Глава 3. Псина

Как бы ему ни было плохо, Морьо был рад, что ему, наконец, дали отлежаться. Афанг куда-то уехал на следующий день после приезда. Собаки эльфа не трогали почти. Сначала обходили с опаской, а потом, когда привыкли, стали спать рядом, согревая в холодные ночи, и зализывали раны, которые, почему-то, со времени приезда стали быстрее затягиваться. Спустя десять дней после того, как эльф оказался в доме Афанга, он, наконец, смог дышать свободно, избавившись от боли во всём теле, и впервые за полмесяца рабства вдруг понял, что он ещё ни разу не ел. Эта мысль у него не вызвала никаких чувств. Морьо мог равнодушно наблюдать за тем, как ели собаки. Они приносили ему иногда свою еду, но эльф отказывался. Он не чувствовал уже голода. Его тошнило от запаха мяса, которым кормили псов, потому что он каждый раз вспоминал то, какой отвратительный привкус во рту его преследовал до тех пор, пока язык и нёбо не зажили окончательно. Но от воды эльф не мог отказаться, жажда сводила с ума, и Морьо пил там, откуда пили и собаки: из небольшого корыта, стоявшего рядом с конурой. Заняться было нечем, ходить он не мог, и Морьо часто спал или сидел, прислонившись спиной к стенке конуры. Собаки доверчиво клали свои головы ему колени или на грудь, подставляясь под ласку бессмертного создания Эру. А Морьо старался привыкнуть к виду обрезанных ушей у своих четвероногих друзей и заодно к мысли, что теперь у него самого больше нет того, что внешне отличает эльфов от людей. Вастаки почти не обращали внимания на нового раба господина, чему Морьо был очень рад. Он устал от постоянного страха, который охватывал его каждый раз, когда к конуре кто-то подходил. И старался быть как можно более незаметным, небезосновательно надеясь, что про него забудут. Хотя бы до приезда Афанга. Так и получилось. Несколько недель прошло спокойно. А потом вернулся господин. Посреди ночи Морьо проснулся от ощущения, что на него кто-то смотрит. Увидев перед собой Афанга, эльф ощутил, как всё внутри захолодело. Он задрожал и поспешно сел, гадая, что сейчас будет. - Иди сюда, псина, - работорговец хлопнул свёрнутым кнутом по голенищу сапога. Эльф медленно встал на четвереньки и подполз к человеку, с трудом дыша от охватившего его страха и невыносимого чувства стыда. Афанг пару мгновений молчал. А потом выставил вперёд ногу. Эльф поднял на него непонимающий взгляд. Губы человека растянулись в издевательской улыбке. Он опустился на одно колено. – Что, не рад меня видеть? Псина ещё не привыкла к хозяину, - он погладил раба по голове. – Ничего, привыкнешь. Целуй сапог. Эльф замер, не веря своим ушам. Человек толкнул его в плечо. - Целуй, если не хочешь всю жизнь на четвереньках ползать. Морьо был вынужден исполнить приказ. Работорговец терпеливо ждал, пока эльф всё сделает, а потом поднял его лицо, заставив смотреть на себя, и увидел, что в глазах раба стояли слёзы. - Теперь ты знаешь, как воспитывают рабов, - сказал Афанг. – Почувствовал, каково это? Таким ты должен быть. Запомни это чувство. И советую с ним смириться. У псов нет гордости. Афанг поднялся на ноги. - Отдыхай до завтра. Я подумаю, что с тобой делать дальше. И ушёл. Морьо, дрожа всем телом, с трудом дополз до своего места, забился в угол между конурой и стеной дома и, сжавшись в комочек на земле, расплакался, чувствуя, что ненавидит себя всем сердцем. Ему хотелось содрать с себя кожу, чтобы избавиться от этого невыносимого чувства. Эльф зажал себе уши руками да так и уснул, проспав до самого рассвета, пока солнце не разбудило его, разбитого и совершенно обессилевшего. Увидевший его наутро Афанг, кажется, остался доволен результатом. До вечера Морьо пролежал за конурой, прижавшись спиной к стене дома и притянув колени к груди. Он не обращал внимания даже на собак, которые подходили к нему и тыкались своими влажными носами в эльфа, надеясь его развеселить. Морьо был слишком погружён в свои мысли. Когда вечером за ним пришли, эльф посмотрел на людей с обречённым видом. Ему хотелось думать, что Афанг, наконец, его убьёт и закончит его мучения, но умом понимал, что так просто не отделается. Ноги болели, пока он кое-как ими перебирал, поддерживаемый