Часть 15 Воспоминания Драко Малфоя, часть 1

15 ГЛАВА. Воспоминания Драко Малфоя, часть 1 Тому, кто умеет ждать, всегда достается самое лучшее. Гермиона поставила на свое терпении и ее ставка выиграла. Месяцы, проведенные наедине с Малфоем в клинике и в ее собственном доме, таки принесли свои плоды – Гермиона узнала правду. Правду, от которой тошнота подступает к горлу. Правду, от которой хочется закричать лишь бы не слышать подробностей. Правду, от которой стало больно. Больно за Драко Малфоя. декабрь, 1999 год — Мама, выпей еще кофе. Нарцисса с сыном сидели на заднем дворе их нового маленького дома в деревушке на западном побережье острова во Франции. Был любимый день недели миссис Малфой – воскресенье. Каждое воскресенье ее сын аппарировал на обед. Несколько часов на террасе за любимыми блюдами, а после совместная прогулка вдоль моря. Да, это любимый день для них обоих. До поры до времени. Все, когда-то самое любимое, приносит нам самое сильное разочарование. Горячий кофе без молока и сахара обжег горло. Нарцисса довольно улыбнулась и посмотрела на Драко. Он вырос. Лицо сына приобрело резкие черты, что заметно прибавило ему пару лет. Глаза все больше переставали быть похожими на ее или Люциуса. Такой уникальный цвет хмурого неба, предвещающий грозу, образовался от слияния двух кровей — Блэков и Малфоев. Нарцисса обладала светлыми голубыми глазами, напоминающим спокойное море в бухте (где теперь жила их семья), Люциус же — бледно серыми, будто сталь. Драко продолжил носить элегантные костюмы, которые скрывали Черную метку на руке. Нарцисса надеялась, что сын сменит цвет, но молодой мужчина продолжил выбирать черные, в редкие случаи серые, оттенки. Драко всегда был красивым, а с годами, став старше, лишь укрепил в себе элегантность, статность и мужественность. Если бы не их темное прошлое, ее сын стал бы прекрасной партией для любой семьи. Об этом Нарцисса не переставала думать каждую встречу с Драко. Она, как любая мать, переживала, что любимый ребенок не найдет свое счастье и останется одиноким. — Драко, а где Пенси? – аккуратно задала вопрос Нарцисса. Ее голос наконец перестал быть кротким и тихим, вернув былую уверенность. — Мам, я не нуждаюсь в любовном утешении, – Драко сразу разгадал намерения матери. Они допили чай и спустились к морю. Для Драко было особенным удовольствием наблюдать, как мать подставляет свое лицо солнцу и приятно щурится. Ее тонкие губы, когда-то нервно искусанные, приобрели здоровый розовый цвет и расползались в элегантной улыбке. Такой улыбаются истинные леди – сдержанно и снисходительно. Нарцисса Малфой была идеальной женщиной, если такие существуют. Имея невероятную силу и верность, она являлась для каждого мужчины мечтой. Такая жена всегда будет поддерживать и направит в случаи ошибок. Она выбирала правильное место, находясь за мужем, а не рядом или того хуже впереди. А ее безграничная любовь – лучшая награда для ребенка. Драко посчастливилось быть тем самым ребенком. Он восхищался своей матерью за ее умения держаться в самых ужасных ситуациях, за ее слепую веру в идеалы мужа... Но при этом Нарцисса имела гибкий ум, который и наследовал Драко. — Здесь каждый день красиво. Такой вид просто не может надоесть, – улыбаясь, произносит миссис Малфой. Зачастую Драко молчит. Он много говорит за обедом, но на прогулке наблюдает за легким прибоем волн и медленно растягивает свой шаг. И сейчас, услышав Нарциссы, лишь кивает. Он крепко поддерживает мать под локоть, внимательно смотря под ноги. Прогулка длится не больше часа, а затем Драко, не заходя в дом, аппарирует в поместье Малфоев. Нарцисса каждый раз надеется, что сын зайдет поприветствовать отца, но понимает, что не имеет права требовать подобного. Люциус умер для Драко в тот день, когда после падения Волдеморта, вновь заговорил о чистокровности, подвергаю семью очередной опасности. Аппарирую к себе, Драко не замечал собственного одиночества. Наоборот, он наслаждался моментом, когда на него