Часть 14

Семья – важнее всего. То, что диктует твоя семья, твой род – священно и нерушимо. Это было вбито в Драко Малфоя с малых лет. Он гордился тем, кто он есть, и испытывал особенное уважение, на грани страха, к своим родителям. Слово Люциуса Малфоя – не просто закон, его слово – истина. В маленьком мирке Драко не могло быть иначе, в его мире он никогда не предаст семью и не вступит в спор с отцом. Семья – важнее всего. Запомнить правила общения с предателями крови и грязнокровками было легко. Начиная с младших курсов, Драко унижал всех тех, кто возомнил, что маглорожденные равны чистокровным. Так учил его отец, который был невероятно сильным и властным мужчиной. Его боялись, и Драко всегда с восхищением следил за реакцией других волшебников при виде Малфоев, мечтая, чтобы и он когда-то стал производить подобное впечатление. Каждый едкий комментарий в адрес грязнокровки – достойный поступок достойного сына. Семья - важнее всего. Быть лучшим на курсе – было непросто. Люциус требовал от своего сына идеальных результатов в любом деле, начиная с изучения истории магии, заканчивая темной магией и полетами на метле. Получая каждый раз разочарованный взгляд от отца, Драко ненавидел себя. Порой подростку хотелось разрыдаться, но от этого холодный взгляд мог смениться на удар холодной трости. Получать средние баллы – непозволительно. За любое взыскание Драко ждал серьезный разговор в кабинете отца. В это время Нарцисса стояла у двери и боялась услышать крик. Если будет крик – удар трости сменится на заклинание. Оно не будет жестоким и болезненным, но сын напугается. — Драко, мальчик мой, твоя учеба – это репутация семьи, – говорил Люциус. Драко старательно учился, ведь семья – важнее всего. Принять факт, что твой отец сидит в Азкабане – было сложно. Оказалось, для Темного Лорда Пожиратели Смерти – это не верные друзья и единомышленники, это мясо, которое ты ешь пока оно приносит приятное вкусовое ощущение. В системе ценностей Драко пошла первая трещина. Ведь отец так часто рассказывал, какой мир их ждет после возвращения Волдеморта: невероятно сильный волшебник разберется с этим глупым Министерством и семьи чистокровных наконец получат необходимое уважение, а Хогвартс перестанет быть таким убогим местом. Волдеморт вернулся, но перед Драко он предстал не великим волшебником, а безумцем, который наказал его отца. Драко было пятнадцать, и он больше не хотел приезжать летом в дом, который так сильно любил. Теперь этот дом кишел волшебниками, которые снимали свои маски, как только оказывались в поместье. Кто-то из них убил Седрика в прошлом году и Драко боялся думать об этом. Фантазировать о том, что твой отец продолжает дело великого темного волшебника, когда другие не способны владеть подобной магией – это не тоже самое, что жить в одном доме с теми, кто убивает школьников или нападает на них в Отделе тайн. Кто жаждет убить Гарри Поттера. Глупого мальчика, который сидит с Драко в одних аудиториях на соседних партах. Т— вой отец сплоховал, Драко. Если ты не исправишь ситуацию, наша семья будет опозорена окончательно, – растягивала буквы Беллатриса. – Что сделал твой жалкий муж, Нарцисса? Образ матери с красными глазами и искусанными губами преследовал Драко во сне. Он ненавидел летние каникулы, ненавидел свой дом, ненавидел эту безумную тетку. Через три месяца он принял метку. Семья – важнее всего. Теперь Драко – избранный. Теперь отец никогда не скажет снисходительным тоном «мальчик мой», теперь он будет гордиться своим сыном. Ведь его сын – самый юный Пожиратель Смерти. Принимая метку, Драко легко представлял, как освобождает мать от бесконечных встреч и пыток в ее доме, как отец становится в