Часть 8 \ план теней

Бастиан

Бастиан бежал по крышам уже не как опытный курьер, а как затравленный зверь. Звуки погони отстали, но он не останавливался, пока не достиг глухого рабочего квартала у старой судоверфи. Он спустился в вонючий переулок, постучал условным ритмом в покосившуюся дверь подвала кузницы Северье. Дверь приоткрылась, его втянули внутрь. В душном полумраке, освещенном лишь щелью под потолком и тусклой масляной лампой, его встретили лица. Кассиан, Адриан и Делора — напряженные, готовые к бою. В углу, на грубых нартах, сидела Селин. Она не плакала. Она просто сидела, уставившись в одну точку, и её лицо было маской из белого мрамора. Беатрис и Бриана жались к ней по бокам. У Беатрис щеки были мокрыми, но она молчала, кусая губу до крови. Бриана смотрела на Бастиана широко открытыми, сухими глазами, в которых бушевала недетская буря. Бастиан, задыхаясь, опустился на колени перед Селин. — Тетя… я… я отдал им папку. Я… — голос предательски сломался. Селин медленно подняла на него взгляд. В её глазах не было упрека. Там была пустота, еще более страшная, чем ярость. Она поняла всё без слов. По тому, как он выглядел. По тени в его глазах. Она просто протянула руку и сжала его холодные пальцы. Молча. Её рукопожатие было крепким, почти болезненным, но в нем был последний остаток тепла их сломанного мира. Потом она снова уставилась в стену, отключившись. — Говори, что знаешь, — тихо приказал Адриан, его обычно спокойное лицо было жестким. Бастиан, с трудом переводя дыхание, выложил все. Тайник. Рено. Поддельные доказательства. — Это не просто стражники, — прошептала Делора, её серые глаза были огромными. — Это была охота. Заранее спланированная. Суд был бутафорией. — Корона, — хрипло сказал Кассиан. — Или кто-то очень высоко в короне. Фарис что-то знал. Или мешал. Его убрали, а вину повесили на удобных козлов отпущения — на Искусников. Народ их и так боится. Идеально. — Сейчас по городу будут искать всех, кто связан с ним, — сказал Адриан, взяв на себя роль тактика. — Нам всем нужно исчезнуть. Здесь, у Лайзы, мы в безопасности. Но ненадолго. Мы — нити. Нас будут искать, чтобы добраться до других. Или просто замести следы. Они договорились. Селин и девочки оставались в подвале под охраной Лайзы и Горация. Ребята — Бастиан, Адриан, Кассиан и Делора — стали их внешними глазами и ушами. Они выходили по одному, меняя облик с помощью тряпок и сажи, чтобы собирать слухи. Бастиан не мог просто сидеть. Его горе было белым и ясным — оно требовало действия. Он сосредоточился на двух целях: узнать, кто отдал приказ, и убить Рено. Первое было туманно. Второе — конкретно, осязаемо, как лезвие ножа. Через свои каналы — слуги в тавернах, старьевщики, проститутки из квартала, которым Лайза иногда помогала — они начали собирать мозаику. Картина вырисовывалась мерзкая. Фарис действительно был под прикрытием. Но не на врага. На коррупционную сеть внутри самой короны, связанную с контрабандой оружия и, что было еще страшнее, с нелегальными экспериментами над людьми, имевшими склонность к Искусству. Фарис вышел на высокопоставленного чиновника. Очень высокопоставленного. И вместо того, чтобы арестовать этого человека, Фариса самого объявили изменником. — Искусники здесь лишь пешки, — шептался Кассиан, вернувшись с рынка. — Говорят, кто-то из Бездыхих или Сердцерезов даже пытался предупредить его. Но было поздно. Корона использовала их репутацию как прикрытие, а их методы — как объяснение «необычной» смерти свидетелей. Бастиана от этой информации тошнило. Его дядя, его отец… они были разменными монетами в грязной игре сильных мира сего. И Рено, этот благообразный ублюдок, был всего лишь мелким исполнителем, пешкой в том же спектакле.Но для Бастиана он был не пешкой. Он был тем, кто взял папку с его рук. Тем, кто усмехнулся, обрекая Фариса на смерть. Он был олицетворением предательства, которое можно потрогать и уничтожить. — Я убью его, — холодно сказал Бастиан однажды вечером, глядя на набросанный углем план дома №7 на улице Колокольной. Никто не стал отговаривать. Адриан лишь кивнул. Кассиан усмехнулся беззвучно, его зеленые глаза загорелись. — Он не будет просто сидеть там, — сказала Делора. — После твоего побега дом наверняка под охраной. Или он уже сбежал. — Тогда найдем, — просто ответил Бастиан. — Он любит комфорт и чувствует себя в безопасности. Он не сбежит далеко. Слишком уверен в покровителях. Разведку провели деликатно. Адриан, как сын рыбака, мог быть невидимым в порту, откуда обычно уплывали те, кто хотел скрыться. Кассиан с его талантами проникал в канцелярии и кабаки, где болтали мелкие чиновники. Делора просто ходила по рынку и «слушала» — улавливала волны страха, самодовольства, спешки. Через три дня у них было всё. Рено не сбежал. Он перебрался в более богатый, но не самый пафосный район, в дом, принадлежащий его «кузине». Дом был двухэтажный, с небольшим садом. Охрана была, но не конклава — частные наемники, два человека у ворот, еще один, вероятно, внутри. — Прямой штурм — самоубийство, — констатировал Адриан, изучая схему. — Он не выходит один, только в карете с занавешенными окнами, — добавил Кассиан. — Он боится, — тихо сказала Делора. — Но не панически. Он чувствует себя виноватым, но оправдывает себя. Он думает, что находится под защитой. План родился в тишине. Он был дерзким и рискованным, как они сами. Отвлекающий маневр. Поджечь пустой сарай в двух кварталах от дома. Не большой пожар, достаточно дыма и суеты, чтобы стянуть внимание охраны и соседей. Делора, с её способностью растворяться в толпе, обеспечит «несчастный случай» — уронит фонарь рядом с соломой.Проникновение . Пока охрана у ворот отвлечена на дым, Бастиан проникнет через заднюю стену сада. Кассиан, вернувшись, снаружи обезвредит одного из стражников у ворот «несчастным случаем» (подножка, удар по голове), имитируя попытку проникновения с другой стороны. Ликвидация . В доме, по данным разведки, должен остаться один охранник и, возможно, служанка. Бастиану нужно будет устранить их быстро и тихо. Ножом. Тихо, как учил Фарис. Потом найти Рено. И сделать то, зачем пришел.Отход . После сигнального свиста Бастиана все отходят к заранее назначенным точкам и рассеиваются, возвращаясь в убежище разными путями. Они сидели, обсудив каждую деталь. Возражений не было. Это был их первый настоящий выпад. Не защита, не бегство. Атака. Месть за семью. Первая капля крови в той войне, которую объявили им сами. Бастиан смотрел на схему дома, и в его серо-синих глазах горел холодный, неумолимый огонь. Боль, страх, чувство вины — все это было спрессовано в плотный, тяжелый шар ненависти. Рено был первым в списке. За ним последуют и другие. Те, кто отдал приказ. Те, кто стоял на эшафоте. Все. Он взял в руки отточенный до бритвенной остроты рыбацкий нож, подарок Аслана. Лезвие холодно блеснуло в свете лампы. — Завтра, — тихо сказал он. Не прося одобрения. Констатируя факт. Его друзья молча кивнули. Они уже были не просто ребятами с порта. Они были отрядом мщения. И завтрашняя ночь станет для них кровавым крещением.