Глава 5. Средиземье

Вторая Эпоха, 40 год Келебримбор поклонился и приложился губами к левой руке дяди. Майтимо ласково улыбнулся племяннику. - Желаю удачи, - сказал Тельперинквар. Было раннее утро. Солнце ещё не успело подняться над хребтом Мглистых гор, и посветлевшее голубое небо только предвещало его восход. Ранняя весна вступила в права на землях Эриадора. Снег ещё лежал, но природа уже начала оживать, питаясь долгожданным теплом. В пустынном внутреннем дворе дворца в Ост-ин-Эдиле – столице Эрегиона, государства, подвластного нолдор Первого Дома – заливалась трелями спрятавшаяся в густых ветвях молодого дуба синица. Тельперинквар и генерал Халатирно провожали феанарионов в долгий путь, к которому они готовились много лет. Настало время последнего путешествия, которое, как надеялись братья, поставит точку в их поисках раз и навсегда. - Ты – мой наместник, Тельперинквар, - сказал Нельяфинвэ. – Я вверяю тебе наших верных. - Я не подведу тебя, дядя… - он осёкся и с лёгкой полуулыбкой поправил себя, - мой государь. Майтимо отвёл взгляд с лёгкой досадой, но не стал возражать. Для своей семьи и своего Дома он навсегда государь. Даже без короны. - Генерал, не злитесь на меня за то, что я не беру Вас с собой. Перворождённый покачал головой. - Я всё понимаю, мой король, - спокойно ответил тот. – Можешь не волноваться за свой народ. Но мы будем внимательно наблюдать за вами. - Не сомневаюсь, иначе зачем нам Палантиры. Генерал опустился перед главой Первого Дома на одно колено и поцеловал полу его плаща. Тельперинквар нехотя поднял глаза, почувствовав на себе взгляд отца. Они ни слова друг другу не сказали на прощание. Но то, что они увидели в глазах друг друга тронуло Куруфинвэ и его сына. Они обменялись еле заметными улыбками. Заметив это, когда Тельперинквар отвёл взгляд, Тьелкормо толкнул брата в плечо, безумно обрадованный тем, что лёд между ними начал таять. Прошлое, погребённое под морскими волнами, постепенно отпускало Дом Феанаро. Жизнь незаметно менялась, принося давно потерянный покой народу нолдор. Феанарионы покинули Ост-ин-Эдиль, когда первые лучи солнца показались над вершинами Хитаэглира. Давно обследованные земли Эриадора были им неинтересны. Запад, где был основан Линдон, принадлежали Эрейниону, сыну Финдекано. Эрегион, занимавший местность у западного подножия Мглистых гор, стал владениями нолдор Первого Дома. Между ними, восточнее Харлиндона, расположилась совершенно непонятная бессмертным страна под названием Шир, которую населяли существа, называвшие себя хоббитами, не знавшие ничего об эльфах и никогда со времён своего рождения не видевшие войны. В Эриадоре жили орки, сумевшие сбежать из тонущего Белерианда, но их было так мало, что нолдор почти не слышали о них и не знали, где они скрываются. Феанарионов не тревожили твари поверженного Моринготто. Важно, что Морьо здесь не было. Оставались земли, что лежали за Хитаэглиром. За время жизни в Средиземье феанарионы успели кое-что узнать о них, ведь им предстояло здесь жить. Пока они осваивали Эриадор, посланцы составляли карты восточной части материка, поэтому братья шли не наугад. Идти в горы они не рискнули: феанарионы знали, как опасен известный им перевал. И поэтому, спустя несколько дней пути, обогнув горный хребет с юга и перейдя вброд реку Айзен, они вступили в Рованион. Перед ними на много миль вокруг раскинулись бескрайние равнины, покрытые густой зелёной травой. И вокруг – ни души. Справа от братьев были Белые горы, загораживавшие равнину от морских ветров. Слева у подножия Хитаэглира – лес энтов. И сюда феанарионы пошли первым делом. По рассказам посланцев братья представляли себе, что это за народ. Древние, невозмутимые