глазах Темного Лорда лучшим и преданным слугой, который воспитал такого достойного сына, как тетка Белла больше никогда не называет их жалкими. На первом собрании Пожирателей Драко видит смерть преподавателя по магловедению. Видит, как его отец не способен отойти после Азкабана, как мать боится выходить из спальни и пропускает ужины, как сумасшедшая Белла гордится тем, что убила собственного брата. Волдеморт унижал семью Малфоя и, давая задания Драко, демонстрировал свою власть, давал понять, что жизнь всей семьи в его руках. Семья – важнее всего. Убить директора Хогвартса – было невозможно. Драко шестнадцать и он не убийца. Сначала принятие метки окрыляло и давало силы, потом сводило с ума. — Это проклятие, – говорила Нарцисса, целуя запястье любимого сына. Драко вырывал руку, злобно шипел и хлопал дверью. Он не мог терпеть слезы матери и этот ее взгляд полной боли. Он подозревал, что женщина обратится за помощью и будет пытаться спасти его. От этого становилось лишь тошнотворнее. Это он — единственный наследник Малфоев — должен защищать свою мать и честь всей семьи, а не наоборот. Драко предпринимал попытки убийства Альбуса Дамблдора, засунув свой страх куда подальше. Семья – важнее всего. Предавать Волдеморта – было легко. Как только Драко увидел изуродованное лицо Поттера, а рядом с ним верных подружек, Грейнджер и Уизли, он знал, что не признает их. Они с матерью давно поняли, какая участь ждет этот прогнивший мир, если Темный Лорд его захватит. Безумец забирал жизни, не моргнув. Ему было плевать на чистокровных, грязнокровок и кого-либо – он просто хотел убить мальчишку и забрать власть. Поместье Малфоев перестало быть их поместьем, а отец окончательно был сломлен. Драко смотрел в знакомые медовые глаза, в которых не было ни капли страха, когда в его светло-серых был ужас. Она не отводила взгляд, будто чувствуя, что Малфой спасет ее. Чертова Грейнджер. В тот день Беллатриса заставила его склонить колени и посмотреть внимательнее. Чертова Грейнджер. Она взбесила его тем, что снова ввязалась в какую-то дурацкую игру Поттера и жертвует собой. Чертова Грейнджер. От лица ведьмы Драко отвлекла мать – она дрожала и ее голос был еще тише обычного. Женщина исхудала, а ее лицо всегда было с темными мешками и покрасневшими глазами. Нарцисса с любовью посмотрела на сына и еле заметно кивнула. Выразила ли она согласие на то, чтобы он наконец узнал однокурсников, среди которых был сам Поттер, и Волдеморт даст свое прощение их семье, или она хотела, чтобы сын соврал и тем самым Орден смог бы уничтожить Темного Лорда – осталось загадкой. Драко сделал свой выбор самостоятельно. Семья – важнее всего. Малфой вспоминал тот момент в гостиной, когда он так легко узнал ту Грейнджер, и смотрел на Грейнджер сейчас. Ее глаза не изменились – она все такая же смелая до дурости. Выдержит ли она вновь угрозу потери своих? Семья – важнее всего. — После оправдания моя мать перебралась во Францию, – Малфой прочистил горло и посмотрела в лицо Тео. Стало спокойнее. – Каждое воскресенье я аппарировал к ней, и мы обедали вместе на террасе, после ходили к морю. Все остальное время она была одна в компании отца. Гермиона была рада, что Малфой отвернулся от нее. За все время его пребывания здесь они так ни разу и не заговорили о казни Люциуса. Гермиона подозревала, что Драко знает, но все же не находила нужных реплик для таких разговоров. — Люциус, – было странно услышать от Малфоя подобное обращение в адрес отца. – редко выходил из кабинета, к обеду никогда не подходил. Я мог не видеть его неделями. Мать продолжала общаться с ним, и я переживал, что он повлияет на нее снова. Однажды, я получил сову с просьбой не приходить