Часть 8

8 ГЛАВА На работе Гермиона старалась забыть о том, кто живет в ее доме. Ломать голову над тем, что происходит давно стало бесполезным занятиям. Нарцисса не знает. Единственное в чем Гермиона была уверена. И это была главная причина поселившегося страха. Если Малфой инсценировал свою смерть в том числе для своих родителей, то это значит … Им грозила опасность. — Мисс Грейнджер, - в кабинет постучали и Гермиона непроизвольно вздрогнула. Гермиона имела отдельный кабинет – тесный, но свой. Девушка редко принимала посетителей, но часто занималась большими исследованиями, где требовались секретные материалы. Чтобы не использовать регулярно скрывающие чары, начальница выделила мисс Грейнджер кабинет. Жаклин была родом из Франции. Женщине сорока лет подходило ее имя, в переводе означающее — «та, что вытесняет». Она возглавила Отдел магического правопорядка сразу после окончания войны и не допускала никакого вмешательство со стороны в ее работу. Занимаясь правовыми актами, Жаклин редко шла на компромиссы, а еще реже была согласна на прощение. Порой женщина была жестока, но если бы не ее железная хватка, то никто бы не знал о существовании правосудия. Начальница аккуратно протиснулась между столами, которые были завалена пергаментами и приблизилась к рабочему столу Гермионы. Жаклин на удивление всегда была просто одета, хотя ее голос и манеры рисовали в воображении роковую женщины в узкой юбке и с красной помадой. Но на деле никакого макияжа и утонченной одежды – черная мантия, скрывающая тело и аккуратный пучок. — Мисс Ришар, - поприветствовала женщину Гермиона. — Видела ваш запрос на завтрашний выходной, - Жаклин поджала губы. – Это обязательно? Вы могли бы доделать отчет и дома, я не против. Или даже в понедельник. Грейнджер, почему авроры из Франции посещают Министерство в выходной день? Мало Малфоя дома, теперь он поселился в ее голове. Гермиона ощутила давление со стороны Жаклин и ее настоятельную рекомендацию не появляться завтра в Министерстве. Именно в тот день, когда сюда прибудет аврорат из Франции. Гарри уверял, что французская делегация прилетает не в рамках обмена опыта. Тогда зачем? Поттер все узнает. Это не ее проблемы. Ее проблема – поговорить с Забини. — Мисс Ришар, - проговорила вежливым тоном Гермиона. – Завтра мне не следует появляться в Министерстве? Жаклин изменилась в лице, но лишь на пару секунд. Цель Грейнджер была достигнута. Начальница прочистила горла. — Министр магии ждет завтра гостей. Возможно, вы слышали аврорат моей родины прилетает. Я посчитала, что никому не стоит нарушать официальный визит. — Вы знаете, во сколько будет встреча, мисс Ришар? – Гермионе очень не хотелось пользоваться пассивной агрессией, но голос уже стал на тон строже, а щеки напряглись. — После обеда, Франция не любит пропускать вкусные обеды. Сначала удовольствие, потом работа – Жаклин не улыбалась. Женщина не скрывала своей неприязни. Мисс Ришар была не из тех, кто готов уступать и как только ты покажешь свое несогласие, считай ты под прицелом француженки. Сначала удовольствие. — После одиннадцати меня здесь не будет. Мне требуются пергаменты, которые необходимо заверять перед выносом, а Вы мне советовали избегать подобного. Жаклин коротко кивнула. Она не любила Грейнджер, видя в ней себя. Эта девочка готова давать отпор каждый раз, когда кто-то посягает на права другого. Защищать при любых обстоятельствах.