наконец никто не смотрит и не следит за каждым его словом. Можно спокойно уходить в библиотеку, забираться с ногами на софу и забыться на вечер. Неделя от воскресенья до воскресенья пробегала незаметно. Драко занимался мелкими делами – разбирал почту, отправлял артефакты в Министерство, посещал дознавательные пункты. Поттер быстро поднимался по карьерной лестнице и в какой-то момент был назначен главным аврором, представленным к семье Малфоев, что не могло не раздражать Драко. Но, к счастью, с Золотым мальчиком видеться не приходилось – вся коммуникация осуществлялась через его секретаря и по почте. Лишь Пророк напоминал о выскочках из Золотого трио. Драко по традиции проводил вечер в библиотеке. Была пятница, которую так не жаловал Малфой. По пятницам приходилось предоставлять отчет в Министерство о всех используемых заклинаниях в поместье. Мэнор Малфоев все еще был под временным наблюдением, как одно из самых опасных мест в Британии. Сплетни расползались так быстро, что половина Лондона думала, что поместье является живым и способным продолжить дело Волдеморта. После долгих споров и исследований Министерство разрешило проживание семье Малфоев только в случаи обязательной проверки с предоставлением всех данных, в другом случаи – семья обязана покинуть поместье до выяснение всех обстоятельств. Драко не спешил к написанию отчета и лениво перелистывал Пророк. Все ему представлялось скучным и однообразным, пока на глаза не попалось знакомое лицо. Эти глаза даже в черно-белом снимке сумели отобразить яркий свет огня. Гермиона Грейнджер продолжает участвовать в расследовании и давать показания. Золотая девочка сначала посещает занятия в Хогвартсе, а затем появляется в стенах Министерства. Умнейшая ведьма всех времен или травмированное дитя? На фотографии Грейнджер не улыбалась и не позировала. Кадр был сделан в тот момент, когда гриффиндорка выходила из лифта Министерства в главном холле. Драко не видел ее с заслушивания и задержал взгляд на снимке. Простенькое черное платье чуть ниже колен подчеркнуло угловатость ведьмы. Остался ли шрам? Малфою захотелось посмотреть на запястье, но длинные рукава закрыли кожу. Грейнджер не обладала красивыми формами, имея нездоровую худобу, которая осталась с тех дней, когда она глупо и слепо пошла за своим дружком Поттера. Взгляд компенсировал любые изъяны. Львица. Малфой хмуро сдвинул брови от подобной мысли, но не отвел глаз от заметки. Грейнджер выставила руки вперед, стараясь пройти толпу репортеров, при этом ее губы были немного раскрыты. Пророк печатал только черно-белые снимки, но Драко знал – медовые глаза устремлены вперед. Знать эту деталь о всезнайке было противно. Но так уж повелось, что Грейнджер никогда не отводила взгляд, слыша колкие замечания в свой адрес. Сколько бы противных шуточек не придумал Драко, всезнайка пялилась своими медовыми глазами на него. И даже, если ее голос дрожал, а пальцы нервно подрагивали, взгляд никогда не был затравленным. Эту глупую ведьму ничего не пугало. Круглая идиотка. Драко хотел прочесть статью ради любопытства, но неожиданно пришло письмо. От матери. Малфой мигом забыл о дуре Грейнджер и ее чертовых глазах. Пробежавшись взглядом по ровным буквам Нарциссы, Драко нервно облизнул губы. Мать никогда не отменяла воскресные обеды. Ни разу с того самого дня, когда Драко оправдали и Нарцисса с легким сердцем переселилась во Францию. Даже, когда знала, что Драко занят подготовкой передачи артефактов или книг. Библиотека Малфоев – все еще оставалось самой многочисленной и популярной библиотекой магического мира и к Драко часто обращались за помощью с переводом или поиском заклинаний. Отмена воскресного обеда означало лишь одно – Нарцисса защищает сына. Опять. Драко зло стиснул зубы и ответил согласием. — Мама, пробовать меня одурачить подобным – дилетантство. Про статью со всезнайкой Драко забыл. Пришлось взяться за составление отчета, попивая зеленый чай с капелькой меда. Слизеринец с детства