Часть 15

Драко сидел в своей комнате, окружённый горами бумаг. Он собрал всё, что смог найти. Старые контракты, выписки из реестров акционеров, полицейские сводки, показания свидетелей. Всё, что годами пылилось в сейфе отца, в старых папках, в закрытых архивах. Он перерыл кабинет, когда Люциус уехал «решать вопросы», как он сказал. На самом деле — переваривать поражение. Драко не знал, сколько времени прошло. Час? Два? Ночь? Он сидел на полу, разложив вокруг себя листы, и пытался сложить картину. Мысли метались, информация усваивалась тяжело. Каждая новая бумага открывала новый слой лжи. Вот контракт о партнёрстве. Подписи — Ричард Дейвис и Люциус Малфой. Рядом — фотография: они обнимаются на фоне новой лаборатории. Счастливые. Довольные. Друзья. Вот протокол собрания акционеров. Ричард Дейвис выступает с инициативой: лекарство должно быть доступным для людей. Возражения. Споры. Ультиматум от Люциуса. Вот письмо. От Люциуса — неизвестному адресату. Драко перечитал его в пятый раз: «Если Ричард не уступит, нам придётся действовать жёстче. Я не хочу крови. Но и терять миллиарды не намерен. Найдите способ заставить его продать. Любой способ». Дальше шли показания. Пожар. Три трупа. Ребёнок пропал без вести. Дело закрыто за отсутствием улик. Через полгода — переход прав на патенты к Malfoy Industries. А внизу, на отдельном листе, рукой Люциуса: «Клариса Дейвис, 4 года. Найдена в лесу, передали врачам. Жива. Удочерена Грейнджерами. Имя и возраст изменены, Наблюдение установлено. Если не объявится до 18 лет — наследство переходит ко мне». Драко сжал лист так, что бумага смялась. В комнату вошла Мелисса. Она остановилась на пороге, глядя на разбросанные бумаги, на бледное лицо брата, на его руки, которые дрожали. Она только вернулась от Грейнджеров. Дорога была долгой, мысли путались, но она надеялась, что Драко уже успокоился, что всё объяснит, что это была какая-то ошибка. Увидев его сейчас, она поняла — ошибки не было. — Что происходит? — спросила она, и голос её дрогнул. — Я видела маму, она в слезах. Отец сказал ей, что ты… что ты хочешь разрушить семью. Драко поднял голову. Его глаза были красными, под ними залегли тени, но взгляд был ясным. Слишком ясным. Он взял основную папку с документами — ту, где лежали самые страшные бумаги, — и протянул сестре. — Сядь, — сказал он. — Изучи. Мелисса медленно подошла, опустилась на пол рядом с братом. Взяла папку, открыла. На первой странице была фотография. Ричард и Гермиона Дейвис и старший сын Влад с маленькой девочкой на руках. На обороте — подпись: «Кларисе 3 года. С любовью, мама, папа и брат». Мелисса подняла глаза на брата. — Это… — начала она. — Читай, — перебил он. — Всё. Она читала долго. Контракты, письма, показания. Лицо её менялось — удивление, неверие, ужас. Когда она дошла до последнего листа, руки её дрожали так сильно, что бумага ходила ходуном. — Он убил их, — сказала она шёпотом. — Из-за денег. Он убил своих лучших друзей. — Он хотел запугать их, — сказал Драко. — Заставить продать. Но всё пошло не так. А потом… потом он понял, что может получить всё. Акции, патенты, наследство. — А Клариса? — Мелисса посмотрела на брата. — Она… — Она жива, — сказал Драко. — Она выросла в семье Грейнджеров. И до восемнадцати лет считается без вести пропавшей. Если она не объявится, всё переходит к отцу. Мелисса закрыла папку, прижала её к груди. — Сколько ей? — спросила она. — Скоро восемнадцать, — ответил Драко. — Несколько месяцев. Они сидели в тишине. За окном уже светало, но никто из них не спал. — Что мы будем делать? — спросила Мелисса. Драко посмотрел на неё. В его глазах горело то, чего она не видела никогда — решимость, за которой не было места сомнениям. — Мы расскажем ей