***

Лондон – город контрастов. С одной стороны, здесь невозможно не почувствовать королевский дух, а с другой – мало где найдешь подобную ночную жизнь. Направляйтесь в самые стильные поп-бары и рестораны или же спойте вместе с лучшими новыми группами и артистами на концерте. Город взрывается от количества музыкальных фестивалей. Гермиона любила свой родной город и чувствовала особенный трепет от того, что знает и другую его грань – волшебную. Британия славилась своей безопасностью и охраной магического мира. Ни один лондонец не подозревает сколько потайных ходов есть в их городе, сколько магических районов спрятано среди домов маглов. Весна выдалась теплой. Заканчивался март и вокруг природа просыпалась от зимней спячки: из-под прелой мерзлой земли пробиваются первоцветы, а сады покрываются тонкими зелёными «коврами». Гермиона шла по одному из таких садов. Министерство Британии установило во многих районах порт-ключи. Аппарировать из собственных домов сразу на работу имели возможность только высокопоставленные люди или Гарри Поттер. Если с высокими чинами все логично, то Гарри получил свой билет в Министерство благодаря Площади Гриммо, которая была когда-то штаб-квартирой Ордена. Кингсли, действующий министр магии, не распространялся о подключении Площади Гриммо, но Гермиона видела в этом перестраховку – Поттер должен всегда быть на связи. Сад вблизи порт-ключа был небольшим и располагался далеко от дома Грейнджер, которая аппарировала сюда ради приятного сюрприза для своего нового гостя. Выйдя из парка, девушка повернула к зданию, напротив. Пиццерия. Яркая неоновая вывеска в красных цветах украшала здание. Дверь была открыта и Гермиона уловила запах сыра и жареной колбасы. Улыбнулась. У хорька намечается дегустация. Внутри пиццерии играл джаз. Почти все столики были заняты – большинство компаний шумно разговаривали и распивали пиво. Впервые Гермиона попробовала здесь пиццу с отцом. По рассказам он именно тут провел свои студенческие годы. — Мы приходили с друзьями сюда каждую пятницу, - вспоминал мистер Грейнджер. – Возможно, ты поступишь в мой университет и продолжишь традиции. Из тебя бы получился прекрасный врач, малышка. Через год Гермиона получила письмо в Хогвартс. Пиццерия не изменилась с последнего визита – восемь лет назад. Все та же деревянная стойка, на которую капает соус, пока посетители забирают свои заказы. Все то же меню, где перечень пицц был слишком мал – пять позиций (четыре сыра, маргарита, пепперони, неаполитанская, дьябола). — Мне, пожалуйста, пепперони и четыре сыра. С собой, - сделала свой заказ Гермиона. Последний раз, когда она здесь была, ей исполнялось пятнадцать. Точнее должно было исполниться через месяц. Гермиона праздновала свой день рождения всегда в Хогвартсе, чему была несказанно рада. Но летом, перед отъездом в школу, родители девочки водили ее куда-нибудь на праздничный обед, который негласно был приурочен к рождению гриффиндорки. В преддверии пятнадцатилетия Гермиона сама пожелала приехать в пиццерию из папиного студенчества. Почему я это сделала? Гермиона пыталась вспомнить события того лета. В августе семья Уизли пригласили ее погостить у них, а заодно посетить самое знаменательное событие в мире волшебников – Чемпионат мира по квиддичу. На лице Гермионы отразилась грустная улыбка, когда в сознании замелькали картинки – близнецы болеют за Ирландию и устраивают вокруг переполох, Рон боготворит Виктора и получает за это самые провокационные шуточки, мистер Уизли выделяет им с Джинни отдельную комнату. А потом метка Пожирателя. Барти Крауч в облике Грюма… Гермиона нервно облизнула губы. Мозг начал быстро работать. Барти Крауч. Все магическое сообщество считала его умершим в Азкабане. Но вместо него в тюрьме умерла миссис Крауч, выпив оборотное зелье и тем самым освободив сына. Чертов Малфой. Пицца была готова. А Гермиона осознала, как профессор Макгонагалл увидела в гробу Драко Малфоя. Кто-то принял оборотное зелье, затем его убили и представили публике. Чертов Малфой убийца. Новость была не новой, но именно сейчас Гермионе стало неприятно прийти к такому выводу. Забрав пиццу, Гермиона аппарировала в свой район.