двумя слугами Афанга, но Морьо был рад, что ему не пришлось ползти самому. Он не смотрел по сторонам, страх и боль заняли все его мысли, не позволяя думать о чём-то ещё, и эльф не заметил, как оказался в покоях работорговца. Там его отпустили. Конечно, самостоятельно стоять он пока не мог, а потому упал на ковёр, с трудом удержавшись на своей единственной опоре – дрожащих от слабости руках. Морьо знал, что Афанг здесь, что он смотрит на него, но боялся поднять голову. От удушливого запаха каких-то трав кружилась голова. - Слышал, ты отказываешься от еды, которой кормят моих собак. Брезгуешь? Сырое мясо не для небожителей? Эльф покачал головой. Перед рабом на ковёр упал кусок хлеба. - Ешь. Ты мне нужен живым. И отказываться не советую. Думаю, тебе не понравится, если тебя будут кормить насильно. Работорговец был доволен, когда увидел, что раб послушно взял хлеб в руки и начал есть. И понял, что не промахнулся: стоило Морьо откусить немного – половина месяца голода дала о себе знать. Впервые за это время ощутив вкус еды, слегка искажённый из-за покрытого шрамами языка, эльф потерял всякое ощущение реальности. И боль, скрутившая живот, не смогла его привести в себя. Пожалуй, была бы у него возможность, он не смог бы остановиться. Но на его счастье кусок хлеба был быстро съеден, и Морьо снова затих, тяжело дыша и всё ещё не решаясь поднять взгляд. - Теперь ты будешь жить здесь. Я вижу, что ты усвоил урок. Можешь радоваться, моя месть тебе на этом окончена. Но не рассчитывай на снисхождение. Я планирую тебя продать. Не сейчас – позже. Пока ты выздоравливаешь, я займусь твоим воспитанием. Через месяц покажешь, как ты умеешь обращаться с лошадьми. А там, посмотрим. Может, я найду тебе хозяина. Он встал на ноги и подошёл к рабу. Морьо непроизвольно дёрнулся, втянув голову в плечи, но отползти побоялся. Афанг усмехнулся. - Будешь спать здесь, - и как бы указав на место, перед эльфом на ковёр упала свёрнутая одежда. – Оденься. Хватит с тебя. Афанг выполнил всё, что сказал. С того дня Морьо остался жить в доме, пусть и на собачьих правах. Оказалось, что после всего произошедшего привыкнуть спать на полу и есть то, что работорговец сбросит со стола, было не так уж и сложно, хотя порой Морьо задумывался об этом и ужасался, как сильно он пал. Свободный от рождения эльф жил как собака. Но он ничего не мог с этим сделать, и потихоньку эта мысль перестала его пугать. Ему было достаточно страха, который стал его постоянным спутником каждый раз, когда рядом оказывались люди. Нет, Морьо думал, что при необходимости и при возможности защититься от слуг сможет. Но нет о Афанга. Воля раба была полностью подчинена хозяину. И работорговец делал для этого всё. Как и обещал, вастак занялся его «воспитанием». Напрямую он больше не издевался, но упорно вбивал науку покорности. Причём в буквальном смысле. Как бы Морьо ни боялся хозяина, врождённая гордость сына Феанаро даже в беспамятстве давала о себе знать, стоило эльфу немного вернуть потерянные из-за ран и голода силы. Но нельзя сказать, что это помогало ему, - скорее ухудшало ситуацию. За любой злой взгляд в свою сторону, за отказ подчиняться Морьо получал в качестве наказания побои всем, что попадётся под руку. Иногда эльф надеялся, что в сердцах Афанг его отправит в царство Намо и закончит этот кошмар. Но к его несчастью работорговец прекрасно умел держать себя в руках и отлично понимал, куда и с какой силой можно бить, чтобы не убить и не покалечить. И это работало. Морьо и сам не заметил, как голос гордости перестал прорываться наружу. Тело так устало от боли, что ни единым взглядом, ни единым жестом эльф не давал знать, что в нём ещё осталось что-то от свободного народа. И склонил голову окончательно. Спустя полтора месяца после приезда в дом Афанга к Морьо, наконец, вернулась возможность ходить, и в тот же день работорговец повёл его в конюшню. К радости вастака, раб быстро приручил лошадей. Получив должность конюха, Морьо почти всё время проводил на рабочем мечте, занимаясь уходом и выездом скакунов. Он находил в животных своего рода утешение, которое позволяло ему выдохнуть и ненадолго избавиться обезоруживающего от