Часть 19 \ Встреча с птицей.

Кассиан.

Полгода спустя. Приграничные леса, предгорья. Лето сменилось на сырую, холодную осень. Война перестала быть чередой сражений, превратившись в грязную, изматывающую партизанскую войну в лесах и предгорьях. Отряд лазутчиков, в котором служил Кассиан, был скорее не отрядом, а постоянно меняющейся группой выживших. Крота убили месяц назад. Пуля снайпера. Быстро и беззвучно. Кассиан даже не успел понять, откуда выстрел. Сегодняшняя вылазка была рутинной — проверить старую лесную тропу, по которой, по слухам, могли пробираться курьеры мятежников. С ними шли трое: угрюмый брадобрей по кличке Бритва, молчаливый бывший охотник Лех и сам Кассиан. Они двигались бесшумно, как тени, уже почти слившиеся с серо-коричневой гаммой умирающего леса. Провал случился мгновенно и бесшумно. Не засада в привычном понимании. Это была ловушка с артизаном. Они вышли на поляну, где тропа раздваивалась. И вдруг Лех, шедший первым, странно вздрогнул и замер. Он стоял, слегка раскачиваясь, его глаза стали стеклянными. — Лех? — прошептал Бритва, настораживаясь. Лех не ответил. Он медленно, с нечеловеческой плавностью, развернулся и поднял свой карабин. Не на тропу. На них. «Кукловод», — промелькнула в голове Кассиана ледяная мысль. Но было уже поздно. Лех выстрелил. Бритва, не успевший среагировать, с хрипом повалился на землю, хватаясь за распоротый живот. Кассиан отпрыгнул за толстый ствол сосны, сердце колотилось, выбивая адреналиновый морзянку. «Контроль над нервами. Краткосрочный. Но смертельный. Где он?» Он высунул голову на долю секунды — и увидел. На дальнем краю поляны, у скального выступа, стояла фигура в камуфляжном плаще, с капюшоном. Его руки были вытянуты в их сторону, пальцы сведены в странные, костлявые фигуры. Лех, опустив свой дымящийся карабин, механически потянулся за ножом и пошёл прямо к дереву, за которым прятался Кассиан. Его лицо было пустым, как у куклы. Кассиан действовал на автомате, как его учили. Против Кукловода — нарушить дистанцию или связь. Он выхватил револьвер и выстрелил не в Леха ,не поднималась рука , а в скалу над головой артизана. Каменная крошка посыпалась вниз, заставив того на мгновение отпрянуть. Концентрация дрогнула. Лех замер, закачался. Этого мига хватило. Кассиан рванул в чащу, не по тропе, а напрямик, через бурелом и колючий кустарник. Сзади раздался ещё один выстрел — Лех, выйдя из ступора, стрелял наугад. Потом — тишина. Артизан не стал преследовать. Его работа была сделана: группа нейтрализована, информация о его присутствии — раскрыта. Кассиан бежал, не чувствуя ни усталости, ни страха, только звериный инстинкт «прочь отсюда». Он бежал, пока в боку не вспыхнула острая, жгучая боль. Он споткнулся, упал на одно колено. Глянул вниз. Темное, быстро растекающееся пятно на его походной куртке. Рикошет? Осколок камня? Неважно. Он был ранен и даже не заметил как это произошло . И потерял много крови. Голова закружилась. Он поднялся, пошатываясь, и поплёк дальше, уже не бегом, а неуверенной, пьяной походкой. Нужно было найти укрытие. Воду. Остановить кровь. Мысли путались. Он видел перед глазами лицо Бритвы, искажённое болью, и пустые глаза Леха. Он спустился в лощину, к шумному горному ручью, и тут силы окончательно оставили его. Он рухнул на колени у воды, судорожно пытаясь достать из сумки индивидуальный перевязочный пакет. Пальцы не слушались, всё расплывалось перед глазами. И тогда он услышал шаги. Не тяжёлые, солдатские. Лёгкие, осторожные. Кассиан из последних сил рванулся, пытаясь достать револьвер, но он выскользнул из мокрых пальцев и упал в воду. Из-за валуна вышел парень. Лет восемнадцати, не больше. Светло-каштановые, чуть вьющиеся волосы до середины шеи, выбившиеся из-под практичной, поношенной, но добротной шерстяной шапки. Лицо с чёткими, почти аристократическими чертами, усыпанное веснушками, было бледным и напряжённым. Серые глаза быстро оценили ситуацию: раненый, военная форма, оружие в ручье. На его собственном плече была небрежно намотана окровавленная тряпка, а движенья чуть скованы — видимо, рана в боку. — Не двигайся, — сказал парень. Голос был низким, спокойным, без паники, но и без угрозы. — Ты истекаешь. — Убирайся, — хрипло выдавил Кассиан, но это прозвучало жалко. — Сейчас придут те, кто тебя обстрелял, — парень не отреагировал на угрозу. Он быстро огляделся, его взгляд скользнул по следам крови на камнях. — Можешь идти? Кассиан попытался встать, но мир