в воскресенье. В гостиной на удивление царила комфортная атмосфера. Теодор слушал внимательно каждое слово Драко, его глаза немного увлажнились, а взгляд стал грустным и понимающим. Эти оба проживали свою личную историю, которую могут понять только они. Блейз, зная заранее, что будет сегодня сказано немного витал в облаках, поглядывая в сторону Грейнджер, которая продолжала не выпускать из рук свой капучино. — Получив письмо, я боялся, что Люциус все же надавил на маму и что-то произошло. Она никогда не пропускала обед. Даже если в этот день была плохая погода и террасу накрыть не удавалось. Я аппарировал к ней, несмотря на сову. Мать была в компании женщины. Она назвала себя Дейзи, но мама обращалась к ней только как к Марго. Женщина интересовалась историей нашей семьи, а еще утверждала, что ищет семьи из списка. — Из списка? – уточнил Тео. — Священные 28 - справочник чистокровных семей. Подобных списков нет во Франции или в любой другой стране. Лишь Великобритания по неизвестным причинам опубликовала список чистокровных. Благодаря этой дурости, Марго могла с уверенностью знать, кто чистокровный волшебник. Она была счастлива увидеть наследника Малфоев, что нельзя было сказать о моей матери. Она была в ужасе и придумывала предлоги закончить встречу. — Как она нашла вас? – спросила Гермиона, наконец убрав кружку на стол. — Гермиона, дорогая, за такими как Малфой наблюдали. Очень хорошо наблюдали. Каждый, кто представлял угрозу для Лондона, имел своего инспектора не только из вашего Министерства, но и из Министерства той страны, где проживал, – сказал Блейз, подмигнув Драко. Гермионе это не понравилось. — Ты был инспектором у Малфоев? Это нечестно. Блайз хохотнул. — Твоя жажда справедливости порой так умиляет. Нет, я не был инспектором семьи Малфоев, ваш покорный слуга в то время только учился правильно держать палочку. Я к тому, что узнать, где проживала миссис Малфой – было просто. — Да, – кивнул Драко. – Я думаю, что ей кто-то вскользь мог упомянуть о нашем приезде, а может она и имеет отношение к Министерству, к аврорату. Или ей помогла ее магия. Сначала факты. Малфой встал. Он прошел на кухню и включил кофемашину. Самостоятельно и с первого раза. — Моя жизнь превратилась в это, – мужская рука указала в сторону варящегося напитка. – Я включаю магловские изобретения, чтобы выпить чертов кофе. — Я не могу дать тебе палочку, Малфой. Но строго говоря ты и без палочки мог сбежать, но ты сам остаешься в моем доме, – заметила Гермиона. Ее голос не был злобным. Малфой оперся на столешницу. Его эспрессо был готов, но слизеринец не спешил вернуться к компании. — Ты как меня слушаешь? Я 20 минут назад провел интереснейшую лекцию о магии. Нам не нужна палочка. Да, вербальная магия мало кому удается и по-честному сказать без палочки волшебник все же неполноценен. Особенно в бою. — На что ты намекаешь? – голос Гермионы сел. — Я лишен гена магии. Все звуки резко прекратились. Даже дыхании парней, сидящих рядом, перестало существовать для Гермионы. Ладони разом вспотели, а уши заложило. Дыши. Но как дышать? Теодор будто не понимал сказанных слов и продолжал быть спокойным. Гермиона же почувствовала приближающуюся тошноту – ее стандартная реакция на возникшее чувство страха. Девушка устремила взгляд на Малфоя, глаза которого продолжали быть светлее обычного. Бледное лицо расслаблено, только губы немного вздрогнули, будто Драко хотел бы еще что-то добавить к сказанному. — Факты, сначала факты, – повторил Малфой, забирая маленькую белую чашку с горячим эспрессо. Гермиона медленно вздохнула и выдохнула. — Невозможно забрать магию. Если только ликвидировать ее, принимая зелье. Тебя могли насильно или скрытно