Остаться рядом, но не вместе

‼️ ВНИМАНИЕ ‼️ Глава содержит сцены морального и физического насилия, кровавых ритуалов, демонического влияния и тяжёлых психологических конфликтов. Колдотворец не знает пощады. Читателям с повышенной чувствительностью, нестабильным эмоциональным состоянием или недавними травмами рекомендуется пропустить или читать крайне осторожно. Возможны крайне неприятные и тяжёлые моменты. Алкоголь вредит вашему здоровью! Когда увидите эти знаки включить музыку для большего погружения «#»-Я зато люблю Ивана от Алина Лебедева, Поверь в любовь от AELITA AZINA, Купчик от ХВОЯ & TRILTAPE, Ойся Ты Ойся от Духовность(можете так же включить музыку из истории «И поглотит нас морок» из кр) «&»-Vesnyanka от Djinotan, AVE MARIA от HARDKNOCK Приятного чтения!❤️ — Ну... я слушаю. Свят опустил голову и шагнул ближе. Он поставил руки по обе стороны от девушки, опираясь на парту, но всё так же не поднимал взгляда. В заброшенном кабинете стояла тяжёлая тишина. Только приглушённые голоса студентов за дверью да тяжёлое, прерывистое дыхание Свята нарушали её. В его голове творился настоящий хаос. Он не понимал своих чувств. С этой девушкой, которая когда-то была с ним открытой и доверчивой, которая позволяла ему видеть то, что прятала от всех остальных... Он знал о ней всё: как ей тяжело сдерживать тварь внутри, как жестоко обращались с ней в семье, как она боролась каждый день. И он всё это потерял. Наама стояла неподвижно, скрестив руки на груди. Её терпение было не бесконечным. — Почему ты не смотришь на меня, мой мальчик? — произнесла она тихо, с той самой завораживающей хрипотцой, пытаясь заглянуть ему в глаза. У Свята перехватило дыхание. Он хотел поднять взгляд, хотел посмотреть в эти опасные глаза, но боялся. Наама мягко взяла его за подбородок и приподняла лицо. Парень был выше неё почти на голову. Их взгляды встретились. — Я хочу полюбоваться твоим лицом... Посмотри на меня, — продолжила она почти ласково. Кравец услышал в её голосе ту самую интонацию — ту, после которой она могла просто развернуться и уйти, а он не успеет сказать ничего важного. Он сделал шаг назад, тяжело выдохнул и наконец заговорил: — Всё это время я думал... много думал. И понял — меня бесит присутствие любых парней рядом с тобой... — он говорил тихо, глядя куда-то в сторону окна. — Тот случай в общей комнате с девушкой из Теней... это была ошибка. Я корю себя каждый день, что сорвал твоё доверие. Мне тяжко без тебя. Только тогда он посмотрел ей в глаза. Его голос стал совсем тихим, почти виноватым. Наама оттолкнулась бёдрами от парты и сделала шаг навстречу, опустив руки и слегка приподняв брови. — Ха... ошибка... Так теперь это называется? Просто ошибка? Это всё, что ты можешь сказать? Свят взял её за плечи — осторожно, но крепко. — Помнишь нас на пятом курсе? Как нам было хорошо... как мы любили друг друга? — заговорил он быстрее, будто боялся, что слова закончатся. И они оба невольно погрузились в воспоминания. *** Два года назад. Четвёртый курс. Им было по пятнадцать. Святослав уже тогда начал понимать, что чувствует к Нааме нечто большее, чем просто дружбу. Она всегда была закрытой, холодной, но в ней было что-то притягательное, почти магическое. На неё смотрели другие парни, но она крутила ими как марионетками — они были для неё всего лишь расходным материалом, чтобы поддерживать свою силу. И его тоже тянуло. Они были вместе с первого курса. Их четвёрка сразу сплотилась — четыре разных круга, совершенно разные люди по культуре и ценностям, но они нашли друг в друге свободу. Свят начал тянуться к ней всё сильнее: садился рядом на совмещённых занятиях, защищал, хотя она и сама могла за себя постоять. С первого курса их выделяли как лучших, и он восхищался этой девушкой. К концу четвёртого курса он влюбился по уши — в холодную, закрытую ведьму. Он смотрел ей в глаза, хотя с первого курса все преподаватели и директор предупреждали: это запрещено. Он не понимал почему. Глаза — зеркало души, они не врут. Но он смотрел... и попал. Когда наступили летние каникулы, они разъезжались по домам. Свят жил в Екатеринбурге, Наама — в Санкт-Петербурге. Расстояние было большим. Перед отъездом он решился. — Наама... — тихо сказал он. Она повернулась к нему. Шла по тропинке с чемоданом в руке. — Не знаю, как ты отреагируешь... но я не могу это больше скрывать. Ты мне нравишься. Она посмотрела на него спокойно и едва заметно улыбнулась. — Ты мне тоже. И пошла дальше. Так началась их история. Всё лето они переписывались. К началу пятого курса они уже были парой. Она поняла, что ему можно доверять. С ним она становилась другой — мягче. Он успокаивал её, когда она начинала «пылить», а она успокаивала его. С каждым письмом она открывалась всё больше. Он узнал о ней всё. Начало пятого курса стало для него самым счастливым периодом в жизни. Он чувствовал, как она его любит. Но были и постоянные ссоры. Он ревновал к каждому, кто подходил к ней слишком близко, не давал никому даже посмотреть в её сторону. Это жутко раздражало Нааму. Они стали самой обсуждаемой парой школы. Но при всём при этом он любил её — даже с той тварью, что жила внутри. В середине пятого курса что-то надломилось. Свят начал замечать, что её глаза почти всегда с красным блеском. Он разговаривал с ней об этом, она клялась, что не питается им. Он верил. Всегда верил... А потом появилась Саша — девушка из Теней. Открытая, милая, спокойная. Полная противоположность Нааме. Она подсела ему на уши: говорила, что Наама просто нашла новую марионетку, что играет с другими за его спиной. Это сорвало ему голову. В один из вечеров он поддался. Переспал с Сашей в общей гостиной. В его голове в тот момент была только Наама. Когда в комнату вошли Велес, Велена и сама Наама, все замерли в шоке. Велес быстро увёл Велену в мужскую спальню, бормоча что-то про «рамки приличия» и то, что «Наама сейчас прибьёт этих двоих». Чернавская стояла несколько секунд в ступоре. Сердце разрывалось впервые в жизни. Она начала медленно хлопать. Под её аплодисменты Саша быстро оделась и выбежала из комнаты. Свят натянул одежду и подбежал к Нааме, пытаясь взять её лицо в ладони, но она резко отбросила его руки. — Браво. Ты смог, — сказала она холодно, поднимая руки в жесте «я умываю руки». Он пытался оправдаться, схватил её за запястье, когда она пошла в свою комнату. — Давай я объяснюсь... прошу... Она скрестила руки на груди. — Валяй. Он нервничал, всё рушилось. — Я не думал, что всё дойдёт до этого... Я люблю тебя и не хочу потерять. Просто она говорила, что ты с другими... мне было больно, что я для тебя очередная марионетка... что ты питаешься моим искушением... Она рассмеялась ему в лицо. Хотя на душе было совсем не смешно — комок стоял в горле. Но тварь внутри был доволен. — И ты поверил? Вместо того чтобы поговорить со мной? А ты и правда тупой, Свят. Я любила тебя. Сдерживалась ради тебя. Прилагала усилия, чтобы измениться в лучшую сторону. Видимо, зря. Слова полились по нарастающей. Ссора переросла в настоящий конфликт. — ВСЁ! НАС БОЛЬШЕ НЕТ И НЕ БУДЕТ! ТЫ ПРЕДАЛ МЕНЯ! ВЫБРАЛ ТУ, КОТОРАЯ СКАЗАЛА, ЧТО Я ПЛОХАЯ, И ТЫ ПОСЛУШАЛ! ГДЕ ТА ЛЮБОВЬ, О КОТОРОЙ ТЫ МНЕ КЛЯЛСЯ?! ЗНАТЬ ТЕБЯ НЕ ХОЧУ! Он ушёл. С тех пор у обоих снесло крышу. Свят стал более агрессивным и неконтролируемым. Наама закрылась ещё сильнее и начала искать тех, с кем можно было «потешиться». Они стали чаще припираться, спорить, бить по больным местам. Вместо того чтобы поговорить, они предпочитали закрывать глаза на проблему. Между ними всегда висело напряжение — в разговорах, в взглядах. Но их держало прошлое. Они продолжали общаться, не понимая почему. Для Наамы это стало настоящей точкой в их отношениях. Для Свята — многоточием. *** Они оба вынырнули из пучины воспоминаний, словно вынырнули из ледяной воды — тяжело, с хриплым вдохом и ощущением, что сердце вот-вот разорвётся. Наама сделала шаг назад, опираясь спиной о край парты. В груди у неё всё сжималось болезненным узлом. Дружок внутри уже шевелился, довольный напряжением, и тихо, ласково шептал: «Видишь? Он всё ещё твой. Сломай его окончательно. Дай мне поиграть». Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и мысленно рванула цепи сильнее. «Заткнись. Не сейчас. Не с ним. Я не позволю тебе». Свят стоял напротив, опустив голову. Руки его дрожали, когда он поставил их по обе стороны, опираясь на парту. Он не поднимал взгляда, просто дышал — тяжело, прерывисто, будто каждый вдох причинял физическую боль. В голове творился настоящий хаос. «Я не имею права... после всего, что сделал. Но как сказать ей, что без неё я не живу, а просто существую? Как объяснить, что каждую ночь я вижу её глаза и просыпаюсь с ощущением, что потерял часть себя?» Наама рассмеялась — коротко, горько. Она взялась одной рукой за лоб, тяжело выдохнула и прошла вдоль сломанных парт, повернувшись к окну. В голове творился настоящий бордак. Сущность внутри рвался наружу, шептал ласково и настойчиво: «Давай, моя девочка... поиграем. Вспомним, какой он. Давай, ну же... Я сделаю так, что он пожалеет, что знает твоё имя и твою историю. Дай мне эту возможность...» Она сжала его в цепях ещё сильнее, чувствуя, как он бьётся внутри, требуя выхода. Резко развернулась к Святославу, размахивая руками: — Всё. Нету нас в понимании «отношения». Н-Е-Т-У. Пойми ты это и живи дальше. Почему ты такой упрямый? Ты же поверил ей, что я тут шашни кручу. Так вот и верь дальше, — её голос нарастал, в нём появилась та самая хрипотца, которая всегда выдавала приближение срыва. Свят прошёл мимо неё и тяжело опустился за уцелевшую парту, запустив руки в кудри. Ему было тяжело это слышать. Тяжело вести этот диалог. Но раз начал — нужно было довести до конца. — Пойми меня тоже... Я люблю тебя. И тогда, да... я поверил Саше... — он не успел продолжить. Наама схватила первую попавшуюся колбу из старого шкафа и швырнула её в стену рядом с ним. Колба разлетелась на мелкие осколки, которые полетели в его сторону. Свят резко поставил щит — стекло ударилось об него и осыпалось на пол. Девушка тяжело дышала, эмоции переполняли её. В глазах мелькнул красный отблеск. Он поднял на неё голову, глаза тоже загорелись злым огнём. — Ты совсем ебанулась?! — рявкнул он. — Я с тобой нормально пытаюсь поговорить, а ты... Она начала подходить ближе, облокотилась руками о парту и посмотрела ему прямо в глаза. — Не смей произносить её имя в моём присутствии. Ты понял меня? — её глаза блеснули красным, голос