любил мед. Заполнять бумаги – худшее, чем мог бы заниматься Драко. Ему быстро надоедала рутинная работа, но в его положении выбирать не приходилось. Любые сроки были обязаны к исполнению и Малфой не рисковал их просрочивать. Растягивая сладкий вкус меда во рту, Драко заученными движениями вбивал фразы. Мысли о том, что же могло произойти с мамой, он засунул куда подальше. Когда, ты прекрасный окклюмент – это сделать проще простого. Развивать окклюменцию не самое приятное занятие и никак не связано с использованием магии. Все это психологические приемы, опасные приемы – порой тебе приходиться истязать свое сознание до такого состояния, что ты можешь вытеснить что-то важное, не подозревая об этом. Некоторые волшебники сходят с ума. Драко – не некоторые. Он практиковал окклюменцию под пристальным наблюдением Северуса до того момента пока отец не забрал сына с занятий, перестав по каким-то причинам доверять Снейпу. Сначала Драко был рад – профессор был излишне мягок с ним, боясь затронуть важные воспоминания, а маленькому слизеринцу хотелось как можно быстрее освоить навык. Но после стало понятно, что Люциус забрал сына от Северуса не для того, чтобы самому начать давать уроки окклюменции. Оказалось, отец Драко не всесилен. Окклюменцией с Драко занималась Нарцисса. Она не была хорошим окклюментом, но этого и не требовалось – Драко справлялся самостоятельно, тренируя сознание чаще, чем следовало. Но все же спустя время стало понятно, что Северус имел огромное преимущество как учитель, так как имел невероятные способности по прониканию в чужие сознания. Его навыки граничили с навыками Волдеморта. Драко не хватало подобной тренировки – когда твои мысли постоянно пытаются прочесть. Это больно, знаете ли. Из-за странного сообщения от матери, суббота прошла как в тумане. Драко немного привел свое сознание в норму на случай, если придется быть участником допроса, а все остальное время проспал прямо в библиотеке. В поместье остался лишь один домовик (зато какой – самый верный и молчаливый), которому было поручено только готовить, чистить одежду и изредка проводить уборку в спальне Драко и библиотеке. Остальная часть поместья, честно говоря, от этого была запущена. Видя, что хозяин предпочел уснуть в читальном зале, домовик приготовил ужин и скрылся у себя. Драко не притронулся к еде. Мысль, что это воскресенье не похоже на другие, испортила аппетит.

***

Нарцисса любила ухаживать за цветами. Это всегда удивляло – ведь миссис Малфой была истинной наследницей благородного рода и не пачкала себя какой-либо работой. Поместье Малфоев – одно из самых прекрасных мест в Британии, а может и во всем магическом мире. И все благодаря хозяйке дома с безупречным вкусом и умением содержать сады. Графство Уилтшер, где был построен особняк, восхищало каждого гостя – фонтаны с небесно-чистой водой и уникальными скульптурами, повторяющие различных птиц, белоснежные павлины, разгуливающие на дальней территории, но их легко можно было заметить на фоне мрачного поместья, подъездные дорожки, которые украшали живые изгороди. Одна из дорожек вела в цветущие сады, в каждом из которых работали руки самой Нарциссы. Женщина самостоятельно выбирала сорта, занималась поставкой и размещала семена. Все сады имели неповторимую цветовую гамму и завораживали. Переехав во Францию, Нарцисса не могла себе позволить подобной роскоши, но все же прилегающий задний двор к новому дому был украшен симпатичными цветами, благоухающими даже за забором. Драко задержал на цветах взгляд лишь на пару секунд. Обычно Нарцисса занималась садом по утрам, ожидая сына в гости. Увидев, несколько пересаженных ростков, Малфой кивнул сам себе – мама утром была в полном порядке. Но почему ты отменила обед? На террасе не было накрыто. При этом Драко не встретил пустой стол, стола в принципе не оказалось. Возможно, Нарцисса обедает внутри. С Люциусом. Драко одновременно поджал губы и сжал кулаки. После зашел внутрь дома, ожидая любых картин.

