Часть 7

7 ГЛАВА Ты в порядке?

Твоя Джин. У мамы здорово, но я очень скучаю по вам.

Гермиона задумчиво смотрела на записку. Она в порядке? Сегодня ее рабочий день длился лишь до обеда — суматоха из-за предстоящей программы заставила всех пожертвовать половиной рабочего дня, чтобы Министерство подготовило каждый этаж в презентабельный вид. Отбросив бумажки, Гермиона аппарировала в клинику. В этот раз с привычным ритуалом через родительский дом и покупку кофе. После короткого разговора с Малфоем на улице, когда наглый слизеринец попросил связаться со своим другом, Гермиона была здесь дважды. Оба раза без кофе, оба без успешной беседы. Малфой в те посещения занимался лечебной гимнастикой. Он был на удивление тих и молчалив. Ни разу не оскорбил медсестру за ее манипуляции, послушно принял лекарства и даже согласился на больничный обед. На Гермиону пациент не смотрел, после того как убедился, что Блейз Забини присутствует в списке. Сегодня Малфою разрешили выйти на улицу. Точнее выехать на коляске. — Помогите ему встать и пройтись, если будете уверены в его и своих силах, – посоветовала медсестра Диана, помогая закатывать коляску в лифт. Парк перед больницей пустовал. День выдался теплым, но из-за холодного ветра приходилось прятать лицо в высокой горловине свитера. Гермиона поспешила достать плед. — Грейнджер, он мне не нужен. Эта часть Лондона слишком теплая по сравнению с той, где расположено наше поместье, – заметил Малфой. Наконец он заговорил. Гермиона воспользовалась заклинанием удвоения и передала копию своего напитка Драко. Девушка была готова к отказу и проделывала это больше из вежливости, чем из желания помочь. Она остановила коляску у лавочки, так чтобы Малфой оказался напротив. — Как ты? – спросила Гермиона, набравшись смелости посмотреть в глаза слизеринца. — Я не могу ходить. – Драко не притронулся к кофе, лишь задумчиво потряс стаканчиком. – Что это? Гермиона улыбнулась в надежде на адекватный разговор. — Кофе. Медленный глоток. Гермиона следит за каждым движением — как тонкие губы прижимаются к стаканчику, как длинные пальцы дрожат. — Не люблю капучино, – говорит Малфой, его рука начинает сильнее дрожать. Гермиона замечает, как серые глаза избегают встречи. «Не хочет быть слабым передо мной», – проносится в женской голове прежде, чем, она забирает стаканчик. Малфой молчит. Его лицо не выражает каких-либо эмоций, в то время как Гермиона не сдерживает разочарования. — Попробуем походить. — Не прикасайся ко мне. Фраза как пощечина заставила Гермиону отпрянуть назад. Оба стаканчика с капучино и мятным сиропом летят в урну. Гермиона отворачивает лицо, закусывая нижнюю губу. Фраза, которую легко ожидать от Драко Малфоя, но все же она заставила Гермиону смутиться. — Я не могу ходить, – слышит она тем временем. — Можешь. Если попробуешь. – Гермиона старается говорить мягко. — Мне не хватало только твоей жалости, Грейнджер. Гермиона все же заставляет встать Малфоя из кресла. Но как только Драко оказывается на ногах, он тут же падает обратно в кресло. На его лице гримаса боли, а пальцы больно впиваются в предплечье Гермионы. Не обращая внимания на боль, она понимает, что Драко Малфою нужна помощь за пределами больницы. Ты в порядке? Записку Гермиону получила вечером, когда вернулся из клиники с намерением ускорить выздоровление хорька. Вопрос от подруги усмирил гриффиндорский пыл. Гермиона играет в опасную игру, скрывая новые обстоятельства смерти Малфоя. Она вспомнила серые внимательные глаза, которые смотрели на нее в первый день встречи. Драко что-то знает. Глаза цвета хмурого неба говорят ей об этом. Малфой заговорит, если только она приблизится к нему, разрешит этим глазам посмотреть глубже. Гермиона схватило перо, отгоняя навязчивый образ. Я в полном порядке. Все под контролем по всем вопросам. Жду не дождусь твоего возвращения, чтобы продолжить подготовку к главному празднику.