страха, который стал его постоянным спутником. Так он и жил в ожидании дня, когда Афанг, наконец, решит его судьбу. Впрочем, незадолго до того, как работорговец, наконец, объявил о своём решении, произошло то, что чуть не разрушило все его планы. Во время выезда одна из лошадей – строптивая по характеру и довольно пугливая – сбросила эльфа со спины. Когда люди увидели, что он так и не встал с земли, кто-то бросился на помощь. Оказалось, раб вывихнул бедро. Боль была такая, что Морьо не мог даже вздохнуть. Вывих вправили, однако, к огромному неудовольствию Афанга, через некоторое время выяснилось, что травма сделала эльфа хромым. Боль была не постоянная, при ходьбе она практически не ощущалась. Но сразу после того, как эльф поднимался на ноги, он сильно прихрамывал и ему приходилось расхаживаться в ожидании облегчения, а во время быстрого шага или бега через некоторое время он был вынужден останавливаться, так как боль простреливала бедро до колена, и пользоваться ногой он мог только с большим трудом. Афанг злился, но ничего не мог с этим поделать. Благо, к его радости, раба он всё-таки продал. Как понял Морьо, работорговля обеспечивала Афангу хорошие связи, и друзей у него было немало. И к одному из них он и повёз эльфа в другой город, лежавший к северо-западу от владений истерлинга. Новым хозяином Морьо стал Анмар, богатый землевладелец лет тридцати, довольно добродушный, хотя и избалованный. По крайней мере, таким он казался на первый взгляд. Эльфу пришлось, сцепив зубы, ждать, пока человек его разглядывал, как коня на рынке. А потом заплатил Афангу нужную сумму. Работорговец уехал – и больше Морьо его не видел. Сначала новый хозяин отправил эльфа работать на земле. В распоряжении землевладельца были обширные виноградники, работников требовалось много, и работа была нелёгкая. Люди проводили целый день от рассвета до заката под палящим солнцем. Эльф быстро понял принцип работы: он сам не мог, то его тело быстро вспомнило то, что знал лорд Карнистиро, будучи правителем Таргелиона. Морифинвэ всегда гордился вином, которое производили в его владениях, и он знал всё о винограде. Кто бы мог предположить, что это пригодится эльфу тогда, когда не было ни Таргелиона, ни титула, ни даже возможности вспомнить о том, что всё это он когда-то имел! Морьо работал много, гораздо больше людей, но солнце сводило его с ума. Порой ему доставалось за то, что ему приходилось делать краткие передышки, чтобы прийти в себя, немного постояв в тени, но надсмотрщики Анмара не слишком усердствовали в наказании, не желая тормозить работу рабов. Однако, Морьо мучился недолго. Виноградные лозы росли очень высоко, чтобы срезать созревшие грозди приходилось использовать лестницы. И из-за дурманящей жары и больной ноги Морьо несколько раз падал с высоты человеческого роста, будучи не в состоянии контролировать собственное тело. Боль в голове и бедре отнимала всякую возможность работать в течение немалого промежутка времени. В конце концов об этом рассказали Анмару. И землевладелец принял решение сделать Морьо своим домашним слугой. Он обращался с рабом сравнительно лучше, чем Афанг. По крайней мере, эльф имел возможность спать не на полу, а на кровати, и есть за столом, хотя Морьо всё ещё ел очень мало. Он сопровождал Анмара практически везде, помогая ему одеваться и прислуживая за трапезой, покорно склонял голову и наблюдал за господином, постепенно изучая его характер. В конце концов, Морьо понял, с кем имеет дело. Под маской дружелюбия скрывался циник и делец, заработавший своё богатство своим умом. Он умел общаться с людьми, умел расположить к себе. Он будто завораживал собеседников. И его истинное лицо видели только домашние. «Молчальник» - так назвал раба господин. Анмар был расчётливым, но не жестоким человеком. С слугами он вёл себя спокойно, и за всё время службы у него Морьо мог по пальцам пересчитать дни, когда хозяин выходил из себя. Жаль, что это не помогло избавиться от страха, который за год жизни у Афанга стал постоянный спутником Морьо. Эльфу иногда казалось, что ужас прошлого врос в его собственную тень, и уже даже не пытался себя успокаивать в минуты очередного приступа