Глава 6. Несколько месяцев до конца

Вторая Эпоха, 54 год Огромная тёмная лужа расползлась по всему полу, отражая неверный свет факелов и полностью скрыв под собой каменные плиты. От стен эхом отдался предсмертный хрип жреца, который рухнул с перерезанным горлом рядом с другими своими собратьями. А его убийца с безразличным видом отвёл взгляд. Лицо его скрывала повязка, такая же чёрная, как одежда, завязанные в высокий хвост волосы и глаза, поведённые сурьмой. Он вытер окровавленный меч о тёмно-синий шёлк, на котором были вышиты две переплетённые между собой змеи – символ уничтоженного культа. Из дверного проёма – ныне пустующего, так как выбитая при захвате дверь лежала на полу – в комнату вошёл другой воин. - Мы закончили, Тёмный. Морьо кивнул и знаком приказал другу уходить. А потом сбил лампы со стола и, подойдя к выходу, бросил в лужу из крови и масла взятый со стены факел. Пламя охватило комнату. Пару мгновений понаблюдав за тем, как огонь перекинулся на мёртвых, эльф ушёл. Им не в первый раз приходилось выполнять подобные приказы. Для того и были нужны воины Хамону. Как и всей его семье на протяжении многих лет с тех пор, как далёкий предок нынешнего советника впервые получил эту должность от вождя истерлингов. Могущественный род прекрасно знал законы выживания в борьбе за власть. И это могущество советнику вождя обеспечили рабы-убийцы, лучшим среди которых был немой эльф, которого сто сорок четыре года назад привёз в своё поместье прапрапрапрадед Хамона.

***

Было раннее утро. Самое тихое время: ни ветра, ни птичьих трелей, ни собачьего лая, ни людских голосов. Новая луна не успела ещё народиться, а звёзды уже погасли, и в сумеречной мгле едва можно было разглядеть собственные руки. Морьо пустыми глазами смотрел на пламя костра – и не видел его. Они вернулись с задания час назад. Остальные воины давно спали, измотанные после бессонной ночи. Огни в пристройке для рабов все были потушены. И эльф сидел в одиночестве во внутреннем дворе, подперев голову рукой. Он так и не сменил одежду. Неприятно было ощущать на себе незаметные на чёрной ткани пятна крови, но у него не было сил заставить себя не то что переодеться, но даже поесть, хотя еда стояла на столе в общей комнате, а эльфа мутило от голода. «Почему я всё ещё здесь?» - Тебе нужно высыпаться. Это был Сагар: высокий, широкоплечий молодой человек с серьёзным загорелым лицом. Он сел на бревно рядом с эльфом. В руках у юноши была маленькая стеклянная коробочка. Смерив человека безразличным взглядом, эльф вновь посмотрел на пламя. Сагар опустил взгляд. На шее Морьо красовалась широкая красная полоса и несколько ссадин. Человек открыл коробочку, от содержимого которой исходил сильный запах трав, и, обмакнув пальцы в лекарственную мазь, дотронулся до тех мест на шее эльфа, где кожа была содрана. Почувствовав чужое прикосновение, Морьо дёрнулся, но не отодвинулся. - Зачем ты это сделал? – слегка раздражённо спросил Сагар. – Неужели тебе так плохо здесь жить? Эльф даже не взглянул на него. По правде сказать, он слушал юношу краем уха. Голова была пуста, и Морьо не хотелось нарушать этот, пусть и вызванный опустошением, покой, которого он так давно не чувствовал. Сагар вздрогнул, когда кто-то ущипнул его за плечо, и встретился глазами с другим своим братом по оружию, который покрутил пальцем у виска. - Нашёл, о чём спрашивать, - прошипел пришедший, стараясь, чтобы Морьо его не услышал. – Он нас не просил его из петли вытаскивать. - Говори