Глава 9. Верные

Прошло два с половиной месяца С вечера прошлого дня шёл сильный ливень, и прекратился он только после полудня, наконец, позволив горожанам покинуть свои жилища в этот осенний день. Феанарионы стояли у порога своего дома, готовясь отправиться в путь, когда внезапно до них донёсся голос Морьо: «Сегодня придётся отложить нашу прогулку, простите. У меня появились дела.» Феанарионы переглянулись. - Что за дела, интересно… - проговорил Тьелко. - Мне кажется, я знаю, - улыбнулся Кано. – Внучка Хамона обожает Морьо. Небось попросила с ней сегодня поиграть. - Удивительный ребёнок! Никогда бы не подумал, что есть дети, которых не пугает его характер, - сказал Нельо. - Нет таких, я подтверждаю, - улыбнулся Тэльво. – Мы с Питьо тоже от него бегали в детстве. - Ну да, а потом страх закончился, и вы стали на нём виснуть, - Тьелко хлопнул Амбарусса по плечу. - Что толку сравнивать, дети тоже разные бывают. Может в этой девочке храбрости больше, чем в вас двоих в её возрасте, - возразил Курво и прибавил, встретившись взглядом с Тэльво. – Нет, пакостили вы, конечно, смело, но столь же шустро и убегали. Тэлуфинвэ высунул сквозь зубы кончик языка, отомстив брату за колкость. Нет, сидеть дома целый день им не хотелось, но и чем заняться, в отсутствии возможности пообщаться с братом, они тоже не знали, поэтому так и стояли на пороге, обсуждая возможные варианты. Город давно был исследован вдоль и поперёк, как и его окрестности. Братья прекрасно знали о том, что живут рядом с капищем бога, в образе которого они безошибочно узнали Моринготто, поэтому лишний раз гулять по городу не было никакого смысла и желания. Сошлись на том, чтобы провести день в лесу и, возможно, запастись материалом для луков и стрел, так как они чувствовали приближение заветного часа побега, и оружие дальнего поражения было бы им ой как кстати! Однако, они не успели сделать и двух шагов в сторону городских ворот. Из толпы прохожих перед ними появилась высокая фигура, облачённая в длинный иссиня-чёрный плащ, закрывавший фигуру, с надвинутым на лицо капюшоном. Задать вопрос незнакомцу братья не успели. Когда он снял капюшон, лица феанарионов засияли самой искренней радостью, смешанной с удивлением, а у Тэльво даже дыхание перехватило от счастья. - Генерал! Халатирно учтиво склонил голову, не решившись на привычное приветствие, чтобы не привлекать внимания вастаков. - Государь! Мои лорды! Я безумно рад вас видеть, наконец, после столь долгой разлуки. - Как Вы здесь оказались? - Майтимо с воодушевлением крепко пожал сильную руку эльфа. Однако, тот не спешил с ответом. Оглянувшись на людей, он произнёс: - Не здесь, мой король. Позвольте я провожу вас до места стоянки и отвечу по дороге на все ваши вопросы. Наш лагерь за лесом в двух милях отсюда, скрыт от посторонних глаз. Как только они вышли за ворота, жадно ловя каждое слово ближайшего друга покойного Финвэ, - Халатирно Охтатьяро Перворождённого, положившего свою жизнь на служение Первому Дому, - братья наперебой стали расспрашивать генерала о новостях, об их новом доме, оставленном на попечение Тельперинквара, и о самом наместнике. А эльф, как мог, постарался сложить из ответов свой небольшой рассказ, поведанный столь неспешно, что занял практически всю дорогу. - …С тех пор, как вы покинули нас, жизнь в Эрегионе мало поменялась. Мы расширили наши владения, заключили более прочный союз с Верховным королём нолдор Эрейнионом, который, к слову, кажется, крепко сдружился с лордом Тельперинкваром. Сам милорд последние годы много времени проводил в кузне: кажется, у него возникла какая-то идея, которую он настойчиво пытается воплотить, но пока тщательно скрывает это ото всех. Полагаю, он хочет сделать какие-то необычные кольца, судя по наработкам, которые я случайно увидел у него в кабинете. Однако, несмотря на ответственность за жизнь и процветание народа, всё это время, со дня нашего с вами расставания, в течение пятнадцати лет мы следили за вашими поисками с помощью Палантиров. И вот, когда вы завершили ваши странствия, мы вместе с лордом Тельперинкваром решили отправить вам на помощь отряд. - Отряд? – переспросил Нельо. Раньше, чем он успел услышать ответ генерала, сыновья Феанаро вышли к лесной опушке. Перед ними расстилалась широкая дикая равнина, ещё не тронутая человеком. А у самой лесной опушки расположился эльфийский лагерь. Алые шатры сверкали на солнце вышитым золотом гербом Первого Дома. А над ними развевались на ветру знамёна феанарионов. Братья застыли, не находя слов от охватившего их восторга и гордости за преданность верных. Нельо почувствовал, что его глаза невольно наполнились слезами. А генерал, довольный реакцией внуков Финвэ, произнёс как ни в чём ни бывало: - Ровно столько, сколько может понадобиться для необходимой обороны и, возможно, поспешного побега из Руна. Моей ошибкой было собирать добровольцев. Их было столько, что пришлось сокращать списки. Майтимо посмотрел на Халатирно с благодарной улыбкой. - Мне иногда кажется, что наши верные слишком нам преданы. - Мой государь, это счастье иметь таких правителей, как вы, и такой народ, как они. Примите их преданность и не чувствуйте своей вины. Ваше доверие взаимно. А значит, всё так, как должно быть. Ястреб Морьо, громко крикнув, полетел к лагерю и устроился на первом попавшемся штандарте, уютно нахохлившись и откровенно радуясь тому, что он, наконец-то, дома. 

