Финал. Под знаком смерти

‼️ ВНИМАНИЕ ‼️ Глава содержит сцены морального и физического насилия, кровавых ритуалов, демонического влияния и тяжёлых психологических конфликтов. Колдотворец не знает пощады. Читателям с повышенной чувствительностью, нестабильным эмоциональным состоянием или недавними травмами рекомендуется пропустить или читать крайне осторожно. Возможны крайне неприятные и тяжёлые моменты. Для погружения в момент рекомендую включить эту песню #– из тумана. Она есть в моей тгэшке Приятного чтения!🖤 Ветер с моря ударил в лицо, едва они вышли из портключа. Солёный, влажный, он пах водорослями, свободой и чем-то древним. Где-то внизу, под обрывом, бились о скалы волны, и их рёв смешивался с криками чаек и гулом тысяч голосов. Скалы «Семь сестёр» вздымались над морем, как гигантские стражи. Их меловые вершины, выбеленные временем, сверкали на солнце, а внизу, у самого обрыва, раскинулся палаточный лагерь — разноцветный, шумный, живой. Флаги всех цветов развевались на ветру, и воздух вибрировал от предвкушения. Свят остановился на краю обрыва. Он смотрел на море, и его глаза, обычно настороженные, сейчас были широко открыты. Простор завораживал — бесконечная синева, уходящая за горизонт, и чувство, что здесь можно дышать полной грудью. — Ничего себе, — выдохнул он, и голос его был тихим, почти благоговейным. — Я никогда... не видел такого. Велес стоял за его спиной, поправляя очки. Он уже бывал здесь, но каждый раз это место поражало его масштабом. — Это только начало, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Погоди, увидишь стадион. Наама шла чуть позади. Она не смотрела на море. Её взгляд был устремлён под ноги — на тропу, которая вела вниз, к лагерю. Камни хрустели под её сапогами, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Велена, напротив, вертела головой во все стороны. Её глаза сияли, и она то и дело останавливалась, чтобы разглядеть очередную палатку, украшенную флагами, или группу фанатов в ярких костюмах. — Это невероятно! — воскликнула она, поворачиваясь к остальным. — Я никогда не видела столько людей! И все они здесь ради квиддича! Она чуть не столкнулась с женщиной в оранжевой мантии, которая несла огромный флаг. Та что-то крикнула на незнакомом языке, но Велена только улыбнулась и помахала ей в ответ. Толпа вокруг них была плотной, как поток. Люди со всего мира — в мантиях и без, с флагами и шарфами, с криками и смехом — текли к лагерю, как река. Кто-то уже ставил палатки, кто-то торговал сувенирами, кто-то просто сидел на траве и пил что-то из глиняных кружек. Наама шла, не поднимая глаз. Она чувствовала толпу как давление — на плечи, на грудь, на границы её собственного тела. Кто-то задел её плечом, и она шикнула, не оборачиваясь, — и человек отшатнулся, словно обжёгся. Толпа расступалась перед ней, как вода перед камнем. Это не было магией — это было что-то более древнее. Инстинкт, который заставлял людей отодвигаться от того, кто несёт в себе тьму. Велес заметил это. Как всегда. Он видел всё. — У неё своя магия, — тихо сказал он Святу, который шёл рядом. — Даже без демона. — Она просто не любит, когда её трогают, — ответил Свят, но в голосе его не было уверенности. *** Они нашли свою палатку почти у самого края лагеря. С виду она была маленькой — обычная серая пирамидка из плотной ткани, каких здесь были тысячи. Но стоило им войти внутрь, как пространство раскрылось, превратившись в просторную гостиную с диванами, коврами и даже небольшой кухонькой в углу. Свят скинул сумку у входа и рухнул на диван, раскинув руки в стороны, как человек, который наконец-то может выдохнуть. — Вот это хоромы, — протянул он, закидывая руки за голову. — Люкс в мире палаток. Наама прошла мимо, не глядя на него, и бросила небрежно, почти небрежно: — Тебе и конура хоромы. Он дёрнулся, хотел огрызнуться, но в этот момент Велес вышел в центр комнаты, как заправский экскурсовод, и начал раздавать указания. — Так, утята, слушаем меня. — Он поправил очки и окинул всех внимательным взглядом. — Сейчас переодеваемся, потом выходим гулять. Осмотримся, купим сувениры, почувствуем атмосферу. После — идём на матч нашей сборной. Ночевать будем здесь, а завтра утром — обратно в Лондон. Все посмотрели на него с разной степенью удивления. — А чего ты командуешь? — нахмурился Свят, скрещивая руки на груди. — Мы что, не можем сами решить, что делать? Велес вздохнул, и в этом вздохе была вся усталость мира. — Потому что кто-то должен это делать, — ответил он ровно. — Иначе вы двое перегрызётесь, Велена потеряется, а я буду искать вас по всему лагерю до утра. Велена, которая уже почти скрылась в одной из комнат, выглянула, улыбаясь. — Он прав, — сказала она, хлопая в ладоши. — Он наша мама-утка, раз мы его утята. — Она подмигнула Велесу. — И он несёт за нас ответственность. Тем более он здесь не первый раз. Она пожала плечами и исчезла за дверью, оставив парней стоять в тишине. Свят и Наама обменялись взглядами. Короткими, колючими. В воздухе повисло напряжение — то самое, которое висело между ними с той ночи в Москве. Оно было осязаемым, как запах озона перед грозой. Велес переводил взгляд с одного на другого, и его лицо было непроницаемым. — Переодевайтесь, — сказал он. — Через десять минут выходим. *** Они вышли вчетвером, и лагерь встретил их новой волной звуков. Где-то играла музыка, кто-то кричал, продавцы расхваливали товары — шарфы, значки, волшебные очки, которые показывали повторы матчей. Велена взяла Свята и Нааму под руки, и они оба дёрнулись, пытаясь вырваться. Но её хватка была цепкой, а взгляд — таким просящим, что сопротивляться не было сил. — Не смейте разбегаться, — сказала она, и голос её был строгим, как у воспитательницы в детском саду. — Мы идём все вместе. Это приказ мамы-утки. Она повела их за Велесом, который шёл впереди, как опытный гид, и комментировал всё, что видел. — Слева — зона сувениров. Там продают флаги, шарфы, игрушечные мётлы. — Он указал на палатку, где толпились люди. — Справа — еда. Но я бы не советовал брать бургеры из той палатки. Я помню, что было в прошлый раз. Свят заинтересованно посмотрел в ту сторону. — А что было? — Не спрашивай, — ответил Велес, не оборачиваясь. — Просто поверь. Толпа расступалась перед ними, и они шли, почти не касаясь других людей. Велена вертела головой, впитывая каждую деталь. Свят разглядывал флаги и иногда останавливался, чтобы рассмотреть какой-нибудь сувенир. Наама шла молча, но её взгляд был живым — она тоже смотрела, но не показывала этого. Они шли по лагерю, и Велес рассказывал о прошлых чемпионатах. Голос его был ровным, но в нём проскальзывали странные нотки — грусть, смешанная с едва заметной злостью. Он говорил о том, как приезжал сюда с братом и отцом. Как сидел на тех же трибунах, как болел за сборную, как смеялся. Но смех в его голосе звучал горько. — Мы тогда сидели на третьем ярусе, — рассказывал он, глядя куда-то вперёд, поверх голов. — Брат выпил слишком много огненного виски и чуть не свалился с лестницы. Отец тогда сказал... — Он замолчал, поправил очки. — В общем, ничего. Велена остановилась у палатки с сувенирами. Она присела на корточки, разглядывая браслеты, разложенные на деревянном прилавке. Маленькие серебряные цепочки с подвесками в виде метёлок, золотых снитчей и крошечных кубков. Всё сверкало на солнце, и она не могла оторвать взгляда. — Выбираю подарок для сестрёнки, — объяснила она, не оборачиваясь. — Она просила что-нибудь... магическое. За прилавком стояла милая девушка с веснушками и рыжими волосами, собранными в пучок. Рядом с ней суетился домовой эльф, который то и дело подскакивал, чтобы поправить разложенные товары. — Мисс, это очень хороший выбор! — пищал он, указывая на один из браслетов. — Снитч почти настоящий! Он даже летает! Велена засмеялась, и её смех был звонким, как колокольчик. — Мне нужен тот, который не потеряется, — сказала она продавщице на своём ломаном, но понятном английском. — Моя сестра... она теряет всё. Девушка за прилавком улыбнулась и что-то ответила, но Велена не поняла — акцент был слишком сильным. К ней подошёл Велес. Он встал за её спиной, наклонился и тихо подсказал: — Она говорит, что есть браслет с защитными чарами. Если его снять, он сам вернётся к хозяйке через час. — О! — глаза Велены загорелись. — Это то, что нужно! Она начала оживлённо обсуждать покупку с продавщицей, а Велес остался рядом, помогая переводить и уточняя детали. Его голос был спокойным, тёплым, и он то и дело поправлял очки, когда наклонялся к прилавку. Наама стояла чуть поодаль. Её взгляд был устремлён на стадион, который уже виднелся за палатками — огромный, врезанный прямо в скалу. Где-то там, внутри, уже играли другие сборные, и гул голосов доносился даже сюда. Она подняла руку, чтобы взглянуть на маленькие серебряные часы на запястье. Стрелки показывали, что до выхода сборной России оставалось полчаса. — У нас тридцать минут, — сказала она, поворачиваясь к остальным. — Если мы хотим увидеть их дебют, нам пора. Она повернула голову, чтобы окликнуть Свята, — и не увидела его. — Чёрт, — выдохнула она, оглядываясь по сторонам. — Где он? Толпа вокруг неё была плотной. Десятки голов, десятки лиц, но ни одного знакомого — только чужие лица, мелькающие в потоке. — Вот ведь... — она сжала зубы, и в голосе её прорезалось раздражение. — Ну куда он опять делся? К ней подошли Велес и Велена. Велес держал в руках маленький свёрток — видимо, уже купленный браслет. Велена выглядела обеспокоенной. — Что случилось? — спросила