тогда сам, Шахар, раз такой умный, - почти беззвучно ответил Сагар. Шахар сел напротив, мгновенно сделав беззаботный вид. - Ты не ел ещё? – он протянул эльфу миску с едой, но тот равнодушно вздохнул и знаком попросил взять ужин себе. «Ешь сам, ты итак всё время голодный». Юноша смущённо опустил взгляд, пару минут задумчиво смотрел на еду, а потом, вдруг спросил: - Тёмный… ты это сделал из-за госпожи Санары? Даже Сагар затаил дыхание, ожидая реакции старшего друга. И когда Морьо с тяжёлым вздохом закрыл глаза, а потом со злостью сорвал с ушей серебряные наконечники-каффы, закрывавшие обрубки, и распустил хвост, люди переглянулись. Сагар поспешно убрал руки, решив, что на сегодня лечение закончено. Шахар оказался прав. Дочери Хамона, Санаре, было тридцать два года. С юности она считалась красивейшей девушкой города, если не всего истерлингского народа: длинные чёрные косы, густые брови, выразительный жгучий взгляд, статная, высокая, гибкая, как змея. Отец долго искал ей жениха, Санара всем отказывала, пока не нашёлся тот, кого она посчитала достойным. Советник не поскупился на свадьбу, и об устроенном торжестве говорили ещё несколько лет после. Однако, счастье молодожёнов длилось недолго. Через десять лет мужа Санары убили - кто и как выяснить не удалось, - и она вернулась в отчий дом. Смерть мужа её такой сделала или дело было в возрасте, но характер дочери Хамона сильно поменялся. Из девушки, которая все свои эмоции прятала за вежливой улыбкой и никогда не повышала голос, она превратилась в женщину, которая всегда говорила прямо и никогда даже не пыталась скрыть своих чувств… Морьо всегда чувствовал на себе её взгляд, ещё с тех пор, как она была ребёнком, но никогда не обращал на это внимания: он знал, что привлекает женское внимание даже несмотря на шрамы на лице и обрезанные кончики ушей. И когда Санара вернулась, Морьо думал, что всё останется как прежде. Но впервые он ошибся. Она зачем-то коснулась его лица, когда они случайно столкнулись в коридоре. Эльф не придал этому значения. Но эти встречи наедине происходили слишком часто и не по его воле. И чем чаще она стирала его личные границы, тем сильнее он чувствовал давление и неприятную дрожь в руках. Не приходилось долго думать, чего она хочет. Но что он мог сделать? Он старался избегать встречи с ней, но она будто читала его мысли – и всегда находила его. Эльфы бы никогда не поняли, в чём дело, но друзья Морьо догадались сразу, стоило им увидеть какими глазами смотрит на Морьо Санара и как бледнеет сам Тёмный, стоило им оказаться рядом. Похоть была чужда эльфийской природе – её принесли в мир люди, подверженные эгоистичным плотским искушениям. Вся натура бессмертного раба протестовала против этого и изнывала от понимания, что Санаре всё равно: её собственность была обязана ей подчиняться. Прошёл уже год, и мысль о смерти, как единственном способе сбежать и избавиться от ощущения себя, как и прежде, бесправной собакой, переросла в желание. Но Морьо спасли. И что делать дальше он не знал. Как не мог знать и того, когда Санаре надоест играть, и она захочет большего. Отчаяние Тёмного было слишком явно, чтобы у людей хватило смелости уточнять. - Хочешь, мы поможем тебе сбежать? – спросил Шахар, но Сагар возразил: - Как? У нас нет таких возможностей. Да и к тому же, даже если дело выгорит, Тёмный слишком заметен, его быстро найдут. - Но надо же что-то делать! Тёмный! Эльф покачал головой. У него не было идей. Да и надежды, на самом деле, тоже.