***

— Грейнджер, что это? – слизеринец по традиции сидел на диване в окружении газет. Поселив Малфоя у себя, Гермиона стала выписывать не только «Пророк», но и международные издания. Малфой уставился на коробки с пиццей. — Мне это не понравится. Гермиона улыбнулась и проследовала на кухню. Запах колбасы заставил Живоглота семенить следом. Используя палочку, девушка разрезала круги и отправила в коробках на стол у дивана. Из пакетов – Гермиона зашла в магазин в начале улицы – звеня, появились бутылки в стекле с черной жидкостью. — Грейнджер, ты могла просто кинуть в меня Аваду, не обязательно меня травить, - Малфой продолжал опасливо оглядываться на коробки на столе и направляющие к нему напитки. Не получив комментариев, слизеринец скинул газеты на пол, освободив места на диване. На нем остались те же брюки, которые были утром, а водолазку сменила (о, боги) темно-зеленая футболка. Гермиона покупала ее, сомневаясь, что когда-нибудь увидит ее на Малфое. Цвет слизеринца, а вот с размером девушка не угадала – ткань плотно облегала мышцы, выделяя рельеф тела. Гермиона непроизвольно посмотрела на руки Малфоя, которые он скрестил перед собой, оперев локти на колени. Вены напряглись, следы от уколов и капельниц прошли. Задержав короткий взгляд на татуировки, девушка отвернулась. — Я договорилась на завтра, что могу посетить Министерство, - Гермиона пододвинула кресло к столику, чтобы сесть напротив Малфоя. Она осталась в той же одежде, в которой ушла утром на работу: узкие черные брюки с завышенной талией и атласная рубашка с лентой у горла, будто чокер, в розовом оттенке. Грейнджер только скинула туфли и собрала густые кудри в пучок. Небрежно и неаккуратно. Малфой кивнул. Такой легкий кивок означал, что тема с Забини исчерпана и обсуждать что-либо слизеринец не намерен. Пробежав взглядом по пицце и бутылкам, которые добрались до стола, Малфой повторил вновь: — Что это, Грейнджер? Гермиона аккуратно взяла треугольный кусок и в предвкушении откусила. Тот самый. Нет ничего лучше светлой ностальгии. Хорошие воспоминания не дают нам сойти с ума и заставляют верить в лучшее. Даже если лучшее сейчас – это банально кусок пиццы из места твоего детства. — Раз прежний Драко Малфой мертв, то предлагаю новому снизойти до пиццы, - Гермиона с аппетитом откусила еще. Горячий сыр приятно обволакивал горло, а букет специй взрывался на языке. — Ты предлагаешь мне снизойти до магловской еды? – бровь Малфоя изогнулась. Расцепив руки, он откинулся на диван. – Ни за что! Доев пиццу, Гермиона облизнула губы. Ее ждал глоток холодный Coca-cola. Но сначала маленькие препирания с мистером «Я выше всего». Порой гордость Малфоев доходила до абсурда. Оставалось лишь надеяться, что инсценировка смерти не была вызвана приступом заносчивости. — Малфой, ты боишься? – спросила Гермиона. Ее голос непроизвольно стал тоньше и выше. Грейнджер, ты флиртуешь?! – Это же просто кусочек пиццы. Уверена, ты видел вещи пострашнее. Живоглот вдруг запрыгнул на стол и начал обнюхивать коробку. Малфой и Гермиона враз потянулись к коту, а увидев реакцию друг друга, враз отстранились. — Твой кот, – сказал Малфой и изящно махнул рукой. – Мне кажется, я быстро пожалею, если притронусь к этому. — Малфой, ты же много путешествовал? – спросила Гермиона и параллельно этому оторвала рыжего. Тот уже уверенно сжал челюсть на одном из кусочков пиццы. – Был в Италии? Малфой, не улавливая к чему ведет гриффиндорка, медленно кивнул. Его же глаза в это время были устремлены на Живоглота, который никак не выпускал из пасти украденный кусочек. Гермиона трясет рыжим пушистым телом навесу и, не получив результата, отпускает кота с добычей. — В Италии пицца является своего рода съедобным символом. Неужели ваша семья не насладилась гастрономическим удовольствием? — Моя семья, – Малфой пожал плечами, – проводила свои званые