Целую, твоя Г.Д.Г

***

Еще один неуверенный шаг. Его руки впились в локоть девушки. Малфой перевел дыхание и продолжил идти, оперевшись на нее. Такая маленькая и худая, но ни разу не пикнула. — Грейнджер, хватит, я устал. — Нет. До конца стены, пожалуйста. Гермиона переехала пару дней назад. Она купила дом с накоплений в магловском районе, где разрешено проживание волшебникам. Улица охранялась заклинаниями и Министерство часто селило здесь своих сотрудников или гостей Британии. Дом был меньше прошлого, но с задним двориком, где размещалась беседка. Она требовала срочной покраски, но от этого не теряло свое очарование. Второй этаж был отдан под спальню и кабинет, первый – гостиная, совмещенная со столовой, дополнительная спальня, мизерная кухня (к счастью хозяйки дома и ее будущих гостей). Гермиона забрала Живоглота от родителей, и он с удовольствием поселился в кабинете, который пока что был завален коробками. Рыжий толстопуз (родители сполна откормили его) выбрал ту, что с вещами из школьных времен, и вальяжно расположился на ней. Из-за работы и «дел в больнице» Гермиона не занималась домом - комнаты пустовали, на кухне все место занимала кофемашина и капсулы к ней (замашки маглорожденной). Но все же главной достопримечательностью дома Гермионы Грейнджер был Драко Малфой. Последний визит в клинику закончился тем, что мистер Брук собирался заявить в полицию, чтобы те занялись поиском семьи «Скорпиуса». Пришлось действовать быстро. Не без магии. Теперь Мистер Брук думал, что его пациент отправился на реабилитацию домой. Если четно, так это и было. Просто забрала этого пациента Гермиона Грейнджер. И забрала в свой дом. В этот раз она не ничего не скрыла от своего друга и послал сову Гарри, как только применила заклинание к врачу. Тот порывался как можно быстрее прибыть на место и допросить Малфоя, но следом прислал короткую записку. «Я доверяю тебе». Это были очень важные слова, от которых захотелось поскорее выселить Малфоя. Но Гермиона вместо этого приготовила зелье, которое должно было принести силу костям хорька и помочь быстрее встать на ноги. Малфой отказался принимать что-либо из рук Гермионы, сославшись на их прошлые взаимоотношения. — Сыворотка правды? Ничего не возьму из твоих маленьких шаловливых ручонок, Грейнджер. Я расхожусь сам. Сам он не ходил. — Еще, – Гермиона крепко стояла на ногах, что нельзя было сказать о Драко. Малфой шел с трудом. — Ты нашла Забини? – спросил Драко. Его удивляла сила девушки. Она была значительно ниже, еле доставала макушкой мужских плеч. Малфой чувствовал кости своей сиделки - их бока и плечи время от времени соприкасались. — Да. Он прибудет на выходных. Малфой, шагай. Драко приехал к Гермионе вчера. Девушка не рискнула аппарировать с ним и коляской, и привезла больного на такси. Идея была не самой хорошей в связи с панической натурой Малфоя. Все что было из мира маглов напрягало его или вызывало презрение. После такси, Грейнджер оставила гостя и не появлялась до самой ночи (специально). Вернувшись, Гермиона застала Малфоя спящим. Молчание хорька вызывало самые страшные подозрения. Главный вопрос – почему он не связывается с Нарциссой? Неужели она не замешана в инсценировки? Драко почти дошел до края стены столовой. Сам он еще ходить не мог, только под руку