***

Правую руку жгло. Хотелось облизать губы, но тело отказывалось принимать какие-либо сигналы. Мозг продолжал активно работать, мысли путались и одна сменяла другую. Но тело. Собственные мышцы будто стали чужеродными. Драко приказал себе поднять руку и посмотреть, что за ожог он получил, но никак не мог этого сделать. Открыть глаза тоже стали непосильной задачей. Вокруг тишина. Меня оглушили? Нет. Послышались шаги где-то справа. Каблуки стучали громко и отчетливо. При каждом шаге шпилька будто вонзилась в голову Драко. Начало мутить, но даже от этого тело не начало шевелиться. Паника подступала к горлу. Малфой был готов заплакать лишь бы ощутить слезы на своей коже. Почувствовать хоть что-то. Осознать, что ты жив. Что твое сердце бьется. Но Драко продолжал чувствовать лишь жжение в правой руке. Запястье. Это не было тем же самым ощущением, когда Волдеморт касался палочкой Метку. Казалось, что по тебе водят спицей. Туда-обратно. Туда-обратно. И когда наконец кожа становится податливей и острый конец проникает внутрь, ты не чувствуешь бегущей крови из раны, ты ощущаешь, как собственное мясо начинает растягиваться. Спица проникает глубже. Тебе хочется закричать от боли или дернуться, но ты потерял связь с телом. Боль резко прекращается. — Мой милый, – мягкий голос звучит сверху. Это Марго. – Открывай глазки. Драко понимает, что не сможет этого сделать, но вдруг мозг смог отправить нужный сигнал и глаза распахиваются. Единственная лампа, которая закреплена прямо над кроватью (кровать ли это?), бьет светом. Марго тем времени опустилась на колени и буквально положила свою голову рядом с головой Драко. Ведьму можно было назвать очень красивой женщиной, но с ощутимой мрачной энергией. Её кожа — бледная, почти без единого пигментного пятна, а волосы напоминали крыло ворона. Марго словно сошла с экранов фильмов о вампирах — не иначе. Женские тонкие пальцы коснулись лица Драко. Он их не почувствовал. — Будет больно. Но ты сам попросил тебя не отключать, – ехидная улыбка отразилась на лице Марго. Она резко поднялась на ноги и махнула рукой. Драко увидел, как подкатили медицинскую тележку. Двое мужчин, лица которых скрывали капюшоны, переложили его на нее. Малфой заметил, что чувствительность начала возвращаться и уловил еле заметную дрожь. Он боялся. Неизвестность пугала и заставляла теряться в собственных фантазиях. Марго не было видно, один мужчина остался в том помещении, где Драко очнулся, второй же покатил каталку по коридору, в котором оказалось слишком мало света, чтобы разглядеть хотя бы цвет стен. Мужчина не смотрел на Драко, лишь толкал усердно его тело, лежащее на медицинской кушетке. Цоканье шпилек вновь донеслось до ушей Малфоя. На Марго было алое платье – в той каморке Драко не заметил такой яркой детали. А на руках ведьмы появились черные кожаные перчатки. — Вдруг ты подумаешь, что больше не выдержишь, – Марго закрепила ремни на запястье. Драко зашипел – женщина коснулась раны. Ощутить холодную кожу ремня было приятно – подтверждение, что твое тело еще твое. Но после того, как Марго отправила воздушный поцелуй и застучала каблуками в обратном направлении, Драко уже пожалел, что находится в сознании. Коридор не был длинным и спустя минуту Драко закатили в очередную каморку. Хотя все же это помещение оказалось больше – здесь уже стояло несколько каталок. На одной из них кто-то