она. — Свят. Пропал, — ответила Наама, и в голосе её прозвучала плохо скрываемая злость. — Стоял здесь, шуточки отпускал, а потом... — Она щёлкнула пальцами. — и нету. Велес вздохнул, потёр переносицу под очками и покрутил своё кольцо. Это был жест, который он делал, когда раздражался, но старался держать себя в руках. — И на секунду оставить нельзя, — проворчал он. — Ладно, сейчас найдём. Он закрыл глаза и сосредоточился. Через несколько секунд его веки дрогнули, и он ухмыльнулся — невесело, но с облегчением. — Нашёлся. У лавки с едой. Похоже, у него проблемы с языком. — У него всегда проблемы с языком, — фыркнула Наама. — Только если это не мат. Они двинулись в указанном направлении, пробираясь сквозь толпу. *** Свят стоял у небольшой палатки, где продавали жареное мясо, лепёшки и странные на вид пирожки. Продавец — коренастый мужчина с густыми бровями и подозрительным взглядом — смотрел на него, как на инопланетянина. — Бляяя, — протянул Свят, разводя руками. — Ну что тут непонятного⁈ Он говорил громко, как будто это могло помочь продавцу понять русский. Его жесты становились всё более отчаянными. — Давай мне уже... ням-ням! — Он показал руками, как жуёт, и продавец только сильнее нахмурился. — Я не понимать, — ответил тот на ломаном английском. — Блин, да что ж ты... — Свят вздохнул, провёл рукой по лицу и попытался вспомнить хоть что-то из школьного курса. — I... want... food... — произнёс он по слогам, как будто разговаривал с ребёнком. Продавец развёл руками. — What food? — Любую! — взорвался Свят. — Любую еду! Жрать хочу, блин! Продавец отшатнулся, явно испугавшись громкого голоса. В этот момент к ним подошёл Велес. — Прошу прощения, — сказал он на чистом, безупречном английском, — он хотел бы два порции жареного мяса и лепёшку. Он просто забыл, как правильно говорить. Продавец облегчённо выдохнул, расплылся в улыбке и быстро собрал заказ. — Why you so angry? — спросил он у Свята, протягивая пакет. — Потому что ты меня не понимал! — огрызнулся Свят, но деньги уже протянул. Велес заплатил, перехватив руку друга. — Зачем ты меня увёл? — возмутился Свят, когда они отошли на несколько шагов. — Он ведь меня почти понял! — Свят, — Велес остановился и посмотрел на него с выражением глубокого терпения на лице, — у тебя времена смешались сильнее, чем ингредиенты у первокурсника на алхимии. — Зато меня поняли! — упёрся Кравец. — Нет. — Велес покачал головой. — Он просто испугался. Рядом раздался тихий смех Велены. Она стояла, прикрывая рот ладонью, но глаза её смеялись. Даже Наама, стоявшая чуть поодаль, позволила себе едва заметную усмешку. — Идёмте, — сказал Велес, разворачиваясь. — У нас ещё есть время, чтобы добраться до лож. *** Лестница к ложам вилась внутри скалы, и каждый шаг отдавался эхом. Стены были влажными, с капельками воды, проступающими сквозь камень. Где-то внизу гудел стадион — тысячи голосов сливались в единый гул, от которого вибрировало в груди. Их ложа находилась почти на самом верху. Велес открыл дверь, и они оказались в просторном помещении с мягкими креслами, столиками и отличным обзором на поле. Огромное окно во всю стену открывало панораму стадиона. — Мой отец забронировал эти места, — объяснил Велес, жестом приглашая всех входить. — Считайте, это подарок. — Неплохо, — присвистнул Свят, оглядываясь. — Мог бы и почаще такие подарки делать. Они расселись. Свят и Велена сразу подошли к окну, разглядывая поле, которое простиралось внизу. Трибуны были забиты до отказа — разноцветные флаги, шарфы, кричалки. Где-то внизу играла музыка, и воздух дрожал от напряжения. Велес сел в кресло, достал блокнот и начал делать пометки. Наама устроилась рядом, и на её лице не было ни капли интереса — только усталость. — Скучаешь? — спросил Велес, не глядя на неё. — Жарко, — ответила она коротко. — И шумно. — Привыкнешь. — Не привыкну. В ложу начали заходить другие люди. Министры из России — двое: один высокий, подтянутый, с пронзительным взглядом; второй — полноватый, с добродушным лицом, но глазами колючими. Они заметили Велеса и направились к нему. — Велес Дмитриевич! — протянул руку первый. — Рад вас видеть! Как ваш отец поживает? Велес поднялся, пожал руки и улыбнулся — той дежурной улыбкой, которую он хорошо умел надевать, когда нужно было быть вежливым. — С отцом всё хорошо, — ответил он. — Вы тоже приехали посмотреть матч? — Конечно, — кивнул второй министр. — Мы с вашим отцом всегда поддерживаем сборную. Затем его взгляд упал на Нааму. Глаза его чуть расширились, и он быстро обменялся взглядом с первым министром. — Наама Чернавская? — спросил он, протягивая руку. — Очень приятно познакомиться. Наама подняла на них взгляд, но руку не протянула. Она сидела с прямой спиной, и её лицо было непроницаемым, как каменная маска. — Мы много слышали о вашем роде, — продолжил первый министр, пытаясь заполнить повисшую тишину. — Ваша бабушка была великой ведуньей. Нам было бы очень приятно установить контакт с вашей семьёй. — По-моему, я не представлялась, — ответила Наама ледяным тоном, — и не изъявляла желания с вами знакомиться. Она приподняла бровь и перевела взгляд на поле, полностью игнорируя их. Министры застыли в замешательстве. Они явно не привыкли, чтобы с ними так разговаривали, но что-то в этой девушке заставляло их молчать. Велес быстро вмешался: — Приношу извинения, господа. Она не очень разговорчивая. — Он улыбнулся той же дежурной улыбкой. — Прошу простить её. — О, ничего страшного, — сказал второй министр, и в голосе его не было обиды. — Мы понимаем. Древние рода не любят лишнего внимания. Они отошли в сторону, и Велес выдохнул. — Ты могла бы быть чуть более... дипломатичной, — тихо сказал он Нааме, садясь обратно. — Я не умею быть дипломатичной, — ответила она, не поворачивая головы. — И не пытаешься. — Именно. *** Свисток прозвенел, и стадион взорвался криками. Матч начался. Сборная России рванула вперёд, и первые минуты их игра была просто невероятной — быстрой, агрессивной, красивой. Свят сорвал голос, кричал, что-то выкрикивал, махал руками, и даже Велена, обычно сдержанная, подпрыгивала на месте и хлопала в ладоши. — Давай! Давай! — кричал Свят, когда российский игрок забил гол. — Это наш матч! Велес сидел с видом царя, поправляя очки и иногда кивая, когда игра была особенно удачной. — Не всё так просто, — говорил он, когда Россия пропустила гол. — Соперник быстрее перестраивается. Наши привыкли к другому стилю. — Да заткнись ты! — рявкнул на него Свят, не оборачиваясь. — Я верю! Наама сидела молча. Она не смотрела на поле. Она боролась с голодом. Сарвиэль был активен. Эмоции толпы, адреналин, который пульсировал в воздухе, — всё это будоражило его, заставляло шевелиться внутри, как зверя в клетке. — Он рядом, — прошептал демон. — Тот, с кем ты была в Москве. Его эмоции так... сладки. — Заткнись, — мысленно ответила Наама, но голос её был слабее, чем обычно. — Ты хочешь его. Я чувствую это. Ты всегда хочешь того, что нельзя взять. — Я сказала — заткнись. Но Сарвиэль не замолкал. Он шептал, искушал, показывал картинки, которые она пыталась забыть. Руки на талии, дыхание у шеи, жар его тела. И Наама сжимала подлокотники кресла, стараясь не сорваться. Она победила. Она всегда побеждала. *** Матч закончился поражением сборной России. Соперник поймал снитч, и стадион взорвался гулом — кто-то ликовал, кто-то горевал. — Сука! — Свят рухнул в кресло, как подкошенный. — Ну что такое-то, блять? Мы вели! Мы должны были выиграть! Он ударил кулаком по подлокотнику, и Велес поднял бровь. — Всё было очевидно с самого начала, — сказал он спокойно. — У нас правила иные, не успели перестроиться. В следующем году будет лучше. — Не хочу я ждать до следующего года! — рявкнул Свят. — А придётся. Велес встал, поправил пиджак. — Пойдёмте, пройдёмся. Я хочу посмотреть на финальный матч вечером. А пока — вернёмся к палаткам. Квартет поднялся и направился к выходу. *** До финала чемпионата оставался считаные минуты, и квартет бродил по лагерю, впитывая атмосферу. Воздух был пропитан запахом жареного мяса, сладкой ваты и дыма от костров. Где-то играла музыка, кто-то кричал, продавцы зазывали покупателей, и всё это сливалось в единый, живой гул. Свят шёл впереди, сжимая кулаки, и лицо его было мрачным. Он всё ещё не мог отойти от вчерашнего поражения. — Если бы я играл, — процедил он сквозь зубы, — я бы им показал. Один раз как дал бы по роже — и все бы с мётел послетали. Он ударил кулаком по воздуху, словно сбивая невидимого противника. Наама шла чуть позади, и впервые за всё время она смотрела по сторонам с интересом. Её взгляд скользил по лицам, по толпе, и она замечала то, что другие пропускали. Вот девушка плачет, ссорясь с парнем. Вот ребёнок испуганно жмётся к матери после взрыва фейерверка. Вот пьяный мужчина спорит с продавцом, размахивая руками. Она впитывала эти эмоции, как сухая губка. Страх, боль, гнев — они питали её, разжигали в груди тёплое, почти приятное чувство. Сарвиэль довольно ворочался внутри, втягивая эти ощущения. Она даже чуть оживилась, и на её лице появилось то самое выражение — лёгкая, едва заметная улыбка, которая появлялась только когда она чувствовала чужую слабость. — Тебе лишь бы кого-нибудь покалачить, — сказала она, поравнявшись со Святом, и голос её был холодным, как лёд. — Научись дела решать словами, а не кулаками. Свят резко остановился, развернулся к ней, и его глаза сверкнули. — А много ли ты смыслишь в этом? — рявкнул он, и его голос привлёк внимание прохожих. Наама фыркнула и пошла дальше, не удостоив его ответом. Велес