накачивать подобным каждый день, но, когда ты пришел в себя после комы – твоя магия снова с тобой. Никакой реабилитации не нужно. Годами проводят исследования подобной запрещенной сыворотки – есть доказательства... — Остановись, Гермиона, – попросил Блейз. – Выслушай его. — Спасибо, друг, – Малфой вернулся в кресло. Сделал несколько больших глотков черного кофе и продолжил. – Марго была активна в своих вопросах, но видя нервное поведение матери, я уходил от ответов. Игра долго не продолжалась – Марго-Дейзи четко сказала, зачем пришла. Ей нужен чистокровный волшебник для эксперимента. Она заберет мать или меня, силой или нет. — Звучит глупо, – Тео слабо улыбнулся. – Как она думала справиться сразу с тремя волшебниками, считая мудака Люциуса? Гермиона пробежалась по лицам собравшихся. Ей нужно было успокоить нервы и заметить детали. Малфой допил кофе и в ответ задержал свой взгляд на ней. Медовые и серые. Оба пытались разгадать эмоции друг друга и искали во внимательном взгляде ответы. С лица Теодора не сходила улыбка. Парень был наивно очарователен с этим выражением. Гермиона помнила, как часто обращала внимание на однокурсника в школе, гадая как же он оказался на Слизерине. — Марго не применяет привычные нам заклятия, – наконец ответил Малфой, пряча глаза от Гермионы. – Марго – некромант. Некромант, который практикует магию крови и учит этому других. Марго и ее ученики способны забрать ген магии. Ведь магия в нашей крови. Комфортная атмосфера сменилась на общую тревогу. Лишь Блейз сохранял спокойствие. — Что? Если бы это было возможно об этом бы писали, – Теодор заговорил первым. Улыбка с лица исчезла. — Я читала о магии крови. Но я никогда не слышала, что с помощью нее можно забрать магию. Это невозможно, – произнесла Гермиона, зная, что не убедит себя этим. — Во имя Салазара, послушайте Драко. Он – удавшийся эксперимент, – раздраженно бросил Блейз. – Предаваться интеллектуальной дискуссии будем позже. Гермиона пыталась дождаться, когда Малфой вновь посмотрит в ее глаза, но парень отвернул голову, избегая ее взгляда. Его тонкие руки побелели, а плечи напряженно поднялись вверх. Как она могла столько времени игнорировать состояние Драко, как могла не задаваться вопросом, почему слизеринец ни разу не воспользовался моментом украсть палочку и уйти. Почему он вообще продолжал оставаться с ней? Гермиона, жаждущая все знать, не захотела узнать главного? Она пыталась прокрутить всю неделю заново в своем сознании и вспомнить, в какой момент вопрос о палочке перестал ее волновать. — Грейнджер, я, сидя здесь, слышу, как работает твой мозг. Прекрати. Малфой наконец взглянул на нее. Взгляд смягчился и глаза приобрели привычный цвет – хмурое небо перед грозой. Драко понимал, что скоро Гермиона напугается и схватиться за сову. Или хуже того – аппарирует сразу в Министерство. Я должен ее успокоить. Я могу это сделать. — Перестань, – повторил Малфой. – Я был без палочки, потому что, как ты понимаешь, не владею магией больше трех лет. Ты не интересовалась этим, потому что просто поверила в меня. Поверила, что мы нужны друг другу. Драко не хотелось произносить подобного. Особенно ей. Даже если это правда. — Я не смог бы связаться с Блейзом, не смог бы никуда пойти из больницы. Ты помогла мне, – Малфой чувствовал, как оба друга не спускают с него своих глаз. – Теперь ты можешь помочь своим друзьям, а я своим. Все, кто в списке в опасности. — Нотты в списке, – прошептал Теодор, но Малфой услышал его. — Тео. Драко перевел взгляд на друга. Ему была непривычна подобная роль – контролировать чужие переживания. Малфой не умеет давать другим почувствовать безопасность в своем лице. — Нельзя было, чтобы хоть кто-то