Часть 23 \ Восстановление и тени.

Адриан.

Восстановление шло медленно, как рост дерева после бури. Перелом ноги сковывал, а рана в боку напоминала о себе тупой болью при каждом неловком движении. Но Адриан был крепок. Гены рыбака и годы тренировок делали своё дело. Он передвигался сначала на костылях, потом с тростью, отказываясь от посторонней помощи во всём, кроме одного — он позволял Илиане менять ему повязки. Эти минуты стали их тайным ритуалом. Она приходила в маленькую каморку за амбаром, где его поселили, чтобы не занимать место в общей палате. Воздух пахло сеном, лекарствами и её шампунем — чем-то цветочным, что она умудрялась где-то добывать. — Не дёргайся, — говорила она, её пальцы, сильные и нежные, снимали старую марлю. — Заживает хорошо. Шов чистый. — Это благодаря тебе, — отвечал он, и его голос звучал глубже обычного в тишине каморки. — Благодаря тому, кто тебя принёс и первым обработал, — поправляла она, накладывая свежую мазь. — Это была работа мастера. Ты знаешь, кто это был? — Старый... знакомый, — уклончиво ответил Адриан, вспоминая слова Атласа. «Друг Кассиана». Он ещё не рассказал Илиане всей правды о своих друзьях и их делах. Это было опасно. Когда перевязка заканчивалась, они не расходились сразу. Он сидел на краю кровати, она на единственном табурете. Они говорили. Он — о море, о том, как учил Бастиана вязать морские узлы, а тот пытался объяснить ему тактику и получалось плохо. Она — о книгах, которые читала до войны, о мечте стать настоящим врачом, а не просто помощницей в госпитале. Однажды вечером, когда за окном шёл холодный осенний дождь, а в каморке было темно и уютно от тепла небольшой печки, он взял её руку. Она не отняла. — Илиана, — сказал он тихо. — Когда всё это кончится... я хочу показать тебе порт. Настоящий, не этот закопчённый лагерь. Там есть скала, с которой видно море до самого горизонта. И когда дует ветер, кажется, что пахнет свободой. Она молчала, глядя на их сплетённые пальцы. Потом подняла на него глаза, и в них была не усталость, а глубокая, спокойная печаль и что-то ещё... надежда. — Это звучит как сказка, Адриан. А мы живём не в сказке. — Значит, сделаем сказку сами, — он сказал это с такой простой, непоколебимой уверенностью, что она усмехнулась — по-настоящему, впервые за много дней. Они начали встречаться тайно. Не в романтическом смысле свиданий — на это не было ни времени, ни места. Их встречами были эти вечерние перевязки, украденные минуты у ручья, когда он уже мог ходить без трости, быстрый обмен взглядами среди суеты госпиталя. Это было их личное сопротивление войне — крошечный островок тихого человеческого счастья посреди моря страданий. Она случилась глубокой ночью, когда лагерь и госпиталь спали, кроме дежурных. Атака была не наступлением, а рейдом — быстрым, жестоким ударом в самое уязвимое место. Мятежники, видимо, узнали о скоплении раненых офицеров в этом месте. Первое, что услышал Адриан, — не выстрелы, а взрыв. Грохот разорвал тишину, и стена амбара содрогнулась. Потом началась стрельба — беспорядочная, паническая с одной стороны и хладнокровно-методичная с другой. Крики: «Тревога! Нас атакуют!», «Где моё ружьё?», «Помогите!» Адриан, спавший в одежде и с револьвером под подушкой , привычка , вскочил на одну ногу, хватая костыль. Его первая мысль: Бастиан на вылазке. Его здесь нет. Вторая: Илиана. Он выскочил из каморки в главный зал. Там был хаос. Раненые, кто мог, пытались ползти к оружию. Санитары метались. В проёме выбитой взрывом двери мелькали чужие силуэты. В воздухе пахло порохом, кровью и страхом. И тут он увидел её. Илиана, бледная как полотно, но собранная, тащила за плечи молодого солдата с окровавленной грудью, пытаясь увести его в дальний угол. И прямо за ней, выходя из дыма, появился вражеский солдат с карабином, нацеленным в её спину. Время для Адриана замедлилось. Он не думал. Он действовал. Его револьвер оказался в руке сам собой. Прицел, выдох, выстрел. Грохот в замкнутом пространстве оглушил. Солдат с карабином рухнул. Илиана обернулась, её глаза были огромными от ужаса и непонимания. Адриан уже был рядом, хватая её за руку. — Бежим. Сейчас. — Его голос звучал не как приказ, а как констатация единственно возможного выхода. — Но... раненые... — Мы не сможем помочь всем! Если нас убьют — не сможем помочь никому! — Он почти кричал, перекрывая шум боя. Его хватка была железной. Она посмотрела на него, и в её глазах была борьба — долг и инстинкт. Инстинкт победил. Она кивнула. Он поволок её не к главному выходу, где гремела основная перестрелка, а к маленькой служебной двери в задней стене, которая вела к дровяному сараю. Дверь была заперта. Адриан, не раздумывая, выбил её