Искушение не остается без последствий

‼️ ВНИМАНИЕ ‼️ Глава содержит сцены морального и физического насилия, кровавых ритуалов, демонического влияния и тяжёлых психологических конфликтов. Колдотворец не знает пощады. Читателям с повышенной чувствительностью, нестабильным эмоциональным состоянием или недавними травмами рекомендуется пропустить или читать крайне осторожно. Возможны крайне неприятные и тяжёлые моменты. Приятного чтения!❤️ Велена сидела на занятии у Нины Чернолунной. Кабинет был погружён в мягкий, почти бархатный полумрак. Тяжёлые тёмные шторы почти полностью закрывали высокие окна, пропуская лишь тонкие, холодные лучи серого дневного света. Несколько магических огоньков парили под потолком, отбрасывая дрожащие тени на стены и парты. Воздух был прохладным, чуть влажным, с лёгким ароматом лаванды и старой бумаги. Студенты Теней сидели тихо, почти неслышно перелистывая пергаменты. Здесь не любили шума — только сосредоточенность и тишина. Велена внимательно слушала, записывая размашистым, не очень аккуратным почерком. Она фиксировала всё — даже то, что казалось неважным. За это её уважали. Она была лучшей среди Теней, её ставили в пример, но оставалась тихой и незаметной, как настоящая тень. Сегодня она была особенно задумчива. Мысли то и дело возвращались к утреннему ритуалу, к напряжению в квартете и к тому, как Наама уходила с Владимиром. Внутри неё тихо ныло беспокойство — не страх, а тихая, привычная тревога за подругу. Нина Чернолунная парила между рядами, диктуя лекцию. Она была высокой и очень бледной женщиной с длинными тёмными волосами, собранными в строгий узел. Её глаза казались почти прозрачными, как лунный свет на воде, а движения — плавными, будто она не шла, а скользила. Голос был мягким, но проникновенным, с лёгкой хрипотцой, от которой по спине иногда пробегали мурашки. — ...Проникновение в чужие сны — тяжёлый процесс, а тем более менять их суть и делать их ложными. Вы, Тени, мастера маскировки и шпионажа. Чтобы запутать врага и добиться от него большего, вы должны это уметь. Все Тени любили её занятия. Они были интересными, живыми. Нина не говорила монотонно, как Агафья Погостная. Практика по сновидениям позволяла «поспать» на уроке, проникнуть в чужие сны, а сама преподавательница была снисходительной и умела подать материал так, что он запоминался надолго. Ворон прокаркал — резко, надрывно. Занятие закончилось. Студенты начали собираться. Владимир — тот самый однокурсник, с которым недавно уходила Наама — быстро засобирался и почти вылетел из кабинета. Велена повернула голову и увидела, как Наама стоит, опираясь на косяк двери, руки скрещены на груди, и хищно улыбается. К ней сразу подбежал Владимир. Он был выше Наамы на две головы. Наклонился к ней, она потянулась и чмокнула его в губы. Он грубо схватил её за талию, наклонился ближе и что-то зашептал на ухо. Наама чуть брезгливо отстранилась. Они растворились в толпе студентов. Велену слегка передёрнуло от этой картины. Она видела, как подруге противно — и от себя, и от этого рыжего. Но ничего не могла с этим сделать. Внутри поднялась знакомая тихая боль — смесь беспокойства, жалости и бессилия. Она тяжело выдохнула и направилась в крыло Карателей. Зайдя в кабинет Прорицания, Судьбы и Вероятностей, Велена почувствовала знакомую давящую атмосферу. Кабинет был полукруглым, окна плотно зашторены, свет почти не проникал. На каждой парте стоял прозрачный шар для прорицаний, рядом лежали тяжёлые книги в потрёпанных переплётах. В центре возвышался большой круглый стол, за которым сидел старый мужчина с длинной седой бородой. На нём был накинут капюшон тёмного плаща, глаза светились желтоватым, почти призрачным светом. В руках он держал деревянный посох, внутри которого, словно в цветке, мерцало синее пламя. Руки были жилистыми, как старый пергамент. Это был Радосвет Волхвин. Он всегда говорил загадками, делал предсказания без объяснений и часто повторял свою любимую фразу: «Знать — не значит изменить». Его побаивались. Он не допускал пропусков и мог завалить на экзамене даже лучшего ученика. Велена зашла вместе с группой Теней. Каратели уже сидели на своих местах. Она поискала глазами кудрявую голову Свята и увидела его. Он сидел и смотрел на вход — пристально, напряжённо. Зорина проследила за его взглядом и увидела ту же картину, что и пять минут назад. Наама стояла, опираясь на косяк, и целовала на прощание Владимира — слишком наигранно, слишком демонстративно. Её однокурсник еле смог оторваться и пошёл к своим друзьям. Когда он проходил мимо, Велена снова посмотрела на подругу — та подмигнула Кравцу и ушла. Велена подошла к Святу. Он пылал от злости. Как только она села, он процедил сквозь зубы: — Вот сука... Кулаки его были сжаты так, что костяшки побелели. Он был раздражён до предела. Ворон прокаркал снова. Занятие началось. Оно было запутанным и тяжёлым. Радосвет диктовал материал медленно, загадками, почти не повышая голоса. К тому же сегодня была контрольная. Свят был в этом не силён, а Велена подхватывала всё налету. Она попыталась помочь другу, незаметно пододвинув ему свой листок с разбором. Но раздался вибрирующий, низкий голос: — Зорина, прошу вас пересесть чуть ближе. Радосвет никогда не повышал голос, но его тон не терпел возражений. Велена бросила быстрый взгляд на Свята, оставила листок на парте и пересела ближе к преподавателю. Она продолжила писать свою работу. Свят посмотрел на листок — всё было разобрано понятно, чётко. Он улыбнулся уголком губ и принялся переписывать. Он был искренне благодарен подруге. Ворон прокаркал снова. Все сдавали работы и выходили на обед. Свят вышел первым и ждал Велену в коридоре. Когда она появилась, они пошли вместе. — Ты чудо. Выглядишь наивной и глупой, — сказал он прямолинейно, с грубоватой теплотой. Велена шла рядом и подняла на него голову, приподняв брови. — Ну а что? Но мозги у тебя есть, и ещё какие, — он улыбнулся. Девушка опустила голову. — Умеешь комплименты делать, но лучше не открывая рот, — она чуть усмехнулась и ускорила шаг, перебирая короткими ножками. Свят лишь развёл руками и что-то говорил ей вслед. В ответ слышал: — Бла-бла-бла, не слышу, я ведь глупая, — пыталась говорить она серьёзно, но в голосе уже прорывался смех. — Глупая, но не глухая, дура, — ответил он без злости, с лёгкой ухмылкой. *** Ребята сидели в общей комнате. Велес устроился за столом и что-то записывал, делая задание для практики по своему профилю. Он тихо бубнил себе под нос, снова и снова возвращаясь к одной и той же теме. — ...Да чтобы он сквозь землю провалился... Почему я это должен писать? Как мне вас спасать от цунами... — он повернул голову и посмотрел на Свята и Велену, которые едва сдерживали смех. — Цунами в Урале! В горах!? Свят не выдержал и громко рассмеялся — низко, от души. Велена пыталась не подавиться яблоком, которое ела, тихо фыркая. Велес смотрел на них, не понимая, что здесь смешного, развёл руками, снял очки, откинулся на стуле и закрыл лицо ладонями, застонав: — Аааа... Потом надел очки обратно и продолжил писать, всё ещё бурча под нос. Двое наконец перестали смеяться. Разговор плавно перешёл к другой теме — новому кавалеру Наамы. — Да на него смотреть страшно, ростом с Песиглавца, — говорил Свят с отвращением. — Что она в нём нашла? Почему не другой? Велена закинула ногу на ногу. Окно было открыто, и лёгкий дневной ветерок дул прямо из леса, принося запах смолы, хвои и спелой брусники. Звуки леса — далёкий крик кукушки, шорох веток, редкий рёв Чура — успокаивали и одновременно создавали странное, тревожное ощущение. Волосы Велены чуть колыхались на этом весеннем ветре. — Ну внутри неё оно не выбирает, с кем быть. Просто закрыть потребность. Так что Владимир парень не очень... мерзкий. Её слегка передёрнуло при воспоминании о своём однокурснике. Кравец подался чуть вперёд. — Ему руки охота переломать за то, что он её касается... — начал он, но не успел договорить. В комнату вошла Наама — вся нафуфыренная, с аккуратной укладкой, в сексуальном платье, чёрных кружевных чулках и на каблуках. Все взгляды мгновенно устремились на неё. В комнате стало душно, воздух будто