правду, — сказал он. — Всю. О её родителях, о лекарстве, о наследстве. О том, что её ждёт, если она не объявится до восемнадцати. — Отец сказал, что если она узнает, она станет мишенью, — сказала Мелисса. — Отец врёт, — ответил Драко. — Все эти годы он следил за ней. Он знал, где она. Он мог защитить её. Но он выбрал деньги. Он встал, подошёл к окну. — Я не позволю этому случиться, — сказал он. — Она получит то, что принадлежит ей по праву. Лекарство её родителей станет бесплатным. Как они хотели. Мелисса подошла к брату, встала рядом. — А отец? — спросила она. Драко посмотрел на рассвет, разгорающийся над поместьем. — Отец заплатит за то, что сделал, — сказал он. — Рано или поздно. Они стояли у окна, глядя, как первые лучи солнца окрашивают сад в золотой цвет. В этом саду они когда-то играли с Кларисой. В этом доме её крестили. В этом кабинете её отец подписывал контракты с человеком, которого считал братом. А теперь этот человек ждал, когда она исчезнет навсегда. Неделя без Малфоев тянулась бесконечно. Гермиона ловила себя на том, что постоянно смотрит в телефон. Сообщения Драко и Мелиссе оставались без ответа. Звонки уходили в пустоту. Она проверила школьные чаты — Мелисса не появлялась на занятиях, Драко тоже. Директор сказала, что они «по семейным обстоятельствам» взяли паузу в учёбе. Семейным обстоятельствам. Гермиона вспоминала его лицо на холме. Как он смотрел на её браслет. Как изменился — мгновенно, будто внутри него что-то переключилось. Сталь. Холод. А потом — как ушёл, оставив их с Мелиссой, даже не попрощавшись. Что он увидел? Что понял? Поведение Драко на охоте оставляло за собой след непонимания. Она прокручивала тот день снова и снова. Дерево. Инициалы. Его взгляд, когда он увидел браслет. «В. К. М. Д. — всегда вместе». Она крутила браслет на запястье, пытаясь что-то вспомнить. Но память упрямо прятала ответы. Пэнси заметила её состояние сразу. — Ты чего такая? — спросила она в столовой, когда Гермиона в десятый раз уставилась в телефон. — Малфои не выходят на связь, — сказала Гермиона. — И что? — Пэнси пожала плечами. — Может, у них каникулы. — Неделя без предупреждения? Это не похоже на Мелиссу. Пэнси посмотрела на неё внимательнее. — Ты скучаешь по ним, — сказала она, и в голосе её не было насмешки. Гермиона хотела возразить, но не смогла. — Я скучаю по спорам с Драко, — призналась она. — По нашим разговорам. По Мелиссе. По… — она замолчала, не зная, как объяснить это чувство. — По тому, что ты перестала быть невидимкой? — закончила Пэнси. Гермиона посмотрела на подругу. Та улыбнулась. — Ты изменилась, Герми, — сказала она. — За эти месяцы. Ты стала… ярче. Гермиона не ответила. Она смотрела в телефон и ждала. Особенно тяжело это время давалось Николасу. Он ходил нервный всю неделю. Молчал за завтраком, огрызался на Уилла, забывал о делах. Гермиона видела, как он постоянно проверяет телефон, как хмурится, когда на экране ничего нет. — Ник, — сказала она на четвёртый день, застав его в гостиной с телефоном в руке. — Что с тобой? Он поднял голову. В его зелёных глазах была тоска, которую он не мог скрыть. — Ничего, — сказал он. — Не ври. Он помолчал. Потом положил телефон на стол. — Она не отвечает, — сказал он. — Мелисса. Я написал ей пять раз. Позвонил трижды. Ничего. Гермиона села рядом. — Может, у них что-то случилось? — спросила она. — Я не знаю, — Николас провёл рукой по лицу. — Я думал… я думал, между нами что-то есть. А она просто исчезла. — Она не просто исчезла, — сказала Гермиона. — Драко тоже. Это что-то серьёзное. Николас посмотрел на неё. — Ты защищаешь её? — Я пытаюсь понять. Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Я влип, да? — спросил он. — Влип в эту богатую девочку, у которой жизнь в другом мире. Гермиона взяла его за руку. — Она не просто богатая девочка, — сказала она. — Она другая. Ты это знаешь. Николас молчал. Смотрел в окно, за которым темнело небо. — Знаю, — сказал он наконец. — Поэтому и жду. --- На восьмой день Гермиона не выдержала. Она нашла в телефоне адрес поместья Малфоев — когда-то Мелисса отправила ей приглашение, которое Гермиона сохранила на всякий случай. Сейчас этот случай настал. Она надела джинсы, свитер, собрала волосы в хвост. Посмотрела на себя в зеркало. На браслет, который не снимала никогда. — Ты куда? — спросил Николас, перехватив её у двери. — К Малфоям, — сказала она. — Если они не выходят на связь, я приеду сама. Николас взял ключи от машины. — Я с тобой, — сказал он. Они сели в старенький «форд» Уилла, который тот оставил на подъездной дорожке, и двинулись в сторону поместья Малфоев. Гермиона смотрела в окно, сжимая в руках телефон, на котором так и не появилось ни одного сообщения. — А если они не захотят нас видеть? — спросил Николас. — Тогда я буду ждать, — ответила Гермиона. — Пока не захотят. Николас усмехнулся. — Ты изменилась, — сказал он. — Это Пэнси уже говорила, — ответила Гермиона. — Она права. Они ехали в тишине, и Гермиона думала о том, что, возможно, они делают глупость. Что Малфои могут выставить их за дверь. Что Драко снова наденет свою маску и скажет, что между ними ничего нет. Но она должна была узнать. Должна была увидеть его. Понять, что случилось на том холме. И почему он смотрел на неё так, будто видел призрака. Машина свернула на широкую аллею, обсаженную старыми дубами. Впереди показались кованые ворота поместья Малфоев. — Приехали, — сказал Николас. Гермиона выдохнула и открыла дверь. --- Мелисса и Драко всю неделю готовились. Они почти не спали. Комната Драко превратилась в штаб — документы разложены на столе, на кровати, на полу. Выписки из реестров, старые контракты, полицейские сводки, письма, фотографии. Всё, что они смогли вытащить из кабинета отца, пока Люциус метался между яростью и попытками сохранить лицо. Споры с отцом были тяжёлыми. Люциус сначала угрожал, потом уговаривал, потом снова угрожал. Говорил, что они разрушают семью. Что если правда выйдет наружу, Малфоев уничтожат. Что они потеряют всё. — Ты уже всё потерял, — сказал ему Драко после очередного разговора. — Только не понял этого. Люциус смотрел на сына долго. Потом сказал тихо, так, что Мелисса едва расслышала: — Если вы расскажете, она станет мишенью. Вы не сможете её защитить. — А ты сможешь? — спросила Мелисса. Люциус не ответил. Он вышел из комнаты, и с тех пор они почти не видели его. Бессонные ночи складывались в имена. Люди, которые были связаны с этим делом. Акционеры, которые давили на Ричарда. Исполнители, которые устроили пожар. Юристы, которые помогали замести следы. Судьи, которые закрыли дело. Мелисса записывала каждое имя в свой блокнот. Она смотрела на этот список и не узнавала мир, в котором выросла. — Мы уничтожим их всех, — сказал Драко, глядя на её записи. — Каждого. Они не торопились. Вытаскивали всё, что только можно было, и комкали это в один ком. Доказательства, показания, даты. Всё, что нужно, чтобы предъявить отцу ультиматум. Всё, что нужно, чтобы защитить Гермиону. Но самое главное — это нужно было как-то сказать ей. Объяснить, кто она. Рассказать, что случилось с её родителями. Показать, что её наследство украли, что её жизнь была переписана, что человек, который ее крестил, убил тех, кто дал ей жизнь. Драко сидел ночью, глядя на фотографию маленькой Кларисы, и думал о том, как быстро она их возненавидит. — Она возненавидит нас, — сказал он Мелиссе, когда та зашла к нему под утро. — Может быть, — ответила она, садясь рядом. — Но она должна знать правду. — Она