ужины... иначе. — И допускала ошибку, – Гермиона вернулась в кресло и открыла бутылку с колой. Кажется, она добилась невероятного – Малфой позволил себе легкую улыбку. А после слизеринец театрально вздыхает и тянет тонкие пальцы к коробкам. Гермиона затаила дыхание в предвкушении. Будто подкидываешь что-то из всевозможных вредилок. Шкодить было не в характере Гермионы, наоборот она не могла удержаться от нравоучений и учила других как правильно. — Грейнджер, не проявляй свою радость настолько откровенно. Подожди сначала, когда твоя жертва поведется и съест отраву, – заметил Малфой. Гермиона улыбнулась шире и уставилась на парня, следя за каждым его движением. Руки элегантно подхватили кусок от пеперони. Серые глаза прищурились на угощение, а один уголок рта стал ниже другого. Откусив пиццу, Малфой откинулся на спинку дивана. — Должен признать, что это съедобно, – остатки треугольника отправились в рот. Гермиона хотела рассмеяться от того, как Малфой с опаской смотрит на еду, как его пугает все что угодно из магловского мира, даже безобидная чертова пицца. А то, как как парень сохраняет невозмутимость и элегантность вызывало отдельную улыбку. Вы когда-нибудь видели, чтобы пепперони жевали с таким серьезным лицом и так высокопарно? Казалось, что Малфой просто не знает какого это потерять контроль над собственным телом. — Вкусно, Грейнджер, – бросил слизеринец, облизывая губы от соуса. – Но слишком экстремально. Все же Гермиона не сумела сдержать смех. Она закинула голову и рассмеялась, при этом ослабляя атласную ленту на шее. Посмотрев снова на Малфоя, девушка заметила его ответный взгляд на себе. Серые глаза смотрели сквозь гриффиндорку и цеплялись за каждую часть юного тела одновременно. Гермиона откашлялась. — Не знала, что у тебя столько фобий. Каштановые волосы растрепались и несколько прядей упали на лицо. Гермиона нервно тряхнула головой, а после, выпятив грудь вперед и сведя лопатки, запустила пальцы в волосы. Массируя кожу голову и собирая новый пучок, она не спускала глаз с Малфоя. — А я не знал, что ты способна, – бледная рука с еле видимой меткой взяла еще один кусочек пиццы, – на шутки. Пойти специально отыскать это ради того, чтобы застать меня врасплох. Так по-детски. Что априори не по-Грейнджерски. — Люди меняются, – по неведомым причинам Гермионы стало неловко от слов слизеринца. Она смутилась и отвела взгляд. – В школе со мной никто не хотел дружить... Слова сами вырвались. Гермиона удержалась от того, чтобы скрестить руки на груди, но закусила щеки, превратив лицо в маску. Малфоя же не смутила откровенность Грейнджер. Тот, взяв две бутылки колы, одну бросил через стол – девушке. Маска тут же сползла с лица и Гермиона от удивления вскрикнула «О». — Твой круг общения желал лучшего, но все же ты имела кучу друзей. Всезнайка Грейнджер была звездой школы и любимицей факультета Гриффиндор. Сколько очков ты приносила им каждый год, спасая задницы Поттера и Уизли? – Малфой невозмутимо отпил колы. – А вот это уже редкая гадость. Гермиона слабо улыбнулась. Достав палочку, она призвала огневиски и один бокал, мысленно говоря себе, что в этот раз не притронется к напитку с высоким градусом. — Смешай. Маглы обожают пить виски с колой. Их виски отличается от нашего, но все же, – голос Гермиона тараторил. Развязывая ленту у шеи, она продолжила более спокойно: – Когда я только поступила в Хогвартс со мной никто не дружил. И это не потому, что я «грязнокровка» (Гермиона не заметила, как Малфой задержал бутылку с виски над бокалом, услышав это слово из ее уст). А потому что я была... Навязчивой. Малфой хохотнул, заполнив бокал огневиски на 1/2. Оставшуюся половину он дополнил, как ему посоветовала Гермиона, черной гадостью. — Подростком я представляла из себя прямолинейную девочку, которая не умела держать язык за зубами. Мой назидательный тон мало