Глава 7. Спасители

День у истерлингов начинался рано – на рассвете город просыпался и спустя час после восхода начиналась работа. Городской шум разбудил братьев, которые поселились на небольшом постоялом дворе, что находился недалеко от центра города. Хозяин гостиницы, как и другие вастаки, с нескрываемым недоверием посмотрел на эльфов, но как только ему заплатили за несколько недель вперёд, сменил подозрение на радушную улыбку и охотно стал отвечать на все вопросы, которые задавали его новые постояльцы, благодаря чему братья смогли многое узнать о жизни Морьо, или, как его здесь называли, Тёмного. И всё бы ничего, хотя, конечно, новость о немоте и хромоте брата просто выбила почву из-под ног феанарионов. Однако, чем больше они думали, как вытащить Морьо, тем острее становилось непонятное необъяснимое чувство безнадёжности этой затеи. Впрочем, от рассказов человека был немалый прок. По крайней мере, теперь они знали, где его найти… И случай как раз представился в скорости. Одним из самых популярных развлечений для всего населения города были бои, в которых участвовали воины-рабы, принадлежавшие самым богатым людям Руна. Под восторженный рёв толпы песок багрила горячая кровь, а победителем оставался тот, кто смог выжить в поединке. Братья не беспокоились за брата, прекрасно зная, каким искусный воином он был даже по мерке бессмертного народа. Но Кано и Тэльво, пришедшие сюда по жребию вдвоём, смотрели на бой, цедя проклятия сквозь зубы: Морьо вышел на арену без защиты, обнажённым по пояс, демонстрируя спину, грудь, плечи и руки, покрытые бесчисленными жуткими шрамами от плетей, клинков, цепей и верёвок. Возможно, люди вряд ли могли это увидеть, но остроглазые эльфы рассмотрели следы плена в деталях, с дрожью вспоминая то, как они лечили Майтимо после Ангбанда. Как и стоило ожидать, Морьо вышел с арены под громогласный рёв толпы, приветствовавшей победителя, без единой раны. И как только он переступил порог казармы, расположенной под трибунами, к нему подбежали Шахар и Сагар, как всегда восторженные. - Тёмный, ты был великолепен! На губах Морьо промелькнула незаметная улыбка. Хамон остался доволен своим воином – впрочем, как и всегда. Он так хвалил раба, так самодовольно улыбался, искоса глядя на зеленеющего от раздражения сына – Хамара – что, казалось, будто это он сам одержал победу. Морьо стоически перенёс эту беседу, поглядывая на старшего отпрыска хозяина и без особого интереса раздумывая, зачем тот продолжает общаться с отцом, если они так друг друга ненавидят… И, ненавидя, оба продолжают подливать масла в огонь, провоцируют друг друга, рискуя однажды утром не проснуться. Морьо сжал зубы, стараясь не подать вида, как у него заколотилось сердце, когда Хамон положил руку ему на плечо, и прикрыл глаза, чтобы никто не смог прочесть его чувств. - Молодец, Тёмный. Я знал, что ты меня не подведёшь. - Воистину, отец, прозорливость твоего предка была велика, - с кислой улыбкой сказал Хамар. - Не пытайся мне испортить настроение, сын мой, - ответил Хамон. – Твои попытки потерпят поражение. - Что ты, как можно! - без тени сокрушения сказал мужчина. – Я бесконечно преклоняюсь перед тобой, отец мой, и от всего сердца поздравляю с очередной победой! Не откажи мне по этому поводу в просьбе. Я буду рад увидеть тебя на сегодняшнем празднике в моём доме. Ты же знаешь, у моего младшего сына сегодня день рождения. - В самом деле? – Хамон был искренне удивлён. – Что же, жди меня, в таком случае. Сын откланялся, натянув на лицо самую учтивую улыбку, на которую только был способен. А когда он скрылся из виду, Хамон обернулся к рабам, выругавшись сквозь зубы. От его радости не осталось и следа. - Подлый щенок! Он не оставляет надежды меня сместить. Клянусь могилой деда, на празднике я – последний человек, которому стоит там появляться. Он посмотрел на затихших рабов, которые уже догадались, что им предстоит. - Пойдёте сегодня со мной на праздник. И пусть только попробует запретить вас впускать. Тогда ему придётся объяснять мальчишке, почему дорогой дедушка решил не приходить, - он раздражённо дёрнул головой. – Шагайте в особняк. Если вечером что-то пойдёт не так, спрос будет с вас троих. Приказ был исполнен. Зная неуравновешенный и вспыльчивых