***

Осень в Руне не слишком отличалась от лета на западе Средиземья. Солнце было жарким, но не сжигало всё под своими лучами, и дожди шли часто, позволяя измученной за несколько месяцев зноя земле вдоволь напиться. А на небе всё чаще появлялись облака, давая земле чуть больше тени. Поля были покрыты дикими цветами, сменявшими друг друга по мере смены сезонов, и тем чаще воздух наполнялся влагой, тем сильнее становился их аромат. Авара никогда не упускала возможности погулять в такое время. Почему-то ей нравился удушливый воздух, всегда следовавший за грозой, и наполнявшие его полевые запахи. Она могла часами гулять в поле под присмотром друзей и родных, собирая каждый раз целую охапку цветов. Она то и дело оглядывалась на ходившего за ней со скучающим видом Тёмного, который мало удовольствия получал от таких прогулок, чувствуя себя привязанным к девочке, за которой приходилось следить. Возможно, Авара это поняла, потому что в какой-то момент она подбежала к нему и сказала: - Если тебе не хочется, не ходи за мной. Сюда не заходят дикие звери, со мной всё будет хорошо. Постой здесь, а я сама приду, когда закончу. Тёмный даже не подумал возражать. Предложение девочки ему понравилось более чем, и потому, когда её голос стал звучать тише, чем обычно, он встал посреди поля, как вкопанный и закрыл глаза, через мгновение практически превратившись в статую. Умиротворяющий стрёкот цикад был слишком громким для острого эльфийского слуха, но сейчас он почти убаюкал Морьо. Ему так редко удавалось побыть наедине с собой на природе! Это, наверное, был первый раз с тех пор, как он участвовал в походе на Харад с отцом Хамона. Народ тех земель произвёл на него ещё более гнетущее впечатление, чем истерлинги, однако это не касалось природы. Возможно, это ему только казалось, но в те годы он впервые понял, как много потерял, став рабом. В военном лагере он мог часами лежать под ночным небом, наслаждаясь полной тишиной, в которую погружалась не столько природа, сколько его измученная душа, пока эльф слушал шум ветра, фырканье коней, шум воды в мелкой речушке… Покой… И тот стал роскошью. Морьо с досадой вздохнул, когда до него донеслись тихие шаги. Он обернулся, недовольно глядя на Зафара. Зачем он пришёл? - Где маленькая госпожа? – спросил тот. Эльф мотнул головой вперёд. Маленькая фигурка девочки была еле заметна за высокими травами, в которые она опустилась, чтобы нарвать цветов. Он так была увлечена своим занятием, что совершенно ничего не замечала вокруг… Зафар посмотрел на Морьо искоса. Эльф не обращал на него внимания. Они никогда не ладили в силу понятных причин, и потому Тёмный не испытывал особого желания лишний раз общаться с человеком. Морьо стоял, сложив руки на груди и вновь закрыв глаза, подставив лицо солнцу. Когда внезапно почувствовал сильный удар по голове. В глазах потемнело. И эльф рухнул на землю без сознания… Когда Авара подбежала к тому месту, где оставила Тёмного, там уже никого не было. Девочка звала эльфа, но никто не отзывался. А потом, опустив глаза, она увидела примятую траву, слегка испачканную в одном месте красным…