сгустился от её ауры. Слышен был только стук её каблуков, когда она подходила к зеркалу, чуть поправляя помаду. И только один взгляд был прикован к ней особенно внимательно. Свят осмотрел ее с ног до головы: сначала очерчивая стройные ноги, потом округлые бёдра, тонкую талию, грудь, пухлые губы и наконец — глаза, те самые, в которые было опасно смотреть. Язык опередил мысли. Он не успел подумать и просто выдал: — Смысл ты поправляешь помаду, если она всё равно останется на том, для кого ты тут разоделась? И она будет смазана, — глаза Свята сверкнули, он откинулся на диван. Наама смотрела на него через зеркало. Их взгляды встретились. Её чёрно-карие глаза сверкнули красным. — А что тебя волнует то, что она не останется на тебе? — она повернулась к нему в пол-оборота и начала слегка покачивать бёдрами, идя к выходу, зная, что он смотрит. Кравец хотел ещё что-то сказать, но Велена улыбнулась и поднялась, подходя к Нааме. Девушка хоть и была ниже на голову, обошла её не сводя взгляда. Наама остановилась и внимательно наблюдала, пока та обходила её по кругу. — Ну краше тебя нету. Мы прогуляться собирались, ты с нами? — спросила Зорина с надеждой в голосе. Чернавская ухмыльнулась, проигнорировав комплимент. — Я иду к Владимиру. Без меня, — и дёрнула ручку двери. Напоследок она отправила воздушный поцелуй Святу. Велес за всем этим наблюдал молча. Когда девушка вышла из комнаты, он тяжело вздохнул: — Ой, господи... выйдут они за угол и будут жаться. Так ещё и оделась так открыто — застудит всё, — закатил глаза и посмотрел на Велену. — И мы правда идём гулять? Свят тоже посмотрел на неё. — Я это предложила, чтобы Свят ещё не сказал что-то, о чём будет потом жалеть, — сказала Велена, глядя на друга с выражением котёнка. Он усмехнулся и посмотрел в окно, закинув руки на изголовье дивана. — Мне похуй на неё, и жалеть я не буду. Я говорю прямо, — он легонько пожал плечами. — Но сходить проветриться я не против. Велена улыбнулась, немного подпрыгнув, и посмотрела на Вяземского. Тот тяжело вздохнул: — Выбор без выбора, когда ты так смотришь. Он закрыл книгу и тетрадь. Все было решено. Они вышли из комнаты и пошли по тёмным коридорам. Даже в светлое время суток они были давящими, с тяжёлым запахом старого камня и воска от факелов. Девушка шла между парнями. Когда они заворачивали за угол, вот-вот должен был показаться выход из замка, становилось светлее. Каменные коридоры с факелами и старыми картинами. На них были изображены люди, которые когда-то здесь учились. Один из портретов особенно цеплял взгляд — высокий мужчина в льняной рубахе, как в древней Руси, с измождённым лицом и очень острым взглядом серо-синих глаз из-под всклокоченных бровей. У него были длинные волосы и большая мужицкая борода. Все знали, кто это был. И гордились тем, что он здесь учился. Их взгляд зацепился за портрет, и тут они чуть не столкнулись с женщиной, которая будто выплыла из ниоткуда. Её красота была завораживающей — венок из голубых цветов на голове, струящееся платье цвета речной воды. Но сильнее всего завораживал голос Русланы Ковалёвой. Он звучал низко, бархатно, с лёгкой, почти незаметной хрипотцой, словно вода тихо перекатывалась по гладким камням. В нём была текучая, обволакивающая мягкость, которая заставляла невольно расслабляться, даже когда разум кричал об опасности. Иногда в его глубине проскальзывали холодные, серебристые нотки — как всплеск речной волны в лунную ночь. Когда она говорила спокойно, голос ласкал слух, обнимал, манил ближе. Но стоило ей чуть повысить тон или добавить металлическую остроту — и он становился острым, как лезвие, способным разрезать тишину и заставить сердце сжаться. Велес чуть откинул голову назад — её голос шёл прямо по его душу. Он сразу улыбнулся, не очень искренне. — Здравствуйте, Руслана Ковалевна. Она окинула тройку быстрым взглядом. Они кивнули ей. — Здрасьте, здрасьте, Вяземский, — она остановила взгляд на нём. — Как поживаешь? Руслана улыбнулась ему, заходя издалека. Голос её звучал мягко, почти ласково, но в этой ласке всегда чувствовалась скрытая глубина — как тихая заводь, под которой скрывается сильное течение. — Прекрасно. Дышу, радуюсь жизни, — попытался он отшутиться. Ковалевна начала подходить к нему ближе. Свят и Велена переглянулись, чуть насмешливо над другом. — Даааа? — она с удивлением посмотрела на него. — Скажи мне на милость, когда ты мне сдашь работу, великий страж? Она скрестила руки на груди, и её летучие рукава обрамили фигуру. Голос стал чуть ниже, в нём появилась та самая холодная, серебристая нотка, от которой по коже пробегали мурашки. — Руслана Ковалевна, я вам занесу ее в понедельник, клянусь. Времени нет, — умоляюще и жалобно заговорил он, поправляя очки. — Ты мне это говоришь уже четвёртую неделю. Дождаться не могу. Может, тебе сходить на занятие к Злате Полуденной? Научить тебя времени. Святослав, у тебя как со временем? — она посмотрела на высокого парня. — Отлично, — он улыбнулся, глядя на Велеса. Вяземский посмотрел на друга: «Отлично?» Руслана снова посмотрела на студента-должника. — Учись у своего дружка. В понедельник или на отработку. Ты знаешь, что тебя будет ждать. Это моё последнее китайское предупреждение, — сказала она грозно. С её голосом это звучало ещё более устрашающе — как тихий подводный гул, от которого воздух в коридоре будто становился тяжелее и влажнее. — Хороших выходных. И пошла мимо них. Троица сказала ей вслед одновременно: — До свидания! Они пошли дальше, выходя во двор замка и спускаясь по тропинке. Велес всю дорогу продолжал бубнить, но уже тише, с явным облегчением, что Руслана ушла. Они пошли дальше, выходя во двор замка и спускаясь по широкой каменной тропинке, чтобы выйти за границы территории Колдотворца. — Вот рыба... Ну говорю — занесу, значит занесу. Она вообще у меня почти не ведёт. Это профиль Теней. То её не найти, то она в своей луже сидит... — он говорил быстро, размахивая руками, будто пытался отогнать назойливую мысль. Велена пыталась поспевать за длинными шагами парней. Она шла между ними, иногда почти подпрыгивая на своих коротких ножках. Вид, открывавшийся впереди, был потрясающим: огромные вековые деревья тянулись к небу, за ними возвышались тёмные, поросшие лесом горы Урала. Воздух был свежим и густым — пахло смолой, хвоей, влажной землёй и сладковатой брусникой. Где-то вдалеке снова глухо прогудел Чур, напоминая, что за границами замка лес живёт своей, древней и недоброй жизнью. Мимо них проходили другие студенты — хмурые, сосредоточенные, в тёмных мантиях. Никто не улыбался. В Колдотворце даже прогулка редко бывала просто прогулкой. — Ну хватит тебе, как дед себя ведёшь, — мягко сказала Велена, пытаясь успокоить его. — И ты правильно сказал: это мой декан и мой профиль. Вот подойдёт твой декан Домовой, тогда и будешь бухтеть по-другому. Она заулыбалась ему — светло, почти нежно. Велес резко остановился и удивлённо посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло искреннее недоумение. — Он хотя бы не преследует меня, и это мой профиль! Мне на иллюзии, эмоции и соблазн... мне это для чего?! — он уже не сдерживался, хотя обычно держал эмоции под железным контролем. Голос его стал громче, в нём появилась редкая для него нотка настоящего раздражения. И тут в разговор влез Свят. — Давайте поговорим о Вениамине Иевлеве. Сразу послышался тяжёлый, театральный вздох Велеса. — Ой, вот его ещё не хватало, этот хрен полуслепой... — проворчал он и зашагал дальше, размахивая руками. Кравец громко, раскатисто засмеялся — грубо, но беззлобно. Велена тоже не удержалась от улыбки. Они втроём продолжили спускаться вниз к воротам, и напряжение, которое висело в воздухе после ухода Наамы, начало понемногу рассеиваться. Велес всё ещё бурчал, но уже тише, будто сам понимал, что перегибает. Свят шёл рядом, засунув руки в карманы, с лёгкой ухмылкой на лице. Велена шла посередине, иногда поглядывая то на одного, то на другого, словно пыталась удержать этот хрупкий момент спокойствия между ними. Воздух становился всё свежее. Запах леса усиливался — смола, мокрый мох, дикие травы. Ветер принёс далёкий, низкий звук — будто кто-то