечами Билл, - я его предупреждал. Значит, вы остаётесь здесь, - гоблин кивнул. – Мы с Флёр вас подлечим, а после, полагаю, вы вернётесь домой, или продолжите скрываться? А как же работа? Мне вас будет не хватать.       - До тех пор, пока Гринготтсом управляют люди, там я не появлюсь, - твёрдо произнёс Варгок. – Ну да хватит про меня – поговорим лучше о тебе, Билл. Поскольку ты собираешься связать нас узами дружбы, тебе следует пройти инициацию.       - Что это? – напрягся Билл. – И для чего?       - Любой, кто спас гоблину жизнь, обязан пройти её, - пояснил Варгок. – Считается, что никто в здравом уме не помогает таким, как мы, поэтому на любого не-гоблина нашими кланами налагается особый статус. Ты станешь не только моим другом, но и названым братом всем остальным гоблинам этой страны. Более того: получишь право обучиться нашей магии. – Тут глаза у Билла загорелись. – Это наивысшая честь для любого волшебника, а ты станешь первым таким после Освальда Бимиша. После обряда я стану тебе вторым отцом, а сам ты будешь считаться гоблином со всеми нашими правами и возможностями, но при одном условии.       - Так и знал, что будет подвох, - усмехнулся Билл, пока не зная, радоваться ему, или нет, принимать, или нет столь заманчивое предложение, ничего при этом не зная о подводных камнях.       - И что же я должен сделать? – спросил старший Уизли.       - Отказаться от волшебной палочки.       Воцарилось молчание. Поднявшись с кровати гоблина, Билл двинулся было к выходу, но застыл и обернулся.       - А просто так, без инициации, разве нельзя остаться гоблину другом?       Тот вздохнул.       - Можно, но в одностороннем порядке. Билл, отказ от палочки – это не прихоть. После ритуала ты уже не сможешь пользоваться магией, как раньше. Отказ от палочки означает согласие на обряд и его последствия, а последствия – это то, что твоя магия исчезнет. Наполненный сосуд невозможно наполнить вновь, зато пустой, лишённый магии – да. Хочешь владеть нашей магией – сперва избавься от собственной. Обряд меняет магию волшебника, превращая её в искажённую энергию, что начнёт вредить тебе так же, как и обскуру, но первое же освоенное тобою гоблинское заклинание тебя исцелит, и новая магия заполнит тебя.       Соблазн овладеть магией гоблинов, конечно, не шёл ни в какое сравнение с утратой собственной. Невероятно и то, что статус друга требовал подтверждения. Но раз уж он не родился гоблином, похоже, придётся пройти эту дикую инициацию. Только что на это скажут родители, братья, сестра, супруга, друзья? Как бы он ни любил тех, с кем работал, в голове прочно засело осознание того, что спасение Варгока – это большая ошибка. Он гнал прочь эту поганую мысль, а она всё не выходила из головы, пока он сам не вышел – из комнаты гоблина, ничего тому не сказав.       Время. Как никогда нужно время. Люди веками мечтали узнать главный гоблинский секрет, чтобы самим создавать такие же прочные и волшебные вещицы. Да и правда ли, что его магия навсегда исчезнет? Жаль, прочесть нигде об этом нельзя, узнать у другого гоблина – тоже: они не открывают секретов. Откровенен ли Варгок с ним, или его «дружба» - всего лишь повод отомстить волшебникам за притеснения? Как узнать истину, не шагнув прямо в ловушку? Да никак.       Волшебники испокон веков учили своих детей, что гоблинам нельзя доверять, что, получив палочку, они станут неуправляемы, и первое же их восстание завершится успехом. Но что им даст всего одна такая палочка? Уж точно не власть и не могущество.       Не надеясь на честный ответ, позже он спросил Варгока, что станет с его палочкой. Конечно, на вариант «Гоблины изучат её и наделают копии» Билл не рассчитывал, но услышал нечто совсем невероятное.       Варгок ответил:       - Её сломают. Но перед этим сделают так, чтобы ни одна палочка, которую ты захочешь купить вместо утраченной, тебя не выбрала – это на случай, если после обряда где-то в тебе сохранится частица родной силы. Ты вправе отказаться от инициации, но ни дружбы моей, ни нашей магии ты не получишь. Даже если спасёшь мне жизнь ещё раз. Таковы условия, Билл.