Глава 11. Восьмой день

Удивительная была неделя! То любимый раб советника исчез, то тени какие-то по городу и его окрестностям стали шарахаться. По городу ползли слухи о призраках. Одно странно: призраки эти, почему-то, появлялись не с наступлением темноты. Днём люди боялись ходить в лес – мерещились им какие-то силуэты в листве, по вечерам в городе по стенам какие-то тени бегали, ночью кто-то лёгкий и проворный еле слышно ходил по крышам. Ужас! Что бы подумали горожане, когда узнали, что уже целую неделю весь город и его окрестности в тайне от людей обыскивали бессмертные чужаки, пришедшие с запада. Об этом не знал никто. Всё, что было доступно людям и Хамону в частности – благородное предложение помощи от спасителей советника, которые днём помогали его людям в поисках, а вечером возвращались в свой лагерь и выслушивали собранные верными сведения. Однако, все усилия были напрасны. Даже ястреб Морифинвэ не смог найти хозяина, как ни старался. На восьмой день поисков в город отправились Кано и Курво. Нельо себя плохо чувствовал от переживаний, управление лагерем легло в большей степени на плечи Тьелко, Тэльво отправился вместе с верными в леса. И каково же было изумление Первого Дома, когда по осанвэ ушедшие к Хамону сообщили новости: Хамар похитил Тёмного и просил отца приехать к нему в поместье, чтобы договориться и тем самым вернуть раба владельцу. Макалаурэ и Куруфинвэ решили отправиться на переговоры вместе с Хамоном, тайком, чтобы, пока отец с сыном беседовали, они смогли вытащить брата и увезти его в город. Под покровом ночи братья-феанарионы пробрались в поместье ровно в тот момент, когда всё внимание домочадцев Хамара занимали Хамон с его свитой. Стражи было предостаточно, но это не помешало эльфам, оставив лошадей в укрытии под присмотром верного, который в любой момент был готов прискакать к ним на помощь, перебраться через стену.

***

Она с трудом дождалась момента, когда, наконец, допросную покинула стража. С опаской оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к отдалённым шагам, Авара юркнула в приоткрытую дверь. На мгновение она удивилась: почему её не заперли? Они не боятся, что пленник сбежит? Однако, увидев его, она поняла, что даже если бы он не был привязан к креслу, как сейчас, он не смог бы уйти. Девочка невольно прижала кувшин к себе, когда почувствовала, как у неё от страха задрожали руки. На Тёмного было страшно смотреть. Весь покрытый кровью так, что не всегда было понятно, где это всего лишь кровь, а где – открытая рана. Ожоги противно блестели в свете факелов. Тёмный с трудом дышал: грудь тяжело и будто через силу вздымалась и опускалась. Израненные пальцы безвольно лежали на перепачканных подлокотниках, покрытых неглубокими бороздами от ногтей. Под железными браслетами на запястьях тоже запеклась кровь. И она же капала на пол под его правой ногой, где была открытая рана. Авара прикусила губу. Она давно следила за отцом, догадываясь, кто стал причиной исчезновения Тёмного. Она знала, что он находится у них. Но даже предположить не могла, что всё зайдёт так далеко… Она подошла к эльфу, с опаской осторожно маленькой ручкой приподняв его опущенную голову. Его измученный вид вызвал у Авары покалывание в глазах. Осунувшийся, бледный. Черты его лица заострились от постоянной боли и потери крови. Верхняя губа, покрытая сухой коркой, треснула, на ней запеклась кровь. А нижняя губа была сожжена до самого мяса. «Ему будет больно,» - подумала она. И поднесла кувшин ко рту пленника. Ощутив прохладную влагу на губах, Морьо задрожал от боли и удовольствия. Он не помнил, когда пил в последний раз. Язык и губу немилосердно жгло, он не мог толком глотать – так во рту пересохло! – и большая часть влаги выливалась ему на грудь. Но воды было достаточно, и Авара терпеливо помогала ему, продолжая поить. К горлу покатила тошнота, когда Морьо ощутил тупой, почти незаметный привкус палёного мяса и крови в питье, когда оно попадало в глотку. И продолжал пить, не в силах оторваться. Когда жажду удалось утолить, он поднял воспалённые глаза на Авару. Девочка поняла, что он её благодарит. - Сегодня дедушка приедет, - сказала она. – Он тебя заберёт. В глазах эльфа промелькнуло странное, неясное выражение, которое дочь Хамара не смогла бы описать. Морьо не верил, что Хамон согласится на условия Хамара. Наверняка сын скажет отцу уйти с поста. Потом советник разозлится, поссорится с наследником ещё сильнее, и на этом всё закончится. Морьо было страшно думать о том, что его ждало дальше… Он отвёл взгляд и посмотрел на щель приоткрытой в коридор двери, напряжённо прислушиваясь. А потом легонько ткнул девочку носком сапога здоровой ноги, отгоняя. «Уходи!» - он мотнул головой в сторону двери, всем видом прося поторопиться. До него донеслись шаги стражи. Авара выбежала в коридор. Из-за угла доносились смех и громкие голоса… Пожалуй, слишком громкие. Спрятавшись в тени ниши, девочка застыла, прижавшись к стене. - Подвесим его? Двое стражников, наполняя воздух вокруг себя хмельным запахом, вошли в допросную. Убедившись, что коридоре больше никого нет, девочка побежала прочь. Миновав лестницу, ведшую наверх, она потихоньку вышла наружу. Вход в подземелье располагался в неприметной смежной с усадьбой пристройке, предназначенной для хранения боеприпасов. Когда Авара выбежала на улицу, в лицо пахнуло ночной свежестью. На заднем дворе было очень темно, единственным освещением служил свет, лившийся из окон. Добраться до двери в дом было делом пары минут. Однако, девочка не успела сделать и пары шагов, как чьи-то руки её схватили, зажав девочке рот. Перепуганная Авара глухо замычала, но тут услышала знакомый голос рядом с ухом: - Тише. Мы не причиним тебе вреда. Её отпустили. И Авара обернулась, встретившись лицом к лицу с одними из тех эльфов, что последние два месяца столь тесно общались с Тёмным. Ещё один – тот, что по телосложению был похож на кузнеца, - стоял за его спиной, сжимая рукоять меча и напряжённо оглядываясь по сторонам. В глазах девочки зажглась надежда. - Вы пришли за Тёмным? - Ты знаешь, где он? - спросил Канафинвэ.