большой и древний вздохнул где-то глубоко в чаще. Чур снова напоминал о себе. Они приближались к воротам, за которыми начиналась настоящая свобода — пусть и временная. *** Прогулка по лесу в такую погоду действительно придавала сил. Троица шла знакомой тропой вглубь леса, который они знали, кажется, лучше, чем коридоры родного замка. Пейзаж почти не менялся — всё тот же густой, тёмно-зелёный ковер хвои и мха, высокие сосны с потрескавшейся корой и тяжёлые ели, чьи лапы нависали над головой. Но даже в этой однотипности была своя сказочная, почти гипнотическая красота. Иногда ребята шутили, выходя на очередную опушку: вот-вот из-за дерева выйдет Яромир Лесовик в облике настоящего лешего, а Ядвига Баженовна, ухмыляясь, пригрозит запихнуть кого-нибудь в печь, как всегда обещает. Но они уже давно не те сказочные герои, какими их описывали в старых книгах. Они были чем-то гораздо более опасным. Они шли к поляне с Алатырь-камнем. Ещё издалека все трое почувствовали знакомый запах — потухшего костра, мокрой травы и старой крови. Здесь часто проводили ритуалы. Частым гостем на этой поляне была Наама, иногда вместе с Велесом. Они прошли мимо огромного величественного камня, покрытого древними рунами, которые едва заметно светились даже днём. Обсуждение плавно перетекло с преподавателей и учеников на то, как они проведут летние каникулы, а потом — на перемывание костей Владимиру. О нём говорили гадости: какой он мерзкий, что его стоит посадить к Песиглавцам, а лучше отдать Албастам, чтобы тк утопили его в ближайшем болоте. Свят кипел. Его шаги становились тяжелее, челюсть сжималась. Велена пыталась его успокоить, а Велес, как всегда, подливал масла в огонь своими едкими шутками. В очередной раз, когда Велес сказал что-то особенно колкое, Свят резко остановился. — Ты это специально делаешь? Ты на её стороне? — процедил он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Велес повернулся к нему и средним пальцем поправил очки. Его серо-голубые глаза на солнце сверкнули холодным светом. Велена стояла между ними, тяжело выдохнула и нервно крутила в руках маленький кинжал, который по привычке всегда носила с собой. — Почему? Я что, не могу ничего сказать? Тебе ничего не нравится. Научишься себя контролировать — и проблем не будет, — ответил Велес, принимая более уверенную стойку и складывая руки на груди. В его голосе звучала привычная ирония, но уже с заметным напряжением. — Ты явно на её стороне. Научиться контролировать? Смешно. Какой ещё совет дашь? — Свят начал наступать на него с вызовом, голос стал ниже и опаснее. — Только контроль. Во всех смыслах. Ты как животное, — начал говорить тише Велес, но каждое слово било точно. Это была последняя капля. Свят пошёл на него быстрее, но не учёл одного — девушки, которая была ловчее всех. Одним чётким, молниеносным взмахом Велена прибила рукав его кофты кинжалом к ближайшему дереву. Оба парня не успели опомниться, как услышали её голос — спокойный, но с металлической ноткой. — Хватит. Вышли подышать, а не ссориться. Всю малину испортили, — сказала она и, резким движением выдернув кинжал, направилась обратно по тропинке, откуда они пришли. Через пару мгновений она исчезла без следа, растворившись среди деревьев, как настоящая Тень. Парни переглянулись. Вокруг стояла тяжёлая тишина, слышно было только их учащённое дыхание. Велес первым подошёл и протянул руку. — Извини... я перегнул чутка. Знаешь меня, — он смотрел ему прямо в глаза, в голосе была непривычная усталость. Свят смотрел то на протянутую руку, то в глаза парню. Потом всё-таки пожал её. — Тоже меня извини. И правда, пора учиться контролю. Иначе будет тяжеловато и тебе, и мне, — он чуть виновато улыбнулся, но пожатие было крепким. Они направились обратно в замок, потому что начало смеркаться. Лес становился опасным и непредсказуемым в тёмное время суток. Уже слышались первые кузнечики, лягушки и далёкое уханье совы. А запах, что доносился от пруда неподалёку, был хорошо знаком: тина, сырая рыба и что-то древнее, болотное. Замок в сумерках становился ещё более пугающим и гнетущим. Высокие башни из тёмного камня, казалось, вырастали прямо из скалы и тянулись к темнеющему небу, словно когти. Руны на стенах слабо светились холодным голубоватым светом, будто замок дышал. Окна верхних этажей горели редкими оранжевыми огоньками, но большинство оставались тёмными, как пустые глазницы. Медная гора, на которой стоял Колдотворец, теперь казалась живой — тяжёлой, древней, слегка пульсирующей силой. Даже воздух вокруг замка становился гуще, тяжелее, с привкусом старого металла и магии, накопленной веками. В сумерках он выглядел не просто зданием, а огромным, спящим существом, которое только притворяется мёртвым. Троица молча поднималась по тропинке обратно. Напряжение между парнями ещё не до конца ушло, но уже начало таять. Велена шла чуть впереди, иногда оглядываясь на них с тихой, усталой улыбкой. *** Выходные пролетели незаметно, как всегда в Колдотворце. Два дня, которые должны были стать передышкой, превратились в тихую, напряжённую подготовку. Ребята успели сделать все домашние задания, потренироваться на полигоне и провести несколько часов за старыми гримуарами. В этой школе редко кто отдыхал по-настоящему. Никто просто так не сидел без дела, не дурачился открыто. Хотя у студентов были свои, скрытые от преподавательских глаз забавы — те, о которых знали только они сами. Все понимали: Колдотворец любит отдачу. Он требовал максимальных результатов и не прощал слабости. Учебный год подходил к концу. На улице становилось теплее, насколько это вообще позволял суровый Урал. Скоро должны были начаться праздники, но перед ними — финальный рывок. В понедельник у всех кругов был совместный урок — редкость, от которой в воздухе сразу повисало напряжение. Большой старый кабинет Истории магии и Памяти встретил студентов холодом и полумраком. Парты поднимались амфитеатром, старые, исписанные формулами, рунами и тихими бранными словами, выцарапанными за десятилетия. Воздух здесь всегда был тяжёлым, будто пропитанным пылью веков. Когда все расселись по местам и ворон прокаркал начало занятия, температура в кабинете заметно упала. Тепло словно вытянули из тел. В центр вышла Агафья Погостная. Она была не до конца живой и не до конца мёртвой. Бледная кожа казалась пергаментной, седые волосы всегда собраны в строгий узел. Глаза — мутные, будто затянутые пеленой, смотрели сквозь людей. Одежда — тёмная, почти траурная, без единого украшения. А её голос... он всегда звучал так, будто говорила не одна женщина, а несколько голосов, переплетённых в один тихий, медленный поток. Она преподавала в Колдотворце дольше, чем большинство преподавателей вообще жили. Агафья обвела зал взглядом и начала говорить медленно, словно выносила приговор: — Доброе утро, если оно таковым является. Сегодня мы поговорим устами величайших волшебников за последние столетия. Она начала с иностранных имён. Все слушали внимательно. Ведуны — особенно сосредоточенно, понимая, что это их территория. Тени наблюдали и анализировали каждое слово. Каратели заметно напрягались — слишком неподконтрольно было то, что происходило на уроке. Стражи пытались удерживать внутренний баланс, особенно Велес, который сидел с прямой спиной и едва заметно крутил кольцо на пальце. — Из последних могу отметить волшебников из Великобритании. Сильнейший — Альбус Дамблдор. Хороший стратег, силён во многих дисциплинах, — проговаривала она монотонно, но не скучно. — Директор школы Хогвартс. Но есть у него бывший ученик, который вышел из-под контроля. Том Реддл... или, как его привыкли называть, Волдеморт. Его имя там боятся произносить вслух. Студенты переглянулись. Все знали, что творилось в Британии в те годы, когда Тёмный Лорд был в силе. Слуги, контроль, страх. Агафья продолжила: — Отличный тёмный маг. Знал своё дело и был целеустремлён. Разделил свою душу, чтобы жить вечно. Никто не знает точно, сколько у него крестражей... Но нашего достопочтенного Казимира Кощеева ему, увы, не обойти, — она чуть криво улыбнулась. По залу пробежал холодок. Многих передёрнуло. — Есть мальчишка, которого зовут