стал ниже, опаснее. Свят сглотнул и кивнул. — Ты тоже меня пойми... Мне было больно от осознания того, что мой любимый человек изменил мне, и я это видела. Я такого не прощаю. Для меня всё закончилось в тот день. А ты думаешь только о себе, не думая о чувствах других. Тебе плевать на них, — говорила она медленно, бьючи по самым больным точкам. Свят прекрасно понимал и свою боль, и её. Но никогда не говорил об этом вслух, предпочитая молчать. Сейчас же слова вырвались сами: — Прости... — произнёс он так тихо, что слова едва можно было услышать. Но она услышала. Наама закрыла глаза. Мир слегка пошатнулся. Тварь внутри начала разрывать цепи, но она держалась из последних сил. «Не сейчас. Не здесь. Я сильнее тебя». — Прости меня за боль и за разрушенное доверие. Я эгоист. Но хочу быть лучше... хотя бы ради нашей дружбы. Ты правда мне очень дорога. И я понимаю, что для тебя это кончено, а я как ебанутый цепляюсь за наше прошлое... — он смотрел на неё открыто, почти беззащитно. Она почти не изменилась. Разве что стала ещё более привлекательной и опасной. Но его это не пугало. Он знал, какой она может быть — ласковой, заботливой и, главное, любящей. Наама долго смотрела на него. Потом кивнула. Один шанс она могла ему дать. Она улыбнулась — чуть хитро, с той самой знакомой искоркой в глазах. — Хорошо. Давай поступим так, — начала она снова спокойно. — Я дам тебе шанс... в дружбе. Без ковыряния в прошлом. Без надежды на что-то большее. Как было до пятого курса. Не больше. Она смягчила голос и протянула руку. У Кравца перевернулся весь мир после этих слов. Надежда и желание быть вместе никуда не ушли, но хотя бы быть рядом с ней в таком ключе было для него лучшим подарком. Он посмотрел ей в глаза, потом на руку и протянул свою в ответ. Они пожали руки — крепко, но без лишней силы. — Спасибо... спасибо, что снова поверила, — сказал он и впервые за долгое время улыбнулся искренне, почти светло. Они обговорили ещё несколько моментов и вышли из заброшенного класса уже в более мирном статусе. Девушка кинула ему через плечо: — Только сильно не обольщайся. Свят чуть рассмеялся, идя за ней. — Ох, вы что, такой подарок с барского плеча я не упущу. И только тогда они поняли, что занятия давно начались. Навстречу им по коридору шли Моргана Вельская, Ядвига Баженовна и Вениамин Иевлев. Чернавская и Кравец переглянулись. — Бля... — только и успел выдохнуть Свят. *** Моргана Вельская шла впереди — статная, высокая женщина в роскошном тёмном платье. Руки её были сложены перед собой, а цоканье каблуков эхом разносилось по каменному коридору, холодное и властное. По бокам от неё шагали двое деканов. Слева — Ядвига Баженовна. Было слышно, как её костяная нога волочится по полу с неприятным скрежетом, а тяжёлый посох стучит в такт шагам. Её взгляд был прикован к Нааме, буквально прожигал девушку насквозь, полный раздражения и обещания расплаты. Справа — Вениамин Иевлев. Широкие плечи, тяжёлый, давящий шаг, веки почти полностью закрыты. Свят невольно сжался и прикрыл глаза, пытаясь поставить любые ментальные блоки. Но когда он открыл их снова, увидел, как декан Карателей сжал кулак — и все его попытки защиты рухнули, словно карточный домик. Замдиректора и оба декана остановились в двух шагах от студентов. Тишина, которую они принесли с собой, была тяжелее любого слова. Свят стоял зажатый, напряжённый до предела. Наама же оставалась абсолютно спокойной — внешне. Первой нарушила молчание Моргана Вельская. Голос её был холодным, надменным, с лёгкой металлической ноткой: — Даже не поздороваетесь? Это дурной тон. В тот же миг оба студента одновременно произнесли: — Добрый вечер. Моргана подняла одну бровь, голос стал ниже, опаснее: — Что-то за моду вы взяли — не приходить на занятия своих деканов. Почувствовали себя лучше других? — Мы... — начал Свят. Но Иевлев резко выставил руку вперёд и нахмурился. Его низкий, давящий голос прозвучал как удар: — Закрой рот, щенок. Слова не давали, чтобы оправдываться. Святослав опустил голову, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Перед глазами мгновенно встал образ отца — Григория Кравца. Мужчина ещё выше его самого, строгий, властный, нетерпящий возражений. Он воспитывал младшего сына гораздо жёстче, чем старшего. Учёл ошибку: из-за постоянного отсутствия и слабого воспитания потерял Романа. Тот не выдержал давления, начал нарушать правила и погиб во время задания. Поэтому Григорий стал жестоким к Святу — чтобы не потерять и второго сына. Эту историю знал Вениамин Иевлев, и сейчас он использовал её как рычаг. Его тяжёлый взгляд напоминал Святу отца так сильно, что парню стало трудно дышать. Моргана Вельская обвела их холодным взглядом. — Скажите спасибо, что об этом не знает директор. Он бы вам головы открутил. А сейчас я не хочу от вас слышать ни слова. У вас будет профилактическая беседа и наказание. Я хочу видеть вас после него. Она сначала посмотрела на Кравца, потом перевела взгляд на Чернавскую... и почти сразу отвела глаза. Даже такая сильная женщина не выдержала красного отблеска в глазах Наамы. Все стояли неподвижно, не смея пошевелиться. Первым повернулся декан Карателей. — Святослав, за мной, — голос не требовал возражений. Парень послушно пошёл следом, плечи напряжены, челюсть сжата. Ядвига Баженовна не стала церемониться со своей студенткой. Она подошла к Нааме, Свят краем глаза увидел, как Яга схватила девушку за волосы и, приговаривая сквозь зубы, потащила за собой: — Не путевая... хабалка... совсем рехнулась... Я обещала за волосы оттаскать — и я обещание сдерживаю. Кравец всегда был в шоке от методов этой ведьмы. Он знал, как её боятся и уважают все Ведуны, но точно так же её боялись даже преподаватели и сам директор. Он видел, как Наама сжала зубы и молча пошла за своим деканом, как в её глазах вспыхнул красный огонь. Моргана Вельская смотрела им вслед, пока они не разошлись в противоположные коридоры. Потом медленно пошла вперёд, чуть улыбнувшись уголком губ. — Сожалею им... но эффективно, — тихо произнесла она, разглядывая школу и примечая детали, которые стоило переделать или отремонтировать. За ней, словно верные слуги, бесшумно появились Навьи — безликие тёмные силуэты. — Проследите за Ягой и Вием... а также за Артемисом, — приказала она спокойно. И вот двоих участников завели в персональные кабинеты деканов. Нааму буквально закинули в комнату. Она была здесь не раз — по самым разным причинам. Но сегодня всё ощущалось по-новому. Кабинет Ядвиги Баженовны выглядел как вышедший из сказки про Бабу Ягу: стены из потемневшего дерева, связки сушёных трав и костей под потолком, тяжёлый запах полыни, старой крови и мокрой земли. В углу стояла печь, в которой что-то тихо потрескивало. Дверь мигом захлопнулась за спиной девушки. В ту же секунду в Нааму полетел шар — бросок был точным, прямо в лицо. Девушка инстинктивно выставила руку. Обсидиановое кольцо вспыхнуло чёрным огнём, и шар разлетелся на осколки прямо перед ней, не долетев. Её взгляд остался спокойным. Она стояла прямо, не шелохнувшись. Это спокойствие всегда бесило Ядвигу до дрожи. Глаза старухи горели бешенством. — Звезда в лоб упала, Чернавская?! — буквально заорала она, ковыляя к девушке. — Почему я за тебя должна ходить и выслушивать?! А? Там тебя нет, там проиграла, здесь сорвалась! Мне твоему отцу весточку послать?! Слова про отца слегка пошатнули Нааму. Глаз дёрнулся, красный блеск на миг погас. Она просто смотрела в глаза Ядвиге, сжимая кулаки и кусая щёки изнутри, чтобы не сорваться. — Думаешь, управу на тебя не найду? Позор! Позор! Ты — пример школы! Его лицо! На тебя равняются младшие курсы, я ставлю тебя в пример и говорю, какая ты сильная, несмотря на тот внутренний мир, который гниёт с каждым разом, когда ты водишь шашни с молодцами! У тебя есть потенциал сожрать эту тварь внутри себя! — Ядвига уже стояла совсем рядом, почти вплотную. Наама уже чувствовала, как кровь закипает, пальцы побелели, челюсть свело, а дыхание стало рваным. Щёки были искусаны до крови. Она сделала шаг назад. — Не могу... — Нет такого слова! Забудь его! Нету! Услышала?! — Ядвига схватила её за плечо. — Чтобы я больше не слышала его от тебя. Можешь. Ты всё можешь. — Я. Не. Могу, — произнесла Наама чётче, глядя прямо в глаза. В этот момент она получила пощёчину. Голова резко дёрнулась в сторону. Сущность внутри зашевелилась, глаза вспыхнули красным, цепь сорвалась: «Она трогает то, что ей не принадлежит! Назови моё имя! Назови!» Наама лишь мотнула головой. Ядвига почувствовала холод — тени в кабинете сгустились, взгляд девушки стал тяжелее, опаснее. Она увидела ее глаза и почувствовала силу вокруг девушки. И тогда Яга сделала то, чего Чернавская совсем не ожидала. Она взяла лицо девушки в свои сухие, костлявые руки — аккуратно, почти по-матерински, поглаживая место удара. — Прости дуру старую... Можешь. Ты сейчас подавляешь его, и ты можешь это. Я не знаю всей твоей истории, но я вижу и чувствую. Из этого делаю выводы. Не подведи меня... и в первую очередь себя, — она смотрела не на сильную ведунью, а на маленькую девочку, которую недолюбили. Наама кивнула, сглотнув ком в горле. — Простите... такого больше не повторится, — тихо сказала она. И она сдержит это обещание. Даже больше. Но её уже подташнивало от того, что она пытается посадить ту тварь обратно на цепь. Ядвига отпустила её лицо и пошла к полкам искать восстановительный отвар. Этот преподаватель был строгим — даже через чур. Но умела быть и пряником: помогать, а не только уничтожать своих студентов. Пока старушка рылась на полках, Наама закрыла глаза и оказалась в глубине своего сознания. Сущность, которая разгуливала и не находила себе места, резко приблизилась к образу Чернавской. — Выпусти! Я покажу этой карге, как трогать МОЁ ПО ПРАВУ! — это был рык зверя, который давно не выходил на волю. Наама смотрела на него опустошённо. — На место. — Глупая ты, глупая... Твоя мать была слабее, не могла как ты, — он поменялся, стал искушать, склонять к слабости. — На место. Но он не отступал. Тогда девушка перешла на латынь и произнесла печать запечатывания: «Sanguis meus, vinculum tuum. Claude portas, sigillum aeternum. Non exis, non regnas, non vincis. In nomine mea voluntate — obmutesce.» «Своя кровь — твои оковы. Закрой врата, печать вечная. Не существуешь, не правишь, не побеждаешь. Именем моей воли — умолкни.» Сущность сопротивлялась, но не смогла. Цепи обвили его, поставив огромную решётку с печатью. — Ох, пожалеешь... Но