или с ходунками. Слизеринцу стоило отдать должное – справлялся он гордо и сохранял свою врожденную элегантность даже в инвалидном кресле. — Грейнджер, никаких сов. Только лично, скажешь, что Драко ждет его и назовешь адрес. — Хорошо, – ответила Гермиона, закатив глаза. — Устал, – Драко поспешил облокотиться на стену, но Гермиона, обладая сверхъестественной силой, не дала ему этого сделать. — Теперь обратно. Они ходили так после совместного завтрака. Гермионе не пришлось брать отгулы, отдел сам отправил ведьму домой – готовиться ко встрече с гостями по обмену. К подготовке в этот день она так и не приступила. Весь день Драко повторял ритуал «от стенки до стенки». Под руку Грейнджер. В тишине. Лишь Живоглот издавал звуки похожие на урчание. Коту понравился новый житель дома – он перестал спать в кабинете и ходил вокруг Малфоя. Гермиона все еще не знала куда делась палочка слизеринца, где он пропадал все эти годы и что случилось в день нападения. Девушка верила в свое терпение и что именно за него она будет вознаграждена, узнав все тайны. Вечером Малфой сидел в коляске и молча наблюдал за деревьями в саду. Этот вид уже был слишком из ряда вон выходящим, поэтому Гермиона поторопилась ретироваться к себе и предпринять попытку почитать документы. Но уже через полчаса Драко позвал ее к себе. — Кому ты сказала обо мне? Поттеру? — Никому. — Ты не умеешь лгать, Грейнджер. Чего ты боишься? Я беззащитен и в коляске. — Я не боюсь тебя, Малфой. Гермиона стояла в тапочках. Простенькие джинсы и белая футболка обтягивали тело, но подчеркивать им было нечего – худоба и никаких выпуклых форм. Исключение – пухлые губы. Драко пробежался глазами по ним и заметил, как природный алый цвет сменился на синеватый. — Возьми плед. — Гарри, Джинни и Луна, – ответила Гермиона, накрыв плечи длинным лоскутом ткани. – Спасибо. — Грейнджер, ты хоть что-то можешь держать в себе? Хотя стоит быть удивленным, что я еще не в Азкабане. Почему ты не пошла в Министерство? — А почему ты не идешь к матери? Гермиона намеренно не уточняла за все это время знает ли Малфой, что Люциуса казнили. Этот разговор гриффиндорка не имела смелости начать и перенесла на неопределенный срок. — Хорошо. Сменим тему. Чем ты занимаешься в Министерстве? Гермиона, не спрашивая Малфоя, покатила кресло к беседке. Там пока стояли только старые плетеные кресла и маленький кофейный столик. Но заниматься благоустройством территории не входила в ближайшие планы ведьмы. Забравшись в кресло (как обычно с ногами), Гермиона призвала из холодильника тыквенный сок. — Я работаю в департаменте магического правопорядка. Искореняю несправедливые законы и борюсь за права. Большинство законов отданы в пользу чистокровных волшебников. Тебе ли не знать. — Под тыквенный сок я не готов такое обсуждать. Я не пил огневиски слишком большой срок. Ох, Мерлин! Алкоголь мог развязать язык Малфою, поэтому Гермиона призвала подарочный виски на новоселье и пару бокалов. Хитрить Грейнджер не умела, но учиться любила. Значит, учимся хитрить. — Грейнджер, ты хочешь переписывать законы, которые столько лет имеют силу? У Малфоя тряслись руки – пока он с трудом поднимал что-то тяжелее вилки. Гермиона забрала бутылку. Разлила янтарную жидкость по бокалам. — Представь себе, Малфой. Ты не знаешь, что такое