Часть 17 \ Начала боя

Адриан

Линнхарт встретил их не городом, а вооружённым лагерем. Воздух гудел от тысяч голосов, ржания лошадей, лязга железа и страха, густого, как туман над болотом. Вербовочные столы стояли под длинными брезентовыми тентами, и перед каждым выстраивались очереди — кряжистых крестьян, бледных ремесленников, оборванных горожан. На лицах у всех была одна и та же серая маска обречённости. Эзра провёл их не в общую очередь, а прямо к столу, за которым сидел не просто писарь, а офицер в синем с серебряными галунами — капитан королевской разведки. Эзра что-то тихо сказал ему, показав не бумаги, а несколько старых, потёртых жетонов. Офицер поднял бровь, окинул их всех оценивающим взглядом — от сурового Эзра до хрупких, но собранных девушек, — и кивнул. «Старые долги. Связи Фариса или его собственные. Это наш шанс. Не в окопы. Не на убой». Их «собеседование» было быстрым и безжалостным. Офицер задавал странные вопросы. «Сколько шагов до той сосны?», «Опишите человека, который только что прошёл справа», «Как выбраться из этого лагеря, если все ворота охраняются?» Они отвечали. Чётко. Без колебаний. Бастиан говорил мало, но каждое его слово было точным тактическим расчётом. Девочек. Беатрис, Бриану и Делору — направили в полевой госпиталь. «Руки у вас умелые, глаза зоркие. Медсестёр не хватает. Особенно таких, которые не падают в обморок при виде кишок», — бросил офицер. Адриан видел, как Беатрис побледнела, но кивнула. Бриана хотела было возразить, но Бастиан едва заметно покачал головой. «Госпиталь в тылу. Относительно безопасно. Шанс выжить выше», — подумал Адриан, и ему стало чуть легче. Кассиана. С его лисьей хитростью и умением растворяться в толпе — определили в лазутчики. Не просто разведчики, а те, кто пробирается за линию фронта, чтобы считать палатки, подслушивать, отравлять колодцы. Работа с почти стопроцентной смертностью. Кассиан лишь усмехнулся, его зелёные глаза блеснули азартом. Но Адриан знал его — в этой усмешке была и ледяная дрожь страха. Его самого и Бастиана. Конная разведка. Быстрые вылазки, сбор информации о передвижениях противника, стычки с его разъездами. Опасная, манёвренная работа. Подходила им обоим — Адриану с его знанием местности и выносливостью, Бастиану с его тактическим умом и хладнокровием. Им выдали лошадей — не рысаков, но крепких, выносливых каштановых кобыл — и странное, новое оружие: карабины Спенсера. Семизарядные с рычажным механизмом перезаряжания. Не такие дальнобойные и мощные, как их старые винтовки, но невероятно скорострельные. — Новинка с запада, — пояснил оружейник, суя им патроны в медных трубках-обоймах. — Для быстрой перестрелки в лесу идеально. Не мешкайте. Эзра исчез сразу после распределения. «Особые поручения», — только и сказал офицер. Адриан понимал — шпионаж в тылу врага или, что вероятнее, вербовка и контроль над своими же «особыми» контингентами. Работа грязнее их всех. Перед расставанием они собрались на последние минуты. Эзра молча обнял каждого, его объятия были крепкими, как стальные обручи. Бастиан стоял чуть в стороне, его лицо было непроницаемой маской. Только когда Кассиан подошёл к Бриане, Адриан увидел в его глазах вспышку чего-то живого — тревоги, боли? Но Бриана лишь быстро прошептала ему что-то на ухо, и Кассиан кивнул, его усмешка стала мягче. Они были тайной парой уже больше года, и сейчас это знание обжигало Адриан: у Кассиана было, за что бояться по-настоящему. — Держите связь, как договаривались, — тихо сказал Бастиан, ломая тягостное молчание. — Через торговцев, через раненых. Кодовые фразы. Любая информация может спасти жизнь. Выживайте. Это приказ. Они разошлись. Адриан провожал взглядом удаляющиеся спины сестёр, и в его душе, обычно спокойной, как глубокое озеро, впервые поднялась чёрная, ледяная волна страха. Не за себя. За них. За всех.