и Велена, которые шли рядом, переглянулись и одновременно вздохнули. Они устали от этих перепалок — они длились слишком долго, и каждый раз оставляли после себя неприятный осадок. — Что замолчала? — Свят догнал её, идя рядом. — Сказать нечего? Девушка шла впереди, закатывая глаза. Она чувствовала его присутствие, его злость — и это раздражало её больше всего. — Я могу сказать многое, — ответила она, не оборачиваясь, — но боюсь, что обстановка не та. Я не хочу лишать их праздника. — Она кивнула в сторону Велены и Велеса. — Они уже устали от нашей брехни. Свят закивал, сжал зубы и пошёл дальше, понимая, что она права. *** Наступил финал. Болгария против Ирландии. Стадион гудел, как растревоженный улей. Десятки тысяч голосов сливались в единый гул, и воздух дрожал от напряжения. Всё вокруг было в красно-чёрных и оранжево-зелёных цветах — флаги, шарфы, разрисованные лица. Люди кричали, смеялись, спорили, и каждый чувствовал себя частью чего-то великого. Квартет направлялся к своей ложе, пробираясь сквозь плотную толпу. Они шли по привычному маршруту, но сегодня людей было в два раза больше. — Держитесь ближе, — крикнул Велес, оборачиваясь. — Не потеряйтесь! Внезапно толпа сжалась, и Велену оттеснили назад. Она попыталась протиснуться вперёд, но её хрупкое тело не могло соперничать с плотной массой людей. — Ай! Осторожно! — воскликнула она, пытаясь удержаться на ногах. — Да пропустите же! Парни уже ушли вперёд и не заметили, что маленькую девушку уносит толпа. Велена мелькала среди голов, как светлый огонёк, который вот-вот погаснет. Она махала руками, пытаясь привлечь внимание, но её голос тонул в общем гуле. Наама, которая шла чуть позади, остановилась. Она почувствовала, как энергия подруги пульсирует где-то рядом — знакомый, тёплый свет, который она научилась распознавать за годы дружбы. Она повернула голову и заметила — светловолосая голова, маленькие ручки, которые отчаянно махали. — Чёрт, — выдохнула Наама и двинулась вперёд, разрезая толпу как нож масло. Люди расступались перед ней, даже не понимая почему. Этот инстинкт был сильнее логики — они просто отодвигались, уступая дорогу той, кто несла в себе тьму. Она дошла до Велены, и впервые за долгое время протянула руку и взяла её за ладонь. Крепко, уверенно. — Идём, — сказала она, и голос её был ровным, но в нём слышалась забота. Велена выдохнула, чувствуя тепло подруги. Она крепко вцепилась в её руку, боясь потеряться снова. — Спасибо, — прошептала она, когда они выбрались из толпы. Наама посмотрела на неё через плечо. Её лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула лёгкая усмешка. — Не за что, — ответила она, и в голосе её не было раздражения. — Затоптали бы, а мне потом отвечай. Только тот, кто знал её хорошо, мог различить в этой фразе тревогу. Настоящую, человеческую тревогу. *** Они почти дошли до своей ложи, когда Наама заметила Свята. Он стоял у входа, и Велес держал его за плечо, пытаясь удержать на месте. Напротив них стояли два высоких рыжих парня — близнецы, похожие как две капли воды. Их лица были напряжёнными, а позы — вызывающими. — Смотри, куда идёшь! — кричал Свят на ломаном английском, тыкая пальцем в одного из рыжих. — Idiote! Велес поморщился, как от зубной боли. Он пытался извиниться, но Свят только усугублял ситуацию. — Закрой ты свой рот наконец-то! — прошипел Велес, дёргая друга за рукав. — Он задел меня плечом! — возмутился Свят, вырываясь. — А ещё пиздит не по-русски, я ни черта не понимаю! — Он повернулся обратно к рыжим, и голос его стал ещё громче. — Но его интонация мне не нравится! Чего лыбишься? Рыжие парни явно не собирались уступать. Они тоже разгорячились, и их лица покраснели от злости. — Чё ты сказал? — крикнул один из них. — Повтори, если смелый! — Да я тебя... К ним подошёл третий парень — русый, более спокойный, с мягкими чертами лица. Он начал говорить с Велесом, пытаясь уладить конфликт, но было поздно. Свят уже занёс кулак, и его глаза горели. Воздух вокруг него начал вибрировать. — Свят! — раздался резкий, холодный голос. Он обернулся. Наама стояла в трёх шагах от него, и в её глазах горел алый огонь. Она подошла к нему, схватила за локоть, и её пальцы впились в его кожу. — Ты как пёс цепной, — сказала она тихо, но в её голосе слышалась сталь. — Лишь сорваться на кого-нибудь. Он хотел возразить, открыл рот, но Наама перебила: — Иди! Свят сжал зубы, развернулся и пошёл в ложу. За ним последовала и Велена, бросив на подругу благодарный взгляд. Наама повернулась к Велесу и троим парням. Она перевела взгляд на рыжих близнецов и заговорила на чистом, безупречном английском с лёгким, почти незаметным акцентом: — Приношу свои искренние извинения за этого... джентльмена. — Она махнула рукой в сторону уходящего Свята. — У него плохой день. Хорошего вам отдыха. Она развернулась и ушла, чувствуя на себе взгляды обоих рыжих парней. Они смотрели на неё с любопытством, смешанным с уважением. — Пошли, — сказал Велес, коротко кивнув парням. — Ещё раз извиняюсь. Он последовал за Наамой, оставляя рыжих в тишине. *** К удивлению квартета, рыжая семейка — и ещё несколько человек — сидели в соседней ложе. Свят сидел на краю кресла, как на иголках. Он был зол на себя, на Нааму, на весь мир. Ему не дали показать, какой он сильный, не дали выпустить пар, и это душило его изнутри. Началось представление. Ирландцы запустили салют в виде лепрекона, и фанаты взвыли от восторга. Половина той самой семьи тоже закричала и засвистела. Затем вылетели болгары, и стадион взорвался новым криком — все узнали Виктора Крама, знаменитого ловца. — Это он! — крикнул Свят, подаваясь вперёд. — Виктор Крам! Я читал о нём! Министр магии Великобритании начал свою речь, и она перебила гул всех голосов. Игра началась. Свят увлёкся, начал спорить с Веленой, кто из игроков лучше. Они перекидывались репликами, как дети, и даже Велес пару раз улыбнулся их спорам. Наама и Велес сидели рядом, обмениваясь лишь односложными фразами. Она тянулась за напитком, и её взгляд то и дело встречался с рыжими парнями из соседней ложи. Те смотрели на неё. Открыто, без стеснения. Она чувствовала их взгляды, и это не раздражало её. Напротив, ей было любопытно, как долго они смогут так смотреть. Каждый раз, когда она поворачивалась к ним, они отводили глаза, но через пару минут снова смотрели. Игра кипела. Стадион жил своей жизнью — крики, вздохи, свист. Голоса тысяч людей сливались в единую симфонию. Матч закончился победой Ирландии. Снич поймал их ловец, и стадион взорвался ликованием. *** Они возвращались к палаткам. Свят всю дорогу расспрашивал Велеса о Викторе Краме — его тактика, техника, сила. Он был вдохновлён. — Он гений, — повторял Свят. — Просто гений! Велена шла рядом с Наамой, делясь впечатлениями. — Я никогда не видела ничего подобного! — говорила она. — Атмосфера, люди, игра... Это было невероятно! Наама слушала её, иногда кивая. Она не была так взволнована, но и не была раздражена. Ей просто было спокойно. Они вернулись в палатку. Велес пошёл налить воды, Велена рухнула на диван. Рядом с ней сел Свят. Наама зашла в свою комнату и зашторила вход. Снаружи доносились крики празднующих фанатов. Внутри было тихо, только звук шагов и шёпот. Велена заговорила первой: — Можно было бы мирно всё решить с теми парнями, — сказала она, потирая шею. — Без криков и скандалов. В этот момент вышла Наама. Она услышала слова подруги и направилась к Велесу. — Вот именно, — сказала она, бросая взгляд на Свята. — Но он даже говорить мирно не сможет. Язык у него злой. Свят повернул к ней голову, и его лицо напряглось. — Что? — спросил он, и голос его стал тихим и опасным. — Ты решила и к этому прикопаться? Велес и Велена переглянулись. Они поняли одновременно — сейчас начнётся. Велена зарылась пальцами в волосы. Велес опёрся о тумбу, держа в руке стакан, и внимательно следил за развитием событий. Наама остановилась, закрыла глаза. Она услышала голос Сарвиэля: — Я поддержу тебя, — шепнул он, кружась в её сознании. — Если нужно — помогу. Она выдохнула и развернулась к Святу. — Да, — сказала она, и голос её был ровным, — и к этому буду прикапываться. Это же правда. Ты всегда такой был. Она пожала плечами и направилась к нему медленно, как хищник, который не торопится с добычей. Свят резко встал. Его тело дрожало от злости. — Мне кажется, нам стоит снова поговорить, — сказал он, и голос его был низким, почти рычащим. — Это же то самое место и время, да, Наама? Она усмехнулась, и в этой усмешке было столько презрения, что он сжал кулаки. — Хочешь поговорить? — она подошла ближе. — Давай поговорим. Я начну. Ты хам. Человек просто задел тебя плечом, а ты покрыл его матом всего мира. Это нормально по-твоему? Свят рассмеялся, но смех был злым, натянутым. Он захлопал в ладоши. — Класс! Просто класс! — крикнул он. — Он толкнул меня, а хамом оказываюсь я! Логика железная! Наама смотрела ему прямо в глаза. Её взгляд был твёрдым, несгибаемым. — Ты даже не слушаешь, — сказала она. — Я говорю тебе: ты как обычно раздул из этого такое, будто тебя ранили в самое сердце. Она развела руками, и в этом жесте было столько усталости, что Велена затаила дыхание. Велес смотрел на них и чувствовал, как всё внутри него сжимается. Он хотел вмешаться, но знал — получит от обоих. Он просто стоял и смотрел, сжимая стакан так, что костяшки побелели. Палатку качнул ветерок. Голоса снаружи начали стихать. — А если бы меня там ранили, — выплюнул Свят, и голос его дрожал, — тебе было бы плевать. Как тогда в Москве. Это же просто