Часть 7

Гермиона проснулась с боевым настроем. Она не слышала будильника — он зазвенел ровно в шесть, но она уже не спала. Полночи она готовилась к предстоящей паре с мисс Элис. Ворочалась в кровати, прокручивала в голове сценарии, возможные провокации, ответы, удары. В голове уже сложилось четкое понимание: правило под названием «держаться подальше от богатых» с треском провалилось. Четыре года она пряталась, молчала, стирала себя, чтобы не мешать им жить. А они всё равно нашли её. И один из них решил уничтожить. Поэтому если Малфой хотел войны — он её получит. Она больше не будет прятаться. Не будет смотреть в пол, когда проходит мимо золотых нашивок. Не будет делать вид, что её не задевают их взгляды. Если он решил, что она враг — значит, она станет врагом, которого будут бояться. Всю ночь она собирала информацию на него. На Драко Малфоя. Не на его семью, не на корпорацию — на него самого. На мальчика, который привык решать всё деньгами. Который думает, что ему всё позволено. Который уничтожил её репутацию, даже не задумавшись. Она прошерстила школьные чаты, старые форумы выпускников, закрытые группы. Донимала Пэнси, которая искала информацию по своим источникам «сплетен». К трём часам ночи у Гермионы был разобран по косточкам образ Драко Малфоя. Капитан баскетбольной команды. Любимец преподавателей. Ненавидит проигрывать. Вспыльчивый, но расчётливый. Дружит с Забини, Ноттом, терпит Гойлов. Сестру обожает — это было видно даже по случайным фотографиям, где они стояли рядом. Отца боится. Или уважает. Или и то, и другое. Она нашла старые фото с вечеринок — Драко с бокалом в руке, Драко в окружении девушек, Драко с холодным, скучающим взглядом. Сохранила. Нашла интервью с бывшим тренером по баскетболу, который ушёл из школы «по семейным обстоятельствам» — и слухи, что на самом деле его уволили после конфликта с Люциусом Малфоем. Сохранила. Нашла ветку на форуме, где анонимно обсуждали «самого заносчивого парня школы» — и все сходились на Драко. Сохранила. Это не было компроматом. Но это было началом. Она узнала его привычки: по утрам пьёт чёрный кофе без сахара, на баскетбол приходит за сорок минут до тренировки, никогда не обедает в столовой с остальными, в библиотеке появляется только перед экзаменами. У него нет близких друзей — только союзники. Он никогда не говорит о матери, но носит её инициалы на браслете. Он не смотрит в глаза тем, кого считает ниже себя. К трём часам ночи Гермиона знала о Драко Малфое больше, чем большинство его одноклассников. И она знала главное: его слабое место — это он сам. Его гордость. Его вера в то, что он всегда прав. Если она ударит — она ударит туда, где больнее всего. И этот день настал. Она встала с кровати, подошла к зеркалу. В ней кипела ярость. Оскал, который до этого момента она тщательно прятала за маской прилежной отличницы, теперь не скрывался. Она смотрела на своё отражение и видела не ту Гермиону, которая плакала в объятиях братьев. Не ту, которая вытирала слёзы перед зеркалом. Другую. Ту, которая будет бить. Она быстро оделась, спустилась на кухню — и замерла на пороге. Всё семейство ждало её как по заказу. Мама хлопотала у плиты, папа сидел за столом с чашкой чая, Уилл и Николас уже успели что-то стянуть со сковородки и теперь жевали, не стесняясь. Оливия в своей коляске радостно гулила, размахивая руками. Даже отец, который обычно в это время уже был на стройке, сидел здесь, в домашней кофте, с несвойственным ему растерянным выражением лица. — Сегодня незапланированное воскресенье? — спросила Гермиона, приподнимая бровь. Мама обернулась от плиты, вытирая руки о фартук. — Милая, мы просто хотели узнать, как ты, — сказала она мягко. — Как прошло мероприятие? Гермиона прошла к столу, села на своё место. Посмотрела на родителей, на братьев, на Оливию, которая тянула к ней ручки. Улыбнулась. Спокойно. Уверенно. — Мероприятие прошло на высшем уровне, как и планировалось, — сказала она. — Всё было идеально. Спонсоры довольны. Директор похвалила. Мама выдохнула, папа расслабил плечи. Уилл перестал жевать и смотрел на неё настороженно. — А