***

С рассветом Морьо забылся тяжёлым сном и проспал несколько часов, пока Шахар его не разбудил с предложением пообедать. Эльф ел редко, в лучшем случае раз в день с тех пор, как началось его рабство, как бы хорошо его ни кормили хозяева. Причины этого он не знал – да и не хотел знать. Его не волновало это. А вот его друзья с этим всё никак не могли смириться. Эльф относился к их заботе довольно прохладно, но как мог выражал благодарность. Шахар и Сагар с самого детства общались с суровым и холодным на вид эльфом, но в отличие от большинства рабов, очень его любили, чувствуя доброе сердце, и воспринимали Тёмного как своего старшего брата. А Морьо не возражал, хотя и старался не привязываться к мальчикам, понимая, что не пройдёт и ста лет, как они оба умрут. Но и оттолкнуть он их не мог, чувствуя, что порой только эти двое и спасали его от совершенной потери себя. День был ясным, и рабы, среди которых были и многие воины, отдохнувшие после тяжёлой ночи, сидели на брёвнах вокруг кострища и обедали, уплетая пищу за обе щеки. Звучали громкие голоса, весёлый смех. Кто-то из воинов решил рассказать смешную историю, и все внимательно слушали, порой отпуская пристойные и не очень шутки, половины из которых Морьо не понимал, чем смешил своих юных друзей, которые всегда находили милой его «неиспорченность». Эльф на это только пожимал плечами, не находя ничего смешного в том, что ему объясняли, и тут же всё забывал, продолжая наблюдать за жизнью людей со стороны и не стараясь углубиться в их сознание. Он уже достаточно видел и испытал, чтобы понять, что ничего хорошего там не найдёт. Лучше и безопаснее было отстраниться, чем снова испытывать боль. В этот раз произошло что-то странное, чего никогда не происходило раньше. За стену, окружавшую особняк, во внутренний двор влетел ястреб и почти тут же сел на колено Морьо, наполняя воздух громким клёкотом. Морьо был удивлён. Он никогда раньше не видел этой птицы, но почему-то она ему показалась знакомой, хотя он не мог бы, пожалуй, объяснить этого. Да и не пытался. Он часто испытывал это чувство. Особенно, в те редкие дни, когда запоминал свои сны. - Надо же, Тёмный, тебя, похоже, даже дикие животные не боятся! – с лёгкой завистью сказал Шахар, самый юный среди воинов. Морьо бросил на него многозначительный взгляд, мол, зачем тебе это, но юноша только отмахнулся. Птицу пытались покормить, но она взлетела и села на самую высокую ветку дерева, росшего у стены с той стороны. «Странно, почему он не улетает?» Ближе к вечеру, когда Шахар, Сагар и ещё один воин вместе с Морьо решили прогуляться по городу и зайти на ужин в таверну, эльф услышал, как ястреб взлетел с дерева, стоило им четверым выйти за стены особняка. В тот момент, бессмертный подумал, что больше птицу не увидит… Количество людей на улицах города быстро заставило их приступить сразу к самой приятной части вечерней прогулки. Еду заказали всем, но Морьо не притронулся к мясу, которое до сих пор не в состоянии был есть без отвращения, даже если был голоден. Однако, от браги не отказался и скоро осушил кружку, чем удивил спутников. - Вот как ты так пьёшь и не пьянеешь? – спросил Зафар, четвёртый из них. Морьо никак не отреагировал и отвёл взгляд, наблюдая за людьми вокруг. А человек, кажется, обиделся. – Всегда было интересно, откуда столько гордости в простом рабе? Ты ведь такой же, как и мы, почему так к нам относишься? - Зафар, замолчи! – сказал Сагар. – Тёмный старше нас всех. Ты же знаешь, сколько он служит этой семье! - И что? У него нет никаких привилегий, хозяин относится к нам ко всем одинаково. Сагар собирался было что-то ответить, но встретил взгляд Тёмного – и прикусил язык, возмущаясь в душе, что эльф никогда не позволяет за него заступаться. Однако, Зафар на это не обратил никакого внимания и продолжал: - Молчите? Нечего сказать? – он облокотился на столешницу, чтобы приблизиться к Тёмному и понизил голос. – Весь дом знает, что ты нравишься госпоже Санаре. А ты, кажется, считаешь это ниже своего достоинства, да? Скажешь, я не прав? С твоей внешностью, даже несмотря на шрамы, тебя ведь могли продать и в публичный дом. Потому я и спрашиваю, откуда в тебе сколько гордости? Ты должен быть благодарен за то, что имеешь. Падать ещё есть куда. И, поверь, ты не захочешь узнать, каково это. У Морьо шумело в ушах, пока он слушал, смотря в глаза Зафара. От тяжёлого дыхания в глазах темнело. Эльф чувствовал, что к горлу подкатывает непрошенная паника: ему казалось, что это он уже где-то слышал. Было ли то в этом доме или нет… Впрочем, это не так