ошибка, Наама! Он выплюнул её имя, как яд. Чернавская коротко выдохнула, словно из неё вырвали весь воздух. В её голове зашептал Сарвиэль: — Он тычет тебе в лицо этим. И ты будешь терпеть такое отношение, девочка моя? Она сжала кулаки, но её голос остался ровным. — А что, разве не ошибка? — спросила она, и голос её звенел, как натянутая струна. — Ты перепил. Я тоже. Вот и всё. Всё, что ты ещё хочешь от меня услышать? Лицо Свята покраснело от злости. — Ах вот как? — крикнул он. — Перепили! Ну да, хорошее оправдание! То есть для тебя это ничего не значило? Он кипел, готовый вот-вот кого-нибудь прибить. На его пальце загорелся рубин, посылая слабые искры. Наама закрыла глаза. Она пыталась взять себя в руки, но Сарвиэль был слишком громким. —Скажи ему правду. Он хочет быть важным для тебя. А ты можешь сделать так, чтобы он умолял. Она открыла рот, чтобы ответить, — и в этот момент мир снаружи взорвался. *** Крики победы, которые ещё секунду назад сотрясали воздух, сменились криками ужаса. Где-то вдалеке раздался треск — глухой, зловещий, как звук ломающихся костей. А затем — взрывы. Один, второй, третий. Они сотрясали землю, заставляя палатки дрожать, а людей — падать на колени. Наама резко повернула голову. Её тело отреагировало быстрее, чем разум — она уже шла к выходу, не оглядываясь. За ней двинулся Свят, чувствуя, как в груди разливается холодная злость. Велес и Велена последовали за ними, и в их глазах застыл один и тот же вопрос: что происходит? Они вышли наружу, и мир превратился в ад. Всё горело. Палатки, деревья, трава — огонь пожирал всё на своём пути, и его оранжево-красные языки взметались вверх, окрашивая небо в багровый цвет. Люди бегали в агонии, спотыкаясь, падая, крича. Кто-то пытался спасти вещи, кто-то — детей, кто-то просто бежал, не разбирая дороги, лишь бы спастись. Запах гари ударил в ноздри, смешиваясь с дымом, который застилал глаза, вынуждая кашлять. Где-то плакал ребёнок, где-то женщина звала мужа, и всё это сливалось в единый, дикий гул. Рядом с ними загорелась палатка. Пламя взметнулось вверх, и жар ударил в лицо, обжигая кожу. Свят инстинктивно заслонил собой девушек, выставив вперёд руку. Его тело напряглось, и он уже готовился к бою — такому же бесполезному, как и всё происходящее. Велена вжалась в него, и её пальцы вцепились в его куртку. В её глазах застыл страх — настоящий, животный страх, который она не могла контролировать. Велес стоял рядом, и его глаза бегали по сторонам, сканируя обстановку. Он искал выход, искал безопасное место, искал хоть что-то, что могло бы помочь. А Наама смотрела иначе. Её взгляд не был испуганным. Он был... заворожённым. Она смотрела на лица людей, на их страх, на их боль, и внутри неё что-то шевелилось. Тёплое, тёмное, голодное. Сарвиэль ворочался, втягивая эти эмоции, как воздух. — Какая красота, — прошептал он, и голос его был полон восторга. — Смотри, как они кричат. Как падают. Как умирают. — Заткнись, — мысленно ответила Наама, но в её голосе не было прежней силы. Велена, которая стояла рядом, увидела, как маленькие дети бегут в панике, сжимая руки матерей. У неё перехватило дыхание. Слёзы подступили к глазам, но она сдержала их, сжав зубы. — Мы им поможем, — сказала она, и голос её прозвучал как выстрел в этой какофонии. Велес и Свят обернулись к ней, и их лица были непроницаемыми. — Ты что, с ума сошла?! — крикнул Велес, пытаясь перекричать гул. — Нужно думать сейчас о себе! Но Велена стояла на своём. Её глаза горели решимостью, и она не собиралась отступать. — Я сказала — поможем! В этот момент Наама вышла из-за спины Свята. Её лицо было спокойным, почти отстранённым. Она чувствовала, как обсидиан на её пальце начинает жечь — не больно, но настойчиво, словно предупреждая. — Мы поможем, — сказала она, и голос её был ровным. — Хотя бы как-то. Свят посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. Он кивнул. — Я с вами. Это наш долг. Один Велес стоял в ступоре. Его разум кричал: «Это безумие! Нужно уходить!», но он видел лица друзей — и понимал, что у него нет выбора. Он ещё раз окинул взглядом горящий лагерь, вздохнул и кивнул. — Хорошо. — Его голос стал твёрже. — Наама, держи себя в руках и замечай огонь. Как только сможешь — туши. Я помогу. — Он перевёл взгляд на остальных. — Свят, делай щит. Велена, выводи людей. Приступаем! Они разбежались. *** Наама подняла руки, и из её ладоней вырвалась сетка — кроваво-красная, пульсирующая, как живая. Она заговорила на латыни, и слова лились из неё, как древняя песня: — Ignis, oboedite mihi! Lentescite, et cadite! (Огонь, повинуйся мне! Замедлись и упади!) Сеть накрыла ближайший очаг возгорания, и пламя начало затухать, словно его накрыли невидимым одеялом. Велес работал рядом, вытаскивая людей из горящих палаток. Он хватал их за руки, за плечи, за одежду, тащил в безопасное место, кричал, чтобы они бежали. — Бегом! — орал он, и голос его срывался. — Бегом, уходите отсюда! Люди бежали мимо, и их лица были искажены ужасом. Кто-то падал, кто-то спотыкался, и Велес подхватывал их, не давая упасть. Наама продолжала работать. Она запечатывала очаги один за другим, но она знала — этот огонь не обычный. Он был магическим, и его нельзя было просто затушить. Она могла только задержать его, остановить его распространение, но не уничтожить. Она была вся в саже, грязи и собственной крови. Каблуки вязли в грязи, и каждый шаг давался с трудом. Она чувствовала, как силы уходят, но не останавливалась. Где-то рядом она почувствовала энергию Свята и Велены. Они были на износе, но продолжали работать. Наама непроизвольно посмотрела в их сторону. Свят стоял, выставив перед собой руку, и на его пальце горел красный щит — полупрозрачный, пульсирующий. Он шёл прямо в пламя, и оно расступалось перед ним, словно боялось коснуться его. Он вытаскивал людей из самого огня, не обращая внимания на ожоги. Велена была везде и нигде. Она мелькала среди дыма, как светлая тень, и то и дело таскала на руках детей, передавая их родителям. Она была быстрой, почти незаметной, и каждый раз, когда она появлялась, в её руках был кто-то, кого нужно было спасти. Все они были в грязи, в саже, в крови. Но они делали то, что должны были. *** Наама пробиралась вглубь лагеря, туда, где огонь был особенно сильным. Она чувствовала, как силы покидают её, но не могла остановиться. Она заметила тело. Мальчик лежал на земле, свернувшись калачиком. Он явно пытался спастись от давки, но не успел. Его очки сбились набок, и он дрожал, прикрывая голову руками. Наама подошла к нему. Она тяжело дышала, и каждый вдох давался с трудом. Каблуки вязли в грязи, и она споткнулась, но удержалась на ногах. Она опустилась на колени рядом с мальчиком, и её руки начали двигаться в воздухе, вычерчивая символы защиты. — Protego! — прошептала она, и над мальчиком возник купол — мерцающий, хрупкий, но надёжный. — Protego maxima! Она знала, что это ненадолго. Она не могла дать ему большего, только это — крошечную защиту, которая могла спасти его от падающих обломков. Она наклонилась к нему, и её голос стал тише, почти неслышным: — Прости... большого я не могу... Мальчик открыл глаза. Они были зеленые, испуганными, и он смотрел на неё, как на ангела. — Ты... кто? — прошептал он. Наама не ответила. Она просто провела рукой по его голове, убирая волосы со лба. — Будь здесь, — сказала она. — Не двигайся. Я вернусь. Она не знала, вернётся ли. Но ей нужно было, чтобы он верил. *** Людей становилось всё меньше. Те, кто выжил, уже покинули лагерь, и на месте остались только разрушенные палатки и тлеющие угли. Квартет встретился в центре лагеря. Все они были на пределе — грязные, уставшие, с руками, покрытыми ожогами и сажей. Велена улыбнулась, облегчённо выдохнув. Её глаза всё ещё блестели от слёз, но в них появилось что-то, похожее на надежду. — Мы спасли хоть кого-то. Но парни не расслаблялись. Велес заметил вдалеке фигуры в чёрных мантиях — мракоборцы. Они двигались быстро, уверенно, явно не для того, чтобы помогать. — Нужно уходить, — сказал он, и голос его был резким, как удар хлыста. — Сейчас же! Вы меня слышите? Велена и Свят начали отходить, их ноги сами несли их к выходу. Свят взял Велену под руку, заслоняя её собой. Но они остановились одновременно. Холод. Такой холод, которого не бывает в конце августа. Он пробирал до костей, заставлял зубы стучать и кожу покрываться мурашками. Они слишком хорошо знали этот холод. Они повернулись к источнику. Наама стояла как вкопанная. Её тело била дрожь, но она не пыталась её остановить. От её кольца исходил красный дымок — тонкий, почти незаметный, но они видели его. Её лицо медленно расплывалось в улыбке. Она была вся в крови, в грязи, в саже — но она улыбалась. И это было страшнее любого крика. Её глаза загорелись алым. Она медленно повернулась к друзьям, и в её взгляде было что-то чужое, звериное. Она была счастлива — счастлива так, как может быть счастлив только тот, кто поддался тьме. В этот момент небо взорвалось. Зелёная вспышка. Она осветила всё вокруг, и те, кто остался в лагере, подняли головы. Из зелёного света начал вырисовываться череп — огромный, жуткий, с открытым ртом, из которого выползала змея. Символ, который знали все. Ливень хлестал по земле, не останавливаясь. И в тёмном, хмуром небе этот знак выглядел ещё более зловещим. Велес снял очки, и его лицо было бледным, как у мертвеца. — Чтоб мне Вий глаза выколол... — прошептал он. — Это же... Он не договорил. Он знал, что это значит. Они все знали. — Куда мы влипли... — выдохнул он. Но он быстро взял себя в руки. — Свят! — крикнул он, и голос его вернул ясность. — Уходим! Бери Велену и бегите к порталу! Я займусь Наамой! Свят кивнул, схватил Велену за руку и побежал, не оборачиваясь. Велес остался один на один с Наамой. Он подошёл к ней медленно, осторожно, и из его пальцев начали выходить нити — слабые, синие, почти прозрачные. Они обвивались вокруг его рук, как живые. — Ну что, дружок, — прошептал он себе под нос, — давно не виделись. Наама стояла на месте, и её тело дрожало. В её голове Сарвиэль смеялся и шептал, искушая, толкая её к краю. — Смотри, как красиво, — говорил он. — Ты чувствуешь это? Их страх, их боль... Они такие сладкие. Давай, возьми их. Ты же хочешь. — Заткнись, — прошептала она, но голос её был слабым. — Ты не хочешь останавливаться. Я знаю. Ты любишь это. — Назад! — крикнула она, но в голосе не было силы. Велес сделал резкое движение, и нити оплели её руки, ноги, грудь. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал крепко. — Тише, тише, — сказал он, и голос его был мягким, как у человека, который успокаивает испуганное животное. — Не сопротивляйся. — Убери его! — прорычал Сарвиэль голосом Наамы. — Он не имеет права трогать моё! — Прости, приятель, — ответил Велес, и в его голосе мелькнула злость. — Но сегодня ты не получишь то, что хочешь. Он закинул Нааму на плечо, и она забилась, но он держал её, не давая упасть. Нити сжались, забирая силы, и он побежал — изо всех сил, через горящие палатки, через обломки, через грязь. Он бежал, не оглядываясь, и каждый шаг отдавался в груди болью. Он чувствовал, как Сарвиэль высасывает энергию из нитей, делая его слабее, но он не останавливался. Он добежал до портала, где его ждали. *** Свят и Велена уже были там. Они тяжело дышали, и их лица были бледными. Велес поставил Нааму на землю, и она покачнулась, но удержалась. Её глаза всё ещё горели алым, и дымка вокруг неё не рассеивалась. — Наама! — крикнул Свят, схватив её за плечи. — Бери контроль! Она попыталась, но Сарвиэль был слишком силён. — Назад! — крикнула она, и голос её дрожал. — Назад! — Зачем? — шептал демон. — Тебе же нравится... — Назад, назад, назад! — кричала она, и в голосе её слышалась мольба. Она ударила себя по груди, и печать вспыхнула. Глаза начали возвращаться, дымка рассеиваться. Свят выдохнул, отпуская её. Велес убрал нити, и они исчезли, оставив только усталость в его руках. Они стояли вчетвером у портала, грязные, уставшие, но живые. — Ну что... — сказал Велес, и голос его был хриплым. — Домой. Они коснулись портала одновременно, и мир вокруг них закружился, исчезая в вихре белого света. Лагерь остался позади — горящий, разрушенный, с зелёным черепом, который всё ещё мерцал в небе. *** Они вывалились из портала в Лондоне, и город встретил их серым, хмурым утром. Небо было затянуто облаками, и мелкий дождь моросил, оставляя на лицах холодные капли. Воздух пах мокрым асфальтом, выхлопными газами и чем-то горьким — может быть, дымом, который всё ещё чувствовался на их одежде. Они стояли в тишине, грязные, уставшие, с пустыми глазами. Шок от пережитого всё ещё не отпускал их. Слишком много криков, слишком много огня, слишком много боли, которую они видели и чувствовали. Они не говорили друг с другом, не обменивались взглядами — просто стояли и дышали, пытаясь осознать, что они выжили. Первым пришёл в себя Велес. Он оглядел их, оценил состояние, и его голос прозвучал тихо, но твёрдо: — Собираем вещи. Приводим себя в порядок. Через два часа — вылет в Москву. Они собрали оставшиеся вещи — те, что не сгорели в лагере, — и направились в небольшую гостиницу, где сняли один большой номер. Там, в тишине, каждый попытался прийти в себя. Велена стояла под душем, и вода стекала по её лицу, смешиваясь со слезами, которые она не могла сдержать. Она плакала беззвучно, и её плечи дрожали, но когда она вышла, на её лице уже не было следов слабости. Свят сидел на краю кровати, сжимая в руках кольцо. Его лицо было напряжённым, и он смотрел в одну точку, не замечая ничего вокруг. В его голове снова и снова всплывали лица людей, которых он вытаскивал из огня, — и те, кого он не успел спасти. Велес стоял у окна, глядя на серое лондонское небо. Он не плакал, не злился — он просто анализировал. Каждый шаг, каждое решение. Где он ошибся. Что мог сделать лучше. И что будет дальше. Наама сидела в углу, обхватив колени руками. Она не смотрела на остальных. Она чувствовала только пустоту — Сарвиэль замолчал с самолёта, словно выпил слишком много и теперь переваривал эмоции. Она думала о мальчике. О его карих глазах, о том, как он смотрел на неё. «Ты... кто?». Этот вопрос продолжал звучать в голове. И впервые Наама действительно не знала ответа. Они выдохнули. Впервые за последние часы. Сделали глубокий вдох, как учили в Колдотворце — контролировать дыхание, контролировать эмоции, контролировать себя. Никто не говорил о страхе. Они понимали, что поступили правильно — спасли несколько жизней. Но так же присутствовало осознание: они могли погибнуть. Эти мысли они отгоняли, вспоминая слова Казимира Кощеева: — «Смерть — не враг. Враг — глупость перед её лицом.» Они выжили. Значит, не были глупцами. *** Тишину нарушил Велес. Он сидел на кресле, без очков, и его лицо казалось уставшим, почти старым. — Я поражаюсь вашей глупости, — сказал он, и голос его был спокойным, но в нём слышалась усталость. Он поднял взгляд на остальных. — Но ладно. Есть другая проблема. Нам нужно вернуться в школу. И я чувствую, что нас ждёт выговор. Свят, который вновь развалился на диване, хмыкнул: — От кого? Нас практически всю жизнь учили защищать людей перед лицом опасности. Мы сделали то, что должны были. Велена кивнула, соглашаясь. Её глаза всё ещё были красными, но она старалась держаться. — Он прав. Это наш долг. Мы не могли просто уйти и смотреть, как горят люди. Наама молчала. Она сидела в углу, смотря в пустоту. Загнать Сарвиэля обратно вглубь заняло слишком много сил, и сейчас она чувствовала себя выжатой, как лимон. В её голове кружились мысли, обрывки воспоминаний, лица. И особенно — мальчик в очках. Где он сейчас? Жив ли? Успел ли спастись? — Наама? — позвал Велес. Она подняла глаза, но не сразу поняла, что от неё хотят. — Что? — Ты как? — спросил он, и в голосе его слышалась забота. — Я в порядке, — ответила она, и голос её был безжизненным. — Просто устала. Она не лгала. Она действительно была уставшей — до костей, до самых глубин, где всё болело и ныло. И в этот момент в окно постучали. *** Все замерли. В окно постучали — настойчиво, требовательно. Чёрный ворон сидел на подоконнике, и в его клюве конверт. Он наклонил голову, посмотрел на них одним чёрным глазом и снова постучал — клювом по стеклу. — Только этого не хватало, — проворчал Свят, садясь на диване. Велена подошла к окну и открыла его. Ворон, даже не смущаясь, влетел в комнату, сделал круг над их головами и сел на спинку стула. Он протянул конверт и каркнул — так громко, что Велена вздрогнула. — Умная птица, — сказала она, забирая письмо. Но ворон, вместо того чтобы улететь, клюнул её в кисть. — Ай! — она отдёрнула руку. — Глупая птица! Ворон каркнул ещё раз, взлетел и вылетел в открытое окно, оставляя их в тишине. Велена посмотрела на письмо. Конверт был чёрным, с серебряной печатью — гербом Колдотворца. — От Морганы Вельской, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Ох... не к добру. Она развернула письмо и начала читать вслух: *** «Квартету Колдотворца. Ваши действия на чемпионате — безрассудство, граничащее с героизмом. Вы спасли жизни — это похвально. Но вы действовали без приказа, без оценки угрозы, без плана отступления. Вы могли погибнуть. Вы могли привлечь внимание. Вы могли поставить под удар всё, что мы строим. Завтра в Колдотворце. Явка обязательна. Артемис Ноктюрн ждёт вас. Наама Чернавская — после общего собрания подойдёте ко мне лично. Разговор будет серьёзным. Моргана Вельская». Когда Велена закончила читать, письмо вспыхнуло в её руках. Она отбросила его, и оно сгорело на лету, не оставив даже пепла. В комнате повисла тишина. — Ну что ж, — сказал Велес, вставая с кресла. — Завтра на рассвете выходим. В ближайшем парке найдём дуб, откроем портал. — Он пошёл к своей кровати. — А сейчас — нам нужно отдохнуть. Все. Без возражений. Он ушёл, и за ним последовала Велена. Остались только Свят и Наама. Сидели в тишине, и между ними висело напряжение — то самое, которое не уходило уже несколько дней. Парень пристально наблюдал за девушкой. Она сидела неподвижно, и её лицо было пустым. Сарвиэль молчал, и она не знала, радоваться этому или бояться. Свят чувствовал то же тепло, что и раньше, но теперь оно не находило отклика. Она не смотрела на него, не обращала внимания. И это было больнее, чем любой крик. — Наама, — позвал он, и голос его был тихим, почти просящим. Она повернула к нему голову. Их взгляды встретились — его, полный боли и надежды, и её, пустой и уставшей. — Можем мы поговорить? — спросил он, и в голосе его слышалась осторожность. — Закончить то, что не закончили в палатке? Она покачала головой, встала и направилась к двери, за которой скрылась Велена. — Не сейчас, — сказала она, и голос её был уставшим, лишённым той силы, что была раньше. Свят вскочил, и подушки с дивана упали на пол. — А когда? — спросил он, и в голосе его появилась горечь. — Когда мы окончательно потеряем друг друга? Наама остановилась прямо у двери. Её рука замерла на ручке, не решаясь открыть её. Она прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и повернулась к