характер хозяина, рабы не хотели его злить лишний раз: поводов хватало и без этого. С наступлением темноты особняк Хамара, располагавшийся в некотором отдалении от города, превратился некое подобие маяка на погружённом в совершенную тьму морском берегу. Яркие огни, музыка, крики, смех… Любой праздник истерлингов был наполнен всем этим, и Морьо, который видел таких праздников немало, всё чаще думал о том, что вастакам всегда не хватало одного: чувства меры. К концу любого торжества почти все гости были в полуобморочном состоянии от еды, вина и поистине безудержного веселья. А эльф мучился от головной боли из-за шума и криков хозяина, который по возвращении домой терял человеческий облик и срывался на рабах, движимый хмелем и взаимной ненавистью к сыну. Но эльф с этим давно смирился, как когда-то со своей незавидной ролью безвольного пса. И потому со стоическим видом наблюдал за весельем, стоя за плечом господина вместе с Шахаром, Сагаром и Зафаром. Впрочем, его смертные спутники как всегда находили больше удовольствия во всём, что происходило вокруг, оживлённо обсуждая танцовщиц и гостей. Время шло. Однако, Хамар вёл себя на удивление любезно с отцом, за весь вечер не сказав ни единой колкости. Это было подозрительно, что Хамон ни единожды ворчал себе под нос, то и дело оборачиваясь к Тёмному, чтобы предупредить его, мол, держи ухо востро. Однако, все усилия оставались напрасны. И эльф продолжал стоять неподвижной статуей, равнодушно глядя на пир. Наконец, празднество подошло к концу, и в предрассветный час гости начали покидать особняк Хамара. Ожидая, пока господин попрощается с сыном, четверо воинов стояли в стороне. Морьо косо посмотрел на не сумевшего сдержать зевоту Шахара. Тот неловко улыбнулся в ответ, получив лишь покачивание головой от «старшего брата», но почти тут же его сонный взгляд загорелся умилением, когда человек увидел то, что не смог заметить первым эльф. Морьо удивлённо посмотрел на возникшую рядом с ним из ниоткуда прелестную девочку двенадцати лет от роду с огромными карими глазами, которая дёрнула раба дедушки за рукав. Авара. Дочь Хамара. - Тёмный. Эльф наклонился к ней. Ребёнок, доверчиво вцепившись в руку воина, прильнула к его уху, сказав шепотом, но достаточно громко, чтобы её услышал и навостривший уши Шахар: - Я слышала, что отец отправит за вами убийц. Они хотят на вас напасть по дороге к городу. Сказала и убежала, бросив взгляд в сторону прощавшихся отца и деда. А воины тревожно переглянулись, когда Шахар передал донесение маленькой госпожи остальным. Когда новость дошла до Хамона, стоило им сделать шаг за ворота, советник с нескрываемой злостью выругался. - Я знал, что тут что-то не так. Будьте внимательны. Кажется, нам придётся отказаться от неспешной прогулки. Они тронули лошадей, продолжив свой путь галопом. Прохладный ветер засвистел в ушах. Светила яркая луна, освещая путь всадникам. Дорога до города шла через пустошь. Тишину нарушали лишь лошадиный храп, звон сбруи и топот копыт. Городские стены становились всё ближе, но никаких признаков погони всадники так и не увидели. Они успели подумать, что опасность миновала. Однако, когда они проезжали развалины старого города, несколько горящих стрел вонзились в землю перед ними. Кони испуганно заржали, и всадники были вынуждены остановиться. А потом из развалин вышли двадцать вооружённых воинов, обступив всадников со всех сторон. Закипела схватка. Нападавшие с помощью стрел быстро избавились от лошадей. Раненные скакуны либо падали, либо сбрасывали всадников и убегали, поэтому эльф и люди скоро остались без своего единственного преимущества и вынуждены были принять бой на равных. В ночной тьме выдерживать такой натиск было очень сложно. В обычной ситуации, Морьо, как единственный, кому не мешала ночь, легко справился бы с таким количеством противников, но не сейчас. Ему приходилось всё время следить за своими спутниками, из-за чего он рисковал пропустить роковой удар в свою сторону и уже получил несколько незначительных ран. А потом внезапно дала о себе знать и больная нога. Сахар, сражавшийся рядом, услышав громкое шипение, обернулся к старшему брату по оружию как раз в тот момент, когда тот рухнул на колено. Держась за взорвавшееся болью бедро, он с