ничего, сама сможешь открыть её. Я тебе ещё понадоблюсь. Но не могу... запомни эти слова, — он извивался, пытался вырваться. Из сознания её вырвала Ядвига. — Наама, — она тряхнула девушку за плечо. — Выпей и отправляйся к Кире Моревне. Я её предупредила, что ты зайдёшь. Девушка залпом выпила отвар. Перед уходом тихо сказала: — Спасибо ещё раз... и простите. И ушла к Моревне. У Свята было ещё жёстче. Как только Вениамин Иевлев завёл его в кабинет, дверь захлопнулась с тяжёлым, гулким стуком. Помещение было тёмным и давящим — низкие своды, запах старой крови, формалина и сухой земли. На полках стояли склянки с заспиртованными органами и проклятые кости. Вий схватил Свята за шиворот и с силой швырнул его в центр комнаты. Парень не удержался — упал на колени, больно ударившись о холодный камень. — Встать, — тихо, но с такой силой произнёс Вениамин, что воздух будто сгустился. Свят медленно поднялся. Внутри всё закипело. «Я не сломаюсь. Я не Рома. Я не имею права». Вий шагнул ближе. Его веки были почти полностью закрыты, но когда он открыл их — взгляд ударил, как молот. — Ты позор круга, Кравец. Позор семьи. Слабак, который прячется за юбку своей бывшей, — голос Вия был холодным, язвительным, беспощадным. — Твой брат хотя бы пытался сопротивляться. А ты... ты просто ноешь и ломаешься. Свят сжал кулаки и шагнул вперёд, пытаясь ударить. Вий перехватил руку железной хваткой, вывернул её и резко ударил кулаком в солнечное сплетение. Свят согнулся, хватая воздух ртом. Второй удар пришёлся в рёбра — тяжёлый, прицельный. — Ты думаешь, можешь меня ударить? — Вий наклонился ближе, голос стал ниже, почти шёпотом. — Ты даже свою агрессию внутри себя удержать не можешь. А ещё называешься карателем. Свят зарычал и попытался ответить — ударил ногой. Вий просто отшвырнул его в сторону. Парень врезался спиной в стену, боль прострелила позвоночник. — Пустой, — продолжал Вий, подходя ближе. — Твой отец пытался сделать из тебя мужчину. А ты всё равно остался щенком. Он хотя бы боролся до конца. А ты... ты сдаёшься. Плачешь, как девка. Слёзы уже жгли глаза Свята. Он пытался сдержать их, но они всё равно покатились по щекам, смешиваясь с кровью из разбитой губы. Это было унизительно. Больно. Он ненавидел себя за эту слабость больше, чем Вия. Вий увидел слёзы и усмехнулся — холодно, без капли жалости. — Плачешь? Хорошо. Значит, ещё не всё потеряно. — Он схватил Свята за волосы и рывком поднял на ноги. — Но запомни: каратель не плачет. Каратель ломает других. А ты... ты просто ошибка. Он ударил снова — теперь кулаком в челюсть. Свят покачнулся, но устоял. Вий не останавливался. Удары сыпались один за другим — в рёбра, в живот, по лицу. Каждый удар сопровождался словами, которые били сильнее кулаков. — Ты не достоин своего круга. Не достоин своего имени. Он хотя бы пытался сопротивляться. За кем ты сегодня прячешься, Кравец? Свят уже не сдерживал слёзы. Они текли по лицу, смешиваясь с кровью. Внутри всё. Но тело не слушалось. Ноги подкашивались. Он пытался ответить, пытался ударить в ответ, но получал вдвойне. Вий схватил его за щёки — грубо, пальцы впились в кожу. — Щенок, который скрывается за юбку. Которая не стоит ничего. Не дотягиваешь. Твой брат был сильнее тебя, — произнёс он медленно, чётко, каждое слово как удар. Свят смотрел на него сквозь слёзы. Внутри всё горело — боль, ярость, стыд, вина за брата. Он хотел ответить, хотел ударить, но тело уже не слушалось. Он просто стоял на коленях, тяжело дыша, и молчал. Вий отпустил его лицо и выпрямился. — Запомни этот вкус. Это вкус слабости. А теперь вставай. И не смей больше позорить свой круг. Свят медленно поднялся. Лицо было разбито, рёбра ныли, в голове гудело. Он встаёт не потому что сильный, а потому что боится стать Романом. *** Наама выполняла самую грязную работу, сквозь зубы бормоча проклятия, пока над её душой стояла Кира Моревна, указывая на каждую ошибку. Наконец это закончилось. Девушка вышла из кабинета, пошатываясь, и направилась к фонтану во внутреннем дворе. Прохладная чистая вода плескалась в каменной чаше. Наама наклонилась, омывая лицо и руки. Ветер становился всё теплее, принося запахи расцветающего леса — смолы, свежей хвои и далёкой брусники. Ночное небо было усыпано звёздами, и на мгновение всё казалось почти идеальным. Она хотела присесть на край фонтана, когда заметила широкоплечую фигуру, которая шаталась и шла, опираясь на стену. Наама прищурилась. Когда тень вышла на свет луны, она узнала Свята. Он был весь избит — лицо в крови, одежда порвана, на нём не было живого места. Девушка встала и быстро пошла к нему. Свят увидел её и попытался прикрыться, не хотел, чтобы она видела его таким — слабым, открытым, сломленным. — Господи, Свят... что с тобой? — она перекинула его руку себе через плечо, принимая почти весь его вес. Ноги девушки просели. — Ого... куда ж ты столько ешь и качаешься. Он пытался сильно на неё не наваливаться, но ноги не держали. Шаг за шагом они двинулись в сторону общежития. Свят хрипло, прерывисто рассказывал, что с ним делал Вениамин Иевлев. Каждое слово давалось с трудом. Оставалось чуть-чуть — только подняться по лестнице. Наама, хоть и выглядела хрупкой, дури в ней было достаточно. Она пыталась усилить силы магией, но даже этого не хватало. Она аккуратно посадила его у лестницы, опустилась рядом, тяжело дыша, и внимательно рассматривала его лицо. — Хорошенько он тебя... — тихо сказала она, глядя на шрам через глаз. — Не двигайся. Только не отключайся, хорошо? Девушка встала и быстро поднялась по лестнице. Свят сидел, привалившись к стене. Ему было настолько тяжело делать вдох, что он пытался экономить воздух, чтобы не сделать хуже. Всё тело болело — ощущение, будто внутренние органы перемешались. Сознание начало уплывать, глаза закатывались. В момент, когда он подумал, что подмога не придёт, услышал знакомое раздражённое бубнение: — И мне что, этого кабана на себе нести? Если ты в меня так веришь, то я не особо... — Велес явно был не в настроении, пока не увидел, в каком состоянии его друг. Вяземский встал в ступор. Он воочию увидел, что значит фраза «живого места не осталось». Наама уже оказалась с другой стороны, пытаясь поднять Кравца, но тело было слишком расслабленным и тяжёлым. — Так и будешь столбом стоять, Велес? Пожалуйста... — умоляюще сказала она. Страж быстро спустился и взял друга с другой стороны. Вдвоём, с перерывами, они смогли втащить карателя по лестнице. Остался только коридор до комнаты, где их уже ждала Велена с бинтами, отварами и мазями. Общими усилиями они помогли ему: отмыли кровь, обработали раны, всё забинтовали. Пока Велена суетилась вокруг Свята, намазывая рёбра целебной мазью, он сидел без верха — рельефное, атлетическое тело покрыто синяками и ссадинами. С каждым нажатием на больные места он шипел, стонал, пытаясь сдерживаться. Грудная клетка тяжело вздымалась. — Расслабься, я не могу найти больное место, — тихо сказала Велена. Велес сидел рядом, пытаясь отдышаться. — Устроили мне кардио, кабан. На диету пора, дорогой, — не прекращал жаловаться он. Наама и Велена бросили на него раздражённый взгляд. — Молчу я, всё... — он замолчал на несколько секунд, а потом с улыбкой добавил: — Может, меня тоже кто-нибудь побьёт, чтобы такие красивые девушки вот так хлопотали вокруг меня. — Велес! — одновременно сказали девушки. Он жестом показал, что молчит. Когда «медсёстры» закончили, они стояли и окидывали свою работу, проверяя, всё ли обработали. — Может, к Костяной его? — Велена повернулась к Нааме. Та лишь мотнула головой. — Она его заново соберёт, и что-нибудь обязательно сломает и скажет «Это было лишнее», — передразнила её Наама. Все дружно рассмеялись. Свят сразу пожалел — боль прострелила рёбра. — Мне нужно успеть восстановиться до соревнований, — прохрипел он. Велес вышел из мужской комнаты уже в домашнем — просто в штанах для сна. Кинул через плечо: — Успеешь. На тебе всё заживает, как на собаке. Он явно сегодня был в ударе. В него тут же полетела подушка с дивана — это была Велена. Но Вяземский успел закрыть дверь, и подушка ударилась в неё. Парень приоткрыл щит, поправляя очки, и флегматично сказал: — Злюка. И снова закрыл дверь. Свята решили оставить на диване. Ему дали подушку и одеяло — двигать его было опасно. За выходные он должен был восстановиться. Все разошлись спать. День был тяжёлым. Но Нааме пришло осознание, что они так и не сходили к Моргане Вельской. Но сейчас это не имело значения. Главное — он был жив. *** Утро субботы началось с визита Морганы Вельской. Хотя её «птички» уже доложили, как всё прошло, она всё равно пришла лично удостовериться. Высокая, статная женщина в тёмном платье двигалась по коридору с холодной грацией. Её взгляд скользил по студентам, словно взвешивая каждого. Результат её удовлетворил. Она коротко кивнула и ушла, не сказав ни слова. Все выдохнули с облегчением. Напряжение, висевшее в воздухе, немного спало. Квартет продолжил восстановление Свята. За последнее время они стали удивительно сплочёнными — особенно после того тяжёлого разговора в заброшенном кабинете. Напряжение между Наамой и Святом заметно ослабло, и это сразу бросилось в глаза Велене и Велесу. Они были рады за них. Тихо, без лишних слов, но искренне. Все выходные прошли в подготовке к экзаменам и соревнованиям. Они спокойно обсуждали новую тактику, разбирали прошлые ошибки, иногда перебрасываясь короткими, почти привычными колкостями. На Кравце и правда всё заживало быстро — как на собаке. В нём снова загорелся огонь, ещё ярче прежнего. Он хотел доказать всем — и в первую очередь себе, — что он лучший. Наступило утро понедельника. Все встали не свет не заря, готовые показать силу квартета-разлома. Чаще всего их так и называли. Они были в полной форме, заряженные на победу. Чёрные костюмы плотно сидели на теле, собирая первые лучи утреннего солнца. Утро выдалось на удивление жарким для Урала, но ничто сегодня не могло им помешать. Это было последнее соревнование в учебном году. Подведение итогов. Студенты выстроились в шеренгу напротив трибун. Младшие курсы, преподаватели и сам директор уже заняли свои места. Артемис Ноктюрн выглядел так, будто сама тьма выбрала для себя человеческий облик. Высокий, статный, с прямой, почти холодной осанкой. Он двигался без лишних жестов — точно и спокойно. Тёмные волосы с проседью были зачёсаны назад, открывая резкие, выверенные черты лица. Взгляд — тяжёлый, пронизывающий, с той глубиной, от