статья? — спросил он осторожно. Гермиона взяла кружку, отпила чай. Поставила на стол. — Статья — это другое, — сказала она, и в её голосе появился металл. — Но я разберусь с тем, кто это сделал. В кухне повисла тишина. Мама переглянулась с папой. Уилл открыл рот, чтобы что-то сказать, но Николас опередил его. — И как ты собираешься это делать? — спросил он, и в его голосе не было сомнения. Только любопытство. Гермиона посмотрела на брата. На его острые скулы, вечно взлохмаченные волосы, на руки, которые он, как и она, сжимал в кулаки, когда злился. Они были похожи. Не внешне, но внутри. — У меня есть план, — сказала она. — Не переживайте, месть не заставит себя ждать. Николас усмехнулся. Первым. Потом протянул сестре ладонь, раскрытую, готовую. — Моя школа, красавица. Гермиона ударила по его ладони. Звонко. Смачно. Уилл тут же подключился, хлопнув сверху своей огромной рукой. — Если этот ублюдок посмеет ещё раз тронуть мою сестру, — прорычал он, — я ему яйца оторву и скормлю его же собакам. — Уилл! — одёрнула мама, но без обычной строгости. Папа молчал. Он сидел, сжимая кружку, и смотрел на дочь. Потом медленно кивнул. — Ты всегда была бойцом, Герми, — сказал он тихо. — С первого класса. Я помню, как ты пришла из школы и сказала: «Папа, я буду лучшей». И ты стала. А теперь… Он помолчал, подбирая слова. — Теперь иди и покажи им, кто ты есть на самом деле. Гермиона сжала кружку. В груди разгоралось жаркое, колючее чувство. Не злость. Не ненависть. Что-то большее. — Я покажу, — сказала она. Она допила чай, поцеловала Оливию в макушку, чмокнула маму в щеку, кивнула отцу и братьям. И вышла из дома. На этот раз она не ждала Пэнси у входа. Она шла пешком. Быстрым, уверенным шагом. В руках — зелёный ежедневник, в голове — имена, даты, факты. Сегодня у неё урок с миссис Элис. Парный проект. С Малфоем. И она была готова. Гермиона шла по школе с высоко поднятой головой. Вокруг шептались, смотрели, провожали взглядами — но её это мало волновало. Она слышала обрывки фраз: «это та самая стипендиатка», «читали статью?», «говорят, её хотят отстранить». Она не оборачивалась. Не сбавляла шага. Её каблуки чётко отбивали ритм по плитке школьного коридора, и в этом ритме было что-то военное. Она зашла в кабинет миссис Элис и улыбнулась. В классе было тихо. Подушки лежали на своих местах, пахло ванилью и чем-то травяным. Миссис Элис сидела на своём столе, покачивая ногой в розовой лаковой туфле, и перебирала какие-то бумаги. — Сладкие мои, рассаживаемся, — сказала она, поднимая голову. — Сегодня проверю у вас, есть ли наработки. Начнём с конца списка. Гермиона прошла на своё место — в дальний угол, у окна. Оттуда был виден весь класс. И она сразу заметила его. Драко сидел темнее тучи в другом конце класса. Он занимал ту же позицию, что и на прошлом занятии — во втором ряду, на подушке, откинувшись назад. Но сейчас в его позе не было обычной расслабленности. Плечи напряжены, руки скрещены на груди, взгляд устремлён в пол. Он не смотрел на неё. Он вообще ни на кого не смотрел. Гермиона села, положила перед собой зелёный ежедневник, открыла на нужной странице. Пальцы дрожали — не от страха. От предвкушения. Миссис Элис прошлась по списку. Маркус Уинтерс и Томас Беннет рассказали, что узнали друг о друге за неделю — оказалось, оба любят гонки. София Лоуренс и Оливия Кент выяснили, что обе занимаются верховой ездой. Остальные пары тоже что-то нашли, кто-то больше, кто-то меньше. — Гермиона, Драко, — миссис Элис подняла глаза от списка и мягко улыбнулась. — У вас есть, что нам представить? Драко усмехнулся. Коротко, нервно. Он подал голос первым, и голос его звучал глухо, с ленцой: — Извините, но мы ещё работаем. Он бросил быстрый взгляд в сторону Гермионы и тут же отвёл. Она видела, как напряглась его челюсть. — Ну хорошо, тогда через две недели жду от вас результат, — сказала Элис, делая пометку в блокноте. — Подождите! Гермиона подскочила. Все головы повернулись к ней. Драко — тоже. В его серых глазах мелькнуло что-то — удивление? тревога? — но он быстро спрятал это за маской равнодушия. Гермиона вышла в центр