нему. — Нету никаких «нас», — сказала она, и голос её был спокойным, но в нём слышалась сталь. — Есть только ты и я. Мы уже третий раз возвращаемся к этому разговору. В первый раз мы нашли компромисс. И я всё ещё его придерживаюсь. Она хотела продолжить, но Свят открыл рот, чтобы ответить. Она жестом показала ему замолчать, приложив указательный палец к губам. — Разговор в палатке закрыт, — сказала она. — Я уже там объяснила, что произошло той ночью. Больше разговоров на эту тему я не хочу. Она открыла дверь и, перед тем как закрыть её, добавила: — Доброй ночи. И закрыла её. Свят остался один. Он стоял посреди комнаты, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как всё внутри него сжимается. Она ушла. Она закрыла тему — так же, как и дверь. Он ударил кулаком по стене, и его костяшки побелели от боли. — Сука... — прошептал он. Он понимал, что всё больше и больше теряет её. И не знал, сможет ли вернуть. *** На рассвете они вышли из отеля. Утро было серым и прохладным. Влажный воздух обволакивал тело, оставляя на коже ощущение свежести. Город ещё не проснулся, только редкие машины проезжали по пустым улицам, и где-то вдалеке слышались голоса первых прохожих. Они шли молча, и каждый думал о своём. Велена — о разговоре. Свят — о том, что потерял. Велес — о предстоящем пути. Наама — о том, что её ждёт у Морганы. Они зашли в парк, где нашли старый дуб с раскидистой кроной. Его корни выступали из земли, и они казались древними, почти волшебными. Велес скинул сумки, подошёл к дереву и вытянул руку. Его кольцо засветилось голубым светом, и он начал делать круговые движения, шепча древние слова: — Aperite portam! (Открой портал!) — и портал засветился ярко-синим, его края искрились, как звёзды. — По одному. Я последний, — сказал Велес, отступая в сторону. Свят шагнул первым, и его фигура исчезла в голубом свете. За ним — Велена, и её шаги были лёгкими, почти невесомыми. Наама остановилась на мгновение, бросила взгляд на утреннее небо и шагнула вслед. Велес, взяв сумки, прыгнул в портал, и тот закрылся за ним, оставив парк тихим и пустым. *** Они вышли из портала в густых, тёмных лесах Урала. Воздух был чистым, холодным, пахнущим сосной и влажной землёй. Где-то высоко над головой шумели кроны, и солнечные лучи пробивались сквозь листву, оставляя на земле причудливые узоры. Впереди начиналась дорога к Колдотворцу. Дорога, которую они знали наизусть — через линию защиты и мимо Чура, хранителя границ. — Идёмте, — сказал Велес, и голос его был ровным. — Нас ждут. Они двинулись вперёд, и лес обступил их со всех сторон. *** Лес расступился перед ними, и они вышли к школе. Колдотворец стоял перед ними — древний, величественный, вросший в уральские скалы. Его тёмные башни уходили в небо, и казалось, что они касаются облаков. Серый камень, покрытый мхом и временем, дышал историей — каждый выступ, каждая трещина хранили память о тех, кто учился здесь веками. Они остановились перед массивными дверями, пытаясь насладиться этим моментом. Воздух Урала был густым и холодным, он пах смолой, хвоей, дикими ягодами и чем-то древним — тем, что нельзя было описать словами. Где-то вдалеке кричала птица, и её голос отражался от скал, возвращаясь эхом. Ветер шелестел листвой, и каждый звук был знакомым, родным. Они стояли молча, вдыхая этот воздух, слушая эти звуки, стараясь запомнить ощущение дома. Дома, в который они больше не вернутся после турнира. Это был их последний год обучения — последний год в этих стенах, в этом лесу, с этими людьми. Наама стояла чуть поодаль, подняв голову к небу. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох — полной грудью, так, что лёгкие наполнились до краёв. Впервые за долгое время она чувствовала, что может дышать. Здесь, у этих стен, в этом лесу, она была собой — не Чернавской, не наследницей, не носителем демона. Просто Наамой. Никто не хотел делать первый шаг. Будто стоило войти внутрь — и этот последний учебный год действительно начался. Они хотели постоять ещё хотя бы немного, продлить это мгновение, но двери перед ними распахнулись бесшумно — они просто открылись, приглашая войти. В полумраке школы стояла Моргана Вельская. Она была собранной, как всегда — в тёмно-бордовом платье, которое струилось по фигуре, как кровь. Её длинные распущенные волосы падали на плечи, и даже в тусклом свете они казались живыми, шевелящимися от сквозняка. Она смотрела на них свысока — не из-за роста, а из-за той ауры величия, которая окружала её. — За мной, — сказала она, и голос её был низким, как виолончель, и не терпел возражений. Ни «добро пожаловать», ни «проходите» — только «за мной». Ученики двинулись за ней, ступая по знакомым каменным плитам. Коридоры школы были пусты — только навь парили в воздухе, их прозрачные тела едва заметно мерцали в полумраке. Они не обращали внимания на пришедших — они просто существовали, как часть этого места. Они шли во внутренний двор. Перед поворотом Вельская остановилась и развернулась к ним, и её плащ взметнулся от резкого движения. — Вещи оставьте в кабинете, — указала она на дверь слева, — и проходите. Она развернулась на каблуках, и её шаги застучали по камню — мерно, уверенно, как тиканье часов, отсчитывающих последние минуты свободы. Она скрылась за поворотом, и квартет остался на мгновение один. Они переглянулись, но ничего не сказали. Оставили вещи, как было велено, и двинулись следом. *** Внутренний двор Колдотворца был просторным и суровым. Каменные стены, покрытые мхом, поднимались вверх, и в центре, на небольшом возвышении, стоял Артемис Ноктюрн. Рядом с ним находились другие преподаватели — несколько знакомых лиц, а по периметру выстроились ученики. Квартет занял своё место, встал в ряд с остальными. Они чувствовали на себе взгляды — некоторые любопытные, некоторые настороженные. Каждый знал их. Каждый слышал о том, что произошло на чемпионате. — Здравствуйте! — хором поприветствовали они взрослых, и их голоса прозвучали эхом во дворе. Артемис кивнул, и его лицо оставалось непроницаемым. — Рад видеть вас живыми. — оглядел он квартет. — Что ж, раз все в сборе, начнём, — прокашлялся он. Его голос был спокойным, властным — таким, к которому привыкли ученики за годы обучения. — Как всем известно, нам предоставлена возможность поучаствовать в Турнире. И мы не должны ударить в грязь лицом перед другими школами. Он оглядел всех, останавливаясь на каждом лице, и его взгляд был тяжёлым, как свинец. — Я уже вызывал некоторых к себе, но думаю, нужно дать шанс и другим. Посоветовавшись с коллегами, в Кубок бросят свои имена: Кравец, Чернявская, Барин и Морозова. — Он выдержал паузу. — В вас я уверен. Остальные будут поддержкой и помощниками. Есть кто не согласен? Тишина. Никто не сказал ни слова. Только ветер шелестел листвой, да где-то вдалеке крикнула птица. — Что ж, — продолжил Артемис, — мы едем не только на турнир, но и для обмена знаниями и традициями. Прошу уважать и слушаться старших. Вы представляете не только себя, но и всю школу. Он начал обсуждать детали: правила, предостережения, выступление перед другими школами. Ученики задавали вопросы — о порядке проведения, о возможных испытаниях, о том, что их ждёт. Он отвечал спокойно, точно, как всегда. Когда все вопросы были закрыты, он кивнул. — Все вопросы закрыты, — сказал он, и голос его стал чуть тише. — Теперь отправляйтесь к Алконе Вестниковой и Руслане Ковалёвой. Они подготовили для вас наряды. Вечером седлаем коней и выдвигаемся. Он развернулся и ушёл, и его фигура исчезла в тени коридора. *** Ученики последовали за преподавателями, и в их голосах слышалось волнение. Кто-то уже начал обсуждать наряды, кто-то — предстоящий путь. Наама осталась стоять на месте. Она встретилась взглядом с Морганой, которая ждала её у входа в коридор. Вельская чуть приподняла бровь и жестом указала следовать за ней. Чернавская вздохнула, и в груди кольнуло холодом. Она знала, что этот разговор будет тяжёлым. Знала, что ей не избежать его. — Иди, — тихо сказал Велес, положив руку ей на плечо. — Мы тебя подождём. Она кивнула, не оборачиваясь, и пошла за Морганой. *** Она вышла из кабинета Вельской со странным чувством в груди. Разговор был долгим и тяжёлым. Моргана говорила с ней спокойно, но в её голосе чувствовалась сталь. «Ты это сделаешь...» Слова эхом отдавались в голове, и она не знала, что чувствует — облегчение, что всё закончилось, или страх, что её не отпустят. Она вытерла лицо руками, провела пальцами по щекам, пытаясь прогнать усталость, и пошла по коридору. Мастерская Алконы Вестниковой и Русланы Ковалёвой располагалась в одном из старых корпусов Колдотворца — в том, что стоял чуть поодаль от главного здания, утопая в тени вековых сосен. Воздух внутри был плотным и тёплым, пропитанный запахами льна, дубовой коры, свежей шерсти и дыма можжевельника. Где-то в углу тлели сухие травы, которыми пропитывали ткань перед зачарованием, и их горьковатый аромат смешивался с запахом старого дерева и воска. По стенам висели десятки нарядов разных эпох. Одни были простыми — грубая ткань, без украшений, будто их носили простые охотники и земледельцы. Другие — расшиты серебряными нитями, с узорами, которые переливались на свету. Третьи казались настолько древними, что, глядя на них, трудно было поверить, что их можно носить — они будто пришли из другого времени, когда магия была грубее, но сильнее. Когда двадцать учеников вошли внутрь, преподавательницы уже ждали их. Алкона Вестникова стояла у длинного стола, высокая, с длинными золотистыми волосами, которые