Гарри Поттер. Имя знакомое всему магическому сообществу. Тот, кто смог его одолеть. Но у нас есть и свои волшебники, — она прошлась вдоль своего места, постукивая каблуками. — У нас учился один ученик, который смог подобраться к царской семье в свои годы. Кто мне ответит, кто это был? Многие знали ответ, но не решались поднять руку. Тогда одна рука всё-таки поднялась. Агафья взглянула и кивнула. — Георгий Распутин, — уверенно ответил Велес. Преподаватель удовлетворённо кивнула и продолжила: — Распутин... Человек, которого боялись и ненавидели, но не могли не слушать. Он пришёл в Колдотворец ещё юношей, уже отмеченный Навью. Умел говорить с духами мёртвых так, будто они стояли рядом. Говорят, он мог остановить кровь одним словом и заставить сердце биться снова. Царская семья звала его «наш святой старец», хотя он был далеко не святым. Он лечил наследника, когда вся медицина была бессильна, и шептал императрице такие вещи, от которых она бледнела и плакала. Многие считали его шарлатаном. Но те, кто видел его здесь, в этих стенах, знали: он был одним из самых опасных ведунов своего времени. Он не боялся смерти, потому что уже давно умел с ней договариваться. Именно он первым сказал фразу, которую потом повторял Кощей: «Смерть — не конец. Это всего лишь другая сделка». Агафья Погостная ненадолго замолчала, давая студентам впитать рассказ о Распутине. Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Затем она медленно прошла вдоль первого ряда, постукивая каблуками по старому деревянному полу, и продолжила всё тем же ровным, будто выносящим приговор голосом: — Не будем забывать и о том, кто находится с нами под одной крышей. Один из величественнейших волшебников нашего времени — наш директор, Артемис Ноктюрн. По залу пробежал едва заметный шепоток. Даже те, кто обычно сидел с каменными лицами, невольно выпрямились. — Он не является магическим существом по рождению, — продолжила Агафья, и её голос приобрёл особую, почти благоговейную глубину. — И всё же смог подчинить многих из тех, кого обычные люди называют «неуправляемыми». Кощей, Яга, Вий, Леший... Все они склонили перед ним голову. Не из страха. Из уважения. Она сделала паузу, обводя взглядом амфитеатр. Мутные глаза смотрели сквозь студентов, будто видели не их нынешних, а тех, кем они могли стать. — Сильнейший ведун десятилетия. Такой же, как и Григорий Распутин в своё время. Дисциплинированный. Упёртый. Тот, кто смог добиться невозможного. Руны — его сильнейшая сторона. Он создал множество заклинаний на латыни, некоторые из которых до сих пор считаются эталоном. Входит в Совет Министерства волшебного сообщества России. И именно благодаря ему наша школа расцветает с каждым годом. Агафья чуть приподняла подбородок. В её обычно бесстрастном голосе появилась едва уловимая гордость. — Учитесь у него, пока он с нами. Потому что с ним — и с вами — нашей великой школе уготован сюрприз. Какой именно... покажет время. Она замолчала. В кабинете повисла тяжёлая, звенящая тишина. Даже воздух, казалось, стал плотнее. Велес сидел неподвижно, пальцы тихо крутили аметистовое кольцо. В голове крутилась одна мысль: «Подчинить тех, кого невозможно подчинить... Это не просто сила. Это что-то большее». Свят хмурился, сжимая челюсть. Для него такие слова всегда звучали вызовом. Наама же смотрела на Агафью не мигая. В её чёрно-карих глазах на мгновение вспыхнул красный отблеск. Демон внутри тихо шевельнулся, словно услышал что-то очень интересное. Велена просто наблюдала — спокойно, но внимательно. Её разноцветные глаза чуть прищурились. В кабинете стало ещё холоднее. Агафья прошлась вдоль первого ряда, и на мгновение всем показалось, что воздух наполнился запахом ладана и старой крови. Она взглянула на старые часы на стене и чуть прокашлялась. — Домашнее задание. Подготовить рассказ о великих и древних семьях России. Что в них такого и как они связаны с магией. На этом всё. Все свободны. Круги засобирались, тихо обсуждая занятие. Студенты выходили одухотворёнными, но с лёгкой дрожью в спине. Квартет выходил вместе. Даже Наама была с ними, хоть и не разговаривала со Святом. Рядом с ней шёл Владимир. Он выглядел хуже обычного: тёмные круги под глазами, впалые щёки, рыжие волосы потускнели, широкие плечи заметно ссутулились. Всего за неделю. Это пугало. И произошло это после того, как он связался с Наамой. Ходило много слухов, но никто не решался сказать прямо, что именно губит этого когда-то самоуверенного парня. Только красный блеск в глазах в полумраке коридора удовлетворённо подсвечивал — демон был доволен. Он питался этим искушением. В коридоре Велес первым нарушил молчание, поправляя очки: — Интересно... «С ним нашей школе уготован сюрприз». Звучит почти как обещание. Или предупреждение. Свят хмыкнул, засунув руки в карманы. — Мне больше понравилось про то, как он Кощея и Ягу в узде держит. Вот это я понимаю — сила. Велена шла рядом, тихо улыбаясь уголком губ. — А мне показалось, что Агафья говорила не только о директоре. Она смотрела на всех нас. Особенно на некоторых, — она бросила быстрый взгляд на Нааму. Наама лишь слегка усмехнулась, но ничего не ответила. В её глазах всё ещё тлел красный отблеск. Они шли по коридору, а за спиной у них медленно закрывалась тяжёлая дверь кабинета Истории магии и Памяти, будто само помещение не хотело отпускать услышанное. *** После занятий в понедельник Наама вышла из ритуального зала совершенно опустошённой. Моргана Вельская давила на неё особенно сильно — проигрыш на соревнованиях всё ещё висел тяжёлым грузом. Даже внутренний демон был истощён и не мог восстановить её так быстро, как раньше. Сил почти не осталось. Девушка пошатывалась, хватаясь рукой за холодную каменную стену, чтобы не упасть. Из носа текла тонкая струйка крови. Она вытирала её тыльной стороной ладони, но кровь появлялась снова. Она думала, что осталась одна. Когда коридор наконец опустел, Наама медленно сползла по стене и села прямо на холодный пол. Лёгкий вечерний ветерок из открытого окна обдувал лицо, но даже он не приносил облегчения. Голова откинулась назад, ударившись о камень. Дышать было тяжело — будто воздуха в лёгких совсем не хватало. Она хватала его жадно, короткими, хриплыми вдохами. Все остальные Ведуны не выдержали сегодняшнего задания. Только Чернавская продержалась до конца. И заплатила за это высокую цену. Солнце уже давно зашло. Темнота сгустилась вокруг замка. Где-то вдалеке взревел Песиглавец — тяжёлый, басовитый рык разнёсся по ночному воздуху, возвещая начало ночных патрулей. Перед Наамой внезапно появилась высокая тень. Сначала она увидела длинный подол тёмного платья, шелестящий по камню. Подняла голову — и встретилась взглядом с Морганой Вельской. Та смотрела на неё сверху вниз, подбородок высоко поднят, взгляд надменный и холодный. — Выглядишь жалко, Чернавская. Вставай, — произнесла она. В голосе звучало что-то отдалённо похожее на поддержку, но всё равно резкое, как удар хлыста. Наама посмотрела ей прямо в глаза. Медленно, с видимым усилием, она поднялась, вытирая кровь с носа тыльной стороной ладони. Ноги дрожали, но она держалась гордо, не позволяя себе согнуться. — Ты пытаешься казаться сильной. И ты сильная, — продолжила Моргана. — Но твоя гордость и особенно та похоть, что сидит внутри тебя... всё портит. То, что ты делаешь последнюю неделю — это жалко. Наама стояла молча, глядя на преподавательницу. Она всё понимала. Но принимать эти слова было тяжело — они жгли изнутри. — Всё понимаю... но слушать вас... — начала она тихо, с хрипотцой. Моргана резко перебила её, голос стал грубее, ниже: — Испытываешь моё терпение, девица. Знай, с кем говоришь. А сейчас иди. Восстановись. Она уже собиралась отвернуться, когда заметила в конце коридора группу Стражей. Среди них был Велес. Он увидел состояние Наамы и невольно сделал шаг вперёд, но Моргана резко качнула головой — короткое, властное движение, означающее «вон». Велес стиснул зубы, но подчинился и отступил. Моргана снова повернулась к Нааме. — Кхм. Так вот. Восстановись у камня. Я предупрежу стражей, Чура и Псов, чтобы пропустили. И не смей со мной разговаривать в таком тоне. И дружку