и очень медленные. Эльфам пришлось месяц прожить в их владениях, чтобы провести одну беседу. И всё безрезультатно: энты о Морьо слыхом не слыхивали. Одним Валар известно, сколько труда стоило трём младшим братьям не испортить отношения с древним народом, обругав их всеми самыми последними словами за их медлительность. Они покинули владения энтов и направились на север, через Андуин к Лихолесью. Синдар не были в восторге от визита нолдор, тем более феанарионов. Но король Орофер принял гостей со всем возможным радушием. Когда братья рассказали о цели своего прихода, уроженец Дориата долго думал о том, чем сможет им помочь. Даже Трандуил, сын короля, присоединился к беседе, как тот, кто часто покидал владения отца, изучая окрестности Лихолесья. Но после долгих размышлений и разговоров, сыновья Феанаро пришли к единственному выводу: помощи они не увидят ни от кого, - и отправились исследовать незаселённые земли. Горные хребты и обширные Северные пустоши, дикие леса и равнины. Год за годом, день за днём. Но ни намёка на присутствие здесь Карнистиро они так и не нашли. Иной раз братья пытались в обход воли Валар выведать у ястреба, где он видел Морьо, но разум аманской птицы был от них закрыт. Всевидящие айнур отказывались помогать братьям. И феанарионам ничего не оставалось, как продолжать идти наугад. Так прошло тринадцать лет. Они вернулись в Бурые земли из Харада ни с чем и обратили взоры на восток, где лежало государство Рун, населённое той частью народа предателей-истерлингов, что отказалась идти на запад и жила здесь с момента своего пробуждения. Последние земли. И последняя надежда. Готовясь пересечь границу, братья устроили ночлег, расположившись у подножия Эред Литуи – горного хребта, упиравшегося в рунские земли. Спать никто не хотел, хотя они были измотаны долгой дорогой, которая не имела ни конца, ни края, и нолдор сидели вокруг костра, мрачно глядя на пляшущее на сухих ветках пламя. Ястреб спал, сидя на дереве над головой Тэлуфинвэ, сунув голову под крыло. Из лесной чащи донёсся протяжный вой. Амбарусса встревоженно вгляделся в темноту между деревьями. - Они не на охоте, не переживай так, - устало сказал Тьелкормо, кутаясь в плащ. – Почему здесь так холодно? Мы же на востоке! - Рун не весь в пустыне находится, - сказал Канафинвэ. – К тому же здесь по ночам всегда холодно, как ты мог заметить. - Мы же недавно из Харада пришли, Тьелко, что за вопросы? – раздражённо спросил Атаринкэ. - Не кричи, - тихо приструнил его Нельо. Куруфинвэ недовольно что-то проворчал, но послушался. - Руссандол, наш путь подходит к концу, - сказал Кано, посмотрел на Старшего, который был молчалив, как никогда. – Не хочешь ничего сказать? Как поступим? - Что именно тебя тревожит? – спросил Тьелко. - Ну, во-первых, как мы будем вести поиски, а во-вторых, сможем ли мы это делать. Рун гораздо больше Харада. И мы понятия не имеем, вернулись ли сюда выжившие предатели из Белерианда. - Даже если так, они не посмеют нам помешать, - невозмутимо сказал Курво. – Им ли не знать, как опасно воевать с Домом Феанаро. - Меня радует, что никто из нас не сомневается в результате наших поисков, - улыбнулся Тэльво. – Братья, мне не верится, что этот кошмар подходит к концу! Остальные тоже улыбнулись, почувствовав воодушевление Амбарусса. В их душах разлилось тепло от мысли, что скоро они найдут Морьо, и они все вместе вернутся в Эрегион. Спокойная жизнь, которой они так давно не видели, - это настоящая роскошь, как казалось иной раз. Но когда она была так близка и доступна, с трудом верилось, что всё это правда. - И всё-таки я по-прежнему не понимаю, почему… - Курво обвёл взглядом братьев. – Почему всё это