был. Без сознания. Драко рефлекторно дернулся. Ремни впились в кожу. Мужчина молча подкатил каталку с Драко к той, где лежал неизвестный. — Эй, – Драко не узнал собственный голос. От долго молчания он стал напоминать хрип. – Эй, ты! Мужчина не реагировал. Он затянул сильнее ремни, так что на коже показались капельки крови. Сдвинул каталки еще ближе, оставляя между ними расстояние в 25-30 сантиметров. Вышел. Драко дернулся еще раз. Бесполезно. Он понимал, что согласие дал добровольное и не может поступить иначе, но паника не спрашивала разрешение. Она все больше давила и дарила новые картинки. — Эй, – крика не последовало. Драко лишь хрипел. Парень перевел взгляд на каталку рядом. Там лежал мужчина чуть старше самого Драко. Руки лежавшего также были пристегнуты ремнями – это уже не удивляло. Что поразило Драко так это в чем был одет мужчина. Светло голубая ночнушка из марли. Малфой никогда не видел подобного. — Где вы, чертовы психи? – Драко предпринял очередную попытку крика. Яростно дергаться он не стал. Кожа уже болезненно ныла и не было смысла вырываться – они обо всем договорились. Драко сам протянул руку и заключил непреложный обет. Это было его решение и пусть ему стало страшно, отступать назад слишком поздно. Все ради семьи. Ради мамы. Мужчина вернулся спустя пару минут. Он вез на колесиках два каких-то приспособления, состоящих из штатива, к которому были прикреплены флаконы. От них же висели трубки, на концах которых висели красные иглы. — Какого черта? – в голосе Драко прозвучал страх. В ответ тишина. Лишь звук колесиков по полу. Молчун сначала подкатил одно приспособление к Драко, второе к незнакомцу на второй каталке. После вернулся снова к Драко. Правую руку снова начало жечь. В этот раз спица сразу оказалась внутри и начала елозить там. Туда-обратно. Туда-обратно. Мужчина продолжал молча выполнять манипуляции, отчего атмосфера в помещении становилась еще угнетающей. Он схватил красную иглу и резким движением ввел ее в изгиб локтя Драко. Малфой вскрикнул. — Сожми кулак, – голос мужчины подходил его внешности. Имея грозное лицо и тучное тело, его голос был низким и грубым. Драко послушался. Иголка вошла глубже. — Дыши и не сопротивляйся. Иначе будет хуже. Первый вдох отдавался болью в руке. Хотелось немедленно вытащить иглу и заживить рану. Драко посмотрел на изгиб локтя, ожидая брызг крови, но ее не последовало. Мужчина ювелирно ввел приспособление, закрепив клейкой ваткой. Убедившись, что игла держится крепко, а Драко смиренно лежит, он перешел к незнакомцу на соседней каталке. Процедура повторилась. От создавшейся тишины тошнило. В помещении воняло кровью, хотя ее так и не пролили до сих пор. Чем медленнее удавалось наполнить легкие воздухом, тем лучше Драко себя чувствовал. Боль в сгибе прекратилась, а ощущение, что внутри тебя царапают спицей, притупилось. Флакон, прикрепленный к штативу, был пуст и можно было подумать, что именно его наполнят магией. Драко стало любопытно. Как выглядит магия? Благодаря чему она начнет попадать в иглу, а затем по трубке подниматься к флакону? И главное — почему Драко не знаком лежащий рядом. Марго утверждала, что собирают магию из чистокровных, а их список не был секретом. Малфой знал всех. А тот, кто без сознания сейчас делит с ним каталки, точно являлся незнакомцем. — Мужчина закончил. Окинув еще раз штативы с флаконами взглядом, он