кому понравился. А жажда все знать добавила мне еще больше проблем, – Гермиона вспомнила свой первый курс и как часто плакала в туалете. Пока один раз туда не заглянул тролль. — Нет ничего зазорного в том, чтобы быть умной, но ты, Грейнджер, была заносчивой всезнайкой, согласен, – будто сказав тост, Малфой осушил бокал. Гермиона не поверила в услышанное. Заносчивая? Кто угодно мог бы ее в этом обвинить, но ни Драко Малфой. Малфой, который покупал любовь к себе, Малфой который жаловался отцу и имел право выбирать кого будут судить, Малфой, который оскорблял любого, вне зависимости от возраста, статуса, репутации. — И ты мне будешь говорить о заносчивости? Малфой, твоя заносчивость... — Значит мы похожи больше, чем ты думаешь. Будто пощечина. Или холодная струя душа, когда ты был уверен, что включил кран с горячей. Гермиона в замешательстве уставилась на своего собеседника. Лента от рубашки струилась по плечам вниз, но казалось, что она все еще душит горло и воздуха катастрофически не хватает. — Ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде, – отчеканила Гермиона. – Все они попали туда благодаря таланту. Малфой смотрит на нее с ненавистью. Сборная Слизерина стоит с новыми метлами – щедрый подарок от Люциуса Малфоя, чей сын стал новым ловцом. — А твоего мнения никто не спрашивал, грязнокровка, – выпалил Малфой. Что именно хотел сказать слизеринец, Гермиона не поняла, но догадывалась, о чем он. Когда сборная Гриффиндора и Рон начали защищать ее, она посмотрела в лицо Малфоя. Он смеялся. Радуясь очередной своей остроумной шутке. — Грейнджер, – Малфой приподнял вопросительно бровь. – Ты вновь напряглась. Мне больше нравилось, когда ты была возбуждена тем, что я отравлюсь пиццей. Кстати, о ней... Гермиона, не приходя в себя окончательно, потянулась к коробке и столкнулась пальцами с мужской рукой. Посмотреть на Малфоя она не решилась и уставилась в пиццу. Бледная рука остановилась в ожидании. — Ты услышал «грязнокровка» дома? – спросила Гермиона, не поднимая глаз. Ответа не последовало и глаза гриффндорки все же устремились на Малфоя. Тот же судорожно провел свободной рукой по волосам, а той, что тянулась к еде, взял оставшийся кусок. — Это имеет важный научный интерес? – ухмылки не последовало. Голос Малфоя не был саркастически окрашен. – Да, дома. Откусив кусок, Малфой поспешил добавить: — Не о тебе. Отец просто называл таких грязнокровками. Его гости тоже. Ребенок все повторяет, не думая плохое это слово или нет. — А оно плохое? Гермиона давно не вспоминала о выкриках в свой адрес. Она не соврала, что в школе ей было трудно не из-за оскорблений. Маглорожденных в школе было достаточно и мало кто из детей или подростков думал о крови или понимал кастовую систему в мире волшебников. Воспоминание, которое отзывалось болью в груди (и не только там) было не из школы, а из дома Малфоев. Когда Гермиона была там в первый и последний раз. — Ты маглорожденная и ты не можешь изменить своего происхождения. Я чистокровный волшебник, ставший Пожирателем Смерти, и я тоже не смогу изменить своего статуса. Для меня «грязнокровка», – в этот раз Гермиона заметила, как Малфой напрягся, замирая в своих движениях, – эмоционально окрашенное слово, повод оскорбить. Моя семья всегда выступала за чистоту крови и считала маглорожденных не достойными для обучения и наградила их низкими оскорблениями. Но, как ты сама заметила, люди меняются, времена и нравы тоже. Когда Гермиона ничего не ответила, Малфой продолжил: — Ребенок говорит шлюха и не подозревает что это значит. Но знает, что это обидно. Я знал, как обижать. И знаю до сих пор. В тринадцать я хотел обижать, сейчас нет. Не всех. Такой длинный монолог утомил Малфоя. Он одним разом доел кусочек пиццы и приступил к смешиванию очередного коктейля. Лицо оставалось невозмутимым. Серые глаза пробежались по лицу Гермионы