отстаивать свои права, они тебе достались вместе с золотой тарелочкой при рождении. Но, к счастью, магический мир меняется. Каждое существо имеет право, чтобы его интересы отстаивались. Виски опалили горло. Только несколько месяцев назад Гермиона поднимала бокал в компании своего близкого друга. Сегодня – врага. Девушка поморщилась от такого ярлыка. Малфой – скорее школьный забияка, а не враг. — Малышка Грейнджер не готова к распитию столь крепких напитков? – хохотнул Малфой. Искренний смех без злобы и глупых шуток – редкая эмоция блондина, но точно лучшая среди того, что видела гриффиндорка. Драко смеялся звонко и с силой, без какого-либо стеснения и немного запрокинув голову. Тонкие губы расползлись в ухмылки. — Ты идешь на поправку. Может нам пора поговорить? Улыбка пропала. Жаль. Она была красивой. И это не опьянение с одного бокала, а констатация факта. Гермиона всегда спокойно принимала тот факт, что Малфой стал с годами еще привлекательнее и не боялась допускать подобных мыслей. Ни одна упаковка, даже самая красивая, не может скрыть изъянов начинки. А внутри Малфой знатно прогнил. — Грейнджер, я поговорю с Забини. Этого достаточно. А ты не лезь, – Малфой залпом осушил бокал. – Спасибо. В таких случаях обычно благодарят. Ты возишься со мной. А главное молчишь. Послушная. Гермиона резко встала. В ее бокале еще оставался виски и в мгновении ока жидкость оказалась на лице слизеринца. Глаза парня опасно вспыхнули, перестав быть такими светлыми. Гермиона с вызовом посмотрела в ответ. — Ты мерзкий, грязный, отвратительный таракан. Как был им, так и остался. Я не ударю вновь. Но только потому, что ты в инвалидном кресле. Смени тактику или окажешься в Азкабане. — Чертова ведьма, – воскликнул Драко. Если бы у него была возможность вскочить, он точно бы это сделал. – Ты сумасшедшая и всегда ее была. Я прошу тебя не вмешиваться. Считай это актом заботы. — Я не нуждаюсь в заботе. Особенно от бывшего Пожирателя Смерти. Она выплюнула это слово, не веря в его смысл. Она не хочет называть его им, но самодовольный хорек не оставляет ей выбора. Его убежденность, что он все еще диктует правила игры раздражает и вызывает бешенство. Все в Драко Малфое вызывает бешенство - его вальяжная и в то же время элегантная поза, серые глаза полные гордости и уверенности, строгий голос будто он учитель, а Грейнджер глупая первокурсница. — Ты можешь тыкать этим сколько твоей маленькой душеньке угодно, – Драко вытер лицо тыльной стороной ладони. – Я был им. И всегда это будет преследовать меня. Горжусь ли я тем, кем был? Не особо. Пытаюсь ли я делать вид, что этого никогда не было? Нет. Я – бывший Пожиратель Смерти, мать его. — Ты поэтому инсценировал свою смерть? Пытался начать все заново? Гермиона не возвращалась в кресло. Плед слетел с ее плеч. Грудь поднималась при учащенном дыхании. Ноги девушка в тапочки не вернула и стояла босиком на старом дереве. Холод должен был заставить мурашки бегать по телу юной гриффиндорки, но от возбуждения оно, наоборот, разгорячилось. — Невозможно начать заново, возможно только делать вид, что начинаешь. — Ты не прав, Малфой. Каждый имеет право начать заново, при этом не убивая себя. — Еще по бокалу? Хорек был мастером уходить от неприятных вопросов и тем. Даже вылитые виски на лицо не смутили.