из списка оказывался рядом со мной. Марго – знала, что я жив. Взамен – она пощадила мою мать и дала ей уйти. По крайней мере три года, которые она жила во Франции, ее никто не трогал. — Зачем ей другие? Она же смогла извлечь магию из тебя? – спросил Тео. — Как я уже сказал, сначала факты. Марго пришла в наш дом, зная, что мы точно чистокровные, ведь мы были в списке. Подозреваю, она хотела забрать моего отца или мать, или сразу обоих. Больше попыток – больше удач. Увидев меня, она предложила нам сделку – мы сами выберем, кого она заберет. Я понимал, что это обман. Она возьмет всех на эксперимент, или возьмет одного, а других убьет. Ведь уже и я, и моя мать знают о существовании этой магии. Как спасти мать – меня волновало только это. Я стер ей память. У Гермионы болезненно сжалось в груди. А следом у нее появилось резкое желание взять Драко за руку. Значит мы похожи больше, чем ты думаешь. Малфой и она стерли память своим родителям ради их спасения. Гермиона думала, что никто и никогда ее не поймет, что того, что испытала она – никто не испытывает и это только ее личная трагедия. Ее личный ад. Чувство, что она делит этот ад с кем-то еще, заставили подвинуться в сторону кресла, где сидел Малфой. — Ты стер встречу? – спросила Гермиона. Драко немного удивился резкой близости ведьмы. Ему захотелось встать и отойти дальше, но это было бы глупо. Малфоя раздражало с каким упорством Грейнджер вторгается в его личные границы и разрешает себе быть ближе. Чертова идиотка. — Да. Мама думала, что воскресный обед прошел как обычно. Но на самом деле мы с Марго заключили непреложный обет. Она не причинит вреда моей матери, а я отдам ген магии. — Выигрыш поимели все. Сумасшедшая Маргаритка провела свой эксперимент, а Драко спас мать. Но давайте подумаем немного глубже, – заметил Блейз. – Давайте разберем еще раз, что сделал наш друг. «Драко обязан отдать ген магии добровольно» – ни слова о том, что он обязан молчать и не говорить кому-либо о существовании Марго и ее сумасшедших идеях. Следовательно, он мог просто прийти на следующий день к Нарциссе и сказать: «мамочка, тут кое-что произошло». Мог даже прямиком в Министерство идти. «Марго не причинит вред Нарциссе Малфой» – ни слова не сказано, что она не убьет самого Драко после эксперимента. — Дерьмо. Теодор выразил общую мысль. — Где ты был все это время, мать твою? – парень всплеснул руками и резким движением поднялся. – Мне это не нравится. Дерьмо. Зачем нужно изображать свою смерть, если можно было просто обратиться в Министерство? — Как у тебя забрали магию? – спросила Гермиона, не обращая внимания на мельтешение Нотта. — По моим размышлениям, мне выпала честь стать первым, из кого извлекли магию. Последующих кроликов я не видел. Может, Марго убивала их или прибегала к стиранию памяти... Теодор был в опасности, Пенси – тоже. Я не мог связываться с ними, не мог пойти к матери. Марго не отстала от меня после нашей встречи. Малфой прикрыл глаза. Усталость настигла его тело. Вспоминая прошлое, он заново начал переживать случившееся. От того как дернулись мужские губы, а руки нервно постукивали по коленной чашечке, Гермионе стало не по себе. Что произошло с Драко Малфоем за последние годы? — Я должен был быть на коротком поводке у Марго, она давала мне выполнять всякие мелочи, иногда просто испытывала свои возможности на моей крови, - продолжил Малфой. Гермиона пыталась думать, но услышанное не укладывалось в ее голове. Она непроизвольно вспомнила об идеологии Волдеморта. Черная Метка – была лишь отметиной и указывала на твою принадлежность к Пожирателям Смерти. Заклятие «Морсмордре» позволяло вызывать хозяина или наоборот получать от него призыв, но