паники. Просто ждал, когда это закончится и очень надеялся, что хозяин не заметит, как раб дрожит от любого прикосновения, звука повышенного голоса или хлопка дверью. Но даже если Анмар замечал его состояние, никак не показывал этого. Так они жили. И так прошло два года. Однажды утром Анмар встал раньше обычного: ему сообщили, что к полудню у него будет гость. Из разговоров Морьо узнал, что хозяин ждал военачальника Гадора – героя народа истерлингов и всей земли Рун, который получил большие почести от вождя после победоносного похода на Харад. Как только гость вошёл в приёмную и громко поприветствовал хозяина дома, от звука его голоса птицы испуганно вспорхнули с ближайших деревьев. Морьо вздрогнул, но не поднял взгляда. Незачем. Этот человек здесь ненадолго. Во время обеда эльф, как и всегда, стоял чуть поодаль в ожидании приказа. Он не прислушивался к беседе. Смотрел в пол, погружённый в свои мысли, и почти ничего не замечал вокруг, пока внезапно его не позвали. Он поднял голову. Анмар смотрел на него. Дал знак рукой, мол, подойди. Эльф сделал несколько шагов вперёд и встал, вопросительно и настороженно глядя то на хозяина, то на гостя, который с нескрываемым интересом смотрел на него. Внезапная догадка заставила сердце биться чаще. «Меня продают?» - Э, Анмар, ты совсем не умеешь распоряжаться рабами! – протянул военачальник. Он встал со своего места и, обойдя стол, подошёл к рабу. – А ну, сними рубашку! Морьо слегка побледнел, но был вынужден послушаться. В ушах зашумело. Эльф опустил глаза, борясь с навязчивыми воспоминаниями трёхлетней давности… - Вот, смотри! – человек начал бесцеремонно его щупать, проверяя крепость мышц. Эльф изо всех сил сжал зубы, стараясь, чтобы его дрожь не заметили. – Какие руки, грудь, спина! Ноги! – он заметил отметины, бывшие на теле эльфа задолго до начала рабства. – Откуда у тебя эти шрамы? Это же не плеть, верно? Вместо раба ответила Анмар: - Он немой. - Немой, но всё слышит? – удивился вастак с усмешкой. – Ему язык отрезали? - Голоса нет. - Ясно, - кивнул Гадор. – Впрочем, это не так важно. Речь ему не понадобится. Такие шрамы можно получить только в бою. Это тело воина. Я найду ему лучшее применение, нежели просто работать в доме, будь уверен. - Ты лучше в этом разбираешься, согласен. Я рад, что смог тебе угодить. Ударили по рукам. И в тот же день Морьо уехал из дома Анмара с новым господином. Узнать нового хозяина оказалось проще, он был как открытая книга. Масок не носил, говорил то, что думал. Человек жёсткий и властный. Для него не существовало никаких правил, кроме закона войны, которой он жил во всех смыслах слова, пользуясь плодами своей победы в недавней войне с Харадом и почестями Великого вождя. Гадор был довольно груб со всеми, вне зависимости от положения и пола, особенно с рабами. Наказывал редко и за серьёзные проступки, но в таких случаях никогда не жалел. Единственные, кого он берёг, - воины, в числе которых оказался и сам Морьо. На хромоту нового раба Гадор закрыл глаза с того момента, когда увидел его способности, через несколько дней после приезда, когда тело эльфа смогло вспомнить всё, что умело когда-то. Мало того, военачальник был так восхищён, что не задумываясь доверил ему обучение своих солдат. И, надо сказать, ни разу об этом не пожалел. Служба у Гадора оказалась значительно проще, что касалось самочувствия Морьо. По крайней мере, впервые за три года он смог заняться тем, чем владел в совершенстве. Нога доставляла ему больше неудобств, но душа эльфа почувствовала себя гораздо лучше, когда руки взялись за клинок. Однако, по той же причине появилась и новая проблема: Морьо понял, что оружие заставляет его терять голову. Стоило металлу начать звенеть, как в душе поднималась ярость, которая неспособна была выйти иным способом. И эльф терял самообладание, забывая о том, что происходит. Ему не было жаль людей. Но ему не хотелось убивать невинных. Раны и травмы, которые он наносил в беспамятстве ученикам, к его счастью, нисколько не тревожили Гадора, который видел в этом единственный верный способ обучения. И хвалил эльфа. А тот стоял с безразличным видом, опустив взгляд. В результате спустя какое-то