***

— Я окончила Хогвартс. Вернулась на шестой курс и приступила к экзаменам. Сначала Отдел регулирования и контроля за магическими существами. Вот туда, как ты выразился, я притащила свое Г.А.В.Н.Э. Потом долгожданный перевод в Отдел правопорядка. Я ждала два года... Перед тем как научиться хитрить, Гермионе стоило научиться пить. Бокал за бокалом, а язык Драко Малфоя оставался быть под контролем, а вот о языке Грейнджер этого сказать нельзя. Девушка будто снова оказалась в палате. Только теперь Малфой имел возможность принимать участие в разговоре. — Ты герой Войны, зачем тебе эти глупости? Ты можешь быть кем угодно, просить, чего угодно. Ты не умеешь пользоваться тем, что тебе дает жизнь, Грейнджер. — То, что дает мне жизнь благодаря участию в Войне, могут забрать в любой момент, а то, чего добиваюсь я сама подвластно только мне. Я не хотела стать героем. Я хотела жить, и чтобы мои друзья жили... Увы. Спасти всех невозможно. Гермиона выпивает очередной бокал. — Мы тоже хотели жить. — Вы хотели, чтобы жили только вы. А остальные прислуживали вам или... — Грейнджер, хватит. Между нами, всегда будет это, мы были по разные стороны что в школе, что на войне – это факт. Моя семья... Моя мама только в конце приняла решение сыграть за других. Но не потому, что ваша философия ей близка, а потому что она, как и ты хотела, чтобы ее родные были живы. Чтобы ее сын был жив. На темной ты стороне или нет, все хотят одного – счастье себе и своим близким. — Волдеморт, тебя бы не поддержал, – нервный смешок вырвался из груди Гермионы. Драко неожиданно начал заливаться смехом в ответ. Уже была глубокая ночь, когда Гермиона закатила коляску в дом. После выпитого, она плохо справлялась с управлением. — Я вышел из комы, чтобы меня убила пьяная ведьма, – причитал Малфой, вцепившись в подлокотники кресла. — Умолкни, – пробубнила Гермиона и наконец-то попала внутрь. Впереди ее ждало испытание посложнее — нужно помочь Драко встать с кресла и уложить его в постель. Когда оба перебрали с виски — это чревато ушибами в двойном размере. — Обопрись на меня, – парень с девушкой стояли в спальне для гостей на первом этаже. Малфой закинул руку на плечо Гермионы. Сверхъестественную силу ведьмы нейтрализовал огневиски. Иначе как объяснить то, что как только Малфой встал и оперся на Грейнджер, она тут же повалилась в постель. Малфой рухнул следом, придавив худое тело девушки своим. — Ты пахнешь яблоками, – прошептала Гермиона, видя лицо Драко перед своим. Их разделяло несколько миллиметров. – Зелеными.

***

— Грейнджер! Грейнджер, мать твою! Голос сотрясал дом. Гермиона перекатилась на спину и уставилась в потолок. Малфой жил у нее с начала недели и каждое утро начиналось одинаково. Казалось, самодовольный засранец забыл, что он не в своем поместье, где на каждый его визг появляется эльф. Слизеринец просыпался раньше и всегда «провожал» Грейнджер на работу. Если вы представили пару, где влюбленные мило завтракают, а после на прощание целуют друг друга в щеку, то я спешу вас расстроить. Атмосфера в столовой искрилась и казалось, что стол, разделявший Малфоя с Гермионой даст трещину. Оба молчали, лишь сухо приветствовали друг друга, когда после криков Гермиона спускалась вниз. Уставившись в тарелку, девушка почувствовала, как Малфой не сводит с нее глаз. Серые глаза буквально выжигали отметину на теле гриффиндорки. Иногда, Грейнджер с вызовом поднимала взгляд, но в ответ было молчание. О чем ты думаешь, Малфой? Лицо слизеринца было непроницаемой маской. Гермиона не старалась заговорить после того случая с виски. — Ты пахнешь яблоками, – прошептала Гермиона, видя лицо Драко перед своим. Их разделяло несколько миллиметров. – Зелеными. Эротический стон в женскую шею. Футболка задралась и по животу побежали мурашки. Между телами осталась лишь рубашка Малфоя. Его руки все еще не обрели былую