своему скажи то же самое, — она заглянула девушке прямо в глаза, холодно и глубоко, после чего развернулась и растворилась в тени коридора, словно её никогда здесь не было. Наама смотрела ей вслед до тех пор, пока тень полностью не поглотила фигуру Морганой. Внутри кипела злость — горячая, колючая, смешанная с усталостью и обидой. Но она ничего не сказала. Просто развернулась и пошла по мокрой от вечерней росы траве в сторону выхода. Сначала из замка, потом по дорожке к одиночным воротам. Всю дорогу она шла пошатываясь. Со стороны могло показаться, что девушка сильно опьянела от медовухи. Наконец она вышла за главные ворота. Навстречу ей шагнуло огромное чудище — мощное тело, волчья голова, тяжёлая броня и огромный топор в лапах. Ростом больше двух с половиной метров. Из пасти и ноздрей валил густой пар. Когда между ними осталось всего два шага, Песиглавец издал низкий, утробный рык прямо ей в лицо. Наама смотрела на него с полным безразличием. Только глаза полностью налились красным. Она всё так же тяжело дышала. Страж заговорил грубым, рычащим голосом: — Кто идёт и куда? Наама выдохнула и спокойно ответила: — Чернавская. Моргана Вельская выпустила. Два зверя встретились взглядами. Песиглавец несколько секунд изучал её красные глаза, потом медленно опустил огромный топор и отступил в сторону, давая проход. Наама прошла мимо, чувствуя, как его тяжёлый взгляд сверлит ей спину. Дальше её встретил древесный Чур — древний дух границы. Он тоже пропустил её без лишних рычаний, словно уже знал, кто идёт и зачем. *** После занятий в понедельник Велес вошёл в общую комнату и сразу почувствовал привычную, чуть тяжёлую тишину. В комнате были только Свят и Велена. Кравец развалился на диване, на нём уже виднелись свежие раны — тёмные пятна крови проступали сквозь порванную ткань. В этот момент Велена кинула ему бинты. — Держи. А то зальёшь тут всё ещё, — сказала она спокойно, поворачиваясь к шкафчику. Велес окинул комнату взглядом и не увидел Наамы. Свят поймал бинт на лету и начал заматывать ногу. Велена подошла к нему с лечебной мазью. Страж прошёл глубже в комнату и тяжело опустился в кресло, снимая очки и потирая переносицу. — Наама ещё не приходила? — спросил он, глядя на Велену. Она повернулась к нему и покачала головой. Взглянула на часы — десять вечера. — Слишком долго она там... Что с ней делает Моргана? — чуть нахмурилась Велена, в голосе сквозила тихая тревога. Свят скривился, продолжая наносить мазь на рану. — Ну что они там могут делать? Сидеть и бесов призывать? Признала она своего дружка отпустить не может, — буркнул он, бросив быстрый взгляд на Велеса. Тот покачал головой. — Не в этом дело. Она уже закончила. Я видел её. Разговаривала с замом. Та меня послала... Выглядела Наам ужасно. Думал, уже вернулась, — тихо сказал Велес, глядя на обоих. Они помолчали. Подумали, что, возможно, она просто сидит на улице, дышит воздухом и скоро вернётся. Поэтому начали расходиться по своим делам, но тревога за Нааму всё равно осталась, повиснув в комнате тяжёлым, невидимым облаком. *** Тем временем Наама была уже у Алатырь-камня. Ночной лес пугал сильнее дневного. В нём чудились силуэты, шорохи, далёкие рыки. Другой человек, оказавшись здесь один, наверняка бы сдался фантазии и страху. Но ученики Колдотворца не боялись. Они жили здесь с одиннадцати лет. Их уже почти ничего не пугало. Наама упала без сил рядом с камнем. Она стояла перед ним на коленях, тяжело дыша. Камень светился во тьме ярче обычного — древние руны пульсировали мягким, холодным светом. Ветер с гор принёс запах мокрой хвои, смолы и далёкой крови. Девушка склонила голову и заговорила на латыни, голос её был хриплым, но твёрдым: «Salve, magnum lapis. Adiuva me. Afferam tibi quod amas.» «Здравствуй, великий камень. Помоги мне. Я принесу тебе то, что ты любишь.» Она попыталась найти свой ритуальный кинжал в ремешке чулка, но его не было. Видимо, обронила по дороге. Холодный уральский вечерний ветер усилился, принеся с вершин гор новый, тяжёлый рев нескольких существ. Наама начала лихорадочно искать, чем можно добыть кровь. Голова кружилась всё сильнее. С опущенной головой она увидела капли своей крови, всё ещё падающие с носа на траву. Но этого было недостаточно. Тогда она закрыла глаза и почувствовала его. Он стоял в самом дальнем закутке сознания — тёмная бесформенная тень, будто закутанная в плащ из густого дыма. Сквозь дым проглядывались рога и красные светящиеся глаза без белков и зрачков — просто две красные бездны. Послышался глубокий, раскатистый смех, который звучал отовсюду. Голова разболелась ещё сильнее. «Hah... Venisti ad me, cum male tibi est, parva Naama.» «Хах... Ты пришла ко мне, когда тебе плохо, маленькая Наама.» Она смотрела на него внутри себя. Ненавидела обращаться к нему, чувствуя себя жалкой и беспомощной. — Пусти кровь, — сказала она только это. Он смотрел на неё с интересом, подлетая ближе и кружа вокруг. «Et quid mihi dabis in vicem?» «А что ты мне взамен?» Чернавская резко сжала обсидиановое кольцо. Тень остановилась прямо перед ней. Взгляд из любопытного мгновенно стал холодным и давящим. Он не любил, когда им управляли. В её сознании было темно. Слышались голоса, шепчущие, что делать, но она слишком привыкла к ним за семнадцать лет — они стали для неё белым шумом. — Не забывай, кому ты служишь и на каких условиях. Сказала — пусти кровь, — произнесла она уже более властно, не терпя возражений. Тень развернулась, сверкнув глазами, и зашептала: «Sanguis meus, sanguis tuus.» «Кровь моя — кровь твоя.» В этот момент Наама открыла глаза. Из её ладони хлынула алая, почти чёрная кровь. Она приложила руку к камню и начала ритуал восстановления. Почувствовала, как сила медленно возвращается в тело. Ей стало теплее, хотя холодный ветер всё ещё дул. Но когда она убрала руку, кровь не остановилась — она текла ещё сильнее. Это была подстава от «дружка». Назло. Как она шептала лечебные заклинания, ничего не помогало. Становилось только хуже. Наама поняла, что начинает терять сознание. Она упала назад. Рука откинулась в сторону. Кровь текла на траву и мгновенно впитывалась в неё — жадно, как в засушливый день. Перед тем как окончательно отключиться, она смотрела на звёздное небо и на выдохе прошептала: — Сука... Получишь по первое число... *** Она открыла глаза, когда первые лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев и ударили ей прямо в лицо. Запах леса был другим — не привычным свежим, а тяжёлым, почти гнилостным: мокрые грибы, старый мох, прелая листва и что-то испорченное, сладковато-металлическое. Она не сразу поняла, почему всё так отчётливо. Зрение возвращалось медленно, мир плыл. Перед ней на корточках сидел мужчина, опираясь на древко посоха. В глазах всё ещё было мутно, силуэт размытый. Мужчина щёлкнул пальцами перед её лицом. — Чернавская, просыпаемся, — сказал он с лёгкой улыбкой и протянул ей флягу с водой. Она сузила глаза. Зрение постепенно прояснялось. Во рту всё пересохло, губы потрескались. Она жадно схватила флягу и начала пить, половина воды стекла по подбородку на шею и грудь. Только тогда она поняла, кто перед ней. Яромир Лесовик — Леший. Широкоплечий, в потрёпанных лохмотьях, с ветками, торчащими из волос, словно рога. Он встал и протянул ей руку. — Пойдём. Помогу дойти до школы и отведу тебя в лазарет. Наама протянула ему здоровую руку. Как только она встала на ноги, её сильно повело в сторону. Лесовик мгновенно подхватил её за плечи, удерживая ровно. Он всё ещё улыбался — спокойно, почти отечески. Покопавшись в поясном мешочке, он достал небольшой пучок ангелики — общеукрепляющего и тонизирующего растения — и протянул ей. Наама молча сунула его в рот и начала жевать горькую траву. Они медленно двинулись в сторону замка. Яромир шёл рядом, поддерживая её, и тихо рассказывал старые истории: как пугал путников в ростовских лесах, как помогал экспедиционной группе на Северном Урале. Девушка слушала внимательно, хотя каждый шаг отдавался тупой болью в теле. Тем временем в общей комнате. Велена встала с первыми лучами солнца и сразу заметила, что кровать Наамы нетронута. Она заглянула в ванную — пусто. Когда