струились по плечам, как расплавленный мёд. Её голос, завораживающий, как песня сирены, звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь. Руслана Ковалёва сидела рядом, в струящемся платье, которое переливалось, как вода в лунном свете. Она была прекрасна, но в её движении чувствовалась скрытая опасность — как у воды, в которой можно утонуть. Алкона хлопнула в ладоши, и звук разнёсся по комнате, заставляя учеников замереть. — Ну что, красавцы и красавицы... — улыбнулась она, и в её голосе послышалась весёлая насмешка. — Посмотрим, не опозорим ли мы Колдотворец перед всей Европой. По комнате пробежали смешки. Кто-то облегчённо выдохнул, кто-то улыбнулся, но напряжение всё ещё висело в воздухе. — По одному! — добавила Руслана, и её голос стал строже. — И не перепутайте одежду. Если кто-то натянет чужую рубаху — сами зашивать будете. Ученики выстроились в очередь, и каждый подходил к столу, где лежали свёртки с их именами. *** Парни получили свои свёртки первыми. Когда Свят развернул ткань, он нахмурился. Его брови сошлись на переносице, и он несколько секунд молча разглядывал содержимое. — Это что... — протянул он, поднимая длинную светло-серую рубаху с густой вышивкой по вороту и рукавам. Следом — широкий тёмно-зелёный пояс с металлическими вставками. Высокие сапоги из мягкой кожи. Длинный безрукавный кафтан до колен с глубокими разрезами по бокам. И тяжёлый плащ цвета утреннего тумана, который струился, как дым. — Это всё на меня? — пробормотал он, оглядывая одежду с явным сомнением. Кто-то из старшекурсников усмехнулся: — А ты думал, в спортивном костюме поедешь? По комнате раздался смех. Свят недовольно фыркнул, но в его глазах мелькнула искра — смесь удивления и любопытства. — Главное, чтобы драться удобно было, — сказал он, и в голосе его послышалась неуверенность. Руслана подняла голову от работы и посмотрела на него с лёгкой усмешкой. — Проверишь потом, — ответила она, и в её голосе послышалась уверенность. *** Велес подошёл к столу следом. Он аккуратно разложил свою одежду на деревянной поверхности и сразу заметил узоры. Его пальцы осторожно коснулись серебристой вышивки, и глаза его прищурились. — Это... — начал он, и голос его стал тише. Он узнал символы. — Звезда Перуна... древо жизни... медвежьи лапы... — он провёл пальцами по вышивке, чувствуя, как ткань хранит тепло. — Это не просто украшение. Руслана удивлённо посмотрела на него, приподняв бровь. — Узнал? — Конечно, — ответил он, и в голосе его послышалась гордость. — Это защита путника. И родовой оберег. — Верно, — кивнула она. — Ты хорошо знаешь свои корни. Велес улыбнулся, и улыбка его была мягкой, почти мечтательной. — Красиво... — Не красиво, — спокойно поправила Алкона, и голос её стал серьёзным. — Правильно. *** Девушки получили свои свёртки чуть позже. Когда Велена раскрыла свой, она тихо ахнула. Её глаза широко раскрылись, и она несколько секунд просто смотрела на ткань, не в силах произнести ни слова. Платье было длинным, цвета льна с лёгким серебристым оттенком, который переливался на свету, как иней. Вместо тяжёлых украшений — тонкая вышивка, словно морозные узоры на зимнем стекле. Поверх — тёмно-зелёная безрукавная накидка, перехваченная широким тканым поясом с серебряными нитями. Рядом лежал венец. Не корона. Не диадема. Тонкий металлический обруч с маленькими подвесками из лунного серебра, которые тихо позвякивали при движении. — Как красиво... — прошептала она, и голос её дрогнул. — Я никогда не носила такого... Алкона улыбнулась, и в её глазах мелькнула тёплая искра. — Теперь будешь. *** Наама молча развернула свой комплект. Она не торопилась, не ахала — просто развернула ткань и посмотрела на неё. Тот же силуэт, но цвета холодного пепла. Вышивка была тёмно-красной, почти бордовой — узоры, которые вились по рукавам и подолу, напоминали языки пламени или следы крови. На поясе висели небольшие серебряные подвески, которые тихо звенели при каждом движении, как колокольчики на ветру. Она несколько секунд смотрела на платье, и её лицо оставалось непроницаемым. — Что-то не так? — спросила Алкона, и в голосе её послышалось любопытство. Наама покачала головой. — Нет... — ответила она, и в голосе её впервые за долгое время послышалась мягкость. — Всё правильно. И уголки её губ едва заметно дрогнули. Почти улыбка. *** Через несколько минут мастерская превратилась в настоящий хаос. Кто-то не мог разобраться с поясом, который оказался слишком длинным. Кто-то перепутал сапоги и пытался натянуть правый на левую ногу. Две девушки одновременно пытались заплести друг другу волосы, и их голоса спорили, перебивая друг друга. — Да не так! — кричала одна. — Больно! — вторила другая. — Сама попробуй! — Терпи! Парни смеялись, наблюдая за этой суетой. Кто-то уже успел полностью одеться и теперь разглядывал себя в старом, потускневшем зеркале, поправляя воротник. Руслана тяжело вздохнула, и в её взгляде мелькнула смесь усталости и раздражения. — Дети... — прошептала она, но в голосе её послышалась теплота. — Вечно у вас хаос. *** Спустя ещё немного времени, когда шум немного утих, первая группа вышла из-за ширмы. Свят появился первым. И замолчал. Он ожидал увидеть смешную одежду — что-то нелепое, неудобное, чужое. Но из зеркала на него смотрел совсем другой человек. Высокий, широкоплечий, с длинным плащом, который струился за спиной. На поясе висела шашка — не бутафорская, а настоящая, с гравировкой на рукояти. Он машинально расправил плечи, и это движение было почти инстинктивным. — Ну? — спросил он, оборачиваясь к остальным. Велес улыбнулся, и в его глазах мелькнуло одобрение. — Теперь ты похож не на драчуна, — сказал он. — А на богатыря. Свят хмыкнул, и хотя он пытался сохранить невозмутимость, было видно, что сравнение ему понравилось. *** Следом вышел Велес. Светлая рубаха, тёмно-синий кафтан с серебристой вышивкой на воротнике и длинный пояс делали его старше, серьёзнее. Квадратные очки неожиданно идеально вписались в образ — они придавали ему вид учёного, который готов в любой момент взять в руки не только книгу, но и меч. — Учёный страж, — улыбнулась Велена, и в голосе её послышалось восхищение. — Или библиотекарь, — усмехнулся Свят. — Очень опасный библиотекарь, — поправил Велес, и в его голосе послышалась ирония. *** Когда из-за ширмы появилась Велена, разговоры стихли. Платье струилось до самой земли, и каждый её шаг был лёгким, почти невесомым. Светлые волосы были заплетены в длинную косу, переплетённую серебряными лентами, и они переливались в свете свечей. Она нерешительно посмотрела на остальных, и на её щеках появился лёгкий румянец. — Ну... — начала она, но не знала, что сказать. Свят присвистнул, и в его голосе послышалось восхищение. — Вот теперь понимаю, почему иностранцы будут головы сворачивать, — сказал он. Велена покраснела, и её лицо стало пунцовым. — Перестань... — пробормотала она, но в голосе её послышалась смущённая благодарность. *** Последней вышла Наама. И в комнате неожиданно стало тихо. Даже Алкона перестала поправлять воротник одного из ученика, и её руки замерли в воздухе. Пепельно-серое платье подчёркивало её светлую кожу. Тёмно-красная вышивка будто жила собственной жизнью — она переливалась, словно в ней горел внутренний свет. Длинные чёрные волосы свободно спадали по плечам, и ни одна прядь не была заплетена. Она не улыбалась. Не позировала. Просто стояла — прямая, неподвижная, как статуя. Руслана медленно кивнула, и в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Вот... — прошептала она. — Что? — спросила Наама, и голос её был ровным, но в нём слышалось напряжение. Руслана несколько секунд смотрела на неё, и в её глазах мелькнула тень — будто она видела что-то, чего не видели остальные. — Именно так в старых летописях описывали северных ведуний, — сказала она. — Холодные. Гордые. Опасные. Наама ничего не ответила. Она перевела взгляд на своё отражение в тёмном стекле и на одно короткое мгновение ей показалось, что в зеркале стоит не она. Кто-то гораздо древнее. Но видение исчезло так же быстро, как появилось. *** Алкона довольно оглядела делегацию. Двадцать юношей и девушек стояли перед ней. Разные, непохожие друг на друга — но объединённые одним. Тем, что они были Колдотворцем. Она улыбнулась, и в голосе её послышалась тёплая гордость. — Теперь вы похожи не просто на учеников, — сказала она, и голос её стал тише. — Теперь вы похожи на Колдотворец. И почему-то после этих слов никто уже не улыбался. Каждый вдруг почувствовал, какую ответственность ему предстоит нести за пределами родных лесов. За горами, за реками, за порталами — там, где их не знают и не ждут. Они стояли в тишине, и воздух в мастерской стал тяжелее. А затем Свят хлопнул в ладоши, и тишина разбилась. — Ну что, бояре и боярыни? — сказал он, и в его голосе снова послышалась насмешка. — Выходим? И все улыбнулись, даже Наама. Почти. *** Кони ждали их у ворот. Они были белыми, почти прозрачными, и их глаза горели в темноте. Леший, как всегда, угодил — они были оседланы и готовы к пути. Никто не двигался. Все стояли и смотрели на лес, на школу, на горы, которые были их домом столько лет. Они хотели запомнить этот миг — каждый листик, каждую ягодку, каждый звук. Воздух, который был таким свежим, что наполнял лёгкие до краёв. Где-то вдалеке прозвучал рёв Чура. Низкий, вибрирующий, который заставил землю дрожать. — Пора, — сказал Артемис, и его голос прозвучал тихо, но каждый услышал его. Он оседлал своего коня — чёрного, как ночь, — и встал впереди. За ним — Барин, крепкий