силу – тело парня не приподнялось над Гермионой, оно в прямом смысле вдавило гриффиндорку в постель. На секунду глаза Малфоя перестали быть серыми и потемнели. Рот приоткрылся. — Мятный сироп, - прошептали губы. Голос Драко проник внутрь женского тела и дотронулся до нервных окончаний. Гермиона замешкалась, но встряхнув головой, выставила руки вперед. Ладони уперлись в грудь Малфоя. Это отрезвило обоих. Драко буквально скатился с тела гриффиндорки и лег рядом. Гермиона на несколько секунд посмотрела в его сторону, пробежалась по бледному лицу увидела закрытые глаза. Ресницы робко дрогнули. — Спокойной ночи, Грейнджер. Ты почти меня убила. Гермиона решила дождаться встречи Забини и ее нового гостя, и после этого идти в наступление. Сейчас Малфой не заговорит, а распивать виски каждый день она не готова. Не умеешь – не берись. — Грейнджер, ты жива? Не то чтобы я беспокоюсь, но сейчас ты моя сиделка! Мы оба разочарованы данным фактом, – крики внизу продолжились. «Ты моя сиделка». Последние три дня сиделкой скорее был Малфой, а ни она. Слизеринец завтракал и наблюдал, как Гермиона собирается на работу, сдерживаясь от своих лестных замечаний. Он уже шел на поправку и передвигался без помощи, за исключением ступенек, но, к счастью, наверх Малфой ни разу не захотел подняться. После работы Гермиона каждый раз заставала Драко в гостиной на диване. Рядом на столике валялись газеты и книги. Чем весь день занимался слизеринец без палочки и в компании Живоглота оставалось загадкой (Гермиона каждый раз, уходя, блокировала дом, но не говорила об этом самому Малфою). Рыжий лежал на спинке и Гермиона была готова поклясться, что Малфой в ее отсутствие гладит кота. Только этим можно было объяснить их внезапную любовь. Ужинали молча. Но взгляд серых глаз постоянно присутствовал на теле Грейнджер. Малфой не разглядывал ее с интересом. Только внимательный взгляд и отсутствие любых эмоций на лице. Что в твоей голове, Малфой? Гермиона считала, что вечера им стоит проводить раздельно, но чувство сострадания было выше других смешанных чувств, которые так и норовили выйти наружу. После заката Малфой расхаживался на заднем дворе (с каждым днем все с большой уверенностью), а Грейнджер сидя в беседке делала вид, что работает. Теперь ее очередь была не спускать своих внимательных глаз. — ГРЕЙНДЖЕР! Не вынуждай меня подниматься и осматривать твой труп. Гермиона встала. Сегодня был крайний вечер перед прилетом Забини. Уже завтра утром авроры-французы посетит Министерство Британии. Возможно, по этой причине Малфой был нервознее обычного. Как правило он дожидался ее в гостиной – одетым с иголочки (чертов хорек составил список одежды, который обошелся Гермионы в копеечку), с легким беспорядком в волосах и неизменной ухмылкой. — Малфой, перестань вести себя как капризный ребенок! Гермиона, хмурившийся, скинула пижаму и быстро натянула футболку с джинсами. История, где Грейнджер спускается в халате к Малфою, показалось плохим анекдотом. Поэтому девушке приходилось проводить свое утро в тесных джинсах, что портило всю магию начала дня. Гермиона любила утром ходить в комбинации или в легком халате, тихо попивая кофе. Теперь это казалось недосягаемой роскошью. Умывшись и взяв палочку с собой, Гермиона направилась вниз. Непроницаемая маска Малфоя треснула. Тонкие губы слизеринца исказились в недовольстве, а серые глаза сузились. Драко был в черных брюках и черной водолазке. Этот павлин всегда идеально выглядел. Даже без магии. Малфой не стал подстригать отросший волос и так как теперь волшебник не обладал палочкой, то светлые волосы не были аккуратно зализаны, что ему чертовски шло. Челка падала на лоб и обрамляла лицо, выделив ровные скулы и острый подбородок. — Я хочу кофе, - без приветствий начал Драко, увидев Гермиону на лестнице. Его глаза как обычно пробежались по одежде гриффиндорки. Каждый