Глава 11: Чернила, павлин и визит вежливости

      Поместье Малфоев в это утро было наполнено суетой, которую обитатели дома старательно и почти профессионально скрывали за маской ледяного, безупречного спокойствия. Люциус сидел за своим массивным столом из редкого черного дерева, задумчиво вертя в тонких пальцах белоснежное перо, только что вырванное из хвоста одного из своих великолепных поместных павлинов. Перед ним на зеленом сукне лежал девственно чистый лист самого дорогого пергамента с водяными знаками древнего рода Малфой — он казался ослепительно белым на фоне темной, зеркально отполированной столешницы.       – «Дражайшая тетя Вальбурга», — начал он негромко вслух, пробуя эти слова на вкус, словно коллекционное дорогое вино. — Нет, пожалуй, слишком слащаво. Она мгновенно учует подвох за целую милю и выставит нас за порог прежде, чем мы успеем хотя бы коснуться края мантии.       Нарцисса стояла у него за спиной, её изящные пальцы аккуратно, почти невесомо поправляли воротник мужа. Она физически чувствовала, как под дорогим шелком его рубашки перекатываются напряженные, стальные мышцы. Визит на площадь Гриммо, 12 всегда был суровым испытанием для нервов даже для чистокровных магов, а теперь, когда там внезапно объявился «интригующий Наследник», ставки в этой игре возросли до самых небес.       – Напиши проще и официальнее, Люциус, — её голос был мягким, как бархат, но в нем отчетливо слышалась закаленная сталь. — «Главе Благороднейшего и Древнейшего рода Блэк». Это тонко польстит её необъятному эго, но оставит нам необходимое пространство для официального визита. Мы не можем просто ввалиться туда без приглашения и в лоб спросить, почему Поттер больше не носит очки и прилюдно шипит на трости в Лютном переулке. Нужно действовать гораздо тоньше, через наши незыблемые родственные узы.       – Я тоже хочу поехать! — Драко возник в дверях кабинета внезапно, словно по мановению палочки.       Он буквально подпрыгивал от возбуждения, которое совершенно не подобало наследнику Малфоев, но вполне объяснялось его юным возрастом.       – Отец, ты же сам обещал, что мы скоро поедем к бабушке Вальбурге! Она присылала мне на то Рождество те потрясающие конфеты с ядом... ну, помнишь, которые так забавно щиплют язык и заставляют уши светиться ярко-оранжевым!       – Драко, это были вовсе не ядовитые конфеты, а классические сладости из очень старых запасов Блэков, — тяжело вздохнул Люциус, наконец решительно касаясь пером пергамента. — И для тебя это не «бабушка», а твоя двоюродная бабушка. Веди себя достойно статусу, иначе ты останешься здесь под строгим присмотром домашних эльфов.       – Но он там! Тот самый! — Драко сорвался с места и подбежал к столу, в порыве чувств едва не опрокинув хрустальную чернильницу. — Поттер! У него волосы такие... длинные, до самых плеч! Он выглядит как настоящий благородный пират из тех запрещенных книг, что я тайком видел у тебя в секретном шкафу! Я хочу спросить его, как он добился такого эффекта с волосами. И почему Сириус превратился в огромную собаку? Я тоже хочу превращаться в пса и пугать этих глупых павлинов в нашем саду!       – Драко, — голос Нарциссы стал по-настоящему ледяным, и мальчик мгновенно затих, вытянувшись во фрунт и прижав руки к швам. — Мы отправляемся туда с официальным и очень важным дипломатическим визитом. Ты будешь сидеть смирно, чинно пить чай и демонстрировать лучшие манеры, которым тебя обучали буквально с колыбели. Гарри Поттер теперь — официальная и признанная гобеленом часть семьи Блэк, и мы обязаны проявить глубокое уважение к магии крови.       