Глава 5

      — Еще чуть-чуть, и я бы не успел, — прошептал голос у моего лица, словно дыхание ветерка. — Ну, ты реально сумасшедшая.       Он держал меня так крепко, что я едва могла дышать. Я попыталась высвободиться, но его хватка была нерушимой.       — Отпусти меня! — прошипела я, чувствуя, как паника начинает охватывать меня.       — Ты не понимаешь, что делаешь, — его голос был низким и бархатным, но в нем чувствовалась сталь. — Ты могла бы упасть и сломать ногу. Или что-нибудь похуже…       — Мне все равно! — выкрикнула я, пытаясь вырваться. — Я хочу побыть одна!       Он прижал меня еще сильнее, и я почувствовала, как мое сердце колотится о его грудь.       — Ты не одна, — прошептал он, и я ощутила, как его губы коснулись моего уха. — Я сейчас здесь, с тобой.       Я замерла, чувствуя, как его дыхание обжигает мою кожу. Я не знала, что делать, как реагировать. Его присутствие было одновременно пугающим и… притягательным. Может, я действительно сумасшедшая, раз чувствую это.       — Как тебя зовут? — спросил он, опуская меня на землю, но не отстраняясь.       — Лера, — ответила я, все еще пытаясь прийти в себя.       — Сергей, — представился он.       Я уставилась на него, пытаясь понять, почему он здесь, зачем преследует меня?       — Ты… ты зачем вообще за мной пошел? — спросила я с недоверием, глядя на него. — Я не просила тебя идти за мной.       — Я не мог поступить иначе.       — Конечно, не мог, — съязвила я и отошла. — Ты типа тот самый герой из книги, который не смог оставить девушку в опасности? Да?       — Тот самый, — подтвердил он, и я увидела в его глазах легкую усмешку. — А ты — та самая сумасшедшая, которая бросается на людей вазами.       Я покраснела, вспомнив недавний инцидент.       — Ну... извини, я всего лишь защищала свою комнату, — пробормотала я. — Я не знала, что моя сестра и Миша отправят тебя ко мне. Думала, что это всего лишь шутка.       — А теперь знаешь, — он снова усмехнулся. — И ты все равно решила сбежать.       Я отвела взгляд, чувствуя себя глупо.       — Просто… я устала. От всего.       Его усмешка исчезла, сменившись чем-то более мягким.       — Я понимаю, — сказал он. — Но лес ночью — это не лучшее место для отдыха.       Он взял меня за руку, и я не стала сопротивляться.       — Пойдем, — сказал он. — Я отведу тебя обратно. И, может, мы сможем поговорить. Без ваз и криков.       Я кивнула, чувствуя, как напряжение медленно покидает меня. Возможно, этот вечер не будет таким уж плохим. Возможно, даже наоборот. Наверно…       Где-то минут через двадцать Лазарев резко остановился и огляделся вокруг.       — Что-то не так? — настороженно спросила я.       — Похоже, мы заблудились, — спокойным тоном ответил он и повернулся ко мне. — И это все из-за тебя.       Я закатила глаза.       — Из-за меня?! — я ткнула пальцем в его грудь. — Я не просила тебя идти за мной. Если б ты не бежал в мою сторону, я бы не убежала так далеко. Так что это из-за тебя мы здесь оказались. Понял?       Сергей повернулся ко мне.       — Хочешь сказать, это я во всем виноват?       — А кто же еще?       — Конечно, кто же еще, — сказал он и двинулся дальше.       — Эй! Ты куда?!       — Искать выход отсюда. Не хочу провести всю ночь с сумасшедшей в лесу.       — Я же тебе уже сто раз сказала, что я не сумасшедшая! Хватит меня так называть!       Лазарев, проигнорировав мои слова, лишь шел впереди молча. Из-за его быстрого шага я не успевала за ним. Рюкзак болтался на моих плечах туда-сюда, спина начала заметно ныть. Сергей заметил мой измученный вид, снял рюкзак с моей спины и закинул к себе на плечо. Я лишь тяжело вздохнула и последовала за ним.       — Аккуратнее с рюкзаком, — сказала я, перешагивая через небольшое бревно. — Там лежат ценные вещи.       — Какие например? — спросил он, усмехнувшись и слегка наклонив голову в мою сторону. — Бумажки с рисунками?       Я снова закатила глаза.       — Это твой паспорт — бумажка с рисунком, — грубо ответила я и сравнялась с ним шагом. — А это искусство, понял?       Снова проигнорировав мои слова, он ускорил шаг и через несколько метров снова остановился. Из-за темноты, в которой я ничего не видела, врезалась в его твердую спину. Черт!       — И что ты опять остановился?       — Может, потому что я ничего не вижу? — сказал Лазарев и повернулся ко мне. Из-за ужасного холода меня начало трясти, и я еще сильнее спрятала руки, в рукава худи. — И если мы будем продолжать так идти, никуда не пойми, то вообще отсюда не выйдем. Ясно? — он окинул меня взглядом с головы до ног. — Ты замерзла, — и это был не вопрос.       — Совсем чуть-чуть, — соврала я и взглянула вниз на свои кроссовки. — Скорее да, чем нет.       Уже через считанные секунды он обхватил меня за плечи и повел к ближайшему дереву. Что он задумал?       — Что ты делаешь? — испуганно спросила я, пытаясь отстраниться. — Хочешь меня убить?       — Что, боишься меня? — схватив крепче, чтобы я не вырвалась, он снова потащил меня к дереву. Лазарев присел на корточки и потянул меня к себе на колени. — Вообще-то я пытаюсь тебя согреть, так что садись и не дергайся. Хорошо?       — Что?! — вскрикнула я и отпрыгнула от его колен как можно дальше. — Я не буду садиться к тебе на колени! Понял?       — Ладно, как хочешь, — сказал Сергей, поднимаясь и отряхивая штаны от листьев. — Замерзнешь насмерть, и я даже не буду тебя спасать. Сиди тут одна, со своим искусством в рюкзаке.       Я стояла, скрестив руки на груди, и злилась на него еще больше. Холод пробирал до костей, ветер шевелил ветки, а луна едва пробивалась сквозь кроны. Но садиться к нему на колени? Ни за что! Я не какая-то там…       — Подожди… — пробормотала я, наконец, когда зубы застучали так, что говорить было невозможно. — Ладно… только без глупостей.       Он усмехнулся, но ничего не сказал. Просто сел спиной к дереву, расстегнул куртку и жестом указал на колени. Я неохотно опустилась, прижавшись боком. Его тепло сразу окутало меня, как одеяло. Сергей накинул куртку на нас обоих, обнял за плечи — крепко, но не пугающе. Я замерла, чувствуя биение его сердца.       — Видишь? Не кусаюсь, — прошептал он, и его дыхание снова коснулось уха. — Расслабься, Лера. Мы найдем дорогу на рассвете.       Я молчала, глядя в темноту. Странно, но паника ушла. Его рука лежала на моем плече, теплая и уверенная. «Сумасшедшая», — подумала я про себя. Ведь только что хотела его убить, а теперь… уютно?       — Почему ты вообще за мной пошел? — тихо спросила я через минуту.       — Потому что ты… интересная, — ответил он, чуть помедлив. — И упрямая. Не смог отпустить.       Я улыбнулась в темноте. Лес больше не казался таким страшным. Может, заблудиться — не худший вариант.       — Интересная, — повторила я, и смешок сам вырвался наружу. — Звучит как «проблемная». Или «несносная».       — Ну, и это тоже, — он слегка пожал мне плечо. — Но с тобой, наверное, скучно точно не бывает.       В куртке пахло духами, свежестью и чем-то еще не понятным мне. Я медленно опустила голову ему на грудь, слушая ровный стук сердца. Тело понемногу оттаивало, сковывавшая все дрожь утихала. Ветер где-то высоко гудел, но здесь, в этой скорлупе из тепла куртки, темноты и дерева, было почти безопасно.       — А если мы не найдем дорогу? — спросила я уже без прежней остроты, больше из-за страха.       — Тогда будем, есть твои краски, — невозмутимо ответил Лазарев. — Масляные, говорят, калорийные.       Я фыркнула, и он засмеялся — тихо, грудью, и этот смех отозвался во мне вибрацией. Рука его лежала неподвижно, но палец слегка водил, по рукаву моего худи, будто рисуя невидимые узоры.       Глаза начали слипаться. Усталость, накопившаяся за день бесконечной работы и праздника, накрывала тягучей волной. Мысль о том, что завтра все это будет проблемой — мокрая одежда, голод, злость, — уплывала куда-то далеко. Оставалось только «сейчас»: теплое дыхание над головой, шелест листьев и странное, тихое согласие между нами.       — Спи, — сказал он, и это прозвучало не как приказ, а как разрешение. — Я посмотрю.       Я не стала спорить. Тьма под сомкнутыми веками была уже не враждебной, а мягкой и глубокой. Последним, что я почувствовала, прежде чем сознание поплыло, был его подбородок, коснувшийся моих волос. Легкий, почти невесомый жест.       Сон не наступил сразу, но постепенно я растворилась в этом полумраке. Дыхание Лазарева стало для меня мерой времени — глубокое, размеренное. Я не знала, думал он о чем-то или просто слушал ночь, но его неподвижность была такой же надежной, как стена. Время потеряло линейность, превратилось в пульсирующую темноту.       Единственное, что я услышала, перед тем как заснуть, это были его слова:       — Спокойной ночи, сумасшедшая.