которой хотелось отвернуться. На нём была тёмная мантия с богатой, но сдержанной вышивкой старинными символами. Ткань ложилась тяжёлыми складками, словно не подчиняясь ветру. На груди поблёскивал амулет с тёмно-красным камнем, будто впитавшим в себя не один десяток чужих тайн. От него не исходило давления. Не чувствовалось всплесков магии. Только тишина. И уверенность человека, которому не нужно доказывать свою силу. Рядом с ним стояла Моргана Вельская. — Доброе утро, студенты. Сегодня ваше последнее соревнование в этом учебном году. Кто-то выпускается, а кто-то продолжает путь в этих стенах. А сейчас мы послушаем речь нашего уважаемого директора, — она повернулась к нему и села на своё место. Артемис встал. Прокашлялся. Обвёл всех присутствующих тяжёлым взглядом. Наступила гробовая тишина. — Студенты Колдотворца... доброе утро. Он говорил спокойно, но каждое слово звучало весомо, будто ложилось на плечи. — Я знаю, что каждый год говорю одно и то же. Но для наших новых студентов, которые отучились здесь всего год, полезно это послушать. Он повернулся к трибуне, где сидели первокурсники. — Колдовтворец... Вы привыкли называть это место школой. Но это — ошибка. Колдовтворец никогда не был школой в привычном смысле. Это не место, где вас учат заклинаниям и отпускают во взрослую жизнь с аккуратно сложенными знаниями. Это место, где вас ломают, проверяют, доводят до предела... и смотрят, кем вы станете после. История Колдотворца уходит в те времена, когда магия ещё не делилась на свет и тьму. Тогда не существовало привычных нам ограничений, не было чётких границ между дозволенным и запретным. Была лишь сила. Дикая, живая, непокорная. И люди, которые пытались её обуздать... или погибали, не справившись. Основателями Колдотворца стали девять магов — сильнейшие из своего времени. Их имена не принято произносить вслух без причины. Не из уважения... из осторожности. Каждый из них представлял собой не просто мага, а воплощение определённой стороны силы. Они понимали: магия не едина. Она многогранна. И если пытаться овладеть всем сразу — она уничтожит тебя. Именно тогда было принято решение разделить обучение. Не для удобства. Для выживания. Так появились Круги. Не факультеты. Не направления. Круги — это способы существования в магии. Он говорил с гордостью, с трепетом и глубоким уважением к этому месту и его порядкам. — Первый — Круг Теней. Те, кто понимают, что сила — не всегда в ударе. Иногда она — в молчании, в наблюдении, в способности оказаться там, где тебя не ждут. Они работают с разумом, со страхом, с восприятием. Они не ломают напрямую — они заставляют ломаться изнутри. Самые опасные представители этого круга — те, кого вы даже не заметите, пока не станет слишком поздно. Он перевёл взгляд на Ведунов. — Второй — Круг Ведунов. Они работают с тем, с чем остальные предпочитают не связываться. Ритуалы, кровь, сущности, древние силы, у которых нет ни морали, ни жалости. Ведуны не управляют магией — они договариваются с ней. Или платят за неё. Иногда слишком дорого. Именно среди них больше всего тех, кто... не дошёл до конца обучения. И тех, кто вернулся уже не совсем человеком. Затем на Карателей. — Третий — Круг Карателей. Сила в её чистом, разрушительном виде. Это те, кто идут первыми, когда магия выходит из-под контроля. Их задача — не понять, не договориться, не спасти. Их задача — остановить. Любой ценой. Карателей учат выдерживать боль, страх, давление. Их ломают физически и психологически, чтобы в нужный момент они не дрогнули. Но у этого есть цена. И вы все её рано или поздно увидите. И наконец, на Стражей. Директор едва заметно улыбнулся. — И, наконец, Круг Стражей. Те, кто удерживают баланс. Кто не даёт первым трём уничтожить друг друга. Стражи — это контроль, расчёт, защита. Они не самые яркие и не самые громкие. Но без них всё остальное перестаёт существовать. Именно они чаще всего становятся лидерами. Не потому что сильнее. Потому что видят дальше. Его речь всегда звучала величественно. Он умел передавать такую информацию не скучно, а с весом. — И последнее, что я хотел бы сказать. Вы можете думать, что принадлежите одному кругу. Это правда лишь отчасти. Колдовтворец не делает из вас специалистов. Он делает из вас... систему. Поэтому существуют квартеты. Четыре круга. Четыре подхода. Четыре способа смотреть на одну и ту же проблему. Когда они работают вместе — это сила, с которой могут считаться даже за пределами этой школы. Когда нет... они становятся угрозой сами для себя. Вы уже видели, что происходит, когда кто-то теряет контроль. И это лишь малая часть того, на что способна магия. Запомните простую вещь. Колдовтворец не интересует, кем вы были до поступления. Ему не важно, из какой вы семьи, какие у вас заслуги или сколько силы у вас от природы. Важно только одно — выдержите ли вы. Выдержите давление. Выдержите себя. Выдержите ту силу, с которой решили связать свою жизнь. Потому что магия — это не дар. Это ответственность. Которую вы либо принимаете... либо она принимает вас. И поверьте, второй вариант заканчивается куда хуже. Удачи вам. Сегодня всё решится. Он сел на место. По арене прокатился мощный рёв. Началось. На арене осталось две команды. Остальные отправились в зону ожидания. Квартет собрался вместе и ещё раз быстро обсудил тактику. Они были на удивление спокойны, но внутри каждого горел возбуждённый огонь. *** Наступил черед квартета. Они нервничали, сами не понимая того. Никто не хотел ударить в грязь лицом, особенно перед директором. В голове у каждого стояла картина их первого поражения — те же соперники, та же арена, тот же тяжёлый привкус пыли и горелой земли. Но сегодня всё было иначе. Они были готовы. Все встали в позиции. Прозвучал сигнал — резкий, как удар хлыста. Началось. Арена ожила. Воздух задрожал от напряжения. Трибуны замерли в ожидании. Студенты младших курсов вытянули шеи, преподаватели переглядывались, а Артемис Ноктюрн сидел неподвижно, словно сама тьма наблюдала за происходящим. Квартет работал как единый организм, но сегодня они изменили тактику. Свят стоял впереди, но не бросался в лобовую атаку, как обычно. Он ударил ладонью по земле, создавая трещину, и вместо огня использовал новое заклинание: «Terra fracta, vincula ferrea!» — «Разбитая земля, железные оковы!». Из трещины выросли тяжёлые железные шипы, которые не просто ранили, а пытались связать движения противников, ограничивая их мобильность. Велена не растворилась сразу. Она осталась видимой на несколько секунд, чтобы отвлечь внимание, а потом скользнула в тень. Её серебряное кольцо с чёрным сапфиром вспыхнуло. Новое заклинание: «Umbra velum, silentium aeternum» — «Завеса тени, вечное молчание». Она создала зону абсолютной тишины вокруг вражеской Тени, лишая её возможности координироваться с командой. Враг двигался, но не слышал ни своих, ни чужих. Велес укрылся за валуном, его аметистовое кольцо светилось холодным фиолетовым. Вместо привычной защитной сети он применил «Catena mentis» — «Цепь разума». Рунная сеть не просто связывала союзников, а передавала между ними ощущение стабильности и ясности, помогая Нааме держать демона в узде. Он чувствовал, как она борется. «Держись. Я с тобой. Не сейчас». Наама стояла чуть в стороне. Обсидиановое кольцо пульсировало горячим. Сегодня она не стала сразу выпускать кровь. Вместо этого она начала ритуал «Sanguis sigillum, vinculum infernum» — «Кровь-печать, адские оковы». Она провела пальцами по ладони, рисуя кровью древний символ. Из земли поднялись чёрные шипы, пропитанные её кровью, которые не просто кололи, а высасывали магическую энергию у тех, кто к ним прикасался. Противники атаковали одновременно. Ведун противника начал ритуал — кровь на ладони, латинские формулы. «Vinculum sanguinis!» — крикнул он, и красная паутина полетела в сторону квартета, пытаясь связать движения. Страж девушки поставила мощный щит, усиливая атаку. Каратель ринулась вперёд, рубиновый браслет вспыхнул, и она обрушила на Свята серию тяжёлых ударов — огонь и железо. Тень противника растворилась, скользнув за спину Велены. Свят не стал принимать удар на себя. Он резко отступил и использовал «Ferrum custos» — «Железный страж». Железные пластины выросли из земли, блокируя атаку Каратель и отбрасывая её назад. «Не сегодня», — мысленно рыкнул он. Велена вынырнула из тени за спиной вражеской Тени и применила новое заклинание: «Silentium mors» — «Молчаливая смерть». Кинжал вошёл точно в плечо, и вместе с ударом она наложила тишину, лишая противника возможности кричать или предупреждать своих. Велес усилил «Catena mentis», передавая Нааме дополнительную стабильность. «Я держу тебя. Не отпускай». Наама почувствовала, как демон давит на печать. «Выпусти меня!» — рычал он. Тело начало дрожать, дыхание стало прерывистым. Она стиснула зубы и продолжила ритуал. Чёрные шипы выросли стеной, отсекая противников от Свята и одновременно высасывая их магию. Каждый, кто касался шипов, чувствовал, как сила утекает из тела. Трибуны замерли в напряжении. Студенты младших курсов встрепенулись, шепотом обсуждая каждый удар. «Смотри, как они работают вместе!» — восхищённо шептал кто-то. «Это же квартет-разлом... они изменили тактику!» Преподаватели переглядывались. Ядвига Баженовна наклонилась к Вениамину Иевлеву. — Наши снова померились, — хрипло захохотала она. — Но смотри, как они держатся. Особенно девчонка... она едва сдерживает свою тварь. Вий лишь покачал головой, веки почти полностью закрыты. — Девица слишком не подконтрольная. Но квартет... они растут. Моргана Вельская сидела неподвижно, холодно оценивая каждое движение. Артемис Ноктюрн смотрел молча, но в его взгляде читалось удовлетворение. «Они учатся. Это хорошо». Противники усилили натиск. Ведун выпустил красную паутину, пытаясь связать движения квартета. Страж девушки поставила щит, усиливая атаку. Каратель ринулась на Свята, рубиновый браслет вспыхнул, и она обрушила на него серию тяжёлых ударов. Тень противника скользнула за спину Велены, нанося удар кинжалом в бок. Велена получила второй удар — в бок. Она упала на одно колено, кровь потекла по комбинезону. Боль была острой, но она не издала ни звука — только стиснула зубы. «Я не упаду. Не сейчас». Свят принял удар в плечо — кровь хлынула горячей струёй. Он зарычал, но не отступил. «Я не сломаюсь. Я лучший». Наама держалась, но демон внутри рвался всё сильнее. Печать трещала. «Выпусти меня!» — рычал он. Она чувствовала, как тело начинает