класса, держа в руках зелёный ежедневник. Она чувствовала на себе взгляды одноклассников, чувствовала напряжение, повисшее в воздухе, чувствовала, как Драко смотрит на неё с другого конца комнаты. — Я решила начать собирать информацию с третьих лиц и доступных ресурсов, — сказала она, и голос её звучал ровно, уверенно. — Скажем так, собирательный образ общества. Миссис Элис отложила блокнот. Её глаза загорелись интересом. — А это интересный подход! — воскликнула она. — Сначала узнать человека от друзей, знакомых, а потом сравнить с реальностью! Гермиона, проходи, расскажи нам. Гермиона вышла в центр, повернулась лицом к классу. Она не смотрела на Драко. Не сейчас. Сначала — представление. — Я опросила несколько человек, которые знают моего партнёра по проекту, — начала она. — Не называя имён, разумеется. Я просто спросила: какой он? Что вы о нём думаете? Она открыла ежедневник, пробежалась глазами по записям. — Самое частое слово — «высокомерный». Дальше — «холодный». Потом — «богатый». Никто не сказал «добрый». Никто не сказал «честный». Никто не сказал «справедливый». По классу прошёлся шёпот. Кто-то усмехнулся. Кто-то, наоборот, напрягся. — Один человек сказал, что он хороший капитан, — продолжила Гермиона. — Другой — что он никогда не бросает своих. Третий — что его боятся, но уважают. Она подняла глаза, обвела класс. — Интересно, что никто не назвал его другом. Союзником — да. Партнёром — да. Но не другом. Тишина стала тяжёлой. — И тогда я спросила себя, — Гермиона повернулась, наконец смотря прямо на Драко, — что скрывается за этим образом? Кто он на самом деле? И почему никто не знает ответа? Драко сидел неподвижно. Его лицо ничего не выражало, но Гермиона видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих подушку. — А ты сама что думаешь? — спросила миссис Элис тихо. Гермиона посмотрела на преподавательницу, потом снова на Драко. — Я думаю, — сказала она медленно, — что человек, который привык, чтобы его боялись, а не любили, сам не знает, кто он на самом деле. И, возможно, боится это узнать. Она закрыла ежедневник. — Это всё, что я пока успела. В классе было тихо. Миссис Элис смотрела на Гермиону с чем-то, похожим на восхищение. Остальные переводили взгляд с Гермионы на Драко, ожидая реакции. Драко медленно поднялся. Он был бледен. Не зол — бледен. Его серые глаза смотрели на Гермиону с выражением, которое она не могла прочитать. Боль? Ярость? Удивление? — А ты смелая, Грейнджер, — сказал он тихо, чтобы слышали только они. — Я думал, ты будешь играть по правилам. — Это ты мне говоришь про правила? — ответила она так же тихо. — Тот, кто написал статью, даже не спросив, есть ли у меня сестра-инвалид? Он дёрнулся. Словно пощёчину получил. — Я… — начал он. — Драко, Гермиона, — голос миссис Элис прозвучал мягко, но твёрдо. — Ваши эмоции понятны. Но это — учебное занятие. Давайте сохраним конструктив. Драко опустился на подушку. Отвернулся к окну. Гермиона вернулась на своё место, села, положила ежедневник перед собой. Пальцы дрожали. Но это была не дрожь страха. Это был адреналин. Она ударила первой. И попала. — Задание на следующую неделю, — сказала миссис Элис, вставая. — Гермиона показала интересный подход. Драко, теперь ваша очередь. Я хочу увидеть, что вы узнали о своей партнёрше. Драко медленно повернул голову, посмотрел на Гермиону. — Я сделаю, — сказал он коротко. — Вот и отлично, — улыбнулась Элис. — Увидимся. Класс начал расходиться. Гермиона медленно собирала вещи, чувствуя на себе его взгляд. Он не ушёл. Сидел на своём месте, смотрел на неё. Ждал. Она подошла к нему. Остановилась в метре. Смотрела сверху вниз. — Ты хотел войны, Малфой, — сказала она. — Ты её получил. Он поднял голову. В его глазах не было злости. Только усталость и что-то ещё, чему она не могла найти название. — Я не хотел… — Ты хотел, — перебила она. — Ты просто не думал, что я умею бить в ответ. Он замолчал. Потом медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он тихо. — Играем. Гермиона развернулась и вышла, оставляя его одного в пустом классе. Она не обернулась. Война только начиналась.