как работает магия крови? Что значит «короткий поводок»? Что значит... — Испытывала возможности? – спросил Тео. Он чуть успокоился, но не вернулся в кресло - стоял за ним и облокотился локтями на высокую спинку, достав сигарету. Гермиона в этот раз была не против. — Разные, – прозвучал уклончивый ответ. – Марго училась. Вы упускаете главное... — Зачем ей извлекать магию? — Да, Грейнджер. Умница, Грейнджер, – Малфой протянул руку к Тео. Тот без лишних слов протянул сигарету другу. Гермиона впервые видела Драко с сигаретой. Если курящий Теодор выглядел органично, то Малфой вызывал отторжение. Мужское лицо сразу приобрело отчаянный вид. — Марго верит в идею передачи магии. Она извлекает магию из чистокровного и пытается ее вселить в магла. — Все, хватит! Это все должен услышать Кингсли. Как ты мог скрывать это, сидя столько дней в моем доме? Ты трусливый хорек. Ненавижу тебя! Ненавижу себя! Какая же я дура, что столько держала тебя, столько ждала. Ты не понимаешь? Не понимаешь, что ты сделал? Голос Гермионы сорвался на крик. В глазах предательски собрались слезы, но, вскочив с дивана, девушка убрала их с лица легким движением руки. Гермиона двинулась в сторону кухни. К счастью, Малфой сидел в кресле, которое разделяло гостиную и кухонную зону. Увидев, как быстро Гермиона начала нервничать, Драко выставил руку. — Остановись. – Малфою пришлось встать, так как ведьма, встретив препятствие, развернулась и стала обходить диван, с другой стороны. Драко впился пальцами в плечо Гермионы, зная, что делает больно. – Подожди, мать твою. Малфой правой рукой силой повернул худое тело к себе. В левой у парня осталась сигарета и несмотря на то что дым был заколдован Гермиона уловила запах табака. Драко тем временем притянул ведьму к себе, бросая сигарету на пол, чтобы обеими руками остановить это сильное тело. Лицо Малфоя было близко – слизеринец склонил голову. Запаха табака усилился, смешавшись с шампунем Драко, который отдавал древесиной и ментолом. Тонкие мужские пальцы надавили на талию, не давая возможности отступить назад. Гермиона, забыв о палочке, замахнулась своей ладонью, но ее быстро перехватили и болезненно завели назад. Горячее дыхание обдало щеки. — Будь храброй, Гермиона, – тихо произнес Малфой, сдавливая запястье. Рука Гермионы, которую удерживал Драко, была прижата к ее собственной спине, от чего плечо мигом затекло. Она чувствовала, как костяшки Малфоя касаются копчика. Оба тела – мужское и женское - вздрогнули. — Отпусти, – прошипела Гермиона. Она задрала голову и посмотрела в лицо Малфоя, которое стало еще ближе. Зрачки в серых глазах расширились. – Отпусти меня, Малфой. Драко встряхнул ее тело, от чего из горла вырвался короткий крик – от тисков было больно. — Отпущу, когда ты успокоишься, – Малфой ослабил руку на женском запястье, но продолжил прижимать тело Гермионы к себе. – Будь храброй. Не дай страху завладеть тобой. Голос шептал. Гермиона беспомощно расслабила мышцы. Хотелось остаться в мужских объятиях, в которых была иллюзия безопасности. Не сближайся со мной. Но это ведь не Гермиона сейчас так близко прижала к себе тело слизеринца, не она опаляет кожу своим дыханием до мурашек, не ее глаза затуманены пеленой то ли от желания, то ли от гнева. — Блейз помог мне. Сейчас нам всем не угрожает опасность. Послушай дальше, а потом решим, стоит ли предаваться истерикам, – произнес Малфой, освобождая руку. Гермиона прокрутила запястьем, разгоняя кровь. — Я спокойна. Рассказывай. Малфой кивнул и медленно убрал свои пальцы с талии. Как только Гермиона стала свободной от мужских тисков, она силой пихнула Драко в грудь. Тот не удержался на ногах и рухнул в кресло. Создавшуюся тишину нарушил