трудом успел отразить удар, который мог разрубить ему плечо: Тёмный заблокировал меч противника, схватившись за лезвие собственного клинка. А человек всё давил и давил. Кровь начала капать из раненной ладони. Сахар, оглушив своего противника, собрался было броситься к другу на помощь, но не успел. То, что произошло дальше, на какое-то время остановило схватку, переключив внимание нападавших и дав передышку оборонявшимся. А всё потому, что из ночной тьмы на убийц напали чужие. Пятеро. Высокие, статные и владеющие клинком так, как никто из людей. Первым упал противник Морьо. А потом убивший его незнакомец, с густой копной белоснежных волос, подал ему с улыбкой руку. Сбитый с толку Тёмный принял помощь и, прихрамывая, поднялся на ноги. Светловолосый ему подмигнул и ринулся в схватку на помощь своим друзьям. Не прошло и четверти часа, когда всё было кончено. Стоя среди окровавленных мёртвых тел людей Хамара, Хамон и его воины молча смотрели на замерших перед ними пятерых незнакомцев, только сейчас заметив их острые кончики ушей. Морьо почувствовал неприятный укол внутри, вспомнив про своё увечье, скрытое позорными украшениями, и на мгновение отвёл глаза: почему-то смотреть на соотечественников было стыдно. - Не бойтесь нас, мы пришли вам помочь, - сказал самый высоких из эльфов. – Мы – гости в вашем городе. Я и мои братья с запада пришли сюда, чтобы изучить восточные земли и узнали, что здесь живёт наш соотечественник. Ни у кого не возникло вопросов, о ком шла речь. Морьо покраснел, чувствуя на себе чужие взгляды. - Я – Хамар. Советник вождя Руна. И я безмерно благодарен вам за спасение. Обе стороны раскланялись. Во взглядах младших воинов читалось настоящее восхищение их нежданными спасителями, но Морьо не разделял их восторга. Его коробило от близости к тем, кто знал о нём явно больше, чем люди. И в полной мере он смог испытать это в тот момент, когда на пути в город внезапно ощутил, как в его сознании появились чужие голоса, звавшие его по имени, которое он уже начал забывать… «Морьо… Морьо!» Он бросил удивлённый взгляд в сторону эльфов. «Вы знаете меня?» «А ты… нас не помнишь?» «А должен?» Он заметил, что эльфы переглянулись между собой и закрыли своё сознание от Тёмного. «Что делать будем, Нельо?» - спросил Тэльво. «Не будем торопиться. Нужно вывезти его из города, а там разберёмся.» «Только осторожнее. Нельзя портить отношения с вастаками, иначе нас могут не выпустить из страны,» - сказал Кано.

***

В доме Хамона спасителей советника приняли с большим почётом. Старик вовсе не страдал скупостью и был вполне искренен в своей благодарности, готовый исполнить практически любое их желание, которое – он был уверен – носило материальный характер. В небольшом зале гостей посадили у низких столиков, поставленных в два ряда. Гости сидели лицом друг к другу, угощаясь вином и фруктами. Во главе «застолья» на мягкой подушке сидел Хамон. А у входа в зал безмолвной статуей застыл Морьо, с безучастным видом наблюдая за этой сценой, хотя иногда чувствовал на себе взгляды гостей украдкой. - Господин советник, - заговорил один из гостей. Канафинвэ посмотрел на хозяина дома. – Ваш воин, кажется, ранен. Ему не нужно к целителю? - Не стоит беспокойства, - с напускным безразличием ответил тот, хотя его распирало от гордости и удовольствия лишний раз похвастаться наследством уважаемого предка. – Этот раб – лучший воин Руна. Он служит моей семье уже больше сотни лет и, поверьте, эти царапины не стоят того, чтобы переживать. Тьелкормо покраснел от гнева, но с трудом заставил себя остаться на месте, когда Канафинвэ положил руку ему на колено, предвидя порыв брата. - Мы верим тебе, господин. Такой мудрый человек как ты не взял бы к себе нерадивого слугу, - учтиво заговор Нельо. – Мы уже очень долго путешествуем по вашим землям и никогда не видели, чтобы кто-то из бессмертного народа служил людям. Позволь спросить: не продашь ли нам своего раба? Морьо ощутил внезапный звон в ушах, а вместо ровного сердцебиения – тяжёлый прерывистый гул. Он понял, что бледнеет. Голос Афанга его оглушил, твердивший свою излюбленную фразу, напрочь засевшую в сознании эльфа, вколоченную и подкреплённую первой продажей. Он постарался дышать глубже, однако, когда у него начала