дрожать, как сила вытекает. Велес заметил это мгновенно. Его сеть вспыхнула ярче, стабилизируя Нааму. Трибуны ахнули. Студенты шептались: «Они ранены... но не сдаются». Преподаватели переглядывались — в глазах Ядвиги мелькнуло уважение, в глазах Вия — одобрение. Квартет ответил слаженно и жёстко. Велена вынырнула из тени и применила «Umbra vorax» — «Прожорливая тень». Тень вокруг вражеской Тени ожила и начала высасывать её силу, лишая подвижности. Свят рванулся вперёд и использовал «Ferrum ira» — «Железный гнев». Железные шипы выросли из земли, пропитанные его кровью, и обрушились на Карательшу, не просто раня, а парализуя её движения. Велес усилил «Catena mentis», передавая Нааме дополнительную стабильность и ясность разума. Наама, чувствуя, как дружок давит на печать, всё же удержала его. Она завершила ритуал «Sanguis infernum» — «Адская кровь». Чёрные шипы, пропитанные её кровью, выросли стеной и начали высасывать магическую энергию у противников. Каждый, кто касался шипов, чувствовал, как сила утекает из тела. Противники начали сдавать. Их Ведун и Страж сплелись в одну атаку — красная паутина и белый щит превратились в один мощный удар. Волна накрыла квартет. Велена получила третий удар — в бок, упала на одно колено. Свят — в плечо, кровь хлынула горячей струёй. Наама держалась, но демон внутри уже рвался наружу, требуя крови. Трибуны замерли. Моргана подняла руку. Но квартет не сдался. Наама, чувствуя, как демон давит на печать, всё же удержала его. Велес усилил сеть, стабилизируя её. «Держись». Свят рванулся вперёд с новой силой, разрывая землю и обрушивая железный гнев. Велена вынырнула из тени и нанесла решающий удар «Silentium mors». Противники дрогнули. Квартет переломил ход боя. Они работали слаженно, точно, без лишних слов. Каждый удар был выверенным. Каждый ритуал — точным. Каждый щит —прочный. В конце концов сигнал прозвучал. Победа — за квартетом. Трибуны взорвались рёвом. Студенты кричали, аплодировали. Преподаватели кивали с уважением. Артемис Ноктюрн едва заметно улыбнулся — впервые за долгое время. Квартет стоял посреди арены, тяжело дыша, но победный. Наама вытерла кровь с носа, Велена держалась за бок, Свят сжимал плечо, Велес поправлял очки. Они победили. Вместе. *** Вокруг всё ещё пахло горелой землёй, кровью и озоном от только что отгремевшей магии. Арена гудела от рёва трибун, но квартет смотрел только друг на друга. Велена стояла рядом с Велесом. Бок сильно болел — рана пульсировала, ткань комбинезона пропиталась тёплой кровью, но радость была сильнее боли. Она вдруг шагнула вперёд и прыгнула ему в объятия — коротко, импульсивно, почти по-детски. Велес не ожидал такого. Руки его на мгновение замерли в воздухе, а потом осторожно обняли её. Он почувствовал тепло её тела, лёгкий запах лаванды и пота. Девушка покраснела и, опустив голову, быстро отстранилась, бормоча что-то невнятное. Вяземский тоже смутился — поправил очки, хотя они и не съехали, и отвёл взгляд, но уголки губ чуть дрогнули в улыбке. Свят стоял чуть в стороне, тяжело дыша, кровь из плеча продолжала сочиться сквозь повязку. Он смотрел на Нааму. В глазах было что-то новое — смесь гордости, облегчения и старой, не до конца ушедшей боли. Наама ответила ему долгим взглядом. Красный отблеск в её глазах почти погас, но она всё ещё чувствовала, как демон внутри тихо рычит, недовольный тем, что его не выпустили. Они начали движение к выходу с арены. Ноги гудели, мышцы ныли, но каждый шаг давался с ощущением победы. Их уже встречала Евдокия Костяная — Костница. Сухая, высокая женщина с бледной кожей сероватого оттенка и длинными неестественными пальцами. Она стояла у входа в лазарет, скрестив руки на груди, и смотрела на них без жалости. — Опять вы, — спокойно произнесла она. Голос был холодным, профессиональным. — Заходите. Буду собирать вас заново. Лазарет встретил их тяжёлым запахом трав, железа и старой крови. Каменные столы вместо коек, полки с банками, в которых плавало что-то, лучше не рассматривать. Костяная не стала тратить время на разговоры. Она указала каждому на своё место. Свят лёг первым. Костяная без предупреждения взяла его за плечо и резко надавила на рану, заставив парня зашипеть сквозь зубы. — Терпи, казак — атаманом будешь. Боль — часть восстановления, — сказала она ровно. — Если будешь дёргаться, сломаю заново, чтобы правильно срослось. Свят стиснул зубы, но не издал ни звука. Внутри него кипела смесь злости и гордости. Велена села рядом. Бок пульсировал. Костяная провела пальцами над раной, и серебряная нить начала зашивать её прямо сквозь ткань. Боль была острой, но Велена лишь тихо выдохнула, не позволив себе застонать. Она смотрела в потолок, думая о том, как прыгнула к Велесу. «Что я делаю... Это не время для таких глупостей». Велес сидел, потирая виски. Голова гудела от постоянного поддержания сети. Костяная дала ему отвар, горький, с металлическим привкусом. — Пей. И не думай о других. Сегодня ты едва не потерял контроль над ней, — кивнула она в сторону Наамы. Велес молча выпил. Внутри него крутилась усталость и тихая гордость. «Мы справились. Вместе». Наама легла последней. Костяная посмотрела на неё дольше обычного. — Опять ты. — произнесла она спокойно, но с лёгкой ноткой предупреждения. Наама не ответила. Она просто закрыла глаза, когда Костяная начала зашивать глубокий порез на ладони. Боль была острой, жгучей. Девушка стиснула зубы, чувствуя, как тварь внутри тихо рычит, недовольный тем, что его не выпустили. «Ты могла бы разорвать их всех... А вместо этого лежишь здесь, как слабая». Наама мысленно сжала цепи сильнее. «Заткнись». Костяная работала быстро, но без жалости. Она ломала и собирала заново — именно так, как умела только она. Когда всё было закончено, квартет сидел в лазарете, тяжело дыша, но уже целым. — Не расслабляйтесь, — бросила Костяная на прощание. — В следующий раз могу и не собрать. Они вышли из лазарета молча, но внутри каждого горело тихое, тёплое чувство сплочённости. Как удачно они начали неделю, так и удачно она у них пошла. Все ходили по своим занятиям, учились, готовились к экзаменам. Свят сидел на занятии у Казимира Кощеева. Тот диктовал лекцию, сидя у себя за столом. Рядом с парнем сидела Елена — хороший каратель, умная и сильная. Пока Кощеев отвлёкся на рассказ о том, каким он был в молодости, девушка чуть повернулась к Кравцу. — Бой был потрясающий. Особенно ты, — она улыбнулась ему. Тот лишь кивнул, но Елена не сдавалась. — Слушай... — она решила позаигрывать с ним, накручивая прядь каштановых волос на палец. — Если вечером ты свободен, мы могли бы прогуляться. От услышанного Свят закатил глаза. — Отъебись, а? У карательницы расширились глаза. — Грубиян. Так и останешься один, — она демонстративно отвернулась от него. *** Велена спустя время всё ещё была смущена своей выходкой. «Надо же мне было обнимать его... Подумает, адреналин ударил в голову или ещё хуже... что я...» Из мыслей её вывел Семён Баюнов. — Зорина, прошу внимания к этой теме. Она будет на вашем экзамене, — промурлыкал он. Девушка моргнула и опустила голову. — Извините, я слушаю. Семён ходил по своему столу в кошачьей форме, прошёл вдоль края стола и в миг стал человеком. — Что ж, раз слушаете — продемонстрируйте, — он указал на место рядом с собой. Она вышла. *** В среду все сидели в столовой. Кто-то, как Велес, за обедом готовился к предстоящим экзаменам, кто-то обсуждал скорый праздник первого июня. Квартет как обычно сидел на улице. Погода хоть и была пасмурной, но было тепло. Велена что-то объясняла Святу по их общему профильному предмету — Прорицанию, Судьбам и Вероятностям. — ...понимаешь, это не про расчёт, а про сенсорику, — она подперла кулаком подбородок и смотрела куда-то в сторону, в голове явно выстраивались схемы судьбы. Свят же сидел, пытаясь хоть что-то понять, но давалось с трудом. Наама изредка вставляла свои комментарии, уточняла что-то и листала книгу. И тут мимо их стола прошла компания парней и девушка — это был Владимир и, видимо, с новой пассией. Они остановились, и он демонстративно, посильнее притянул к себе девушку. Её знала половина школы — местная обольстительница Анна. Если парней бросали девушки, они бежали к ней. Владимир решил бросить будто мимоходом: — Привет, трое неудачников и распутница, — он ухмыльнулся такой гадкой улыбкой, что у Велены, которая отвлеклась, скрутило живот. Велес посмотрел на него с отвращением и нескрываемым раздражением. Но парень из Теней решил надавить не на того. — Что, сучка уже зализывает раны своему бывшему? — он посмотрел на своих приспешников, и те засмеялись. И тут в монолог Владимира решила влезть Анна. — Смотри, ты не горюешь за моего пупсика. Смотри, какого парня ты потеряла, — её голос скрипел, а ярко накрашенные глаза смотрели прямо на Нааму. Которая даже голову не подняла, продолжая читать книгу и перелистывая страницу. Эта реакция, видимо, задела обольстительницу, и та уже с большим напором: — Ты что, оглохла? Я со стенкой разговариваю? — пощёлкала пальцами, чтобы на неё обратили внимание. Свят начинал терять терпение, и это заметила Велена: кулаки сжаты, челюсть ходит ходуном, плечи напряглись. И тут Владимир положил руки на стол и наклонился к Нааме. — Что, куколка, совсем расклеилась, раз в глаза смотреть не можешь? — он облизнул нижнюю губу, смотря прямо на её декольте. Кравец не выдержал. Он вскочил, но спокойный голос Наамы его усадил. — Не распаляйся. Того не стоит, — смотрела она на Свята и закрывая книгу. Потом она повернулась к Владимиру. Его лицо было в пятидесяти сантиметрах от её. Она улыбнулась уголком губ, потом подложила руки на стол так, чтобы ещё больше выделить и без того выделяющуюся грудь, и посмотрела ему прямо в глаза, где сверкнул красный блеск. Велес сразу напрягся. Он хоть и чувствовал, что сущность запечатана, но это было нестабильно, и сдерживание её сегодня не входило в его планы. — Грущу без тебя и без твоих похотливых мыслей, — она сделала нарочито грустную мордашку. Он ещё больше ухмыльнулся, и в ту же секунду его скрутило. Он сделал шаг назад, на своих шестерок и пассию. Та аж вскрикнула, хватаясь за своего возлюбленного. — Боже правый, пупсик, как ты? — она испуганно смотрела на него. Пока его «друзья» просто смотрели, а кто-то просто ушёл, не желая в это вмешиваться. А Свят, Велена и Велес улыбались. Наама же, как ни в чём не бывало, открыла книгу и продолжила чтение. — Что ты с ним сделала?! — кричала Анна на Чернавскую, уводя