звон кружек, которые Малфой задел ладонями при падении. Периферическим зрением Гермиона увидела, как Блейз достал палочку, Теодор же стоял позади нее и по звукам он не двигался. — Не сближайся со мной? – вскрикнула Гермиона. Этот крик уже не был истеричным, а звучал грубо и с нажимом. – Малфой, перед тем как просить меня держаться от тебя подальше, будь мил сам не прижимать меня к себе. В магическом мире какая-то сумасшедшая умеет извлекать магию и это катастрофа. Катастрофа для всех волшебников, а ты, зная это, молча сидишь в моем доме и просишь меня подождать. Чего? Пока она не вырежет всех чистокровных своей чертовой магией на крови? Это дело Министерства. Не твое или Блейза. Или мое. — Грейнджер права, – согласился Теодор, делая очередную затяжку. Драко, твоя магия у нее. Я понимаю. Когда Министерство разберется с этим – они вернут твой ген, я уверена. — Не говори со мной как с ребенком, Грейнджер, – процедил Малфой. – Оставь это для своих друзей. Моей магии уже нет. Уверен, что Марго попробовала ее вкачать в какого-нибудь магла. Судя по всему, что происходило пока она бывала у меня – Марго успешно извлекает магию, но поместить ее в магла не удается. Блейз нашел меня благодаря нашим тайном портключам, волшебник ты или нет – портключ работает. Я послал с портключом письмо. Тем временем... — Марго владеет чужой кровью, – прервал друга Блейз. – Хватит щадить ее, Драко. Ты размяк. Малфой открыл рот и закрыл снова. Беседа выводила его из привычного равновесия. Он не щадит всезнайку, это точно. Она просто опасно болтлива и может аппарировать в любую минуту к Поттеру. Поэтому Драко молчит. Да, именно поэтому. Даже не думай стать для меня важной, всезнайка. — Магия крови позволила не только лишить меня магии, но и связала меня с Марго. Я получил новую метку, только, которая реально работает и не придумана для красоты. Благодаря нашей связи Марго всегда знала, где я... Ответ вернул чувство тошноты, которое Гермиона так старательно контролировала. Она достала палочку, начав судорожно вспоминать блокировку защиты домов друзей. Теодор моментально встал с правой стороны от девушки. Малфой повторил за другом. Обе стороны дивана были заблокированы фигурами слизеринцев. Блейз, не теряя времени, указал палочкой на трио, в центре которого была зажата Грейнджер. — Мы все сейчас же успокоимся, – произнес мулат, переводя палочкой по лицам напротив. – Я может и не при исполнении, но имею право пользоваться любыми заклинаниями, если вижу опасность. Гермиона, опусти палочку вниз. Прямо сейчас. Грейнджер продолжала крепко сжимать дерево. Теодор раздумывал стоит ли ему прибегать к магии, поглядывая на Драко через ведьму. — Гермиона,- повторил Блейз. Его лицо перестало быть таким спокойным с тенью усмешки. — Гермиона. – это уже произнес Драко. Он медленно коснулся костяшками женского запястья. На этот раз нежно, без захватов. Потерся вниз вверх, пытаясь унять дрожь. – Связь разорвана. Я разорвал связь. Кудрявая голова наконец повернулась в сторону Малфоя. Медовые глаза были наполнены слезами. Всегда такая сильная и независимая, сейчас Грейнджер выглядела сломленной. Ее пальцы и дальше сжимали палочку буквально до посинения. Губы дрожали. — У тебя десять минут. И я аппарирую. Убеди меня этого не сделать. Слезы сбили Малфоя с толку. Ведьма не сломлена. Она зла и напугана. Не обращая внимания на Блейза и Тео, Малфой положил свои ладони на плечи гриффиндорки. «Так она аппарирует со мной», – мысленно оправдал свои действия. Гермиона дернула плечом. — Треплешь мне нервы, – с нескрываемой злостью произнес Малфоя, но женских худых плеч не сдавил. Сдерживался. Ради нее. – Тебе же интересно, зачем я инсценировал смерть? Тебе