молча вышел. — Эй, ты куда? – Драко забыл, что прикован ремнями и резко поднялся. Боль пронзила запястья. Игла под кожей будто увеличилась в размерах. Малфой вскрикнул. Можно ли почувствовать, что твоя собственная кровь перестала течь по венам? Скорее всего нет, но Драко был готов поклясться, что внутри него артерии и вены – каналы, которые доставляют кровь – сузились. Сердце сжалось, от чего дыхание стало сбивчивым. Малфой плохо знал анатомию, но подозревал, что именно его холодное, не способное любить сердце качает кровь — и сейчас оно перестало справляться. Драко начал дышать. Эффекта не последовало. Тошнота подступила к горлу, голова закружилась. Во рту появился вкус железа — Драко прикусил собственный язык. Но спустя секунду привкус исчез: кровь будто всосалась обратно. Малфой открыл рот, сплюнул на пол и увидел лишь прозрачную слюну. Иголка в изгибе дернулась. Драко перевел взгляд с пола на соседнюю каталку – мужчина на ней лежал спокойно, не приходя в себе. Флаконы? Они оставались пустыми. Магия не покидала Драко Малфоя. Но его покидали собственные силы. Сердцебиение замедлялось. Боль в руке прекратилась. Драко устало откинул голову и прикрыл глаза. Прошла минуту, и он отключился. Как только дыхание Малфоя стало размеренным так, что казалось мужчина скоро вовсе перестанет дышать, дверь открылась. Этот звук еще отдавался в голове Драко, но как бы он не пытался сопротивляться с накатывающей усталостью, сознание путалось и хотелось поскорее заснуть. — Сука, мы договорились, - сбивчивый шепот вырвался из губ Драко. – Ты не отключишь меня. Цок-цок. — Красавчик, я и не отключаю тебя. Ты сам не выдерживаешь, - противный голос Марго стал тоньше обычного. – Спустя пару минут ты окончательно потеряешь сознание, а твое сердце больше не сможет качать кровь. Ты не умрешь. Мы просто ищем твой ген. Ту самую ниточку… Длинные пальцы, обтянутые перчатками, надавили чуть выше иглы. Драко не вскрикнул. — Ты знал, что магия подвижна? Конечно, нет. Вы слишком самодовольны — всерьёз думаете, будто магия появилась в вас сама собой. Какая прелесть… А она, между прочим, живёт…. Марго склонила свое лицо над Драко. Ее пухлые губы коснулись его пересохших. — Имеет свое количество, свое место, - женщина прикусила нижнюю губу Драко и оттянула ее. После отпрянула от лица и брезгливо поморщилась. – Ее не так просто обнаружить. Ты просыпаешься утром и даже не подозреваешь, где твой источник магии. Держишься за палочку, а тем временем твоя магия может быть уникальной или совершенно пустой. Можно высчитать процент магии, но об этом я расскажу тебе в следующий раз, красавчик. Голос становился все тише, а разбирать слова приходилось с трудом. — Прячешь свою магию? Я слышала ты хороший окклюмент… Тебе это не поможет, сладкий. Магию прятать трудно, даже такой сильный род как Малфои не способны делать это долго. Малышка Нарцисса из Блэков? Возможно, все же будет труднее, чем я думала. — Заткни свой рот и никогда не говори про мою мать. Каждое слово отдавалось болью. Губы задрожали, Драко вздохнул и смирился с неизбежным — начал проваливаться в сон. — Драко, милый, хочешь фокус? – пропела Марго. Ее манера говорить напоминала тетку Беллу, что точно не было положительным моментом. – Ты думаешь, я отпущу тебя? Ох, ты слишком вкусненький. Пальцы вновь коснулись кожи Драко. Пробежались вдоль предплечья, а потом коснулись