***

Любое тело не может долго терпеть боль. Морьо почувствовал, как мышцы корпуса свело судорогой, а потом желудок предательски исторг выпитую воду вместе с желчью. Стоявший перед эльфом стражник с отвращением посмотрел на испачканную одежду. А потом поднял пылающий яростью, смешанной с презрением, взгляд на подвешенного к потолку за руки пленника. Морьо поморщился от тошнотворного запаха вастакского пойла, чувствуя неописуемую досаду, что снова лишился столь драгоценной воды. - Немая падаль! Голова Морьо мотнулась в сторону от удара. Руки, закованные в свисавшие с потолка цепи, больно дёрнуло. Морьо почувствовал, как по губам и подбородку потекла кровь. - Ну как, нравится? – стражник заглянул пленнику в глаза. – Поубавилось спеси, когда в застенок попал? - Однозначно, - улыбнулся второй. – Верно господин Хамар говорит: боль даже льва превращает в ягнёнка. - И это – только начало, - первый гадко осклабился. А потом взял со стола железные когти и зажал их в кулак так, что их плоские короткие острия высовывались между пальцев. – Проверим, как надолго тебя хватит.

***

Внимательно выслушав дорогу, братья отослали Авару домой и спустились в подземелье. За первой же дверью они услышали громкие голоса и смех. Стража отдыхала, из комнаты доносился едкий запах хмеля и звон посуды. Размышлять над столь удачным стечением обстоятельств Кано и Курво не стали и отправились дальше, бесшумно следуя пути, указанному дочерью Хамара. Кажется, сегодня был какой-то праздник. Стражи они не встретили, в коридоре было пусто и тихо. Только факелы коптили потолок с тихим треском. На полпути к цели до них, наконец, донеслись голоса. Прислушавшись, братья ускорили шаг и замерли на подступах к приоткрытой двери допросной, услышав тяжёлый кашель, звон цепей и смех. Куруфинвэ обернулся к Канафинвэ с искажённым от гнева лицом. Они догадались, что происходило в комнате. - Напомни, почему мы просто не взяли штурмом этот особняк? – спросил он, цедя свозь зубы раздражённый шёпот. - Потому что вастаки ничего не должны знать о нашем лагере, - хладнокровно ответил Певец. – К тому же, мы могли подвергнуть жизнь Карнистиро опасности. Курво не нашёлся, что на это ответить и мысленно поклялся себе, что всеми силами постарается убедить Старшего расквитаться, если не со всеми истерлингами, то с Хамаром точно. Сообразить, как без лишнего шума избавиться от солдат, было не сложно. Братья спрятались за дверью, прижавшись к стене. А потом Курво бросил на пол свой кинжал. Тот со звоном ударился о каменную поверхность, упав в полоске света, исходившего из допросной. - Эй, это кто там шныряет? Так и не дождавшись ответа, один из стражников вышел в коридор. Увидев кинжал, он нагнулся и поднял его с пола, удивлённо разглядывая незнакомое оружие, которое никогда ещё не держала рука смертного. И не заметил, как сзади бесшумной тенью появился лорд Куруфинвэ. Сильные руки Искусника обхватили голову человека и раньше, чем стражник успел издать хоть звук, свернули ему шею. Куруфинвэ тихо опустил жертву на пол. А потом ворвался в допросную вместе с Кано. Человек не растерялся. Схватив со стола первый попавшийся нож, он вступил короткую схватку с Куруфинвэ, конец которой был понятен с самого начала. А Макалаурэ бросился к Карнистиро. - Морьо, - он взял в руки лицо брата. – Морьо, ты слышишь меня? Тёмный не ответил. Пустыми глазами он посмотрел в лицо Канафинвэ, не узнавая его и не понимая уже, что происходит. Насильно залитая ему солдатами брага жгла рот и глотку, мешая дышать. А разодранные железными когтями раны, кровоточившие с новой силой, только ускорили итог. В ушах зазвенело. И Морьо провалился в долгожданную тьму. Кано тихо выругался, когда брат уронил голову на грудь. Дыхание его стало столь тихим, что сначала Певец перепугался, что Карнистиро умер. Однако, сердце его билось. И Макалаурэ стал расстёгивать тугие ремни на истерзанных запястьях. Он так был сосредоточен и испуган состоянием Морьо, что не заметил Курво, который стоял сбоку от них и, бледнея всё больше с каждой секундой, не в силах пошевелиться, смотрел на то, во что превратилось тело младшего брата. Когда, наконец, Кано принял на себя тяжесть освобождённого пленника, он впервые увидел лицо Искусника. И понял, что тот находится на грани... - Курво, держи себя в руках! – сказал Кано. – Прошу тебя, нам нужно уходить. - Пообещай, что мы это не оставим просто так, - Курво поднял почти умоляющий взгляд на старшего брата, с трудом совладав с собой. Певец в ответ кивнул. - Обещаю.