произошло? Зачем Валар это сделали? - Может, это часть Проклятия? – предположил Тьелко. - Не думаю, - Макалаурэ покачал головой. – Валар нам ясно дали понять, что Проклятие не дало бы нам получить Камни. Но у нас был шанс их достать. Мы добровольно отказались от наследия отца… - он на мгновение осёкся. Взгляд его просветлел от догадки. – Отказались ради брата… Кано поражённо посмотрел на Майтимо, будто спрашивая, прав ли он. Но Старший не ответил, с трудом веря в общую догадку. - Считаешь, Морьо о чём-то смог договориться с Валар? – спросил Атаринкэ. - Это вполне логично, - вздохнул поникший Амбарусса. – Все беды нас покинули в тот день, когда мы начали искать Морьо. Он стал нашей единственной бедой. Мы смогли вернуть Камни, хотя и не взяли их по доброй воле. И Моринготто больше нет. Мы достигли всего, чего желали. - Несчастный дурак! – процедил Тьелкормо. – Кто знает, о чём он договорился с Валар! Мне почему-то кажется, что ценой за наше избавление от Проклятия Намо стала не разлука с нами длинной в полторы сотни лет. Валар никогда не отличались милосердием по отношению к нам. - Считаешь, мы не достойны такого отношения? – в голове Старшего засквозила сталь. – Как бы мы ни были уверены в своей правоте, мы убивали тэлери и мы предали родичей, заставив их идти через Льды. - Второй Дом сам выбрал этот путь, - возразил Туркафинвэ. – Дядю никто не просил идти за нами. И если бы не его упрямство и жажда старшинства, возможно, отец и не стал бы жечь корабли. - Тьелко, это не отменяет того, что мы сделали, - мягко возразил Кано. Охотник промолчал, либо не найдя, что ответить, либо просто решив не продолжать спор. Ему не нравилось говорить об этом. И он всё чаще думал в последнее время о том, что он и Курво виноваты в гибели Финдарато. Взглянув со стороны на события тех лет, он ощущал безумно раздражавшее, но неотступное чувство вины. И не понимал, как они могли так поступить и с кузеном, и с Лютиэнью. - Это всё это понятно, - задумчиво произнёс Куруфинвэ. – Обо всём об этом мы говорили и не один раз. Но меня пугает то, что жертвой во имя нашего спасения от Проклятия стал именно Карнистиро. Вам не кажется, что это не случайно? Братья дружно посмотрели на Искусника: кто непонимающе, а кто с ужасом, внезапно осознав, к чему он клонит. - Что ты имеешь ввиду? – спросил Нельо. - Мне кажется, я понял, о чём говорит Курво, - сказал Кано и обвёл взглядом остальных. – Вспомните, что с ним случилось, когда погибла Морнальква. Потерять жену и самого близкого друга безумно тяжело, но он ведь ещё и винил себя в её смерти. - Кано, не говори намёками, прошу тебя! – воскликнул Тьелко. – Ты считаешь, что это могло его заставить пойти на сделку с Валар? - А почему нет? – поддержал Певца Амбарусса. – Вы прекрасно знаете, что Морьо подкосила её смерть настолько, что он стал неуправляем. Он и сам это понимал. Он первый поддержал идею отца отомстить за деда и уйти в Исход. Он первый пролил кровь в Альквалондэ и первым научился убивать, не испытывая жалости. Его все враги боялись, как огня. Сколько раз про него говорили, что у него нет сердца! Уверен, он чувствовал, что виноват гораздо больше нас как в вопросах морали, так и касаемо гибели Морнальквы. И понимал, что стать жертвой во имя нашего спасения должен именно он. - Но понимал ли он, на что именно идёт? – сказал Нельо. – Не исключаю, что Морьо, который всегда старался от нас отстраниться, видел и понимал больше, чем мы. Что он увидел такого, что толкнуло его на сделку? И чем он пожертвовал? Ответа на этот вопрос братья не могли получить сейчас. Тот, кто мог прекратить мучительные догадки, был далеко и день встречи пока был неизвестен. Оставалось только ждать.