время Морьо нашёл способ снизить риск для слабых смертных, и стал подставлять под клинок себя. Каждый поединок заканчивался тем, что ему приходилось порой пропускать удары противника, чтобы не убить его самому. Этим хозяин уже не был доволен, но, кажется, понимал, в чём дело и лишь просил себя не покалечить. Однако, насколько Гадор был доволен своим приобретением, настолько же были злы на это его ближайшие слуги, которых он ценил гораздо меньше, чем немого и хромого эльфа. Но что они могли сделать? Морьо чувствовал их отношение, замечал косые взгляды и слышал колкие фразы в свой адрес, но пропускал мимо ушей. Он никак не мог им ответить. И они не могли ему навредить. По крайней мере, так было до некоторых пор. Прошло несколько месяцев… Морьо давно понял, что единственное место, где он может отдохнуть без посторонних глаз, - это конюшня. Как и у Афанга, здесь его никто не трогал. Мальчишки-конюхи ему не мешали, пугаясь сурового на вид эльфа, а кони были только рады соседству с бессмертным, охотно позволяя спать рядом с собой и играть со своими жеребятами. Рядом с ними Морьо становилось легче, и груз прошлого хоть на малый срок его отпускал, позволяя вздохнуть свободно. Так и в этот раз. После занятий он пришёл сюда и сел на землю, прислонившись к стенке стойла. Постепенно он стал клевать носом. Чёрный жеребёнок скакал вокруг эльфа, будто прося с ним поиграть, но мать головой отодвинула его от гостя, видя, что бессмертный скоро уснёт. Морьо благодарно кивнул и, сгруппировавшись, опустил голову на колени. Постепенно окружающие звуки стали стихать, и эльф уже не мог сказать точно, уснул он или нет, потому что прошло, как ему казалось, всего несколько секунд, когда внезапный удар и крики заставили его вздрогнуть. Морьо поднял голову, мгновенно проснувшись из-за привычного ощущения холода, от которого замирало сердце. В конюшне было несколько человек: двое мужчин и женщина. Её голос звучал испуганно. - Пустите меня! - Не строй из себя недотрогу, сделаем дело – и пойдёшь по своим делам. Догадаться, что происходит, было несложно. С трудом скрыв приступ дрожи, эльф встал на ноги и вышел из стойла. Люди заметили его мгновенно. Девушка, перепуганная, прижатая к стене, посмотрела на эльфа с надеждой, не решаясь сказать вслух, но будто взглядом прося ей помочь. Мужчины смотрели на Морьо с нескрываемой злобой. - Молчальник припёрся, - процедил один, державший девушку за руку. - Эй, иди отсюда, не мешай! – сказал второй. - А если он хозяину донесёт? - Он? – засмеялся второй. – Он не скажет тебе, даже как его зовут, – он обернулся к эльфу. – Твоё счастье, что ты мужчина, Молчальник. С твоим лицом баба из тебя получилась бы прекрасная. Мы б тебя позвали присоединиться. - Иди отсюда от греха подальше. И не лезь в наши дела. Люди, никогда раньше не видевшие эльфов, не знали одного: злить бессмертного, тем более нолдо – тем более Карнистиро – опасно. Мужчины не успели опомниться, как оба оказались на земле с разбитыми лицами. Ответить кулаками храбрости не хватило, но в тот же вечер люди не преминули отомстить за обиду. Морьо этого ждал, прекрасно понимая, что не смог бы оправдаться. Его взгляд остекленел на несколько мгновений, когда хозяин отвесил рабу звонкую пощёчину, а потом схватил за волосы. - Ты, смотрю, страх потерял, пёс? Кто разрешил тебе распускать руки на моих рабов? Радуйся, что ты так ценен, иначе бы я тебя убил на месте. Но не думай, что я спущу тебе твою наглость. Будешь как сторожевая собака на цепи сидеть, пока не одумаешься. Был разгар лета, самые жаркие дни. Ни единого облака за целую неделю. Эльфа раздели до пояса и посадили на улице, на солнцепёке, надев на шею железный ошейник с шипами внутри, прикованный короткой цепью к позорному столбу во дворе перед домом. Гадор так не впервые наказывал рабов, и Морьо знал, для чего это надо. Людям пытка отсутствием сна была опасна. Многие сходили с ума спустя три или четыре дня бодрствования, и весь двор безумно боялся попасть в эти тиски. Одного только не учёл военачальник: эльфы – не люди. Невозможность уснуть без риска умереть от удушения или повреждения важных артерий Морьо не тревожила. Гораздо более была