вышла, парни уже были в полной учебной форме: тёмно-серые брюки, белые рубашки, оранжево-красные галстуки, жилетки и длинные плащи с гербом школы. Только подкладка плащей была кроваво-красной. Они стояли и ждали девушек. Увидев, что Велена вышла одна, Свят нахмурился. — Где Нама? — спросил он, пытаясь заглянуть в приоткрытую дверь спальни. На опоздание это было совсем не похоже. Наама всегда вставала раньше всех и была невероятно дисциплинированной. Велена обеспокоенно покачала головой. — Её не было. Она так и не вернулась, — тихо сказала она, переводя взгляд с одного на другого. Они понимали, что времени до начала занятий почти не осталось. Быстро шагая по длинным коридорам общежития, они вышли на улицу, чтобы разойтись по своим занятиям. Велена едва поспевала за ними. Когда они остановились и повернули головы к главным воротам, то увидели, как в них заходит Яромир Лесовик, поддерживая Нааму. Велена быстро подбежала к подруге, оглядывая её с ног до головы. Заметила глубокий порез на левой ладони. Следом подошли парни, тоже внимательно осматривая девушку. Лесовик посмотрел на студентов и улыбнулся уголком губ. — Так, грибы, по занятиям. Зорина, Вяземский — у нас занятие. Я приду быстрее, чем вы сдуете листок с дерева. А если опоздаете... — он многозначительно улыбнулся. Они поняли намёк. Пришлось оставить Нааму и быстро направиться с южной стороны замка на северную. Пока они шли, Велес тихо бубнил: — Почему мы должны бросить её и идти на занятие? — его один шаг равнялся примерно трём шагам Велены. Та ответила ему в догонку: — Он отправит нас в лес, и мы будем там плутать до ночи. Тогда тем более её не увидим. Тем временем Свята тоже отправили на своё занятие. Лесовик повёл Нааму в лазарет на пятом этаже. Это было не привычное больничное крыло, а тёмное каменное помещение с массивными столами вместо коек. Запах стоял тяжёлый: сушёные травы, железо, старая и свежая кровь. Их уже ждала женщина — сухая, высокая, с бледной кожей сероватого оттенка и длинными неестественными пальцами. Тёмные волосы были собраны в строгий хвост. Это была Евдокия Костяная. Она приняла Нааму из рук Лесовика. Тот мгновенно исчез с лёгким дуновением весеннего ветерка. Наама смотрела на лекаря. Та, не говоря ни слова, почти за шкирку подвела её к длинной каменной плите и усадила. — Опять ты, — спокойно произнесла Костяная. — Тебя не лечить нужно, а удерживать, Чернавская. Она выделила фамилию особенно отчётливо. Наама сидела, ноги свисали с плиты. Евдокия подошла с иголкой и тонкой серебряной нитью, которая слабо светилась холодным светом. — Руку. Девушка протянула ей левую ладонь. Костяная начала зашивать глубокую рану. Это было невыносимо. Наама жмурилась, кусала губы до крови, свободной рукой сжимала край каменной плиты так, что костяшки побелели. Костяная иногда поглядывала на неё мутными, но невероятно внимательными глазами. — И чего мы морщимся? Держать тварь внутри нужно, а не просить её о помощи, — сказала она тихо, почти без эмоций. Для Чернавской эти минуты растянулись в вечность, хотя на деле прошло всего около десяти. Наконец Костяная закончила, отпустила её руку и бросила через плечо: — Только попробуй снова вернуться в таком виде, Чернавская. Ей дали освобождение от занятий для внутреннего восстановления. Наама медленно пошла в сторону комнаты квартета, но восстанавливаться она собиралась по-своему. *** Остальные сидели на занятиях. Велена и Велес оказались вместе на уроке Пространственной магии, маскировки и контроля среды у Яромира Лесовика. Преподаватель появился в кабинете за несколько секунд до карканья ворона — словно материализовался из воздуха. Его кабинет действительно напоминал лесное убежище: стены из живого дерева, мох на полу, тяжёлый запах хвои, влажной земли и старой коры. В полумраке между ветвями иногда мелькали тени, будто кто-то наблюдал за студентами. Тени и Стражи слегка напряглись. Для Велены и Велеса день превратился в настоящее испытание: три занятия по полтора часа каждое, с короткими перерывами только потом. Мысли обоих то и дело возвращались к Нааме. Они старались сосредоточиться, но беспокойство не уходило. Лесовик, как всегда, вёл урок неторопливо, но жёстко. Сегодня они отрабатывали «живую маскировку» — умение растворяться в окружающей среде так, чтобы даже воздух не выдал присутствия. Он заставлял студентов по очереди прятаться среди деревьев и ветвей, созданных прямо в кабинете. Когда очередь дошла до Велены, она растворилась почти мгновенно — её силуэт стал частью тени от большой ели. Лесовик одобрительно кивнул. — Хорошо, Зорина. Тихо ходишь. Как настоящая тень. Велес справлялся хуже. Его защитная сеть то и дело давала сбой — он слишком сильно думал о Нааме. Лесовик заметил это и подошёл ближе. — Вяземский, ты не здесь. Ты где-то в другом месте. А здесь нужно быть всем собой. Иначе лес тебя не примет. Велес стиснул зубы и попытался сосредоточиться, но внутри всё равно крутилась одна мысль: «Где она? Что с ней сделали?» У Свята было своё занятие — Магия взгляда, подавление воли и ментальные атаки у Вениамина Иевлева. Кабинет был холодным и давящим. Полутёмный, с тяжёлыми каменными стенами. Студенты Карателей стояли в парах. Сегодня практиковали прямые ментальные атаки. Свят стоял напротив своей однокурсницы Елены — крепкой, решительной девушки. Она била по нему волнами давления. Свят должен был держать удар, подавлять страх и отвечать своей волей. Но сегодня он пропускал почти всё. В голове крутилась только одна картина — черноволосая девушка с красными глазами. Та, которую он когда-то любил. И, кажется, до сих пор любил. Вениамин Иевлев, массивный мужчина с тяжёлыми веками, заметил это почти сразу. Он редко открывал глаза полностью, но когда открывал — взгляд был как удар. — Кравец! — прогремел его низкий, давящий голос. — Ты опять в облаках летаешь! Ты здесь или где-то в своих мечтах о девках? Свят дёрнулся, но было поздно. Иевлев резко шагнул вперёд, загнал его в угол кабинета и начал настоящую ментальную атаку. Давление на разум было тяжёлым, словно чья-то рука сжимала виски изнутри. Свят зарычал, пытаясь сопротивляться, но мысли всё равно разбегались. Все студенты замерли и смотрели. Для них это было привычно — Вия часто ломал кого-то на показ. Но сегодня даже они почувствовали, насколько Свят рассеян. Карканье ворона спасло его. Занятие закончилось. Свят вышел с занятия с повреждённой рукой и тяжёлым, злым взглядом. Кровь проступала сквозь повязку. Они встретились в столовой. Велена сразу подошла к Святу и провела рукой с кольцом над его раной. Кольцо засветилось мягким зелёным лечебным светом. Свят тихо зашипел от боли, но не отстранился. Велена шептала заклинание, стараясь снять хотя бы часть боли. Велес стоял рядом и тихо бубнил себе под нос что-то раздражённое. Все три занятия и короткие перерывы наконец закончились. Они рванули на всех парах в общую комнату, чтобы увидеть подругу. Когда они подошли к двери, Велес первым дёрнул ручку и открыл её. И замер. Велена выглянула из-за его спины. Свят, благодаря своему росту, видел всё сразу. У всех троих расширились глаза. На столе, где они обычно писали задания, сидела Наама — в домашней одежде: свободная майка с какой-то старой группой и короткие шорты, открывающие стройные ноги. Между её ног, прижавшись всем телом, сжимая ягодицы и грубо держа за шею, стоял Владимир. Он целовал её жадно, будто отдавал последнюю жизнь. Когда дверь открылась, оба повернули головы. Глаза Чернавской светились ярко-красным. Она удовлетворённо улыбалась. Владимир выглядел ещё хуже, чем утром: тёмные круги под глазами стали почти чёрными, щёки впали, он еле держался на ногах. Наама помахала друзьям рукой с длинными чёрными ногтями. У Свята снесло крышу. Он схватил Велеса за плечо и резко оттолкнул в сторону, быстро пошёл к любовной парочке. Велес не успел среагировать — ни поставить защиту, ничего. Кравец схватил Владимира за грудки и с размаху ударил кулаком прямо в челюсть, свалив его на зелёный диван. Удары посыпались один за другим — методичные, тяжёлые. — Только попробуй к ней ещё прикоснуться или даже посмотреть в её сторону — я тебя всего