посмотрит на меня и увидит сына человека, который убил её родителей. — Или она посмотрит на тебя и увидит того, кто спас её, — сказала Мелисса. — Кто вытащил правду на свет. Драко покачал головой. — Ты слишком веришь в людей. — Я верю в неё, — ответила Мелисса. — И в тебя. Они сидели в тишине, слушая, как за окном просыпается поместье. В этом доме, где всё было построено на лжи, они наконец-то нашли правду. И теперь должны были рассказать её той, кто больше всего заслуживал знать. Их выдернул стук в дверь. Дворецкий — старый, верный семье человек, который видел взлёты и падения Малфоев, — вошёл в комнату, поклонился. — К вам гости, — сказал он чётко. Драко и Мелисса переглянулись. — Кто? — спросил Драко, поднимаясь. — Мисс Грейнджер и мистер Грейнджер, — ответил дворецкий. — Старший брат. У Драко перехватило дыхание. Мелисса вскочила, выронив блокнот. — Они здесь? — спросила она. — В гостиной, — сказал дворецкий. — Ждут. Драко посмотрел на разбросанные бумаги, на фотографию маленькой Кларисы, на папку с документами, которые должны были перевернуть жизнь Гермионы. — Мы не готовы, — сказал он. — Мы никогда не будем готовы, — ответила Мелисса, беря его за руку. — Но она пришла. Сама. Значит, время пришло. Она подошла к зеркалу, поправила волосы, вытерла слёзы, которые успели выступить на глазах. — Идём, — сказала она. Драко взял папку с документами. Самую главную. Ту, где лежали письма её матери, контракты её отца, свидетельство о рождении Кларисы Дейвис, которую все считали погибшей. Они вышли из комнаты и пошли по длинному коридору. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым стуком. — Она будет злиться, — сказал Драко. — Будет, — согласилась Мелисса. — Она возненавидит нас. — Может быть. Они остановились перед дверью в гостиную. За ней были голоса — Гермиона о чём-то спорила с Николасом, доказывала, что они правильно сделали, что приехали. Драко закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. — Я не хочу её терять, — сказал он, и это было самое честное, что он сказал за всю неделю. Мелисса сжала его руку. — Тогда не теряй, — сказала она. — Расскажи ей всё. И пусть она решит. Она открыла дверь. Гермиона стояла, напряжённая, сжав в руках свой зелёный ежедневник. Увидев их, она вскочила. Николас, который стоял у окна, резко обернулся. — Мелисса, — сказала Гермиона, и в голосе её смешались облегчение и тревога. — Драко. Вы не отвечали неделю. Мы волновались. Мелисса шагнула вперёд. — Прости, — сказала она, и голос её дрогнул. — Мы не могли. Мы… готовились. Гермиона перевела взгляд на Драко. На папку, которую он держал в руках. На его лицо — бледное, измученное, но решительное. — Что случилось? — спросила она. — Что вы готовили? Драко посмотрел на неё. На её каштановые кудри. На браслет, который она крутила на запястье. На её лицо, такое похожее на лицо женщины, которую он помнил с детства. — Сядь, — сказал он. — Это будет долгий разговор. Гермиона медленно опустилась на диван. Николас подошёл ближе, встал за её спиной. — О чём? — спросила она. Драко сел напротив, положил папку на стол. — О тебе, — сказал он. — О твоей семье. О том, кто ты на самом деле. Гермиона перевела взгляд на Драко. На папку, которую он держал в руках. На его лицо — бледное, измученное, но решительное. — Что ты имеешь в виду? — спросила она. — Что значит «кто я на самом деле»? Драко не ответил сразу. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она никогда раньше не видела. Не холод. Не насмешку. Что-то болезненное, давно спрятанное. Он медленно опустился на стул напротив неё, положил папку на стол. Пальцы его дрожали, когда он открывал её. — Твоё настоящее имя — Клариса Дейвис, — сказал он. Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Твои родители — Ричард и Гермиона Дейвис. Они создали лекарство от рака. И они были… они были лучшими друзьями моего отца. Гермиона смотрела на него, не понимая. Слова падали одно за другим, но она не могла сложить их в картину. Драко открыл папку, достал пожелтевшие листы. — Твой отец, Ричард Дейвис, и мой отец были партнёрами. Лучшими друзьями. Они вместе создавали лекарство, которое могло спасти миллионы жизней. — Он помолчал. — Но когда дело дошло до того, чтобы отдать его людям бесплатно, мой отец отказался. Он хотел продавать. Дорого. — А потом случился пожар, — тихо сказала Мелисса. Драко кивнул. — Твои родители и брат  погибли. Тебя не нашли сразу. Два дня ты провела в лесу одна. Два дня, — повторил он, и голос его дрогнул. — Тебя нашёл лесник. Он отнёс тебя в ближайшую больницу. — Той больницей оказалась клиника, где работала Габриэль Грейнджер, — продолжила Мелисса. — Твоя приёмная мама. Она выходила тебя. Ты была в коме месяц. Они с мужем не знали, кто ты. Просто спасали ребёнка. Гермиона слушала, не дыша. — Когда ты пришла в себя, они подали заявление в полицию, — сказал Драко. — Нашли девочку, нужно оформить опеку. И тогда… тогда подключился мой отец. — Он замёл дело, — сказала Гермиона. Это был не вопрос. — Он сделал так, чтобы никто не искал тебя, — ответил Драко. — Чтобы ты осталась Грейнджер. Чтобы исчезла всякая связь с Кларисой Дейвис. А сам… он ждал. Он достал из папки свидетельство о рождении Кларисы Дейвис. — Тебе было четыре года, когда случился пожар. Сейчас тебе семнадцать. Через два месяца — восемнадцать. Настоящих восемнадцать. Он посмотрел на неё. — Если ты не объявишься как Клариса Дейвис до своего восемнадцатилетия, всё наследство твоих родителей — патенты, акции, права на лекарство — перейдёт к моему отцу. По закону. Как к основному кредитору и опекуну. Он ждал этого четырнадцать лет. Гермиона сжала край стола. — А Грейнджеры? — спросила она. — Они не знали? — Ничего, — ответил Драко. — Они думали, что спасают бездомную девочку без прошлого. Они не знали, кто ты. Не знали, что мой отец следит за вами все эти годы. Гермиона опустила глаза на браслет, который крутила на запястье. — Она спасала меня, — сказала она тихо. — Габриэль. Просто потому что я нуждалась в помощи. — Она хороший человек, — сказала Мелисса. — Таких мало. Гермиона подняла голову, посмотрела на Драко. — Сколько у меня времени? — Два месяца, — ответил он. — Но мы не будем ждать. — Вы знали? — спросила она. — Всё это время? — Нет, — ответил Драко. — Я узнал на охоте. Когда увидел твой браслет. Когда прочитал инициалы на дереве. Он замолчал, собираясь с мыслями. —Я думал, ты погибла. А теперь… Он не договорил. Просто смотрел на неё, и в его глазах было столько всего, что Гермиона не могла разобрать. Она смотрела на фотографию. На родителей, которых не помнила. На браслет, который носила всю жизнь. На человека, который, оказывается, знал её другой. — Я не знаю, что мне теперь делать, — сказала она, и голос её дрогнул. Драко медленно протянул руку. Не к ней — к папке. — Теперь мы будем разбираться вместе, — сказал он. — Если ты хочешь. Гермиона посмотрела на его руку. На папку с документами, которые переворачивали её жизнь. Потом подняла глаза на него. — Зачем тебе это? — спросила она. — Твой отец… — Мой отец — убийца, — сказал Драко, и в голосе его появилась сталь. — И я не хочу быть таким, как он. Она смотрела на него долго. Потом медленно кивнула. — Расскажи мне всё, — сказала она. Драко выдохнул. Мелисса подошла ближе, села рядом. Николас, всё это время стоявший за спиной Гермионы, положил руку ей на плечо. — Я здесь, — сказал он. — Мы справимся. Гермиона кивнула, сжимая в руках фотографию родителей, и приготовилась слушать.