Часть 18 \ Бой

Кассиан

Первые недели в отряде лазутчиков стали для Кассиана адом. Не потому, что было страшно , хотя было невероятно страшно , а потому, что требовалась не его привычная ловкая хитрость, а терпение каменного идола. Они ползали по грязи, днями лежали в засадах у дорог, питались сырым зерном и вонючей солониной. Его напарником стал угрюмый, молчаливый ветеран по кличке Крот, который не доверял «мальчишкам» и говорил только по делу. Но Кассиан учился. Он учился читать следы не людей, а целых отрядов: по сломанным веткам, по остаткам костров, по… отсутствию птичьего пения. Он видел результаты работы Искусников не в сводках, а в том, что находили разведчики: поля, усеянные телами солдат без единой раны, но с лицами, искажёнными немым криком. Или целые окопы, где люди задохнулись, будто воздух вокруг них вдруг стал густым, как кисель. Именно тогда пришло первое письмо. Не через официальную почту. Через старьёвщика, который раз в неделю привозил в лагерь тряпьё и принимал «трофеи». Свёрток был замаскирован под грязные портянки, а внутри лежала маленькая, аккуратная деревянная коробочка. И записка без подписи, почерк которой он узнал бы из тысячи: «От тёплых рук. Чтобы твои не мёрзли. И помни — даже в самой тихой засаде сердце должно биться. Для кого-то». В коробочке лежали отличные кожаные перчатки с подбитыми мехом ладонями и… маленький, изящный серебряный свисток в виде птицы. Свисток был пустой, но если подуть в него особым образом, он издавал тихий, почти неслышный для человеческого уха звук, похожий на стрекот сверчка. Их тайный сигнал. Бриана. Кассиан прижал свисток к губам, но не стал свистеть. Он просто почувствовал его холодок, и по его спине пробежал тёплый, живой ток. Она жива. Она помнит. Она где-то там, в госпитале, среди крови и боли, и находит способ помочь ему. Их отправили за линию фронта, чтобы подтвердить слухи о перемещении артиллерии мятежников. Они ползли ночью, под проливным дождём, который скрывал звуки, но превращал землю в ледяную жижу. На рассвете они устроились на склоне холма, заросшего молодым ельником. Внизу лежала дорога и лагерь противника. Небольшой, но хорошо организованный. И у пушек, которые они искали, дежурили не просто солдаты. Возле одного из орудий стояла фигура в длинном, тёмном плаще, не обращая внимания на дождь. От неё веяло неестественной, тяжёлой тишиной. Бездыхий. Мысли Кассиана, лихорадочные: «Цель подтверждена. Теперь надо уносить ноги. Но если он почувствует нас…» Он сделал знак Кроту: отходить. Они поползли назад, метр за метром. И тут Кассиан задел ногой старую, сухую ветку. Треск прозвучал, как выстрел в гробовой тишине утра после дождя. Фигура у пушки резко повернула голову в их сторону. Капюшон скрывал лицо, но Кассиан почувствовал на себе тяжесть взгляда. Воздух вокруг вдруг стал… гуще. Давление в ушах нарастало. Он нас нашел. — Беги! — прохрипел Крот, вскакивая и разворачивая свой карабин. Но бежать было некуда — открытый склон. Кассиан вскочил на ноги, выхватывая своё оружие — не карабин, а компактный револьвер «Смит & Вессон», который он предпочитал для ближнего боя. Бездыхий поднял руку. Кассиан почувствовал, как что-то невидимое и тяжёлое сжимает его грудную клетку, вытесняя воздух. Он попытался вдохнуть, и не смог. Паника, острая и слепая, ударила в виски. И тут раздался выстрел. Не отсюда. С дальнего склона, напротив. Пуля ударила в землю в метре от Бездыхого, подняв фонтан грязи. Отвлекающий выстрел. Меткий, рассчитанный. Бездыхий дрогнул, его концентрация на секунду прервалась. Давление ослабло. Кассиан, хватая ртом влажный воздух, увидел на том дальнем склоне краткую вспышку — отблеск солнца на оптике. Снайперская пара. Разведчики. Адриан? Бастиан? Не раздумывая, он выстрелил сам. Не в Бездыхого — в бочку с порохом, стоявшую рядом с пушкой. Промах. Пуля ударила в железо. Но хватило. В лагере поднялась суматоха. Бездыхий отступил в тень палатки, его внимание теперь было разделено. — Дерьмо! — крикнул Крот, хватая Кассиана за шиворот и таща его вниз по склону, в гущу молодых ёлок. Они бежали, спотыкаясь, слыша за спиной крики и ещё несколько выстрелов с дальнего склона — прикрывающий огонь. Они оторвались. Спустя час, уже на своей территории, валясь от изнеможения у ручья, Крот хрипло сказал: — Повезло, щенок. Кто-то прикрыл. Твои? Кассиан, всё ещё давясь кашлем и растирая онемевшую грудную клетку, лишь кивнул. Он достал из-под рубахи серебряный свисток. Он был цел. И в его кармане лежали тёплые перчатки. Он выжил. И он знал, что это была не просто удача. Это была их сеть. Их семья. Работающая даже здесь, в аду. Адриан или Бастиан на том склоне… Доминик и Элиана, которые, как он догадывался, были источником того снайперского прикрытия , откуда ещё у разведчиков могли быть такие дальнобойные винтовки?. И Бриана… её свисток в кармане был талисманом, напоминанием, что есть за что цепляться. Не только за месть. За жизнь. Он посмотрел на свисток и впервые за долгие недели по-настоящему, без примеси бравады, усмехнулся. Война была чудовищем. Но они были стаей. И стая умеет защищать своих. Даже в кромешной тьме.