переломаю, сука, — рычал Свят, продолжая бить. Лицо Владимира быстро превращалось в кровавое месиво: бровь, нос, губа, скула. Велес бросился оттаскивать друга. Велена стояла в стороне, лихорадочно думая, что можно сделать. Наама спрыгнула со стола и подошла чуть ближе. — Свят... — произнесла она тихо, но с той самой интонацией, против которой он никогда не мог устоять. Кулак Свята остановился в нескольких сантиметрах от лица Владимира. Он тяжело дышал, посмотрел на бывшую и медленно опустил руку. Наама перевела взгляд на парня из Теней. — Идём. Она не помогла ему подняться. Просто пошла к выходу. Владимир еле встал, пошатываясь, вытирая кровь, которая капала на пол. Обернулся на Свята и слабо ухмыльнулся — будто всё равно считал, что победил. Когда они оба скрылись за дверью, в комнате повисла тяжёлая тишина. Велес стоял в шоке, глядя на дорожку кровавых капель на полу и диване. — Ну что это такое... — наконец выдохнул он, поворачиваясь к Святу. — Мог бы хотя бы в окно его свесить, чтобы кровь туда капала. Сейчас я его верну — будете тут всё вылизывать. Он был явно раздражён. — Может, мне ещё клеёнку подстелить? — огрызнулся Свят, всё ещё кипя. Он ходил по комнате кругами, ударяя разбитыми костяшками в стену. — Мог бы, — спокойно ответил Велес, но, увидев бешеный взгляд друга, притих. Велена тяжело опустилась на стул и запустила руки в волосы, сжимая их. — Придурок... Дура... Господи... За дверью творилась своя драма. Наама приперла Владимира к стене, глядя на него с хищной улыбкой. Аккуратно коснулась пальцем с обсидиановым кольцом его разбитой губы. — Маленький мой... Посмотри, что с тобой стало, — тихо промурлыкала она, наклонила голову и поцеловала его шею. Когда она подняла взгляд, в её глазах полыхал красный блеск. Владимир смотрел на неё, не в силах отвести взгляд, будто находился в трансе. Они слышали, что творилось за дверью — удары, рычание Свята. — Прости, но это всё уже утомляет, — продолжила Наама мягко. — Ты такой скучный. В голове у тебя только похоть. Тебе от меня нужно только то, чего и быть не могло. Я наигралась. Она хлопнула его по плечу, открыла дверь, зашла внутрь и громко хлопнула ею за собой. Владимир остался стоять в коридоре, ошеломлённый. После её ухода ему стало немного легче. Он пошатываясь двинулся дальше, хватаясь за стены и оставляя на них кровавые следы. Наама вернулась в комнату и обвела всех присутствующих долгим взглядом. В её глазах всё ещё тлел красный огонь. Все смотрели на неё. Наама уже не выглядела такой опустошённой, как утром. Все понимали почему. Внутренний демон ликовал — ему было хорошо, но он был зажат в тисках её воли после той подставы у Алатырь-камня. Свят сорвался первым. Он подлетел к ней вплотную, тяжело дыша, глаза горели злой яростью. — Ты... я даже не знаю, как сказать это помягче... — он резко ударил кулаком в стену рядом с её головой. Девушка даже глазом не повела, просто смотрела ему прямо в глаза. — А теперь слушай сюда, тварь. Только попробуй снова этим питаться. Он смотрел не просто в глаза — куда-то глубже, будто пытался достать до того, кто прятался внутри. Велес стоял в стороне, одной рукой держась за лоб, вторую уперев в бок. — Свят, хватит... — тихо, но твёрдо сказал он. Каратель резко повернулся к нему. Велес отвернулся к окну и тяжело вздохнул. Свят снова перевёл взгляд на Нааму. — Ты слышишь меня?! — уже почти кричал он. Наама терпела. Она пыталась сдерживать то, что рвалось наружу. Внутри демон бесновался: — Выпусти! Я с ним поговорю! Давай! ДАВАЙ! — орал он, подступая всё ближе. Девушку начало трясти. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Её передёрнуло. Велес это почувствовал мгновенно — повернулся и ощутил присутствие пятого в комнате. Велена будто растворилась в тени, хотя всё так же сидела на месте. В этот момент Наама тяжело выдохнула и открыла глаза. Все ожидали увидеть красный блеск, тот самый неконтролируемый взгляд. Но глаза были обычными — чёрно-карими. — Всё, кончено. Он больше не подойдёт. Можешь расслабиться. Цирк уехал... — спокойно сказала она. Велес тут же подхватил, стараясь разрядить обстановку: — А клоуны остались. Иди спать, прошу тебя. Пока тут не началось что-то новое, — он кивнул в сторону двери женской комнаты. Наама молча кивнула и прошла мимо бывшего, чувствуя его тяжёлый, обжигающий взгляд. Следом за ней зашла Велена и тихо закрыла дверь на замок. Парни тоже ушли в свою часть комнаты. Велена сняла плащ и устало рухнула на кровать. — Дура... — тихо, почти без эмоций произнесла она. Чернавская тоже рухнула на свою кровать и закрыла глаза. Её всё ещё слегка потряхивало. — Мне нужно было восстановиться. Он попался, — ответила она тихо. Больше за этот день они не разговаривали. *** На следующее утро всё вернулось на круги своя. Велена сидела на занятии у Русланы Ковалёвой. Декан Теней рассказывала что-то про тонкие иллюзии и подмену восприятия. Голос её был мягким, обволакивающим, но с той самой опасной глубиной. Зорина повернула голову и заметила Владимира. Он сидел напряжённый, круги под глазами стали ещё темнее, лицо опухшее, глаз заплыл, на скуле и губе белели пластыри. Она решилась тихо спросить: — Всё нормально? — голос был аккуратным, почти заботливым. Парень процедил сквозь зубы, не глядя на неё: — Твоя подруга... блудница! Бросила меня как щенка! — и отвернулся, больше ничего не сказав. Велена едва заметно улыбнулась. Внутри неё промелькнула тёплая, почти собственническая мысль: «Моя». Она гордилась своей подругой. *** Занятие по Истории магии и Памяти, к которому шестой курс готовился особенно упорно, началось в привычной давящей тишине. Большой старый кабинет был заполнен студентами всех четырёх кругов. Парты поднимались амфитеатром, воздух был холодным и тяжёлым, пропитанным запахом старого дерева, пыли и едва уловимой горечью полыни. Все перешёптывались, обсуждали, кто что взял и где нашёл информацию. Квартет сидел где-то в середине, вместе. Наама выглядела спокойной, но в её глазах всё ещё тлел красный отблеск после вчерашнего. Ворон прокаркал резко, надрывно. Агафья Погостная вышла в центр. Её бледное лицо казалось ещё бледнее в полумраке. — Здравствуйте. Надеюсь, все готовы, — сказала она тихо, но так, что её услышали все. Она села за свой стол и достала журналы четырёх кругов. — Что ж, начнём. Она начала вызывать студентов по очереди. Атмосфера становилась всё более напряжённой — каждый рассказ был не просто докладом, а маленьким испытанием. — Святослав Кравец, прошу, — указала она в центр. Свят выдохнул, вышел вперёд, держа листок в руках. Поза была расслабленной, почти небрежной, но пальцы чуть сильнее, чем нужно, сжимали бумагу. Говорить на публику ему всегда было тяжело. — Род Кравцов не относится к самым древним, но его знают и уважают. Это род боевых магов, специализирующихся на подавлении угроз, зачистках и прямых столкновениях. В отличие от многих других семей, Кравцы не стремятся к влиянию или политике. Их задача всегда была простой: устранить опасность. В семье с раннего возраста практикуются жёсткие тренировки, направленные на выносливость, контроль боли и быструю реакцию. Считается, что настоящий Кравец — это не тот, кто сильнее, а тот, кто дольше держится. В архивах Колдотворца упоминается случай, когда один из представителей рода в одиночку сдерживал прорыв тварей с Предела в течение нескольких суток. После этого его нашли на месте — живым, но полностью истощённым. Этот случай до сих пор приводится как пример предельной выносливости. Главная особенность рода — не сила как таковая, а способность не отступать, даже когда это уже выходит за пределы человеческих возможностей. Агафья кивала, зная историю гораздо глубже. — Что ж, присаживайся. Пять. Следующая — Велена Зорина. Светловолосая девушка вышла с лёгкой, почти незаметной улыбкой. В этом большом помещении она казалась совсем крохотной, но заговорила спокойно, с тихой гордостью: — Семья Зориных не считается древней или влиятельной в классическом понимании. Однако её представители всегда занимали особое место среди магов благодаря своим навыкам наблюдения и анализа. Основная специализация рода — сбор информации, скрытое