кружиться голова, он перепугался, что упадёт. В эту секунду он почти ненавидел гостей за то, что они вообще пришли. Зачем? Почему так сложно забыть о нём, оставить его в покое? На счастье Морьо хозяин жестом его отослал, и, уходя, эльф услышал его следующую фразу: - В моём народе принято благодарить за спасение, и преступить этот обычай я не имею права. Однако, простите, я не могу исполнить вашу просьбу. Хамон помрачнел и сокрушённо покачал головой. - Простите. Я не могу его продать. Просите что угодно, но только не это. Тэльво беспомощно посмотрел на Старшего, но тот ничем не возразил. Он был так бесстрастен внешне!.. «Нельо, скажи что-нибудь!» «Чего ты хочешь, Амбарусса?» - донёсся до младшего раздражённый голос Курво, который с такой силой сжимал кулаки, что костяшки белели. – «Предлагаешь спорить до победного? Он же ясно сказал, что сделает всё, кроме этого.» Но Тэльво не сдавался. Он просил ответить Старшего, но у того мысли были в таком хаосе, что он был не в состоянии понять, чего от него хочет брат. Его роль взял на себя Кано, незаметно взяв старшего брата за руку. «Не будем спешить. Нам нужно сблизиться с Морьо для начала.» - Мы уважаем ваши обычаи, - сказал Певец. – Но и ты пойми нас, господин. Уйти вот так, даже не узнав поближе сородича, волей судьбы оказавшегося в рабстве в ваших землях, было бы неправильно с нашей стороны. Позволь мне предложить компромисс: мы не станем требовать у тебя его забрать. Но пока мы в вашем городе, разреши нам общение с ним и встречи в любое удобное для нас время. Он покажет нам город, расскажет о вашем народе... - Прости, что прерываю, эльфийский господин, - внезапно заговорил Хамон. – Я охотно исполню вашу просьбу от и до. Однако, я должен вас предупредить: ваш сородич и мой раб, которого мы называем Тёмным, нем. Он не сможет с вами говорить. Повисла неловкая гнетущая тишина. Братья переглянулись, будто спрашивая, верно ли они услышали. - Нем? – проговорил поражённый Тэльво. - Ему... – Тьелко на мгновение запнулся, с трудом заставив себя выговорить: - Ему отрезали язык? - Нет. Правда, у него на языке и нёбе есть шрамы, видимо, оставленные прежним хозяином. Однако, причина не в этом. У него нет голоса. Он даже кричать не может.

***

Морьо не дошёл до конца коридора: чья-то рука схватила его за локоть и с удивительной силой втянула в глубокую нишу, прижав к стене. Удивлённый эльф похолодел. У него на шее повисла Санара, прильнув к эльфу всем телом и водя по лицу и волосам пальцами. Кожу обдало её горячее дыхание. - До меня дошли слухи, - сладким голосом заговорила она - будто кошка замурлыкала. – Ты спас моего отца, рискуя собой. Её пальцы скользнули вниз по руке. - И это... По телу эльфа пробежали мурашки, когда женщина без какого-либо смущения дотронулась до раны на ладони. Почему-то на мгновение её пальцы дрогнули... - Какие жертвы! - усмехнулась она. – Я бы хотела, чтобы ты проявлял ко мне такую же заботу. Стоит ли это... Морьо зажмурился и закусил губу от внезапной боли. Женщина ногтями впилась в рану, не скрывая жуткой улыбки. - Стоит ли это того? Она понизила голос, и он стал бархатным, почти ласковым. - Будь ты моим рабом, у тебя бы перестали появляться шрамы. Эльф вжался в стену в безуспешной попытке увеличить расстояние между ними. Но это было невозможно. Между ними не было даже дюйма, она дышала ему в лицо. Эльф, чувствуя, как по пальцам снова потекла кровь, посмотрел на руку, но в этот момент Санара, перепачканной багровым рукой сжала его лицо, заставив смотреть себе в глаза. - Я может и нет... - она перешла на еле слышный шёпот. А потом, так и не закончив фразу, провела окровавленным большим пальцем по пухлой нижней губе эльфа и впилась в его губы своими. Внезапно чей-то оглушительно громкий голос отозвался болью в груди. Перед глазами появилось незнакомое, но в то же время безумно родное лицо. Тёмные волосы. Небесно-голубые глаза. Жемчужная нить в косе. Всё внутри Морьо будто осветила вспышка ослепительного света... Не прошло и доли секунды, как эльф оттолкнул женщину со всей силы, задыхаясь и дрожа всем телом. Санара, отлетевшая к противоположной стене, побледнела и подняла на него разъярённый взгляд. Но она так ничего и не сказала. Не смогла. А Морьо не стал дожидаться.