парень из Теней, который держал знамя. Он уже знал путь. За ним — все остальные. Последним — сам директор. Кони двинулись, и лес обступил их со всех сторон. *** В темноте, через густой лес и реки, слышался только топот копыт и ржание лошадей. Их вели к порталу, который мог переместить их в Шотландию, как можно ближе к Хогвартсу. Ветви деревьев цеплялись за одежду, холодный воздух обжигал лицо, и каждый шаг отдавался эхом в груди. Они покидали дом. Когда ворота Колдотворца скрылись за деревьями, никто из них не обернулся. Потому что каждый знал — этот путь уже никогда не станет прежним. *** Утром они вошли в портал, и вода сомкнулась над их головами. Холодная, тёмная, она обожгла кожу, но через мгновение мир перевернулся — и они вышли уже в Шотландии, в небольшом горном озере, затерянном среди скал. Вода стекала с одежды, не оставляя следов, и никто не дрожал от холода — магия делала своё дело, согревая и высушивая одновременно. Вся делегация остановилась, пытаясь привыкнуть к другому воздуху. Он был влажным, прохладным, с запахом вереска и мокрого камня. Незнакомым. Чужим. Все повернулись к директору. Артемис Ноктюрн стоял позади, держался прямо, и его лицо было спокойным, как у человека, который знает, куда идёт. — Нам в лес, — сказал он, и голос его был ровным, как натянутая струна. — И только по прямой. Никто не задавал вопросов. Все двинулись вперёд, и шаги двадцати учеников звучали почти синхронно. Лес обступил их, и они шли, стараясь не сбиваться с курса. Иногда кто-то поглядывал по сторонам, но в основном взгляды были устремлены вперёд. Они не знали, что зашли в Запретный лес. Звуки были странными — где-то в глубине слышалось шуршание, похожее на шелест огромных крыльев. Тени двигались между деревьев, и в них угадывались силуэты, которых не должно было существовать в реальном мире. Но Артемис не давал своим ученикам в обиду. Каждый раз, когда кто-то из лесных обитателей пытался приблизиться слишком близко, его останавливал невидимый барьер — защита, которую директор держал, даже не поднимая руки. Эти чудовища не пугали их. На Урале были и пострашнее. Здесь, в этих лесах, они чувствовали себя почти как дома. *** Хогвартс уже принимал первых гостей. Все ученики и преподаватели собрались на площадке перед замком, и их глаза были устремлены вперёд, ожидая, кто же появится первым. И первыми были Дурмстранг. Их корабль выплыл прямо из чёрного озера. Он появился внезапно — сначала мачты, затем паруса, которые распустились, показывая свою силу и величие. Вода расступалась перед ним, словно приветствуя его, и ученики Хогвартса не могли сдержать восторга. — Вот это да... — прошептал кто-то. Корабль причалил, и на берег сошли ученики Дурмстранга — высокие, крепкие, в тёмных мантиях. Они выглядели сурово, но их глаза светились предвкушением. Теперь все ждали вторую школу. Шёпот разносился по площадке, и глаза учеников метались по сторонам, пытаясь угадать, откуда же появятся французы из Шармбатона. — Они должны быть из леса, — сказал кто-то. — Нет, говорят, они прилетают на каретах! — Каких ещё каретах? Но никто не знал наверняка. *** За спинами учеников Хогвартса возвышались древние стены замка, а впереди тянулся Запретный лес, утопающий в густом утреннем тумане. Рядом стояли преподаватели. Позади — ученики. Ветер лениво шевелил верхушки деревьев, и все ждали. Никто не разговаривал. Даже рыжие близнецы, которые обсуждали всё на свете, замолчали. Их лица были сосредоточенными, и они вглядывались в лес, пытаясь разглядеть хоть что-то. Туман становился гуще. Он медленно выползал между деревьев, стелясь по земле белыми волнами. Казалось, лес дышит — и каждый выдох приносит новый слой влажной дымки. — Они опаздывают? — тихо спросил кто-то из старшекурсников. Женщина в тёмно-зелёной мантии, с очками и идеальным пучком, лишь едва улыбнулась. — Нет, — ответила она, и в её голосе послышалась уверенность. — Они уже здесь. Наступила тишина. *** #Сначала послышался звук. Глухой. Будто где-то далеко ударили в огромный барабан. Раз. Потом второй. Третий. Между ударами проходило несколько секунд, и каждый из них отдавался эхом в груди. И вместе с ними начал появляться другой звук. Топот. Медленный. Размеренный. Будто кто-то ехал верхом. Много всадников. Но их ещё не было видно. Только звук. Туман продолжал сгущаться. Он уже закрывал нижнюю часть деревьев, и казалось, будто весь лес ожил. А затем — пение. Не песня. Скорее древний зов. Он вибрировал в груди, заставляя сердце биться быстрее. Кто-то из младших учеников непроизвольно сделал шаг назад. По спине пробежали мурашки. Звуки были настолько необычными, что невозможно было понять — женщины поют... или это кричат какие-то лесные птицы. Голоса кружили вокруг, то приближаясь, то исчезая. Будто лес разговаривал сам с собой. — Что это... — почти шёпотом произнесла девочка с каштановыми непослушными кудрями. Мужчина с сальными чёрными волосами и длинным носом медленно поднял голову. Он никогда не слышал ничего подобного. Топот становился всё громче. Туман начал двигаться. Не ветер. Будто его кто-то рассекал. И наконец... Показалась первая лошадь. Белая. Высокая. Она шла медленно, совершенно спокойно. Следом появилась вторая. Потом третья. Затем ещё десятки. Из молочной дымки постепенно возникала процессия. Впереди ехали десять юношей. Все одинаково держали осанку — прямые спины, спокойные лица. На их плечах лежали длинные серо-песочные плащи, расшитые серебряными узорами, напоминающими переплетение ветвей, рек и горных троп. Под плащами виднелись длинные светлые кафтаны, широкие кожаные пояса и высокие сапоги. За поясом каждого покоилась шашка — не как оружие, как символ. На груди поблёскивали серебряные обереги. Они не смотрели по сторонам. Только вперёд. Будто весь мир для них перестал существовать. За ними, почти бесшумно, двигались девушки. Их одежды казались сотканными из самого тумана. Длинные льняные платья цвета льна, полыни и утреннего неба свободно струились по бокам лошадей. Поверх них — лёгкие расшитые накидки с серебряными нитями. На плечах лежали длинные косы, перевитые тонкими лентами и небольшими металлическими подвесками. Когда они двигались, украшения едва слышно звенели — совсем тихо, будто лесные колокольчики. Никто не улыбался. Никто не говорил. Только древнее пение продолжало звучать, обволакивая пространство. В самом центре процессии ехали четверо. Наама. Свят. Велес. Велена. Они почти ничем не отличались от остальных. Только внимательный человек заметил бы небольшие различия. У Наамы серебряная вышивка постепенно переходила в глубокий багряный цвет. На пальце поблёскивал чёрный обсидиан. Она сидела ровно, и её лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь. Свят носил широкий пояс с более богатой чеканкой. На спине висела старая сабля, и его руки сжимали поводья с лёгкой готовностью. Велес был единственным без оружия. Вместо него через плечо проходил ремень с небольшими кожаными сумками и древними книгами. Он смотрел на Хогвартс с любопытством, и его очки блестели в тусклом свете. А Велена... Её одежда была украшена тончайшей серебряной вышивкой в виде цветов и птиц. Настолько аккуратной, будто её рисовали морозом. Но все четверо держались так же спокойно, как остальные. Не выше. Не ниже. Просто часть процессии. И только когда появился последний всадник... Все невольно замерли. Позади всех. В полном одиночестве. На огромном вороном коне ехал директор. Артемис Ноктюрн. Без знамени. Без сопровождения. Без украшений. Его длинный тёмный плащ почти касался земли, и руки спокойно лежали на поводьях. Он не пытался выглядеть величественно — ему это было не нужно. Он просто ехал. И именно поэтому казался самым опасным человеком среди всех. Строгая женщина в тёмно-зелёной мантии едва заметно выпрямилась. Маленький профессор перестал улыбаться. Тот же мужчина с чёрными волосами медленно прищурился. — Сильный... — негромко произнёс он, и впервые за долгое время в его глазах мелькнуло настоящее уважение. Процессия остановилась. Всадники одновременно спешились. Парни сделали шаг вперёд, девушки — следом. Они образовали идеальный полукруг. Никто не захлопал. Никто не выкрикнул ни слова. Даже те, кто секунду назад перешёптывался, теперь просто молчали. *** Преподаватели Хогвартса завели своих учеников обратно, обсуждая прибывшие школы. Шёпот разносился по коридорам, и все были взбудоражены. А две делегации продолжали свой путь. Дурмстранг и Колдотворец встретились, обменявшись лёгкими кивками. Игорь Каркаров, директор северной школы, осматривал учеников Колдотворца с явным интересом, но те даже не удосужили его взглядом. Они слушали своего директора. Артемис говорил с ними тихо, спокойно, и его голос был уверенным: — Помните, кто вы. Он одарил их короткой улыбкой, и в этот момент каждый из учеников почувствовал, что он на их стороне. Затем дверь в Большой зал открылась. Первыми зашли Дурмстранговцы. Аплодисменты, крики, восторженные взгляды — всё это обрушилось на них, когда они входили. А затем голос директора Хогвартса прозвучал над залом: — Сегодня к нам прибыли гости, чья школа возникла задолго до того, как были возведены стены Хогвартса. Пауза. — Колдотворец! Ученики Хогвартса выдохнули. Все как один. И в этом выдохе было и уважение, и любопытство, и что-то похожее на страх. Двери Большого зала медленно распахнулись. Очень жду ваши комментарии и, пожалуйста, пишите отзывы. Мне важно знать ваши мысли, не бойтесь проявлять активность в моём ТГК. Люблю вас!🖤 ТТ: Miiiil_weasl ТГК: Miiil_weasl