мучительна жара и тело, вынужденное находиться в одном положении. Он не мог встать, не мог лечь – даже если бы ошейник был безопасен сам по себе – даже сесть чуть удобнее было проблематично: цепь была слишком короткая. Болела спина, болели плечи и ноги, и постепенно тело немело. Днём ошейник обжигал и без того стёртую до крови кожу, нагреваясь на солнце, а ночью, остывая, заставлял мёрзнуть сильнее, чем было возможно без него. От солнца кожа скоро начала облезать и покрываться волдырями. А спустя несколько дней головная боль, обычно уходившая с закатом, стала постоянной. Частью наказания было отсутствие еды и воды. Но если без первого можно было жить, то без второго эльфу через несколько суток начало казаться, что он скоро сойдёт с ума. Спустя четыре дня он уже плохо видел, что происходит вокруг: перед глазами прыгали светлые пятна, и если он и слышал голоса слуг, собравшихся посмеяться над наказанным, то не мог узнать, кто именно перед ним. Пошли шестые сутки, когда Морьо понял, что даже его выносливости приходит конец. У него сильно кружилась голова. В ушах шумело от слабости. Он старался лишний раз не открывать глаза, чтобы не провоцировать приступ боли, которая, казалось, была способна скоро разорвать ему голову. Он уже не чувствовал тела. И с тупым безразличием думал о том, что, возможно, к вечеру его уже не будет. Сердце тяжело колотилось где-то внизу, то быстрее, то медленнее. Из лопнувших губ сочилась кровь. А когда Морьо услышал пение на родном языке, то понял, что измученное жаром сознание больше выдерживает. Сквозь дурноту ощутив на себе чей-то взгляд, он поднял глаза и увидел перед собой незнакомого человека, который стоял и смотрел на эльфа с непроницаемым видом. Морьо закрыл глаза и тут же забыл о незнакомце, бросив последние силы на то, чтобы как можно дольше продержаться и не потерять сознание: не хотелось испустить дух на такой жаре. Время заката было ему милее. Почему-то умереть, глядя на солнце, нависшее над горизонтом на западе, казалось более достойным вариантом, при мысли о котором странная паника, уже несколько дней сжимавшая горло, стихала, уступая место не менее странной надежде. Сколько прошло времени, он не знал. Но вдруг обнаружил, что его приобняли за плечи. Обожжённая кожа отозвалась болью, но сил не было даже поморщиться. Морьо открыл глаза, тупо смотря на суетившихся вокруг людей. Ему что-то говорили, но он не понимал ни слова. С него сняли ошейник и дали воды, но всё вылилось на песок: рот и горло пересохли настолько, что он не мог глотать. Заметив неподвижную фигуру за спинами спасителей, эльф поднял глаза и снова увидел того незнакомца. Они встретились взглядами. А потом Морьо потерял сознание, рухнув на руки людей. Когда эльф очнулся, то в первые мгновения подумал, что он всё ещё находится на месте своего наказания. Всё тело ломило, мышцы и голова ужасно болели. Но потом он вдруг понял: солнца нет. И он лежит на чём-то мягком. В области паха, на животе, у шеи и на голове он чувствовал что-то холодное. А потом эльф понял, что его руки и грудь кто-то обтирает прохладной мокрой тряпицей. Было тяжело бороться со слабостью, но Морьо смог открыть глаза. Рядом с ним был какой-то мужчина, которого эльф раньше никогда не видел. Над ними – свод лёгкого походного шатра, стенки которого колыхались от прохладного ветра, видимо, поднявшегося к вечеру. В воздухе стоял запах табака. Мужчина, заметив, что эльф пришёл в себя, принёс воды. - Пей. Он приподнял голову больного над лежанкой. В этот раз Морьо, хоть и с трудом, но смог сделать несколько глотков, чувствуя, что понемногу приходит в себя. Когда мужчина опустил его голову, эльф на мгновение прикрыл глаза. «Кажется, у меня жар», - подумал он. – «Ясно, почему мне так плохо». - У тебя был солнечный удар, - сказал человек. – Мой господин тебя спас. Эльф посмотрел на мужчину. - Ты не вернёшься в тот дом, можешь не волноваться. Мой хозяин, Ахад, верный советник Великого вождя, тебя выкупил у Гадора. Когда поправишься, советую его отблагодарить за спасение верной службой. Слышал, ты служил Гадору в качестве наставника для солдат. В таком случае, тебе не составит труда стать воином Ахада.