же интересно узнать, как разорвать связь? Тебе же интересно, твою мать, как я оказался в коме? Если ты сейчас уйдешь, я ни слова не скажу. Сяду в чертов Азкабан и буду молчать. Малфой отступил, убирая руки. Гермиона неожиданно приблизилась и почти касалась губами его груди. Близость с гриффиндоркой пугала Драко. Он понимал, что с ними что-то происходит, что все чаще их тела тянутся друг к другу. Это маленькая ведьма, которая в далеком прошлом была частой причиной его насмешек, перестала быть такой угловатой и неуклюжей. Теперь Грейнджер предстала перед ним воином с горячим львиным сердцем, способным раздражать и восхищать одновременно. Еще в тот день, когда гриффиндорка заставляла только что очнувшегося Малфоя ходить по гостиной, стало ясно, кто тут сильнее духом. Невероятно глупая и невероятно сильная. Сейчас Грейнджер с красными глазами уставилась на Малфоя, при этом продолжая держать палочку (к счастью, вниз) и заставляя вздрагивать мужское тело своим близким дыханием. Парень сделал тихой вздох и осознал, что желает втянуть в себя запах, исходящий от хрупкого тела. Это дикое, животное желание одурманило светлую голову. — Ты заговоришь. Потому что сколько бы ты не строил из себя гадкого и мерзкого хорька, ты переживаешь за своих друзей. Ты не захочешь, чтобы Тео стал следующим. Ради него ты заговоришь. – Гермиона шептала словно змея. Эмоции захлестнули Драко. Не смей терять контроль. Шепот Гермионы прокрался внутрь тела. Малфой пытался не допустить этого, но чертова всезнайка была повсюду. Ее голос бил по вискам, а дыхание будоражило фантазии. Пухлые губы были так близко, что даже не нужно делать шаг, чтобы почувствовать их на своей футболке. Медовые глаза расширились и были прикованы к лицу Драко. Он боялся моргнуть, думая, что как только его веки опустятся, ведьма аппарирует. Захотелось схватить эту змею и почувствовать пальцами кости. Укусить идеальную кожу, идеальную для бывшего Пожирателя. Прижать хрупкое тело и видеть, как бьется жилка на шеи, как хрип вырывается из горла. Грейнджер раздражала. Грейнджер возбуждала. Последняя мысль пронеслась как ураган в голове Малфоя. Все длилось пару секунд, но и этого было достаточно для того, чтобы понять – Грейнджер победила. Она сблизилась с ним. Залезла под кожу. Надежно. Вся его одежда пахла этой гребаной мятой, которую ведьма вечно добавляла в кофе, пока сидела у больничной постели, его язык горит от одновременного желания произнести ругательство и лизнуть острую ключицу, его глаза прикованы к женскому лицу, оформленному спутанными кудрями. Лицо Малфоя же при этом не дрогнуло. Он ненавидел себя за возникшее желание по отношению к надоедливой всезнайке, но сейчас было важным не дать сбежать Грейнджер к своим друзьям. — Сядь, – наконец произнес Драко. — Стало жарковато, – протянул Тео. – Давайте, Блейз расскажет конец захватывающей истории, а вы разойдитесь по разным углам. Пожалуйста. Мне уже неловко. Гермиона отступила. Ее палочка осталась в ладони. — Как ты разорвал связь? Малфой был рад вернувшейся дистанции. Грейнджер – первая девушка за последние три года, которая оказался рядом с ним. Они жили под одной крышей: завтракали вместе, поднимали Драко на ноги, много разговаривали, один раз разделили бутылку огневиски на двоих. Вынужденное времяпровождение заставило появиться связи. Если бы Грейнджер не нашла Малфоя в больнице, то они никогда бы не стали делиться переживаниями друг с другом, молодой мужчина никогда бы не захотел почувствовать это тело рядом со своим. Вселенная посмеялась и поместила в один дом бывшего Пожирателя и Героя войны. Показала, как эти двое похожи и заставила их возжелать друг друга. Пошла ты нахер, Вселенная.