Глава 8. Заговор

Да, Хамон исполнил просьбу своих спасителей. Братья использовали возможность поговорить с Морьо как могли, обошли с ним весь город, расспросили о чём только можно. Но к их глубокому разочарованию память брата даже не пыталась пробудиться, а сам Карнистиро по мере роста настойчивости странных эльфов всё больше и больше от них закрывался, стыдясь своего прошлого и, казалось, даже не пытался помышлять о свободе. И это братьев покоробило сильнее всего. Хотя нет, было нечто, что их поразило гораздо больше, а именно, поведение брата, сто кратно разжигавшее их решимость после побега вернутся и отомстить за всё, что с ним сделали люди. Афанг знал своё дело очень хорошо, когда «воспитывал» раба. И разница, которую видели феанарионы сжимала сердце от жалости и ужаса... Лорд Карнистиро никогда не изменял себе. Даже смерть жены его не лишила горделивого взгляда и наглого нрава. Его стати и неизбывному достоинству можно было позавидовать. Казалось, что он никогда ни в чём не сомневался, насколько он выглядел уверенным даже тогда, когда проигрывал, что, впрочем, случалось довольно редко. Эльфов он раздражал, но вызывал уважение. Вастаки его ненавидели и в то же время безумно боялись. Гордый Ульфанг ругался сквозь зубы, чувствуя пренебрежение к себе от лорда Таргелиона, но ничего не мог сделать, ибо от одного тяжёлого взгляда Морифинвэ опускал голову, не решаясь смотреть ему в глаза. Один единственный раз вождь истерлингов потерял границы, перейдя на сторону Моринготто. Головокружительная победа заставила его почувствовать себя выше ненавистных эльфов. Но вскоре после битвы Карнистиро быстро опустил его на землю, подкараулив отряд вождя и перебив всех его людей. В Химринг, - бывшую крепость Майтимо, отданную людям, - Ульфанг вернулся верхом. Без головы. И что же осталось от прежнего лорда? Ничего. Он ходил ровный, как струна, вечно натянутая и готовая вот-вот лопнуть. Ступал тихо и легко, но с такой осторожностью, будто боялся привлечь к себе лишнее внимание. Рассеянный взгляд вечно блуждал где-то, и братья замечали, что их расспросы, заставлявшие его сосредоточиться на реальности, его раздражали, вызывая в нём такое напряжение, будто он готовился к обороне. Морьо сжимался от прикосновений, напрягал плечи, будто готовясь к удару. А от пугавших его внезапных криков или грохота его взгляд мгновенно стекленел. Любую просьбу он выполнял чётко и мгновенно даже не пытаясь возражать или задавать вопросы. И глядя на всё это, братьям оставалось только гадать, как нужно было обходиться с принцем нолдор, чтобы оставить от его гордости одно название. После первой беседы, когда они смогли сполна оценить нанесённый людьми урон, как для хроа, так и для фэа, феанарионы начали собирать сведения о семье советника, когда по рассказам Морьо, когда из сплетен слуг, а когда из собственных наблюдений. И случай представился на следующий же день. Спасители советника пришли в его дом в тот момент, когда хозяин принимал у себя посланца вождя и потому решили не терять времени даром. Попросив юношу по имени Шахар позвать Тёмного, они устроились во внутреннем дворе в кругу рабов, которые как раз обедали, и с интересом стали слушать их разговоры. Но если остальные слегка опасались незнакомцев, то Сагар проявил свою разговорчивость без тени смущения, заворожённый эльфийской природой. Жаль только, что из его речей они так ничего нового и не узнали. Или не успели, потому что, когда обед был в скорости кончен, из дома внезапно донеслись встревоженные голоса, услышав которые Сагар почему-то испугался. Пока братья непонимающе оглядывались, пытаясь понять, что происходит, в одном из окон дома, выходящих во внутренний двор, Нельо заметил женскую фигуру. И тут же ощутил неприятный холод, пробежавший по жилам и заставивший его поёжиться. - Ты чего? – спросил Кано. – Всё хорошо? - Странное чувство, - сказал Майтимо, понизив голос. – Не обращай внимания. Наверное, я слишком часто последнее время вспоминаю Ангбанд. Ничего больше он не успел сказать. Из дома вышел Морьо,.. поддерживаемый Шахаром за локти. Сагар вскочил на ноги, и вслед за ним поднялись и встревоженные братья, но не решились подойти. Молодые люди обменялись парой слов. Морьо, скривившись, мотнул голову, отвечая так на взволнованный вопрос. И все трое подошли к кострищу и усадили Тёмного на бревно, зачем-то начав помогать ему снять кожаную безрукавку и рубашку. - Что случилось? – спросил Тьелко. - Хозяин, - недовольно протянул Шахар. – Его сын сегодня утром приехал с детьми. Младший попал под горячую руку. А Тёмный его собой закрыл. Морьо многозначительно посмотрел на юношу. - Что? Да, ты мог бы этого и не делать, я считаю так. Наш народ весь так детей воспитывает, рано или поздно парня всё равно бы побили. А вот твоё благородство могло тебя и в лазарет отправить в очередной раз. - Да молчи уже, - одёрнул его Сагар. – Лучше лёд принеси. Спина у Морьо вся была в красных следах, грозивших посинеть к завтрашнему дню. К чести эльфа надо сказать, что он почти не дрогнув перенёс осмотр и лечение, отвечая на вопросы братьев, что он в порядке, хотя двигаться всё-таки было довольно болезненно. Однако, несмотря ни на что в тот день он таки отправился с ними на очередную прогулку. В этот раз со странной поспешностью, будто хотел оказаться подальше от дома…

