Глава 5: Испытание на гобелене

      День пятого дня рождения Гарольда не был похож на те шумные праздники, о которых шептались страницы старых сказок в библиотеке. В этом доме не знали разноцветных колпаков, дешевых хлопушек или горы приторных сладостей. На площади Гриммо праздничное утро пахло по-особенному — тяжелой пыльной медью, застоявшимся в углах озоном и острым, металлическим предвкушением перемен. Сам особняк словно затаил дыхание, перестав скрипеть половицами, ожидая момента, когда его древние стены официально примут нового маленького хозяина.       Вальбурга Блэк спустилась к завтраку в своем самом строгом платье из угольно-черного бархата. Ткань была настолько плотной, что казалась высеченной из камня, а расшитые по подолу серебряные нити в полумраке коридоров оживали, извиваясь, словно настоящие змеи. Она не стала поздравлять Гарольда дежурными словами. Вместо этого она долго, почти мучительно внимательно изучала его лицо, словно проверяя, не дрогнет ли его воля перед тем, что должно было произойти в ритуальном зале.       – Сегодня, Гарольд, ты перестанешь быть просто ребенком, находящимся под нашей временной опекой, - произнесла она, и её голос низким эхом отозвался в пустых, затянутых паутиной коридорах. – Сегодня ты вплетешь свою неокрепшую судьбу в великий узор, который создавался нашими предками веками. Ты готов принести малую жертву Дому, чтобы Дом в ответ защитил тебя от всего мира?       – Да, бабушка, - ответил Гарольд без тени сомнения.       Его голос был тихим, но в нем уже чувствовалась та самая сталь, которую так ценила Вальбурга. Он стоял идеально прямо, чувствуя, как акромантуловый шёлк его праздничной рубашки приятно холодит кожу, успокаивая зуд в районе шрама.       Они прошли в комнату с гобеленом — святилище рода. Огромное, потемневшее от времени и магии полотно занимало всю стену от пола до потолка. Золотые нити, изображавшие запутанные родственные связи Блэков, тускло мерцали в неровном свете канделябров, которые торжественно внес Кричер. Сириус уже ждал их там. Он выглядел непривычно бледным и напряженным - он слишком хорошо помнил, как сам проходил через это испытание, и как его собственное имя однажды едва не выгорело на этой священной ткани.       – Это не страшно, Сохатик, - шепнул Сириус, присаживаясь на корточки рядом с мальчиком и ободряюще сжимая его плечо. – Это просто... как будто ты наконец-то возвращаешься в теплую постель после долгой прогулки под дождем. Твоя кровь просто узнает свое законное место.       Вальбурга извлекла из бархатного футляра ритуальный нож - тонкое, пугающе острое лезвие из черного обсидиана с рукоятью, вырезанной из кости древнего дракона. Она сделала властный знак Гарольду подойти ближе к тому участку гобелена, где от имени Сириуса Ориона Блэка тянулась тонкая, пока еще мертвая и пустая ветвь.       – Протяни руку, Наследник.       Гарольд повиновался беспрекословно. Он завороженно смотрел, как темное лезвие касается его ладони. Боль была мгновенной, острой и чистой, но он даже не вздрогнул, лишь крепче сжал челюсти. Мальчик видел, как на его бледной коже проступила густая, насыщенно-алая кровь - кровь древних Поттеров, смешанная с магией жертвенной защиты Лили и упрямой гордостью Блэков. Вальбурга с силой прижала его ладонь к грубой ткани гобелена.       В ту же секунду комната наполнилась низким, вибрирующим гулом, от которого задрожали стекла в рамах. Гобелен заходил ходуном, словно от сильного порыва ветра. Кровь Гарольда не просто впиталась в полотно — она начала течь по нему вверх, подчиняясь неведомым законам, выжигая новые узоры. Золотые нити вокруг заискрились, яростно переплетаясь с алыми ручейками. Из пустоты, прямо под именем Сириуса, начали проступать буквы. Они не были вышиты — они буквально прорастали из самой структуры магии, сверкая живым, расплавленным серебром.       РАСТАБАН ГАРОЛЬД БЛЭК-ПОТТЕР       Гарольд почувствовал, как по его венам пробежала ледяная волна, мгновенно сменившаяся обжигающим, почти невыносимым жаром. В этот миг он ощутил дом не как каменное строение, а как часть своего собственного существа. Он слышал шепот тысяч голосов ушедших предков, он чувствовал каждый кирпич в фундаменте, каждую густую тень в подвале и каждую невидимую пылинку на заброшенном чердаке. Это было пьянящее чувство абсолютной власти и такой же абсолютной принадлежности к чему-то великому.       – Растабан... - выдохнул Сириус, не в силах отвести взгляда от сияющих серебром букв. – Имя далекой звезды. Ты теперь официально один из нас, малыш. Теперь ни один Директор, никакое Министерство не сможет заявить на тебя свои притворные права. Магия Рода признала тебя истинным сыном этого дома.       Вальбурга прикоснулась к плечу Гарольда. Её пальцы больше не казались ледяными — в их хватке чувствовалось странное, почти материнское одобрение и гордость.       – Теперь ты Растабан, - торжественно провозгласила она, и её голос зазвучал с новой силой. – Твое старое имя останется лишь для тех, кто знал тебя слабым и беззащитным. Твое новое имя — это твой нерушимый щит. Ты Блэк по праву крови, магии и признания. Помни об этом, когда ничтожный мир попытается навязать тебе свою рабскую волю.       Гарольд долго смотрел на свое новое имя, сияющее на гобелене. Он отчетливо чувствовал, как шрам на его лбу наконец-то перестал пульсировать болью — древняя, многовековая защита дома накрыла его плотным куполом, который был прочнее любых заклинаний министерских клерков. Он больше не был потерянным сиротой, выброшенным на произвол холодной судьбы. Он был Наследником, и его истинный путь только начинался в этих тенях.       – Спасибо, бабушка. Спасибо, Сириус, - Гарольд поднял взгляд, и в его изумрудных глазах на мгновение вспыхнули холодные серебряные искры, отражая свет живого гобелена. – Я чувствую этот дом. Он... он кажется голодным. И он требует, чтобы я продолжал учиться.       Вальбурга едва заметно, почти призрачно улыбнулась. Это была холодная, хищная улыбка охотника, означавшая, что работа над созданием идеального Наследника переходит на новый, куда более опасный уровень.