Люциус тем временем быстро и уверенно заскрипел пером, выводя каллиграфические буквы, которые блестели на свету свежим, влажным черным глянцем:       «Главе Рода Блэк, Вальбурге Блэк. Наша случайная встреча в Лютном переулке напомнила нам о том, как несправедливо долго наши семьи не обменивались визитами вежливости. Нарцисса крайне обеспокоена состоянием здоровья своего кузена Сириуса и была бы искренне рада лично засвидетельствовать почтение Вам и молодому Наследнику, о котором в обществе уже ходят столь... интригующие и многообещающие слухи. Будем признательны за приглашение на вечерний чай в ближайшую субботу. С глубоким уважением, Люциус и Нарцисса Малфой».       – И Драко! — отчаянно выкрикнул мальчик, заглядывая через плечо отца с таким видом, будто от этого добавления зависела вся его дальнейшая жизнь. — Допиши обязательно «и Драко»! Он должен заранее знать, что я тоже приду!       Люциус театрально, но с тенью улыбки закатил глаза, однако послушно приписал в самом низу мелким, убористым почерком: «Наш сын, Драко, также горит желанием познакомиться со своим сверстником и выразить свое восхищение его... необычными талантами».       – Всё, — Люциус решительно запечатал конверт тяжелым изумрудно-зеленым воском с оттиском герба Малфоев. — Нарцисса, дорогая, приготовь достойный подарок. Что-то из наших редких семейных артефактов, что не будет выглядеть как дешевая взятка, но подчеркнет наш статус и безупречный вкус.       – Я выберу те старинные серебряные шахматы, — кивнула Нарцисса, и на её губах на мгновение промелькнула тень хищной, истинно блэковской улыбки. — Те самые, где фигуры пытаются задушить друг друга или выколоть глаза противнику, если игрок совершает хотя бы одну глупую ошибку. Тетя Вальбурга всегда ценила такой черный юмор и жесткую, почти деспотичную дисциплину даже в играх. Это будет идеальным посланием.       Драко уже умчался в свою комнату, по пути громко выкрикивая эльфам приказы немедленно почистить его лучшие замшевые туфли и подготовить парадную мантию с серебряными застежками. Старшие Малфои понимали: этот субботний вечер может стать либо началом великого и нерушимого союза двух древнейших семей, либо обернуться грандиозным скандалом, который встряхнет всё Министерство магии до самого основания.       А тем временем на площади Гриммо, 12, Вальбурга Блэк уже чутко чувствовала приближение почтовой совы. Она неподвижно сидела в своем высоком кресле, медленно перебирая костлявыми пальцами четки из черного агата, и внимательно смотрела на Растабана, который в это время практиковал бесшумное передвижение по огромной библиотеке.       – К нам едут очень важные гости, Растабан, — произнесла она скрипучим голосом, когда в окно гулко постучала серая сипуха с золотым клеймом поместья Малфоев. — Твой выход в Лютном произвел именно тот эффект, на который я рассчитывала. Люциус заглотил наживку вместе с крючком, даже не поморщившись.       Растабан мгновенно остановился в глубокой тени книжного стеллажа, и его изумрудные глаза хищно сверкнули в полумраке комнаты. Он привычным жестом поправил свои длинные волосы, надежно скрывая шрам, и едва заметно улыбнулся — той самой тонкой, понимающей улыбкой, которой его терпеливо учил портрет Финеаса Найджелуса.       – Значит, в субботу у меня официально появится первый личный... союзник, бабушка? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто детский интерес.       – Или твой первый личный соперник, — отрезала Вальбурга, не сводя с него глаз. — Учись различать эти понятия с первого взгляда, Наследник. Малфои умеют дружить только в тот момент, когда им это выгодно до последнего галеона. Сделай так, чтобы сама мысль о дружбе с тобой была для них абсолютно бесценна.       В старом доме на Гриммо начиналась лихорадочная подготовка к приему, который должен был навсегда закрепить новый, пугающий статус мальчика, чей голос теперь звучал тихим змеиным шелестом в вековых стенах особняка.