***

- Тебя госпожа Санара зовёт. Сколько яда было в его голосе! Морьо проводил усмехавшегося Зафара взглядом, гадая, чего было в нём больше сейчас, злорадства или зависти. Это было важно. В зависимости от ответа зависела его безопасность… Хотя, какая может быть безопасность в его положении? Он же знал, что Санара так просто не оставит тот поцелуй… или точнее то, как Тёмный её оттолкнул… Морьо остановился на пороге. Сердце тяжело колотилось о рёбра от тревоги. На мгновение он испытал искушение уйти. Санара ведь не узнает, что он стоял у её двери. Но как только он сделал шаг назад, раздался её голос: - Входи, моё сокровище. Я уже давно тебя жду. «Эру, ну почему люди такие?» В комнате Санары, богато обставленной, как и положено дочери советника вождя, воздух был наполнен дымкой и удушливым запахом шафрана. Женщина, облачённая в бесформенные длинные одежды пурпурного цвета, с уложенными в небрежную причёску волосами сидела на цветастой просторной лежанке, служившей ей кроватью. Рядом с ней стоял столик, на котором были какие-то ягоды и вино в золотом кувшине и бокале. Второй бокал она держала в руках, бесцеремонно разглядывая раба с ног до головы. Морьо нервно облизнул губы, чувствуя, как у него начинают дрожать руки. - Выпей вина, - сказала она и, взяв бокал со столика, встала перед рабом. Тот не спешил выполнять приказ, настороженно глядя на госпожу. Та криво усмехнулась. – Долго я буду ждать? Или предпочитаешь, чтобы я тебе влила это насильно? Морьо с трудом удержался, чтобы не поморщиться. Выбора не было. Вкус у вина был неплохой, но он всё-таки подумал, что могло быть и лучше, хотя, конечно, не мог вспомнить, чтобы он когда-либо пробовал нечто похожее. Когда он сделал первый глоток, женщина улыбнулась радушнее и вернулась на своё место. - Сядь рядом со мной, - он похлопала по покрывалу ладонью. – Вино крепкое, в голову ударит. «Чего она хочет? Она себя странно ведёт сегодня.» Эльф на негнущихся ногах подошёл и нерешительно сел рядом с госпожой, неловко обхватив бокал дрожащей ладонью, будто боясь уронить. Он чувствовал на себе её взгляд. Но не мог поднять глаза… Санара была права, вино быстро ударило в голову. И перед глазами всё начало понемногу плыть. - Не переживай, я не держу на тебя зла за тот случай, - сказала она, проведя пальцами по щеке раба. Тот вздрогнул, но отстраниться побоялся. – Цени, что я такая добрая. Другая госпожа за такую дерзость могла и убить. Морьо взял бокал в другую руку, упершись ладонью в кровать. Голова кружилась всё больше, но он вспомнил взгляд Санары, когда он её оттолкнул. Нет, что-то здесь не так. Такой ярости он ещё не видел в ней ни разу. Она не могла забыть так просто… - Ты же искупишь свою вину передо мной, - спросила она, наблюдая за ним. – Верно? Он попытался взглянуть на неё. И