***

Чем дальше к северу, тем чаще попадались города. Чем ближе к столице, тем выше стены и больше население. Пустыня уступила место равнинам и холмам, покрытым густыми лесами, что высокой стеной окружали поселения истерлингов. Люди с подозрением смотрели на эльфов, но не рисковали ввязываться в драку и лишь исподлобья смотрели на вооружённых чужаков, неохотно отвечая на вопросы. Но кроме самих путников здесь эльфов не было. Как удалось узнать феанарионам, прежде чем достигнуть столицы, братьям оставалось посетить один город – владения Хамона, одного из первых советников истерлингского вождя. Тракт, ведший к городу, был безопасным, и пятеро путников шли спокойно, лишь изредка оглядываясь по сторонам. Был ясный день. В ветвях резвились птицы. Изредка на глаза братьям попадались звери, быстро скрывавшиеся в лесной чаще. Внезапно донесшийся до них знакомый зловонный запах заставил эльфов поморщиться. Братья оглянулись вокруг в поисках источника. И нашли. Подвешенное за ноги мёртвое израненное и покрытое кровью тело болталось на ветвях сосны в стороне от дороги, изъеденное хищными птицами. Братья переглянулись. Ястреб Морьо беспокойно заклокотал, сидя на плече Амбаруссы. - Что это? – спросил Тэльво, с отвращением искривив губы. - Это... земля людей, - стоически сказал Куруфинвэ. – А что, не видно? Это вполне в духе истерлингов. Не удивлюсь, если этого человека ели живьём. - Это отвратительно, - сказал Амбарусса. – Я такого даже у орков не видел. - С орков спрос меньше, - сказал Нельо. – У них садизм врождённый. Им нравится вид крови. А людская жестокость изобретательна именно потому, что чужда их природе. Помните, что делали с орками вастаки? - Не могу сказать, что мне их было жаль, - с отвращением скривился Тьелко. – Но мне до сих пор кажется, что люди в чём-то бывают гораздо хуже орков. Особенно когда мучают не хроа, а фэа. Никогда не думал, что меня будет воротить от вида обезумевших орков. - Давайте продолжим путь, - сказал слегка побледневший Кано. – Что за удовольствие любоваться на казнь? Тракт поднялся в гору, и с вершины холма путникам открылся вид на город у опушки леса, построенный не берегу полноводной реки и окружённый высокой каменной стеной. До братьев донёсся звон колокола, возвещавший четыре часа по полудни. И как только прозвучал его последний удар, ястреб Морьо слетел с плеча Тэльво. Братья проследили за ним и с замирающим от радости сердцем увидели, что птица направилась в город. Они у цели. Оставалось совсем немного. Не тратя лишних слов, они поспешили вниз по склону холма. Тракт привёл их к вымощенной камнем дороге, и, когда солнце начало клониться к закату, они вышли к распахнутым городским воротам. Стоило им переступить порог, ястреб Морьо, вынырнув из толпы, с беспокойным клёкотом вернулся на своё место на плече младшего феанариона. Братья поняли: идти нужно было по той улице, откуда прилетела птица. И они начали поиск, пробираясь сквозь толпу. Смертные не обращали почти никакого внимания на незнакомцев, занятые своими делами. Между домов и торговых лавок городские улицы как лучи разбегались от центра города, где красовался окружённый стенами особняк Хамона, а рядом – огромное святилище из чёрного камня, от одного вида которого феанарионы ощутили неприятный холод внутри. Однако, они быстро об этом забыли, всматриваясь в лица горожан. Когда они были совсем рядом с особняком, ястреб вдруг захлопал крыльями, и, когда братья остановились, юркнул за угол. Им стоило сделать всего несколько шагов, чтобы увидеть… Братья замерли, прислонившись к стене дома, и, выглядывая из-за угла, без труда смогли разглядеть городскую таверну и её гостей, расположившихся за стоявшими на улице столами. Везде были слышны смех и громкие голоса. И только за одним столом все говорили тихо. Там сидели четверо. Чёрная одежда из хлопка и дублёной кожи. Сбоку от каждого на скамейках лежали убранные в ножны мечи. На поясах – кинжалы. Воины – солдаты, стража или наёмные убийцы. И именно там братья увидели ястреба. Он устроился на плече того воина, что сидел лицом к братьям. Но рассмотреть его они не могли. Воин смотрел на птицу, наблюдая за тем, как она ела из его рук маленькие куски мяса. Длинные чёрные волосы скрывали его лицо. Но феанарионы, только увидев его, почувствовали, как сердце замерло: всё в его движениях было знакомо до боли. Каждый жест. Тэльво схватил за руку Кано, что стоял к нему ближе всех. Курво сжал кулаки. Тьелко, который, казалось, забыл даже, как моргать, невольно вздрогнул, когда Нельо положил руку ему на плечо, приведя немного брата в чувства. Наконец, кормивший отвлёкся от птицы: сидевший рядом человек, с увлечением наблюдавший за ястребом, что-то ему сказал. И воин повернулся к нему с лёгкой улыбкой. Длинные волосы, распущенные с одной стороны, с другой были убраны назад, туго заплетены и закреплены широкими серебряными кольцами, что позволило наблюдавшим в полной мере рассмотреть лицо пятого сына Феанаро.