плечом, пригнув Илиану, чтобы её не задело щепками. Они вырвались на холодный ночной воздух. За спиной грохотали выстрелы и взрывы. Адриан, игнорируя боль в ноге, просто побежал, крепко держа Илиану за руку. Они бежали прочь от огней и криков, в чёрную чащу леса, что подступала к самой деревне. Он не знал, куда бежал. Он знал только — прочь. Они бежали, пока в лёгких не стало жечь, а ноги не стали ватными. Наконец, Адриан, споткнувшись о корень, рухнул на колени у подножия огромной ели. Илиана упала рядом, давясь кашлем и плача беззвучно, от страха и беспомощности. Он обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её тело сотрясают рыдания. — Всё хорошо... Всё хорошо... — твердил он хрипло, больше для себя, чем для неё. — Мы живы. Они просидели так до рассвета, прислушиваясь к затихающим вдалеке звукам боя. Холод пробирал до костей. Рассвет застал их сидящими спиной к спине под елью, дрожащими и онемевшими. Именно тогда из тумана между деревьями вышел Бастиан. Он появился беззвучно, как призрак, его карабин на перевязи, лицо покрыто сажей и усталостью, но глаза были ясными и острыми, как всегда. Увидев их, он лишь слегка приподнял бровь. Ни удивления, ни радости. — Адриан. Медсестра Илиана, — кивнул он, как будто встречал их на рынке. — Лагерь разгромлен. Выжившие рассеяны. Вас ищут, но не активно. Считают погибшими или сбежавшими. — Баст... — начал Адриан, но Бастиан поднял руку, прерывая его. — Есть место. В двадцати милях отсюда, в деревне у старой каменоломни. Там старая церковь. Её превратили в укреплённый госпиталь-крепость. Берут раненых, которые могут держать оружие, в охрану. И медсестёр. Особенно опытных. Он посмотрел на Илиану. — Там будет безопаснее. Стены толстые, гарнизон сильный. И это не на передовой. Потом его взгляд вернулся к Адриану. — Твоя нога? — Справлюсь, — буркнул Адриан, пытаясь встать. Боль пронзила ногу, но он выдержал. — Хорошо. Тогда идём. — Бастиан развернулся, ожидая, что они последуют. Он не предлагал помощи. Он знал, что Адриан её не примет. Дорога заняла весь день. Бастиан шёл впереди, выбирая путь, избегая открытых пространств. Адриан шёл, преодолевая боль, его лицо покрылось испариной. Илиана шла рядом, иногда поддерживая его под локоть, когда тропа становилась круче. Они почти не разговаривали. Только раз, когда они остановились у ручья попить, Адриан спросил: — Как ты нас нашёл? — Я вернулся на условленное место к камню. Тебя не было. Услышал стрельбу со стороны деревни. Проследил ваш след от сарая. Вы не очень хорошо скрывали следы, — ответил Бастиан без эмоций. — Учитывая состояние Адриана и отсутствие навыков скрытного перемещения у медсестры, это было логично. Илиана покраснела, но промолчала. В словах Бастиана не было упрёка, только анализ. К вечеру они вышли к деревне. На холме над ней стояла массивная, серая от времени церковь с толстыми стенами и узкими, как бойницы, окнами. Вокруг был выстроен частокол, у ворот стояли часовые. Это действительно выглядело как крепость. Бастиан подошёл к часовым, сказал несколько слов, показал какие-то бумаги. Часовые кивнули и пропустили их. Внутри церкви царила строгая, деловая атмосфера, резко контрастирующая с хаосом прежнего госпиталя. Раненые лежали на аккуратных рядах коек, медсёстры в чистых фартуках перемещались бесшумно. В воздухе пахло дезинфекцией, супом и холодным камнем. Офицер, похожий на бывшего лесника, подошёл к ним. — Разведчик Щедрон сообщил о вас. Вы — Адриан Рейвен, конный разведчик, и медсестра Илиана? — Они кивнули. — Рейвен, вы приписаны к внешнему периметру охраны, как только хирург подтвердит вашу годность. Илиана, вас направляют в хирургическое отделение. Места в общежитии для медперсонала в крипте. Вопросы? Вопросов не было. Просто сухой, чёткий приказ. Здесь не было места эмоциям. Только выживание. Когда офицер ушёл, Бастиан повернулся к Адриану. — Я останусь здесь на пару дней. Нужно кое-что проверить. Потом вернусь к своим. — Он посмотрел на Адриана, и в его глазах на миг мелькнуло что-то похожее на беспокойство. — Береги себя. И её. Она — твой якорь. В шторм якоря бывают жизненно важны. Он кивнул Илиане, развернулся и растворился в полумраке церковного нефа, став ещё одной тенью в этом мрачном, но безопасном убежище. Адриан обернулся к Илиане. Она смотрела на него, и в её глазах читалось облегчение и новая, более глубокая усталость. — Ну что, якорь, — тихо сказал он, улыбаясь усталой, но настоящей улыбкой. — Похоже, мы бросили якорь в новой бухте. Надеюсь, здесь будет тише. Она взяла его руку и крепко сжала. — Главное, что вместе, — прошептала она. И в этом простом утверждении было больше силы и надежды, чем во всех стенах этой каменной церкви.