увидел улыбку на её лице. Улыбку, говорившую о её триумфе. В глазах потемнело. Бокал с глухим звоном упал на пол, разлив содержимое. И эльф рухнул на лежанку, поддавшись действию снотворного. Санара залпом осушила свой бокал и отставила его, а потом подняла ногу, согнутую в колене, на лежанку и села лицом к спящему рабу. - Стоило ли это того, чтобы бегать от меня всё это время? Такой упрямый! И какой от этого прок? Женщина неспешно провела пальцами по чертам его лица, по углам челюсти, шее… Несмотря на шрамы и перенесённые страдания, лицо эльфа по праву можно было назвать прекрасным. Также, как и тело, если забыть об изуродованной коже. Санару, по крайней мере, это ни капли ни смущало, когда она распахнула рубашку раба, проведя по его груди и животу ладонью, чувствуя, как под ней перекатываются стальные мышцы. - Теперь ты мой, - улыбнулась она и принялась за завязки своего наряда, когда внезапно раздался голос. - Тётя? Санара побледнела и обернулась. На пороге её комнаты стояла Авара и с непониманием смотрела на женщину. Санара чуть не выругалась. - Детка, что ты здесь делаешь? Вопрос был проигнорирован. - Тёмному стало плохо? Санара растерянно захлопала глазами, думая, что сказать, когда, внезапно, эльф проснулся. Она удивлённо подняла брови, встретившись с его испуганным взглядом. Мгновенно оценив ситуацию, он запахнул рубашку, чувствуя облегчение оттого, что Санара явно не успела зайти дальше, и с трудом сел, чувствуя ещё лёгкое недомогание. - Тёмный! – обрадовалась девочка и подбежала к нему. – Как ты себя чувствуешь? Эльф улыбнулся ей несколько нервно, косясь на Санару, которая сидела, кусая губы от досады: мало того, что ей помешали, так она ещё и с дозой ошиблась. «Надо было заставить его выпить весь бокал.» - Не рассказывай об этом никому, - бросила она вслед племяннице, когда та потащила Тёмного за собой прочь из комнаты, радуясь, что ей есть теперь с кем поиграть.

***

- Ну что? Я так понимаю, твой гениальный план провалился? Голос Хамара сквозил раздражающей издёвкой. Санара закатила глаза, косо взглянув на брата. Светила яркая луна, то и дело исчезавшая за медленно плывшими по небу облаками. На городской стене гулял прохладный ночной ветер. Их было только двое здесь в такой час. Дети Хамона. Его единственные наследники. - Так сложно соблазнить раба? Или хотя бы сделать так, чтобы он был вынужден встать на нашу сторону? - Это – не моя вина, что он такой упрямый, - разозлилась женщина. – Если рабыни тебе отдаются, не значит, что то же самое будут делать рабы для своей госпожи. - А какая разница? – пожал плечами Хамар. – Впрочем, теперь это уже не важно, - он вздохнул. – Жаль, хороший воин, но придётся им пожертвовать, раз иначе никак. - Думаешь, пытки его заставят предать хозяина? – спросила Санара. - Посмотрим.