раз девушка ждала едкого комментария насчет своих однотипных футболок и домашних джинс, но Малфой молчал. Последнее время хорек все чаще держал рот на замке. — Для этого не нужно ждать меня, - Гермиона не удержалась и откинула длинные волосы назад. Кудри доходили уже до самой задницы. — Я не буду приближаться к магловской кухне. Гермиона снисходительно улыбнулась и обошла слизеринца. Кухня все еще имела лишь кофемашину. Установить плиту или духовую печь Гермиона не думала, колдуя над готовкой или покупая готовую еду. — Малфой, кого ты обманываешь? Ты ни к какой кухне не способен приблизиться. Проживание с Драко было странным. Нет, по-другому. Оно было не таким, каким должно быть. Малфой не пользовался палочкой и не просил другую, не связывался с матерью или кем-либо, избегал оскорбления (почти). Перед Гермионой все еще был тот Малфой со школы — самоуверенный, нахальный придурок, но в тоже время этот придурок предпочитал молчание и, что самое дикое – игнорирование магии. Варя кофе, Гермиона осознала, что даже не спросила какой напиток нужен Малфою. Девушка запомнила, что слизеринец пьет только крепкий эспрессо без сахара. Такие мелочи неприятно покалывали душу и внушали опасность. Не смей запоминать, что любит этот человек. Он – тебе не друг. — Грейнджер, почему авроры из Франции посещают Министерство в выходной день? – Драко перекинулся через стол и уперся локтями. — Не знаю, - щелк капсулы в кофемашине. — Всезнайка Грейнджер, ты меня расстраиваешь. — Да, - ароматный кофе полился в маленькую чашку белого цвета. — Ладно, я вижу ты нервничаешь. Гермиона не удержалась от смешка сквозь губы. — Не ты ли только что верещал и жаждал, чтобы «всезнайка» скорее спустилась. Малфой, не обращая внимания, продолжил. — Не будем строить догадки. Тебя должен увидеть только Блейз, если кто-то заметит тебя рядом с итальянцем, то будут лишние вопросы. Хотя, всегда можно сослаться на его бесконечные связи… Этот Дон Жуан не удержался бы от флирта с «Золотой девочкой». Но лучше быть тебе незаметной. На «золотую девочку» Гермиона вздрогнула. Пророк так называл ее в первый год после войны. Малфой читал газеты о ней? А кто их не читал, как Волдеморт пал? Поставив чашку перед слизернцием, она кивнула. Если Малфой был на удивление молчалив, то Грейнджер в свою очередь проявляла небывалое терпение. — Он знает, что ты жив? – спросила Гермиона, ставя свой стакан для капучино. — Подходишь и говоришь: «Малфой ждет тебя сегодня». И называешь адрес. Не разговаривай с ним дальше. Не отвечай на вопросы. Сразу уходи. Лицо Малфоя вдруг смягчилась. Молодой мужчина расслабил скуловые мышцы и немного склонил голову влево. Очередную привычку, которую Гермиона какого-то хрена запомнила. — Грейнджер, ты не должна ввязываться в эту историю. Я о многом прошу, лишь потому что ты позволяешь. Ты позволяешь. Гермиона позволила Драко Малфою жить в ее доме. Она водила его под руку и буквально ставила заново на ноги. Они позволяли друг другу вместе завтракать в полнейшей тишине и были напряжены до предела, а вечером переглядывались на заднем дворе. Каждый держал дистанцию, имея свои мотивы. Грейнджер позволила стать Малфою частью своей жизни. — Я скажу сегодня своей начальнице, что аппарирую в выходной, чтобы подготовить отчет об обмене опыта. Раньше я часто приходила туда в нерабочие дни, это не вызовет никаких вопросов. На языке Гермионы вертелось предложение, чтобы Гарри поговорил с Забини. Это был самый простой способ, но девушка боялась, что этим лишь оттолкнет Малфоя. Выпив капучино, она отправилась наверх переодеться. — Грейнджер, не смей привозить на ужин свою гадость из перехода, - крикнул Малфой вслед поднимающейся по ступенькам фигуре. — Малфой, у меня появилась прекрасная идея. Ты будешь в восторге. Гермиона подавила в себе смешок, но от злорадной улыбки воздержаться было невозможно.