присутствие и работа с непрямым воздействием. Зорины редко оказываются в центре событий, но часто находятся рядом с ними. В семье большое внимание уделяется контролю эмоций, умению слушать и замечать детали. Существует негласное правило: чем меньше о тебе знают — тем безопаснее ты себя чувствуешь. Несмотря на отсутствие громких имён в истории, многие значимые события сопровождались незаметным присутствием представителей этого рода. Их вклад редко фиксируется напрямую, но часто оказывается решающим. Главная особенность Зориных — умение видеть картину целиком и действовать тогда, когда это действительно необходимо. Она рассказывала так интересно и спокойно, что многие невольно подались вперёд. Когда она закончила, в зале послышался тихий вздох разочарования — хотелось слушать ещё. — Очень хорошо. Пять. Садись, — Агафья поставила оценку и посмотрела дальше по списку. — Велес Вяземский. Парень вышел, покашлял, поправил очки. Листка у него не было — он рассказывал по памяти, уверенно и лаконично: — Род Вяземских относится к числу старых магических семей, известных своей ролью в дипломатии и защите. В отличие от боевых родов, Вяземские специализируются на стабилизации ситуаций и поддержании баланса. Их магия направлена не на разрушение, а на контроль: защита, нейтрализация угроз, удержание нестабильных магических процессов. Часто представители рода выступают посредниками в конфликтах между магическими сообществами. С детства в семье обучают анализу, стратегическому мышлению и ответственности за принятые решения. Считается, что сила без контроля — опаснее любой угрозы извне. В исторических источниках Вяземские неоднократно упоминаются как те, кто предотвращал крупные магические катастрофы, не допуская их эскалации. Главная особенность рода — способность сохранять хладнокровие и принимать решения, когда другие теряют контроль. Погостова кивнула, явно довольная. — Без листка, уверенно, лаконично. Пять. Велес вернулся на место, удовлетворённо поправляя очки. — Чернавская, в центр. Наама встала. Когда она вышла и остановилась в центре, многие невольно опустили глаза, но любопытство в зале было почти осязаемым. Все ждали, что она расскажет про свой род — наконец-то они узнают правду. Но когда она начала, разочарование было почти слышно. — Род Морозовых считается одним из древних северных магических родов, связанных с холодной магией и ритуалами замедления. Их сила строится на подавлении — эмоций, движения, самой энергии. В отличие от огненных или боевых школ, Морозовы работают через остановку процессов, доведение до предела и последующее «замораживание» состояния. В старых источниках говорится, что представители рода могли останавливать магические всплески, буквально «запечатывая» их в пространстве. Такие ритуалы требовали высокой концентрации и полной эмоциональной отстранённости. Семья всегда отличалась закрытостью и строгими правилами. Контроль над собой считался важнее любых других качеств. Особенность рода — способность доводить любое состояние до абсолютного покоя, где исчезает движение, звук и даже намерение. Когда она закончила, Агафья откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на неё. — Что ж... интересный выбор. Хорошо собранная информация. Пять. Наама вернулась на место. Агафья продолжила вызывать остальных. Очередь дошла до хрупкой девушки из Стражей. — Любовь Колыбельная, прошу. Девушка вышла неуверенно. Все в зале слегка напряглись, услышав, про чей род она будет рассказывать. — Род Чернавских считается одним из самых закрытых и опасных магических родов России. По неподтверждённым источникам, их история тесно связана с тёмными ритуалами и заключением сделок с потусторонними сущностями. Существует мнение, что представители рода не просто призывают демонов, а позволяют им полностью захватывать своё тело, теряя контроль над разумом. В некоторых записях говорится, что после таких ритуалов маг уже не возвращается к прежнему состоянию, а становится чем-то иным. Также упоминается, что в семье практиковались жертвоприношения — якобы для усиления магии и поддержания связи с иными мирами. Некоторые источники утверждают, что члены рода могли продлевать свою жизнь за счёт чужой энергии. Есть сведения о том, что Чернавские способны воздействовать на разум других людей, подчиняя их волю или вызывая болезненную зависимость. В отдельных записях даже говорится о том, что один из представителей рода мог «ломать» человека одним взглядом, заставляя его выполнять любые приказы. Кроме того, считается, что дети в этой семье с раннего возраста подвергались жестоким испытаниям, чтобы «очистить» их и подготовить к контакту с потусторонними силами. Некоторые источники утверждают, что выживают далеко не все. Известно, что род действительно связан с ритуальной магией и взаимодействием с сущностями. Однако большая часть информации о Чернавских остаётся противоречивой, так как сам род практически не оставляет достоверных записей и избегает открытых контактов с другими магическими семьями. Наама подалась чуть вперёд, подперев подбородок рукой, и внимательно слушала, иногда закатывая глаза. Всем было интересно, насколько это правда. Когда Любовь закончила, Агафья перевела взгляд на настоящую Чернавскую. — Рисковый выбор — взять род, о котором толком нет информации, и ты даже не носишь эту фамилию, — она сделала паузу. — Насколько это правда? Даже для Погостовой этот род оставался загадкой. Наама усмехнулась уголком губ. — Не знаю, откуда бралась эта информация. Враки это всё. Агафья поставила оценку и тихо добавила: — Судя по тому, как ты реагировала на некоторые моменты... там есть и правда. Наама лишь загадочно пожала плечами, не желая распространяться о своём роде. Так полтора часа студенты рассказывали про свои — или чужие — роды. Кабинет постепенно наполнялся напряжением и любопытством, которое так и не нашло полного удовлетворения. *** Занятие по Истории магии и Памяти наконец закончилось. Студенты гурьбой двинулись к выходу. Поток тел подхватывал и нес, все невольно старались не упасть и не потерять равновесие в тесноте. Наама шла первой из квартета, уверенно пробираясь сквозь толпу. Вдруг она почувствовала, как чья-то крепкая рука схватила её за запястье и резко дёрнула в сторону. Она попыталась вырваться, но хватка была железной. Только когда они выбрались из плотного потока студентов, она увидела, кто это. Свят. Он вёл её куда-то, не говоря ни слова, целеустремлённо шагая к лестнице. — Что ты делаешь? — процедила она, всё ещё пытаясь освободить руку. Он повернулся к ней, не замедляя шага, взгляд был тяжёлым и каким-то... потерянным. — Пойдём, молю тебя... Я мучаюсь, — сказал он тихо, почти умоляюще. В его голосе не было привычной грубости — только усталость и что-то очень личное. Наама посмотрела ему в затылок. На мгновение в ней мелькнуло то старое доверие, которое когда-то было между ними. Она перестала сопротивляться и пошла молча. Свят вёл её через длинные коридоры, пока не завёл в заброшенное помещение — бывший кабинет, давно забытый школой. Здесь всё было покрыто пылью и паутиной: сломанные парты, разбитые склянки на полках, обвалившаяся штукатурка на стенах. Воздух стоял тяжёлый, с запахом старого дерева, плесени и едва уловимой горечью давно высохших зелий. Кравец завёл Нааму внутрь, повернулся к двери, провёл рукой с рубиновым кольцом вдоль замка. Раздался тихий щелчок — дверь закрылась и запечаталась магией. Он медленно повернулся к ней. Наама уже стояла, опираясь бёдрами о единственную целую парту, скрестив руки на груди. Это движение ещё больше подчеркнуло её фигуру. Она смотрела на него спокойно, с лёгкой хрипотцой в голосе: — Ну... я слушаю. Глава получилась небольшой по объёму, но в ней много событий. Очень надеюсь, что всё получилось структурировано. Во время написания у меня был чёткий план с разбивкой на блоки, но в процессе иногда уносило — надеюсь, вы не запутались и у вас не «вскипел» мозг от количества информации😅 Очень жду ваши комментарии и отзывы — вы не представляете, как я их люблю❤️ Делитесь своим мнением! И больше информации вы можете найти в моих: ТГК: Miiil_weasl ТТ: Miiiil_weasl