Владимира под пристальные взгляды других студентов и их перешёптывания. Свят откинулся чуть назад, закидывая руки за голову, и с улыбкой произнёс: — Первое правило — не смотреть в глаза Чернавской. С первого курса твердили ведь, черти. Эту ситуацию они обсуждали ещё оставшийся день. И до пятницы они ходили на занятия, тренировки и готовились к экзаменам, помогая друг другу. Споря, кто лучше знает предмет и как лучше подготовиться. *** Наступила пятница, 31 мая. Воздух в огромной столовой был тяжёлым и густым — запахи жареного мяса, свежего хлеба, травяного чая и едва уловимая нотка старого камня, пропитанного веками магии. Всех студентов собрали на обед раньше обычного. За длинным преподавательским столом, впервые за долгое время, появился Артемис Ноктюрн. Директор сидел во главе, прямой, как всегда, в тёмной мантии с тонкой серебряной вышивкой рун. По правую руку от него расположилась Моргана Вельская. Её лицо было холодным и напряжённым — она явно не разделяла того, о чём собирался объявить директор. Студенты расселись по своим местам. Шум постепенно стихал, превращаясь в тревожный гул ожидания. Квартет сидел ближе всех к преподавательскому столу. Велена слегка наклонилась вперёд, глаза блестели от любопытства. — Ух ты... будет что-то новенькое, — прошептала она лучезарно, с той самой мягкой, почти солнечной улыбкой, которая так редко появлялась в этих стенах. Наама не ответила. Она сидела неподвижно, пальцы медленно крутили обсидиановое кольцо на руке. Что-то внутри неё сжималось тяжёлым, холодным предчувствием. Голоса — те самые, что никогда не замолкали полностью — сегодня звучали громче обычного, переплетаясь в голове, как клубок колючих нитей. Они давили, шептали, смеялись. Девушка стиснула зубы, пытаясь заглушить их, но тиски только сжимались сильнее. Она чувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Артемис Ноктюрн медленно встал. В зале мгновенно воцарилась тишина — тяжёлая, почти осязаемая. Директор обвёл взглядом всех присутствующих, серые глаза были холодны и спокойны. — Добрый день, дорогие студенты Колдотворца, — голос его звучал ровно, с привычной властной сдержанностью. — Не буду занимать у вас много времени — его и так немного. У меня для вас три новости. Учащиеся переглянулись. В воздухе повисло предвкушение — тревожное, но живое. — Первая новость всем известна. Завтра, традиционно первого июня, пройдёт праздник в честь окончания учебного года. Для младших курсов объясню коротко, — он перевёл взгляд на столы, где сидели студенты с первого по третий курс. — Мы собираемся у озера. Будем водить хороводы, приносить духам леса и гор подношения за их благосклонность и защиту. Всё это проводится в исконно русских нарядах. Это важно и не обсуждается, так мы чтим дань наших предков. Артемис повернулся к Ядвиге Баженовне. — Прошу вас, как декана Ведунов, сегодня же собрать небольшую группу из лучших учеников и подготовить местность к ритуалам. Яга почтительно кивнула. Её тёмные глаза сразу нашли Нааму. Девушка ответила едва заметным кивком — она поняла намёк. — Вторая новость, — продолжил директор. — Сегодня и завтра занятий не будет. Будет идти подготовка. Я уже сообщил вашим деканам, что делать. Как только я закончу, мы начнём работать. Он сделал долгую паузу, словно наслаждаясь тем, как напряжение в зале растёт. — И третья... неожиданная новость. Я узнал об этом в начале месяца и не смог отказать. Артемис вскинул руки в стороны, голос его стал чуть громче, торжественнее: — Мы будем участвовать в Турнире Трёх Волшебников. По залу прокатилась волна — сначала аплодисменты и восторженные выкрики младших курсов, потом свист и одобрительный рёв. Старшие курсы помрачнели. Они знали, чем на самом деле оборачивается этот «честь». Для них Турнир был не праздником, а очередной проверкой на выживание. Квартет отреагировал по-разному. Велена широко улыбнулась, глаза загорелись. Свят откинулся на стуле, на губах появилась хищная ухмылка — он уже предвкушал бой. Велес заметно напрягся, пальцы сжали край стола. Он понимал, к чему всё идёт. Наама же почувствовала, как внутри всё сжалось. Предчувствие, которое мучило её весь день, обрело чёткие очертания. Голоса в голове взвыли громче, почти ликующе. Она медленно выдохнула, стараясь сохранить спокойствие. — Колдотворец давно не заявлял о себе на подобных соревнованиях, — продолжил Артемис, повышая голос. — Поэтому весь этот месяц я внимательно наблюдал за шестым курсом и делал выводы. Имена тех, кто поедет и будет участвовать, я оглашу после праздника. Он загадочно улыбнулся. — К сожалению, Шармбатон не сможет участвовать, и нам предоставили такую возможность. Мы не должны ударить в грязь лицом. Мы должны заявить о себе так, чтобы все вспомнили, кто является лучшей школой. Последние слова он почти выкрикнул. Зал взорвался — ноги застучали по полу, ладони захлопали, кто-то даже заорал от восторга. Дух соревнований, древний и жадный, мгновенно заполнил пространство. После речи директор ещё несколько минут говорил об организационных вопросах, а потом распустил всех. Наама сразу встала и направилась к своему декану. Остальные члены квартета последовали её примеру. Сегодня им предстояло много тяжёлой и грязной работы. Они чувствовали на себе завистливые взгляды других студентов, но это лишь слегка забавляло их. Квартет уже привык быть в центре внимания — и ненависти, и восхищения. *** Подготовка, как обычно, началась суетливо и шумно. По коридорам Колдотворца сновали студенты — кто-то тащил тяжёлые деревянные лавки, кто-то нёс корзины с амулетами и ритуальными травами. Воздух был пропитан запахом свежесрезанной хвои, пыли и лёгкой горечи полыни. Голоса перекликались, каблуки и подошвы стучали по каменному полу, иногда слышался приглушённый смех или раздражённое шиканье старшекурсников. Ядвига Баженовна руководила ведунами с привычной властной ехидцей. Одни студенты под её присмотром собирали и несли необходимые предметы для ритуалов к озеру. Вторая группа, во главе с Наамой, уже работала на месте — расставляла столы, развешивала гирлянды, проверяла каждую мелочь. Яга то и дело покрикивала, ковыляя между деревьями с посохом в руке: — Не так, олухи! Чтобы всё было идеально, а не «как-нибудь»! Духи не прощают небрежности. К вечеру все буквально валились с ног. Руки ныли от тяжести, спины горели, в горле пересохло. Но никто не жаловался вслух — в Колдотворце это считалось слабостью. Место уже выглядело по-настоящему красивым и немного жутким одновременно. На ветвях старых сосен и берёз покачивались гирлянды из разноцветных флажков, деревянные талисманы и защитные амулеты. Длинные столы были застелены белыми скатертями с яркой гжельской росписью — синие узоры цветов и птиц резко контрастировали с тёмной хвоей и серым камнем. Всё было почти готово. Последние штрихи оставили на утро. Наконец Ядвига махнула рукой, отпуская всех. Студенты потянулись обратно в замок усталой, но оживлённой толпой. Квартет шёл вместе. Велена, как всегда, была воодушевлена — глаза блестели, она легко шагала, несмотря на усталость. Свят и Велес снова о чём-то спорили вполголоса, их голоса то и дело перекрывали друг друга. Наама шла чуть позади. Она чувствовала себя лишней — это привычное, въевшееся в кости ощущение. Оно всегда жило где-то глубоко внутри, сея тихое, холодное семя одиночества. Девушка медленно протирала руки белым платочком, на котором уже проступали бурые пятна крови. Ветер с гор приносил сладковатый запах черемухи и свежей древесины. Вокруг слышался смех других студентов, обрывки разговоров, чьё-то шутливое подтрунивание. В Колдотворце, несмотря на всю строгость и тьму, они всё же были большой, странной семьёй — помогали друг другу в беде, выслушивали, поддерживали. Но Наама никогда по-настоящему не чувствовала себя её частью. Велена вдруг замедлила шаг, дождалась, пока Чернавская поравняется с ней, и пошла рядом. Она улыбнулась мягко, почти нежно. — Ты чего хмурая? Случилось что? — спросила Зорина тихо, но с искренней заботой. Она всегда прекрасно чувствовала настроение людей. Наама лишь отмахнулась, не поднимая глаз. — Устала, — коротко ответила она своим низким, чуть хрипловатым голосом. Больше ни слова. В общей комнате царила привычная полутьма и уютный беспорядок. Свят сразу плюхнулся на диван, вытянув ноги и закрыв глаза. Велес и Велена отправились искать свои праздничные наряды. Для девушек это были длинные рубахи и сарафаны разных цветов, для парней — простые рубахи и порты. Велес вышел из своей комнаты с комплектом в руках и нахмурил брови, разглядывая ткань. — Снова я буду похож на ворчливого деда с печи, — проворчал он с привычной иронией, крутя рубаху в руках. Велена, которая как раз отглаживала свой сарафан, кинула через плечо: — А мне кажется, тебе очень идёт, — она улыбнулась застенчиво, но искренне. Велес чуть задрал голову и ответил ей той самой лисой, слегка ехидной улыбкой. Наама же сразу ушла к себе. Она любила быть одна — так спокойнее. Никто не увидит, когда она сломается. Никто не предаст. Голоса в голове толкали на разные вещи, шептали гадости, смеялись над ней. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело выдохнув. Было уже за полночь. Парни давно видели третий сон. Велена легла не так давно, но уже тихо дышала во сне. Наама лежала на своей кровати и просто смотрела в потолок. Мысли были тяжёлыми, как мокрый камень. «Приеду домой... ха, если его вообще можно так назвать... и начнётся всё заново. Унижения. Вечные недовольства. Взгляд отца, в котором страх и отвращение». Она тяжело вздохнула и закрыла глаза. А тварь внутри не спала. Никогда. «Моя Наама... — прошептал демон сладко, искушающе. — Выпусти меня, и ничего этого не будет. Я сделаю так, чтобы они все замолчали... навсегда». Она уснула под этот шёпот. И проснулась с ним же. *** Утро началось рано — в шесть часов. Комната ещё была погружена в серый полумрак, но замок уже просыпался: где-то вдалеке стучали двери, слышались приглушённые голоса и шаги по каменным коридорам. Велена уже была почти готова. Она сидела перед небольшим зеркалом в простой белой рубахе, нанося лёгкие румяна на щёки. Наама разрешила ей заплести косу — длинную, тяжёлую, с вплетёнными тонкими лентами. Пальцы Зорины ловко двигались, пока она заплетала волосы подруги. В комнате пахло свежим льном, лёгкой лавандой от саше и едва уловимой горечью вчерашних трав. Парни были готовы первыми. Свят, уже в простой рубахе и портах, хлопнул дверью и ушёл помогать с последними приготовлениями. Велес последовал за ним, бросив короткое: — Не задерживайтесь. Яга сегодня особенно злая. Когда Зорина почти доплела косу, из общей комнаты донёсся резкий звук открывающейся двери и громкий, скрипучий голос: — Чернавская! Наама и Велена переглянулись. Одновременно выглянули из своей комнаты и увидели, как к ним решительно ковыляет Ядвига Баженовна. Посох стучал по полу, костяная нога волочилась с неприятным скрежетом. — А-а-а, вот ты где! Давай-давай, быстрее, время не ждёт! — бросила Яга Велене почти мимоходом. — Доброе утро, тень. Не дожидаясь ответа, она схватила Нааму за предплечье сильными, сухими пальцами и потащила к выходу, продолжая бормотать себе под нос: — Сейчас будет тебе задание... ох, будет... — Доброе... — только и успела выдохнуть Велена, стоя в ступоре с расчёской в руках. Она вздохнула, покачала головой и продолжила собираться. Нааму притащили в самую гущу леса. Ядвига почти швырнула её на небольшую опушку. Девушка повернулась с лёгкой растерянностью — её выход должен был быть только в обед. Старуха смотрела на неё, уже начиная уходить, но вдруг обернулась. Гнилые жёлтые зубы блеснули в утреннем свете. — Чернавская, задание от Вельской, — произнесла она с кривой ухмылкой. — Нужно найти четырёх песиглавцев и поставить их охранять сие мероприятие. Не забудь связать их нитью контроля. Сегодня они не в духе... удачи. Яга хрипло рассмеялась и просто ушла, оставив Нааму одну. Девушка стояла, уперев руки в бока, и тяжело вздохнула. Босиком по лесу идти было неприятно: острые камни, сухие ветки и холодная роса кололи ступни. Она начала подниматься в гору к логову этих зверей, тихо ругаясь сквозь зубы: — Это работа для стражей, а не для ведуна... Дали бы мне Велеса в догонку, чёрт возьми. Наконец она добралась до нужного места — тёмной пещеры в склоне горы. Оттуда тянуло холодом, гнилой плотью и тяжёлым запахом мокрой псины. Наама сделала глубокий вдох, шагнула босой ногой на ледяной мокрый камень и услышала низкий, вибрирующий рык. В темноте вспыхнули ярко-жёлтые глаза. Огромный зверь без брони вышел навстречу. Он зарычал снова, обнажив клыки. — Кто пришёл? — прогремел грубый, звериный голос. Наама смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Собирай троих и за мной, — сказала она спокойно, но с твёрдым приказом в голосе. Песиглавец выпрямился во весь свой огромный рост, явно не собираясь подчиняться какой-то девчонке. Он шагнул вперёд, но рука Наамы резко поднялась. Огонь в ладони вспыхнул и тут же погас. Невидимая сила заставила зверя опуститься на колени. Он удивлённо зарычал, глядя куда-то за спину девушки — туда, где в воздухе сгустилась огромная тень с рогами. — Собираемся. И на выход, — повторила Наама холодно. Когда она вышла из пещеры, ноги почувствовали мягкую траву. Воздух здесь был заметно холоднее, чем внизу. Из косы выбились несколько прядей, прилипших к шее от пота. Послышались тяжёлые шаги. Из пещеры вышли четверо песиглавцев в полной боевой экипировке. Они смотрели на неё настороженно. — Каков приказ? — спросил главный, всё ещё косясь куда-то за её спину, где ему мерещилось огромное чёрное существо с рогами. Наама заметила это, но повернула голову — ничего. Она не понимала, почему они так легко подчиняются. — Моргана Вельская отправила за вами. Встанете по четырём сторонам и будете охранять. Но сначала... Она подошла ближе и начала тихо шептать заклинание связывания. Тонкая, почти невидимая нить силы потянулась от её пальцев и обвила шеи зверей, создавая крепкий контроль. Когда нить затянулась, Наама коротко кивнула. — Идём. Она начала обходить зону праздника, расставляя огромных стражей по точкам. Двое уже стояли на своих местах — неподвижные, грозные. Девушка направилась к третьей. *** «#»Время уже приближалось к одиннадцати утра. Студенты расставляли еду на столах, музыкальная группа настраивала инструменты, и первые весёлые мелодии разнеслись над озером. Преподаватели тоже помогали: Борис Рыбников и Доминик Овчинников весело пританцовывали, перетаскивая тяжёлые корзины с угощениями. Свят, Велена и Велес стояли в стороне, отдыхая. Они успели «украсть» небольшой кувшин самогонки, который принёс Домовик. Свят сделал глоток и передал дальше. — Ну и куда её могли отвести? — спросил Велес, пуская тонкую поисковую нить под землю, пытаясь найти энергию Наамы. Но всё вокруг фонило от множества магических потоков. — Не нравится мне это. И тут они почувствовали, как земля слегка содрогнулась. Все трое одновременно повернули головы. По тропинке шла Наама — маленькая, изящная, в светлом сарафане, который развевался на ветру, словно она была лесной нимфой. За ней, смирно и тяжело ступая, шли двое огромных песиглавцев ростом два с половиной метра каждый, в полной броне, с топорами и рычащими мордами. Все вокруг замерли и наблюдали за этим зрелищем. Наама прошла мимо друзей, даже не замедлив шаг. Она бросила коротко, не оборачиваясь: — Без меня не пейте. Я скоро приду. Оставьте мне. И продолжила путь, уводя своих грозных стражей на позиции. Свят тихо присвистнул. Велена только покачала головой, улыбаясь уголком губ. Велес же смотрел вслед с лёгкой тревогой и восхищением одновременно. — Вот это да... — тихо пробормотал он. *** Наама вернулась к началу праздника, когда небо уже налилось густым фиолетово-синим, а над озером повис тяжёлый, сладковато-горький запах дыма, жареного мяса, свежей хвои и крепкой медовухи. Преподаватели по очереди поднимали стаканы, произнося тосты и пожелания. Голоса звучали то торжественно, то с привычной ехидцей. Свят аккуратно протянул Нааме стакан с самогонкой — тёплый, пахнущий хлебом и дымом. Она взяла его молча, осушила залпом, не сморщившись. Горячая волна прошла по горлу и осела тяжёлым теплом в груди. Девушка вернула пустой стакан и продолжила стоять, глядя на огонь. И вот начались забавы. Главное правило было простым: студентам напрямую пить не запрещалось, но если схватят пьяным на виду у деканов — мало не покажется. Оркестр заиграл громче и быстрее. Скрипки и бубны понеслись над поляной, заставляя ноги сами пускаться в пляс. Начался пир: столы ломились от еды, кружки и стаканы ходили по рукам. Многие обсуждали всё на свете — от предстоящих экзаменов до старых сплетен. Младшие с визгом играли в прятки с Лешим — Яромир Лесовик то появлялся из-за дерева в облике высокого бородатого мужчины с ветками вместо волос, то исчезал, оставляя за собой только шорох листьев и хриплый смех. Старшие ныкались за стволами сосен, передавая друг другу бутылки с дурманными напитками — стопка за стопкой, пока глаза не начинали блестеть слишком ярко. Квартет не отставал. Они танцевали, пели, смеялись вместе со всеми. На миг показалось, что даже стены Колдотворца смягчились. Преподаватели тоже расслабились: Артемис Ноктюрн кружился в медленном танце с Ядвигой Баженовной. Та хохотала громко, хрипло, запрокидывая голову. Моргана Вельская стояла в стороне с кубком в руке и явно была недовольна происходящим — её губы были сжаты в тонкую линию. Вместе с оркестром пела Алкона Вестникова и Руслана Ковалёва. Их голоса сплетались — один чистый, почти неземной, другой — тихий, ядовито-нежный, как речная вода. От этих голосов по коже пробегали мурашки. Из бочек тек квас и медовуха, танцы становились всё экспрессивнее, слышались громкие частушки с протяжным «Эй-х!», смех, топот ног. Всё жило. По-настоящему жило. Ближе к вечеру некоторые уже не могли стоять на ногах. Кто-то, как Велена с Велесом, собирался в группы и продолжал танцевать. Свят был окружён девушками — они смеялись, касались его рук, заглядывали в глаза, пытались угодить, забрать себе. Он был доволен, широко улыбался, отвечал коротко и грубовато, но взгляд то и дело возвращался к одной фигуре. Под огромной старой сосной стояла Наама. Руки она держала за спиной, голова слегка откинута назад. В свете костра она выглядела почти призрачно — бледная кожа, длинные чёрные волосы, тёмный сарафан. Она не танцевала. Просто стояла и смотрела на огонь. Когда Наама наконец двинулась в сторону поляны с главным костром — ведуны уже собирались там для ритуала, — она не успела сделать и нескольких шагов. Чья-то сильная рука внезапно притянула её за дерево. Губы прижались к её губам — жадно, горячо, почти отчаянно, словно человек мечтал об этом всю жизнь. Руки держали крепко, почти до боли, прижимая к шершавому стволу. Запах самогона и дыма окутал всё. Наама мгновенно поняла — Свят. Она нашла в себе силы резко оттолкнуть его. Глаза её сверкнули, брови вскинулись. Но злиться не стала. Только выдохнула тихо, с лёгкой хрипотцой: — Всё нормально с головой? Сходи к Велене, она поможет. Потом — на поляну. Свят стоял в ступоре, тяжело дыша, привалившись спиной к дереву. Губы горели. В голове шумело. Он не понимал, почему так поступил. Ответ всегда был один и тот же — любил. До сих пор любил. Наама повернулась и пошла на поляну, иногда поглядывая через плечо. Она медленно стёрла с губ его вкус тыльной стороной ладони. *** «&»Главный ритуал начался ближе к полуночи. Ведуны собрались вокруг огромного костра, который уже поднялся выше человеческого роста. Пламя гудело и потрескивало, бросая на лица танцующие оранжевые и красные отсветы. Ядвига Баженовна стояла в самом центре круга в старом, потрёпанном ритуальном платье тёмно-бордового цвета, с посохом в руке. Её седые волосы были распущены и слегка растрепаны ветром, глаза горели не то лихорадочным огнём, не то древней, почти безумной силой. Рядом с ней стояла Наама — бледная, сосредоточенная, в простом чёрном сарафане, который казался почти траурным на фоне пламени. Ещё несколько старшекурсников-ведунов молча заняли свои места. Все остальные — студенты, преподаватели, даже младшие курсы — стояли широким полукругом и смотрели. Тишина была почти осязаемой, густой, как смола. Только треск костра да далёкий, низкий шум ветра в кронах старых сосен нарушали её. Воздух пах дымом, полынью, можжевельником и свежей кровью. Ядвига медленно подняла руки. Голос её прозвучал низко, с древнерусской напевностью, от которой по спине пробегали мурашки: — Искони мы приносим дары духам леса и гор... За защиту. За силу. За то, чтобы следующий год не сломал нас. Она бросила в огонь первую горсть трав — полынь, зверобой, можжевельник. Запах мгновенно стал густым, терпким, почти удушающим. Костёр ответил тяжёлым гулом. Наама шагнула вперёд. В её руках была небольшая глиняная чаша с собственной кровью — тёплой, свежей, ещё