щеки. Малфой слабо дернулся. — Слушай меня внимательно, красавчик, - Марго больше не пела. Ее голос перестал быть тонким, гласные больше не растягивались. – Я хочу, чтобы мы стали друзьями. Я не трону твою дорогую матушку, чего не было сказано в непреложном обете. Эй, ты слушаешь? Марго легонько ударила по щекам, от чего Драко распахнул глаза. — Да пошла ты. Забирай магию и оставь меня в покое, - прохрипел он тихо. Неожиданно боль пронзила место, куда когда-то вошла красная игла. К ней по-прежнему тянулась трубка. Начало происходить нечто неописуемое: игла словно втягивала кровь (если бы Малфой когда-нибудь сдавал анализы, это ощущение показалось бы ему знакомым), а затем передавала её по трубке. Однако красная жидкость не поднималась к флакону — вместо неё возникала едва заметная дымка. Словно кто-то затянулся сигаретой и выдохнул прямо в трубку. Игла ускорялась, и дым поднимался всё быстрее. — Нашли все-таки, - Марго улыбнулась, глядя на конструкцию. – Честно говоря, я ожидала чуть лучшего качества… Но все же вернемся к нашему разговору. Женщина отступила на два шага назад и медленно стянула кожаные перчатки. Пальцы разошлись в стороны — и раскрытая ладонь упёрлась в Драко, будто нащупывая его изнутри. Он закричал. Сердце сорвалось в бешеный, рваный ритм, колотясь так сильно, что болью прошибло виски. Пальцы онемели почти мгновенно — не просто потеряли чувствительность, а налились тяжелой, тупой пустотой с колющим покалыванием. Драко дернул рукой, попытался сжать кулак, но мышцы не слушались: вместо движения — лишь слабые, судорожные подергивания. Через минуту ритм резко обвалился. Сердце будто захлебнулось и начало биться медленно, с паузами, от которых становилось страшнее, чем от боли. Воздуха не хватало — он хватал его ртом, но вдохи не приносили облегчения. Мир перед глазами налился густым, тёмно-красным: капилляры в глазах не выдержали. — Чувствуешь? Твоя кровь стала моей. Я решаю, с какой скоростью биться твоему сердцу. Я решаю, где лопнет сосуд, — Марго завороженно шептала. — Ты мой, Драко Малфой. И я повторяю… Сердце вновь сорвалось в быстрый ритм. — …давай станем друзьями. Драко дернулся, пытаясь вырвать руку из ремня, чтобы вцепиться в грудь, где боль становилась невыносимой. Магия в нем, казалось, закончилась. Дым в трубке больше не поднимался. Флакон едва слышно провернул клапан, закрываясь. Что происходило со вторым, Драко не хотел знать. Он хотел только одного — чтобы Марго прекратила. — Наша связь нерушима. Где бы ты ни был — я знаю, где ты. Я знаю, что ты чувствуешь. Знаю, с какой скоростью ты движешься. Знаю, пьян ты или нет. Если мне не понравится твоё поведение, я остановлю твоё миленькое сердечко, которое так сильно любит мать… одним взмахом. С каждым произнесенным словом, Драко ощущал боль сильнее. Грудь сжимало. Я умру от сердечного приступа – пронеслось в голове Малфоя. Ремни стянули кожу так, что кровь все же хлестнула. — Милый, ты поранился, – Марго коснулась раны. Женские пальцы окрасились кровью. – Не пытайся хитрить, магию крови невозможно обмануть. Пульс нормализовался. — Теперь мы будем дружить, Драко. Твоей матери придется сказать, что ты умер или она ляжет следующая на кушетку. Марго натянула перчатки. Драко продолжал все видеть через красный фильтр, голова раскалывалась, но все же он осознал сказанное. Драко Малфоя – больше нет. Нет и его магии.