важно. Он догадался, почему Зафар вообще заговорил об этом. Глаза человека выдавали его зависть. А из уст выходило то, о чём его просила Санара. Морьо внимательно смотрел в глаза человека, не обращая внимания на расплывшуюся у него на лице издевательскую усмешку. Желание разбить ему лицо было сильным, но он прекрасно понимал, что не может этого сделать. Он жестом остановил друзей, которые не готовы были молчать, услышав столь явное оскорбление. А потом чувство, что за ним наблюдают, заставило его обернуться. Серебристые глаза потрясающей глубины смотрели прямо на эльфа. Морьо встал, оставив Зафара на растерзание друзьям. И вместе с гостем отошёл за угол, чтобы не привлекать лишнего внимания. «Олорин, опять ты?» - раздражённо спросил эльф, пользуясь осанвэ. - Я рад, что ты меня всё-таки помнишь, - улыбнулся майа. «Тебя, пожалуй, забудешь. Приходишь каждые десять лет,» - эльф, сложив руки на груди, облокотился спиной о стену дома и выжидающе уставился на майа. – «Что ты здесь делаешь?» - Слышал, ты пытался покончить с собой. Эльф недовольно вздохнул. «Так ты за мной следишь… К чему такая честь? За другими существами так не приглядывают, как за мной.» - Обещаю, когда-нибудь ты узнаешь причину. Осталось не так много времени. «До чего? До моей смерти? Впрочем, не важно, всё равно не расскажешь. Но, если это значит, что я скоро умру, я только рад.» - Ты можешь мне, зная это, пообещать, что не станешь пытаться убить себя? – спросил Олорин. Морьо замешкался. Но кивнул. Когда сын Феанаро вернулся к друзьям, проводив его взглядом, майа поднял глаза к небу. Он знал, что братья Морьо уже городе. Это была последняя встреча с эльфом, ведь до истечения срока оставалось несколько месяцев. И всё, чего он просил у Валар, чтобы пятый феанарион смог выдержать и дождаться конца. Олорина сильно напугало то, что произошло. Несмотря на то, что ему не положено было помогать, он старался ободрять феанариона – затем и приходил каждые десять лет, боясь, что для Морьо выбранная ноша окажется непосильной. Конечно, эльф не помнил об их договоре ничего, но он помнил бессмертного айну, чей образ из памяти сына Феанаро Валар не стали исторгать. Дождавшись того, что аманский ястреб сел на плечо Морифинвэ, приведя за собой принцев Первого Дома, майа ушёл, оставляя пятого сына Феанаро на попечение братьев. Олорин был больше здесь не нужен… Радость сыновей Феанаро от долгожданной встречи быстро была омрачена, когда они рассмотрели Морифинвэ. Бровь над правым глазом и щека ниже были пересечены длинным шрамом от кнута, другой украшал переносицу. От вида серебряных кафф их передёрнуло: они видели такие украшения только у тех эльфов, которым орки – чаще всего орки – отрезали кончики ушей. Не приходилось долго думать, зачем он их носит. А что хуже всего – его взгляд. Потухший, забитый и безразличный ко всему. Пока сыновья Феанаро старались справиться с собой, чтобы не привлекать лишнего внимания, они внезапно поняли, что Морьо их заметил. Он мог видеть только Тэльво, который даже не старался спрятаться. И пятый сын Феанаро смотрел в глаза Амбарусса. Младший затаил дыхание, ожидая увидеть радость в глазах брата, ведь они не виделись сто сорок девять лет… Но Морьо отвёл взгляд, как ни в чём ни бывало, снова обернувшись к спутникам. Ни единый мускул у него на лице не дрогнул. Тэльво обернулся к братьям, совершенно сбитый с толку. Кано потянул его за руку, заставляя уйти из поля зрения Карнистиро. - Я ничего не понимаю… - он беспомощно взглянул на Певца. – Он посмотрел на меня, как на чужого. - Такое чувство, что он тебя вообще не узнал, - задумчиво сказал Тьелко. – Что это всё значит, интересно... - Может быть такое, что он нас забыл? – спросил Кано. Братья посмотрели на Старшего. - Может, к сожалению, - сказал Нельо. – Правда, я не представляю, что нужно пережить, чтобы забыть своё прошлое… Но я видел такое. Правда, такие пленники и себя часто забывали, а порой полностью теряли разум… - Может, он просто боится? – предположил Искусник. – Просто не хочет привлекать внимание? - Курво! Больше ста лет прошло! – возразил Старший. – Надо обладать невероятной выдержкой, чтобы после столь долгой разлуки ничем не выдать своих чувств. А Морьо кто угодно, но точно не лицедей. Он никогда не умел притворяться. Он не смог бы справиться с собой, если бы увидел нас. И нам бы сейчас не пришлось гадать: узнал он нас или нет. - Здесь что-то не так, - произнёс Кано. – Давайте пока не будем к нему подходить. Нужно понаблюдать со стороны, как он живёт и чем. Может, поймём, в чём дело и почему он нас не помнит.