и опустились к рубашке и брюкам. Остановились на ключицах, которые теперь были видны из-за развязанной ленты. Затем слизеринец уставился на руки. — Белла тебя поранила. Ты смогла убрать след? Гермиона непроизвольно коснулась рукава своей рубашки. Малфой не стеснялся в вопросах и ответах. Казалось, для него нет границ в их разговоре. В то время как Гермиона растеряла всю свою былую уверенность, предаваясь липким воспоминания. — Да. Она воспользовалась просто кинжалом. Магия легко справилась. Говорить о том, что след убран лишь с руки, а в памяти он останется навсегда, Гермиона не стала. Пицца пиццей, но это все еще разговор с Драко Малфоем. Ей пора запечатать все воспоминания и тоже вступить в игру. — Почему метки Пожирателей все еще с ними? Сказать «с вами» язык не повернулся. Почему мне так сложно назвать тебя Пожирателем Смерти, Малфой? Сначала бокал наполнился огневиски и газировкой. Несколько медленных глотков. Облизывание сладких губ. Сладких от колы. — Я не знаю. У моего отца ее не было, пока он не вернулся после Кубка. Пока не было ритуала воскрешения. Метка жива пока жив ее создатель. — Это значит... — Грейнджер, Волдеморт мертв. Ни Темный Лорд. Малфой назвал имя и выпил содержимое бокала. — Я слышала, как Белла говорила, что метка всегда была бледной, как только ты прошел посвящение и Волдеморт ставит отметину. Возможно, отец и Снейп просто скрывали ее заклинанием. Тетка была бешеной фанаткой своего Лорда и как-то жаловалась ему, что многие слуги не носят гордо метку, – Малфой продолжал рассказывать. Гермиона ловила каждое слово. Та другая сторона всегда оставалась тайной для нее и многих других участников Войны. Орден не думал о мотивах Пожирателей, не разбирался в социальных связях, и кто есть, кто. Все они – убийцы и подонки. Этого достаточно. Почему эти мерзавцы хотели получить метку никого не волновало, но Гермиона вдруг сильно стала жаждать узнать все. Услышать причины, понять их. Тех, кто мучил ее, загонял в угол и хотел убить. Малфой восхищал своей откровенностью и внезапной взрослостью. Ведь это так по-взрослому говорить обо всем. Не иметь каких-то глупых стеснений, не задаваться вопросом «а что о тебе подумают». По-взрослому – быть честным перед собой и другими. — Посвящение? – Гермиона сделала попытку продолжить разговор. — Грейнджер, тебе пора спать. Завтра рано вставать, у тебя есть специальное задание, если ты не забыла. Гермиона поджала ноги под себя, показывая, что она остается. Молча уставившись на блондина, она ждала. И дождалась. — Не все, кто был рядом с Волдемортом являются Пожирателями смерти, мисс Грейнджер, – Малфой театрально использовал учительский тон, которым обычно диктуют очередную лекцию. Парень скорее всего хотел снизить накал, подозревая, что тема для обоих не самая простая. Гермиона улыбнулась в ответ, показывая, что план сработал. Гриффиндорка боялась оттолкнуть Малфоя, она искренне не хотела прерывать разговор. Гостиная ее дома вдруг стала таким сакральным местом – двое участников Войны, которые некогда были по разную сторону, едят пиццу. Каждый открывает часть себя, оголяя шрам. Малфой вальяжно откинулся на спинку и потягивал виски, при этом аккуратно ероша волосы, если отросшая челка начинала лезть в глаза, тем самым располагая к себе еще больше. Грейнджер, углубилась в кресло, поджав ноги – участливый слушатель. Медовые глаза напротив серых. Никто не отводит взгляд. Живоглот тихо похрапывал на столе в кухне, съев украденный кусок. За окном уже была глубокая ночь и гостиную освещал единственный торшер, который стоял за диваном, прямо за спиной Малфоя. Гермиона хотела призвать больше света, но это могло нарушить то, что так стихийно создалось от невинной шутки с пиццей. — Нарцисса Малфой никогда не являлась Пожирателем смерти, – сказал Малфой. Он произнес имя матери почти с трепетом и нескрываемым