***

Шатры для всех шестерых братьев были поставлены ещё в день обоснования лагеря. Эльфы нисколько не сомневались в том, что их правители решат быть со своим народом и не ошиблись. Феанарионы, не желая привлекать внимания к своим верным, перенесли свои скупые пожитки из города самостоятельно в течение часа после того, как Халатирно показал им лагерь. Сложно было описать, какое наслаждение они ощущали, когда сидели в шатре Нельо, окружённые знакомыми и родными вещами, сделанными их народом. В этот момент братья чувствовали себя настолько счастливыми, что даже самые неразрешимые задачи, висевшие над ними два месяца, уже не казались такими безнадёжными. Отобедав, сидя в свежей привычной одежде, сделанной нолдор Первого Дома, они вели неспешную беседу с генералом, посвящая его в подробности своей жизни в Руне. - Самым неясным для нас пока что остаётся то, что произошло с Морьо, - говорил Майтимо. – Мы примерно представляем себе из его внешнего вида и из рассказов вастаков о жизни рабов, что он пережил, последствия очень ясно выражены в его поведении, но мы всё ещё не понимаем одного: что с его голосом и с его памятью. Как вернуть это мы тоже не знаем. - Боюсь, государь, я тоже мало чем могу помочь, - сказал Халатирно. – Могу сказать только, что лорда Морифинвэ нужно увозить отсюда. Я понимаю вашу осторожность, у вас не было никакой поддержки, но сейчас, когда за вашей спиной стоят ваши верные, вы можете не бояться погони. Мы сможем увезти лорда Карнистиро из страны, а дальше уже постараемся его вылечить. Думаю, наши целители смогут понять, что с ним, и вернут ему голос и память. - Дай Эру, чтобы Ваши слова сбылись! – сказал Тьелкормо. - При всём, что мы имеем из сведений об этом народе, - заговорил Тэльво, - нам стоит также задуматься о том, что делать с капищем. - Ты о чём? – спросил Курво. - Мы же не оставим святилище Моринготто вот так! Эти люди с самого своего появления молятся Тьме и последствия их верований мы испытали на себе, когда предатель Ульфанг встал на сторону ангбандского войска. Даже после своего поражения Враг не уходит из этих земель, разве мы можем всё оставить вот так? - Их беда не в том, что они поклоняются Морготу, а в том, что это им даёт: вседозволенность, - возразил Нельо. – У них нет чувства меры ни в чём: ни в удовольствиях, ни в горе, ни в радости. У них есть законы, но они направлены на удобство управления, а не поддержание моральной чистоты и справедливости. - И что же с того? – не понял Амбарусса. - Это был их выбор. И Моринготто тут не причём. Он всего лишь их научил. А они уже сами развили его идеи до системы управления целым народом. Но в одном ты прав. Не думаю, что это поможет… Нет, я уверен, что от этого не будет никакого толку, но мы должны что-то с этим сделать. Я хочу уничтожить это капище. И во всеуслышание сказать, что такая же судьба ждёт тех, кто будет поклоняться Тьме дальше. - Ты же не думаешь, что они согласятся? – спросил Курво с усмешкой. – Они могут испугаться нас, но потом всё равно вернутся к прежней жизни. Даже если она им не нравится, она для них более понятна и удобна. - Ты прав, - согласился Нельо. – Но я и не говорил, что хочу это сделать ради их спасения. Братья переглянулись. И поняли друг друга без слов. Спасать истерлингов было бессмысленно. Тем более всего один город. Они уедут – и жизнь людей продолжится по старому сценарию. Но никто из феанарионов не смог бы вернуться в Эрегион, зная, что они никак не отомстили людям за брата. Они знали, какой ужас чувствует душа, видя крушение столпа всего миропорядка. Когда-то они сами пережили это, увидев смерть Древ. А для этих людей основой жизни было капище Моргота, в котором приносились кровавые жертвы. Пусть ненавидят и проклинают. Феанарионы желали сделать это всем сердцем. Что же до отдельных лиц, тут братья пока не хотели спешить. Всё – после. Сперва нужно вывезти Морьо. Внезапное предчувствие сжало сердце. Братья вздрогнули, когда до них донёсся беспокойный клёкот ястреба Карнистиро. Феанарионы, смутно догадываясь, в чём дело, попытались дозваться Морьо, но не получили ответа. Нельо обратился по осанвэ к ястребу. А потом поднял на братьев побелевшее лицо. И в напряжённой тишине прозвучал его голос: - На Морьо напали. Кажется, его похитили…