поплыл. Парень, не колеблясь, подскочил, подставил плечо. От него пахло дымом, хвоей и… чем-то горьковато-травяным, как аптека. — Держись. Здесь недалеко есть место. Они двинулись. Парень, хромая сам, почти поволок Кассиана вверх по крутому склону, в сторону скал. Кассиан в полубреду отмечал, что тот выбирает путь мастерски — без следов, по камням, под низко нависающими ветками. Не простой беженец. Через десять минут мучительного пути они оказались перед почти невидимой расщелиной в скале, завешанной плащами из мха и хвороста. Парень отодвинул завесу, втолкнул Кассиана внутрь и последовал за ним, быстро вернув маскировку на место. Внутри оказалась небольшая, но глубокая пещера. Воздух был прохладным и сырым, но не смерзшимся. В углу тлели угли в маленьком очажке, рядом — свёртки, фляга, разложенные на плоском камне инструменты: пинцет, игла, нитки, пузырьки. — Ложись, — приказал парень, помогая Кассиану опуститься на постеленную на землю солдатскую плащ-палатку. — Ты кто? — прошептал Кассиан, пока незнакомец уже расстёгивал его куртку, обнажая рваную, сочащуюся кровью рану на боку. — Элио. Элио Кэнуэй. А сейчас — молчи и не дёргайся, если хочешь жить. Руки Элио были быстрыми и точными. Он промыл рану водой из фляги, смешанной с чем-то спиртовым , Кассиан сдержал стон , осмотрел. — Повезло. Не задело ничего жизненно важного, но рваная. Кровопотеря серьёзная. Придётся зашивать. Он взял иглу и нитку, предварительно прокалив их на углях. Его лицо в тусклом свете очага было сосредоточенным, а в серых глазах читалась усталая практичность человека, видевшего раны и похуже. — У тебя… свои проблемы, — кивнул Кассиан на окровавленную повязку на его плече. — Пулевое. Навылет. Уже обработал, — отмахнулся Элио, уже начиная работу. Игла входила в плоть, и Кассиану пришлось вцепиться зубами в свой рукав, чтобы не закричать. — Твои товарищи? — спросил Элио, не отрываясь от работы. — Мёртвы. Один убит, другой… использован, — скрипя зубами, выдавил Кассиан. — Кукловод. Руки Элио на миг замерли. В его глазах вспыхнуло что-то тёмное — понимание? Ненависть? — Значит, они уже здесь. В этих лесах. — Он снова принялся за работу, его движения стали ещё жёстче, будто злость придала ему сил. — Я думал, это просто патруль… Я отбивался от трёх человек у перевала. Одного застрелил. Двоих… отпустил. Не хотел шума. Он закончил шов, наложил на рану пасту из разжёванных каких-то листьев , пахло ужасно, но боль сразу притупилась, и забинтовал всё чистыми, хоть и грубыми, полосками ткани. — Держи. Пей понемногу, — Элио сунул ему в руки флягу с чем-то сладким и крепким — вином, настоянным на травах. Кассиан сделал глоток. Тепло разлилось по желудку, отгоняя ледяную дрожь шока. — Почему помог? — спросил он, глядя на Элио, который теперь, кряхтя, снимал свою собственную окровавленную рубаху, чтобы осмотреть рану на плече. — Я мог быть кем угодно. Элио усмехнулся, и в этой усмешке была горечь. — Во-первых, у тебя лицо не ублюдка. Во-вторых, ты бежал оттуда, где, как я знаю, ошиваются те… кто использует людей как марионеток. Значит, не с ними. А в-третьих, — он посмотрел прямо на Кассиана, и в его серых глазах читалась та же усталая решимость, что бывала у Бастиана, — как говорил мне мой учитель , если не помогать случайно встреченным, кто ещё не потерял человеческое лицо, то скоро помогать будет уже некому. Все станут либо куклами, либо кукловодами. Он достал чистый бинт и начал перевязывать свою рану одной рукой, ловко помогая себе зубами. Кассиан видел, что рана свежая, но уже чистая. Парень знал, что делал. — Ты… не солдат, — констатировал Кассиан, чувствуя, как сознание начинает плыть от потери крови, шока и алкоголя. — А ты не простой лазутчик, — парировал Элио. — Или по крайней мере, очень удачливый. Или очень несчастный. Спи. Здесь безопасно. Я постучу. Но Кассиан уже не мог сопротивляться. Тяжесть в веках, тепло от очага и фляги, наконец, ощущение относительной безопасности свалили его. Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в чёрную бездну, — это силуэт Элио, сидящего у входа в пещеру, с карабином на коленях, прислушивающегося к звукам леса. Его профиль с веснушками и спутанными волосами казался странно знакомым и в то же время абсолютно чужим в этом каменном убежище, затерянном в горах на краю войны. Спасение пришло от незнакомца, который, возможно, сам был такой же жертвой этой бойни, как и он. И в этой мысли было что-то горькое и обнадёживающее одновременно.