уважением. – Такими были многие – приближенные к Волдеморту, поддерживающие его сторону, но без метки на руке. Метку нужно было заслужить. Но моя мать всегда считала, что это проклятие, а не дар. — Это больно? – спросила Гермиона. От такого личного вопроса ей захотелось закрыть собственное тело. Девушка притянула колени к подбородку и обхватила свои ноги руками. — Что? – Малфой одарил собеседницу улыбкой. Такой улыбаются детям, когда они проявляют свою особенную наивность и непосредственность. – Наносить метку? Нет. И само посвящение тоже не несет за собой никаких физических действий. Темновато, мрачновато. Вокруг куча Пожирателей. Волдеморт сам выбирал, кто будет носить метку, и какие выполнять поручения. Гермиона попыталась представить посвящение Драко Малфоя. Сына и племянника самых верных слуг. Как Волдеморт с мерзким шипением выводит змею на бледном и худом запястье. Чернила въедаются в кожу, а зрачки сужаются. Малфой стал Пожирателем на шестом курсе и каждый заметил, как слизеринец увядал на глазах. Это была непосильная ноша для юноши. Окончательно его сломало успешное нападение Гарри и личная неуспешная попытка убийства Дамблдора. Сама Гермиона не видела тела Малфоя в туалете, но по рассказам Поттера знала, что слизеринца буквально рассекло. Парень был на грани смерти от потери крови. — Сколько неизученных вопросов магии, – сказала Гермиона после минутного молчания. – Темной магии. — Невозможно изучить все, магия безгранична. Контролировать ее глупо, – заметил Малфой. Гермиона хотела возразить, но без обычного энтузиазма. Ее голос не был наполнен силой, она просто размышляла и боялась прийти не к тем выводам. — Можно пытаться ее обуздать. Существуют законы, Министерство, множество отделов, контролирующих артефакты, заклинания, зелья. Пустив все на самотек, мы лишний раз дадим возможность для повторения истории. Малфой наполнил бокал. Бледные щеки порозовели от алкоголя, а светлые серые глаза немного потемнели. — Где ты купила это? – парень кивнул в сторону полупустых коробок. Голос был веселым, при этом не без излишней гордости. Поза оставалась сдержанной, а длинные пальцы элегантно обвили бокал. Будто экспонат в музеи. Красивый экспонат. — В Пиццерии, Малфой. В моем мире пиццы делают там, – Гермиона пожала плечами. – До одиннадцати лет у меня было обычное детство магловской девочки. Папа водил меня в пиццерию, где проводил юность. Ты спрашивал кто у меня родители, они – врачи. Целители. Только без магии. Малфой огляделся. — Ты принадлежишь двум мирам. Одновременно. В гостиной стало тихо. Гермиона смотрела поверх плеча Малфоя и почувствовала, как навалилась усталость. Разговор отнял много сил у обоих и трудно было вспомнить, когда они еще могли так много произнести слов друг другу за один вечер. При этом избегая оскорблений и прямых угроз. — Грейнджер, а теперь тебе и правда пора. Я прошу тебя, никаких вольностей, – жадные глотки огневиски с колой. – Забини все поймет, уверяю. Просто адрес. Просто мое имя. Меня Драко, кстати зовут. Гермиона не удержалась и протянула руку через стол, привстав с кресла. — Гермиона. В медовых глазах вспыхнул огонь. Чтобы не случилось не отводи взгляд, Грейнджер. Смотри в этот туман, в эти глаза цвета хмурого неба. Ты не из робких. Пальцы Драко робко пожали ладонь Гермионы. Что-то будоражащее происходит внутри обоих. Они никогда прежде не касались друг друга, не считая грубых толканий Малфоя. Тысячи электрозарядов бегут по всему телу от кончиков ног до места прикосновения. Реакция на запрет. Их тела, тела слизеринца и гриффиндорки, никогда ни в одной вселенной не могли оказаться рядом. Их пальцы не могли переплетаться, крепко сжимая фаланги. К счастью, обоих, телесный контакт длился несколько секунд. — Спокойной ночи, Гермиона, – произнес Малфой, вставая. Гриффиндорка выдержала туман и махнула рукой на прощание.