Глава 6

      — Папа?! — позвала я, слегка приоткрыв дверь. — Ты тут?       Я шире открыла дверь, она со скрипом удалилась об стену. Идя босыми ногами, я почувствовала, как что-то твердое впивается в мои ступени. Стекло?       — Папа? — я прошла вглубь комнаты и застыла на месте. — Пап, я нарисовала рисунок, посмотришь?       Комната была погружена в полумрак. Только тонкая полоска света пробивалась сквозь щель в плотно задернутых шторах, освещая пылинки, танцующие в воздухе. На полу, прямо у порога, валялся разбитый бокал. Осколки сверкали, отражая скудный свет. Откуда здесь стекло? Папа никогда не пил дома.       Я сделала еще шаг, и мое сердце сжалось от ужаса. На полированном паркете, словно отпечаток, темнело пятно. Небольшое, но такое явное. Кровь!       — Папа! — мой голос сорвался на крик. Я бросилась дальше, опрометью, несмотря на колкие осколки под ногами. В центре комнаты, у письменного стола, лежал он. Неподвижно. Его рука безвольно свисала, пальцы почти касались пола. На идеально белой рубашке расплывалось огромное, зловещее пятно, такое же темное, как и на паркете.       — Папа, нет! — я упала на колени рядом с ним, игнорируя боль от острых осколков. — Папа, проснись! Пожалуйста, папа!       Я трясла его за плечо, но он не реагировал. Глаза его были открыты, но в них не было ни жизни, ни взгляда. Пустые, бездонные. Это не тот папа, которого я знала. Это лишь тело, оболочка.       Слезы текли по моим щекам, смешиваясь с кровью, которую я, кажется, успела собрать на ногах. Мир вокруг меня рухнул. Комната, которая еще минуту назад казалась просто темной, теперь стала олицетворением самой кромешной тьмы. Той тьмы, которая поглотила моего отца.       Я обняла его, уткнувшись лицом в его холодную грудь. Его рубашка была влажной и липкой. Я продолжала шептать его имя, умоляя вернуться, но в ответ была только тишина. Тишина, которая кричала громче любых слов…       — Лера?!       Тихий, но настойчивый голос прорезал сознание, заставив меня вздрогнуть.       — Лера? — почувствовав легкое, но настойчивое прикосновение к плечу, я потеряла равновесие и пошатнулась. — Лера! Очнись, сумасшедшая! Ну же, открой глаза!       Словно испуганный зверь, я резко вскочила на ноги, но тело, еще не полностью вернувшееся к реальности, предательски подвело. Всего через мгновение я вновь оказалась прижата к чему-то теплому и надежному. Мягкие, но крепкие объятия окутали меня, словно заботливый плед, а мое лицо уткнулось в незнакомую куртку, сотрясаемую рывками прерывистого дыхания. «Черт!» — пронеслось в голове. «Это всего лишь сон. Всего лишь этот чертовый сон!»       Тишина, наступившая после пробуждения, казалась оглушительной. Я все еще лежала на коленях, прижавшись к неизвестной груди, все еще ощущая себя потерянной и спутанной. Сквозь пелену сна до меня доносился ритмичный стук сердца — чужого, но успокаивающего. Осторожно, боясь спугнуть ускользающую реальность, я попыталась пошевелиться. Объятия ослабли, но не исчезли полностью.       — Ты как? — шепот звучал близко, на удивление спокойно. — Я испугался, когда ты так дернулась.       Я подняла голову, отрываясь от куртки. Знакомый запах ударил в ноздри. Передо мной появилось лицо Лазарева. Его глаза, обычно полные спокойствия, сейчас были серьезны и полны тревоги. Густые брови были чуть нахмурены, а губы плотно сжаты.       Он испугался?       — Просто… сон, — промямлила я, пытаясь придать голосу хоть какую-то уверенность. — Очень яркий сон.       Он слегка улыбнулся, но улыбка эта не коснулась глаз. Его рука осторожно приподняла мою щеку, проводя большим пальцем по скуле.       — Все хорошо, — сказал он, и в его голосе проскользнула та самая нотка, которая успокаивала, как бы сильно бушующий шторм ни пытался поглотить наш маленький кораблик. — Я здесь. Здесь с тобой.       Я кивнула, все еще чувствуя себя так, словно иду по тонкому льду. Наваждение сна медленно рассеивалось, уступая место реальности, которая, как, оказалось, была не менее хорошей, чем мои ночные кошмары…       — Мы все еще в лесу? — спросила я, повернувшись в его объятиях. — Да?       Сергей тяжело вздохнул.       — К сожалению, да.       — А который час?       — Ну, судя по положению солнца, где-то около девяти утра.       Я удивленно приподняла бровь.       — А на телефоне посмотреть не можешь?       — Тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов? — Лазарев поставил меня на ноги, а затем встал сам. — К сожалению, мой мобильный телефон разрядился. Я пытался всю ночь до кого-нибудь дозвониться, но, увы, сеть тут отвратительная, — сказал он и принялся стряхивать грязь и листья со своих джинсов.       — Ясно, — я тоже отряхнулась, надела рюкзак на плечи и осмотрелась. — Что будем делать?       — Как что, искать выход отсюда.       — А если не найдем?       Лазарев усмехнулся.       — Я думал, ты оптимистка, а ты, оказывается, пессимистка.       Я закатила глаза.       — Вообще-то я реалист, — сказала я, переступая с ноги на ногу, чтобы не замерзнуть. Утром в лесу все еще холодно. — И хочу все знать заранее и быть готовой к следующему шагу, ясно?       — Хорошо, — ответил он, поправляя куртку, в которую мы сегодня вместе укутались от холода. — Все ясно.       Он еще раз взглянул на меня, оглядел с головы до ног и просто пошел вперед.       — И ты больше ничего не скажешь? — я догнала его и шла рядом. — И куда ты?       — А что-то нужно сказать? — спросил он, придерживая ветку дерева, чтобы я прошла. Ну, прямо джентльмен. — Нужно искать выход отсюда, пока снова не стемнело.       — Ты хоть знаешь, в какой стороне дом?       — Нет.       — Тогда куда мы идем?       — Черт! — сказал он на выдохе и повернулся ко мне. — От тебя всегда столько шума? Ты можешь идти молча или нет?       — Ну, уж извините, — саркастично сказала я. — Извините, что я паникую, находясь в лесу, где нас могут убить, или еще чего похуже.       — Об этом нужно было раньше думать, когда ты сюда бежала, — грубо ответил Сергей. — А не сейчас.       — Хочешь снова сказать, что виновата я? — я обогнала его и встала впереди. — Я не просила тебя идти за мной, ясно? — сказала я и быстрым шагом пошла от него в другую сторону.       — И куда это ты направилась?       — Подальше от тебя! Мне не нужна твоя помощь, сама справлюсь!       Лазарев провел рукой по своим спутанным волосам.       — Сумасшедшая! — крикнул он и двинулся следом. — А ну стой! — он перешел на легкий бег. — Стой!       — Я же сказала, что мне твоя помощь не нужна, тебе что, непонятно? — повернувшись, сказала я. — Так что отстань от меня.       — Лера!       — Как вы мне все надоели, — хрипло проговорила я. — Ты, Регина, Миша, вы… вы все только…       Я не успела договорить, как вдруг ноги запутались в каких-то корнях деревьев. Через секунду я уже летела вниз, думала, что упаду на землю, но в итоге провалилась в какую-то яму. Черт!       — Лера?! — вскрикнул Лазарев, подбегая к обрыву. — Ты в порядке?!       — Почти, — прошипела я, хватаясь за ногу. — Наверное, ногу повредила.       — Лежи и не шевелись, я сейчас! — сказал он и скрылся из поля зрения. — Сейчас.       Лазарев, как будто сам не свой, стал быстро спускаться в яму. Она оказалась небольшой, метра три глубиной, но с отвесными, скользкими стенками. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы добраться до меня.       — Ты как? — обеспокоенно спросил он, осматривая меня.       — Кажется, просто ушибла, — прошептала я, морщась от боли, когда попыталась встать. — Сильно болит.       — Дай посмотреть, — Сергей бережно приподнял мою ногу. — Похоже, вывих, или не сильный перелом. Нам нужно как-то выбраться отсюда.       Он оглядел яму, стены были слишком крутыми, чтобы просто выбраться. Быстро, не колеблясь, он стянул с себя куртку, ту самую, в которую мы укутались ночью.       — Вот, держи, — протянул он мне. — Надень, будет теплее. А я попробую выбраться и придумать, как тебя вытащить.       Я с благодарностью надела куртку, которая еще хранила тепло Лазарева. Он огляделся, нашел крепкую ветку и, уперевшись в стену, начал медленно подниматься. Его решимость и забота покорили меня. Возможно, я была не права, когда так грубо с ним разговаривала.       Лазарев, наконец, выбравшись наверх, огляделся. Ветки деревьев, переплетаясь над головой, почти полностью заслоняли небо, но сквозь них пробивались редкие лучи солнца. Он увидел недалеко от края ямы небольшую поляну, где росло высокое, крепкое дерево. По его стволу, ухватившись за выступы коры, он принялся карабкаться вверх. Внизу, в прохладной тени, оставалась я, дрожащая от холода и страха.       Добравшись до вершины, он огляделся, пытаясь сориентироваться. Лес казался бесконечным, и в нем легко было заблудиться. Но он знал, что нужно сначала позаботиться обо мне. Спустившись с дерева, он нашел еще несколько крепких веток, связал их вместе, импровизируя веревку. Он знал, что она не выдержит его веса, но могла послужить хоть какой-то опорой.       Лазарев осторожно вернулся к краю ямы.       — Держись! — крикнул он, протягивая мне самодельную веревку. Я вцепилась в нее изо всех сил. Он стоял наверху, крепко держа конец веревки, и медленно, сантиметр за сантиметром, подтягивал меня вверх. Каждое движение давалось ему с трудом, но его лицо выражало такую сосредоточенность и решимость, что я знала — он не сдастся.       Когда мои ноги, наконец, коснулись ровной земли, я обессиленно опустилась на траву. Сергей, побледневший от напряжения, присел рядом. Он снял свою рубашку, оставшись в одной футболке и осторожно обмотав ею мою раненую ногу, попытался облегчить боль. Его действия говорили громче любых слов. В этот момент я посмотрела на него совершенно другими глазами, и мое сердце наполнилось… благодарностью.       — Спасибо, — прошептала я, не в силах сдержать слезы. Он лишь кивнул, его взгляд был полон нежности.       — Теперь главное – найти дорогу домой, — сказал он, и в его голосе слышалась новая уверенность. Несмотря на случившееся, я чувствовала себя в безопасности, зная, что сейчас только он… рядом.