блестящей. Она наклонила чашу над пламенем. Кровь зашипела, вспыхнула ярко-алым, словно живой огонь. Девушка произнесла короткую формулу на латыни тихо, но твёрдо, каждое слово падало, как камень в глубокий колодец: — Sanguis meus, vinculum tuum. «Кровь моя — связь твоя». Костёр взревел. Искры взлетели высоко к чёрному небу, словно кто-то разорвал ткань ночи. Все вокруг почувствовали, как воздух потяжелел, сгустился — духи приняли дар. По толпе пронёсся тихий, почти благоговейный выдох. Ядвига повернула голову и кивнула Нааме — коротко, с редким для неё уважением. — Хорошо, Чернавская. Ритуал продолжался. Каждый ведун по очереди подходил к костру и бросал свой дар: кто-то — старые серебряные монеты, кто-то — вырезанные амулеты из кости, кто-то — прядь собственных волос. Голоса сливались в древний, низкий напев, от которого у многих по коже бежали мурашки. Запах дыма, крови и трав становился почти невыносимым. Когда последний дар был брошен, костёр горел особенно ярко и ровно, словно живой. Ядвига подняла посох и громко, с хрипловатой усмешкой объявила: — А теперь, по старой традиции! Пары — и через огонь! По толпе прокатился смех, гул, возбуждённые выкрики. Студенты начали разбиваться на пары, переглядываясь, подшучивая друг над другом. Велена и Велес встали вместе. Она улыбнулась ему застенчиво, почти нежно, слегка покраснев. Велес ответил своей фирменной лисой, немного ироничной улыбкой, но в глазах мелькнуло что-то тёплое и растерянное. Свят подошёл к Нааме. Он уже немного протрезвел, но в глазах всё ещё горел тот самый огонь — смесь хмеля, старой боли и чего-то гораздо глубже. Голос его прозвучал тихо, почти хрипло: — Пойдём? Наама посмотрела на него долгим взглядом. Потом едва заметно кивнула. Они разбежались, взялись за руки. Раздался общий крик — и первая пара прыгнула через высокий костёр. Искры взлетели фонтаном. За ними — вторая, третья... Смех, визг, одобрительные выкрики. Наама и Свят разбежались последними. Руки её были холодными, почти ледяными. Его — горячими от самогона и внутреннего напряжения. Они прыгнули одновременно. Огонь лизнул подолы сарафана и рубахи, жар обжёг кожу ног. На мгновение показалось, что пламя хочет схватить их. Они приземлились по другую сторону, тяжело дыша, всё ещё держась за руки. Свят не отпустил её ладонь. Пальцы его слегка дрожали. — Я... — начал он, голос сорвался. Наама только посмотрела на него. В её глазах не было злости. Только глубокая, старая усталость и что-то очень древнее, очень тяжёлое. — Знаю, — тихо сказала она. Свят сглотнул. Он хотел сказать ещё что-то, но слова застряли в горле. Праздник продолжался. «#»Музыка снова заиграла — громче, веселее. Люди танцевали, пели, пили. Кто-то уже лежал под деревьями, блаженно улыбаясь звёздам. Кто-то громко спорил, кто-то целовался в тени, не стесняясь чужих взглядов. Квартет собрался у своего небольшого костра чуть в стороне. Велена тихо прижалась плечом к Велесу. Тот не отстранился. Свят сел рядом с Наамой — не касаясь, но и не отходя далеко. Воздух пах дымом, травами и сладковатым хмелем. Ночь была тёплой, звёздной и немного безумной. Колдотворец праздновал. Праздник продолжался до самого утра. Кто-то уже не выдержал и тихо ушёл в общежития, пошатываясь и опираясь на друзей. Многие же собрались у большого костра, который теперь горел ниже, но всё ещё жарко и ровно. Пламя отбрасывало длинные тени на лица, пахло дымом, прогоревшими углями, сладковатой медовухой и чуть подгоревшим мясом. Студенты рассказывали страшные истории — те самые, которые в Колдотворце не пугали, а лишь вызывали нервный, хриплый смех. Преподаватели давно ушли, оставив вместо себя Навь — бледных, почти безликих стражей, что бесшумно скользили между деревьями, следя, чтобы никто не перегнул палку. Влюблённые парочки брались за руки и исчезали за стволами сосен и берёз, где тени были особенно густыми. Смех, приглушённые стоны и шёпот растворялись в ночи. Оркестр давно разбрелся, осталась только одна гитара. На ней негромко играл Влад— ведун. Его пальцы бегали по струнам, извлекая тихую, тянущую мелодию, полную странной, почти болезненной мистики. Он то и дело поднимал взгляд и смотрел на Нааму. Она сидела чуть в стороне, прямо на земле, обхватив колени руками. Чёрные волосы падали на лицо, глаза отражали огонь. Она смотрела на костёр не мигая и время от времени подкидывала сухие ветки, чтобы пламя не угасло. Каждый раз, когда ветка падала в огонь, раздавался тихий треск и вверх взлетали яркие искры. Тихая мелодия гитары добавляла всему происходящему странной, почти потусторонней глубины. Ближе к рассвету, когда небо на востоке уже начало светлеть холодным серо-розовым светом, все дружно поднялись и пошли к озеру. Никто не раздевался. Студенты просто вошли в холодную, почти ледяную воду — кто по колено, кто по грудь. Тело мгновенно сводило судорогой, кожа горела от холода, губы синели, дыхание перехватывало. Кто-то тихо ругался сквозь зубы, кто-то смеялся нервным, дрожащим смехом. Но все шли дальше. Это было частью традиции. Очиститься. Почувствовать. Выдержать. Наама вошла одной из последних. Холод обжёг ноги, поднялся выше, заставил резко вдохнуть. Она стиснула зубы и продолжала идти, чувствуя, как ледяная вода сжимает грудь. Рядом, чуть позади, шёл Свят. Он молчал, но она чувствовала его взгляд на своей спине. Велена тихо ахнула, когда вода дошла ей до талии, но быстро улыбнулась — дрожащей, но светлой улыбкой. Велес стоял рядом, поддерживая её за локоть. Его лицо было напряжённым, но в глазах мелькало что-то тёплое и защитное. Они стояли так несколько минут — мокрые, дрожащие, с синими губами и горящими глазами. Кто-то тихо запел старую песню. Её подхватили. Голоса звучали хрипло, устало, но искренне. К семи утра все наконец вернулись в общежития. Мокрые следы остались на каменных полах коридоров. В комнате квартета пахло озёрной водой, дымом и усталостью. Свят тяжело рухнул на диван, даже не раздеваясь. Велес снял мокрую рубаху и бросил её в угол. Велена, дрожа, завернулась в плед и легла, тихо улыбаясь потолку. Наама прошла к своей кровати последней. Она медленно села, чувствуя, как холодная вода всё ещё стекает с волос по спине. Завтра — экзамены. А потом — домой. Для кого-то это была радость. Для кого-то — настоящий ад. Наама закрыла глаза. Голос внутри уже шептал что-то тихое, почти ласковое. Она не ответила. Просто лежала и слушала, как за окном медленно светлеет уральское небо. *** И вот началась экзаменационная неделя. Это были не тесты и не письменные работы. Это была практика — жестокая, беспощадная, но эффективная. Именно на ней становилось ясно, чему на самом деле научил студентов этот учебный год. Колдотворец не проверял знания. Он проверял, выживешь ли ты с этими знаниями. У ведунов экзамены превращались в бесконечную череду ритуалов. Вызовы мелких духов, связь с древними сущностями, точное произнесение латинских формул под давлением. Воздух в их залах всегда был тяжёлым от запаха крови, полыни и озона. Наама выходила оттуда с дрожащими руками и красным отблеском в глубине глаз — тварь внутри бесился от того, что его использовали, но не выпускали. У теней всё было тише, но не легче. Маскировка в движении, сбор информации под носом у преподавателей, создание ложных следов. Велена возвращалась бледная, с тёмными кругами под глазами, но с лёгкой, почти довольной улыбкой — она любила эту игру. Каратели просто дрались. День за днём. Кто сильнее, кто выдержит дольше, кто сломается первым. Свят приходил с разбитыми костяшками, кровью на губах и горящими глазами. Каждый бой для него был личным. Стражам было тяжелее всех. Им нужно было не только защищать себя, но и удерживать чужую силу — стабилизировать магию союзников, гасить чужие всплески, не дать группе развалиться. Велес возвращался с головной болью, которая не проходила часами, и тихой, усталой иронией на губах. По итогам дня у каждого было по два экзамена. К вечеру все приходили без сил. Многие оказывались в лазарете у Костяницы — кто с ожогами от неудачного ритуала, кто с переломами после боя, кто просто с пустыми глазами после того, как разум едва не сломался. Квартету требовали самых высоких результатов. На них давили особенно сильно — пытались завалить, усложняли задания, смотрели с холодным ожиданием. Но они всё равно оставались лучшими. После каждого экзамена они собирались в общей комнате. Дверь закрывалась, и начиналась тихая, почти ритуальная помощь друг другу. Велена осторожно обрабатывала раны Свята, Велес ставил стабилизирующие чары на Нааму, Наама шепотом подсказывала Велене, как лучше скрыть следы усталости. Никто не жаловался вслух. Только короткие фразы, тяжёлое дыхание и иногда — мат, когда боль становилась особенно острой. — Держи, не дёргайся, — тихо говорила Велена, накладывая мазь на глубокий порез на плече Свята. Голос её был мягким, но пальцы уверенными. Свят только шипел сквозь зубы и отводил взгляд. — Суки... специально усложнили сегодня, — рычал он низко, но без настоящей злости. Просто констатация. Велес сидел в кресле, потирая виски, и тихо комментировал: — Ты сегодня чуть не сорвался на третьем круге. Если бы не Наама, которая тебя прикрыла... Наама молча кивала, сидя на полу у окна. Она чувствовала, как демон внутри тихо урчит от удовольствия после каждого ритуала. Ей было тяжелее всех. Каждый вызов грозил тем, что цепи внутри ослабнут. Они сдали всё на самые высокие баллы. Даже когда пытались завалить. Даже когда задания были почти невыполнимыми. Последний экзамен дался особенно тяжело. Когда они, еле держась на ногах, шли в своё общежитие, навстречу им по коридору шла Моргана Вельская. Её каблуки цокали по камню размеренно и тяжело. Тёмное платье колыхалось, как ночная тень. Она остановилась в нескольких шагах. Голос прозвучал спокойно, но властно: — Поздравляю с успешной сдачей экзаменов. Прошу за мной. Ребята переглянулись. В глазах Велены мелькнуло лёгкое беспокойство, Свят напряг челюсть, Велес поправил очки, а Наама просто кивнула — коротко, без вопросов. Они пошли следом за Морганой. Шаги звучали гулко в пустом коридоре. Воздух казался тяжелее обычного. Никто не спросил, куда и зачем. В Колдотворце такие вопросы задавать не принято. Вот такая глава вышла🤍 Спасибо, что ждали её — это правда очень ценно для меня. Очень жду ваши комментарии и, пожалуйста, пишите отзывы. Мне важно знать ваши мысли, не бойтесь проявлять активность в моём ТГК🖤 Люблю вас ТТ: Miiiil_weasl ТГК: Miiil_weasl