Часть 33 \ начала мира

Элио.

Однажды вечером, когда они все сидели за ужином, в дверь постучали. Вошли Элио и Атлас. Они пришли не как тени, а как гости. Атлас выглядел истощённым, но более спокойным, чем когда-либо. Элио, как всегда, нёс с собой лёгкость и тепло. Ужин прошёл шумно и по-домашнему. Атлас мало говорил, но внимательно слушал. Элио же легко влился в их круг, шутил с Кассианом, расспрашивал Адриана о море, восхищался вышивкой Беатрис. И именно тогда Элио заметил её. Среди медсестёр, помогавших Илиане, была новая девушка. Калиста де Роан. Ей было лет восемнадцать, и её красота была не яркой, а хрупкой, почти эфемерной — бледное, правильное лицо, большие тёмные глаза с фиолетовым отливом, и тонкие, нервные руки. Она двигалась тихо, как мышь, и взгляд её постоянно скользил по сторонам, будто она ждала удара. Она была из обедневшего дворянского рода, её семья погибла, а её саму, с проявившимся в стрессе даром Хрустача, пытались завербовать то одни, то другие. Она сбежала и нашла пристанище здесь. Элио увидел её, когда она несла поднос с пустыми мисками. Их взгляды встретились. И он почувствовал. Не просто красоту. Резонанс. Ощущение той же самой, редкой и тяжёлой энергии, что вибрировала в нём самом. Она тоже почувствовала это — её глаза расширились, и она чуть не уронила поднос. Позже, когда основная суета улеглась, Элио подошёл к ней. Она стояла во дворе, глядя на звёзды, и её плечи были ссутулены под тяжестью невидимого груза. — Холодно, — сказал он, не как приглашение к разговору, а как констатацию факта. Она вздрогнула и обернулась. Увидев его, не отпрянула. — Да... но звёзды... они такие чистые. Кажется, они ничего не знают о том, что происходит внизу. — Знают, — возразил Элио, прислоняясь к стене рядом. — Просто им всё равно. В этом есть своя... честность. Она смотрела на него, изучая. — Ты... ты как я. Только... сильнее. — Не сильнее. Дольше с этим живу, — поправил он. — И научился не бояться каждого хруста в собственных костях. Имя? — Калиста. — Элио. Он достал из кармана гладкий, отполированный временем камешек и начал перекатывать его между пальцами. Камень под его пальцами начал слегка менять форму, становясь то круглее, то более угловатым. — Контроль над твёрдым, — прошептала Калиста, глядя на это зачарованно. — Я... я могу только чувствовать переломы. Даже если их нет. И... иногда, если очень постараться и очень испугаться, могу сделать так, чтобы они появились. — Это самый тяжёлый аспект, — кивнул Элио. — Видеть слабость в том, что должно быть опорой. Но этому можно научиться иначе. Не чтобы ломать. Чтобы... укреплять. Или чувствовать гармонию структуры. Он протянул ей камешек. Она осторожно взяла его. Под её пальцами он не изменился, но она закрыла глаза, и на её лице отразилось глубокое сосредоточение. — Он... целый. Совершенно целый. И тяжёлый. Как маленькая планета, — прошептала она. — Вот видишь, — улыбнулся Элио. — Ты чувствуешь не только трещины. Ты чувствуешь целостность. Это важнее. Они простояли так ещё долго, разговаривая о простом — о звёздах, о травах, о том, как странно снова дышать воздухом, в котором нет запаха пороха и крови. Он рассказывал ей о своих скитаниях с братом, о лесах и горах. Она — о своём саде в поместье, который теперь, наверное, зарос бурьяном. Когда они вернулись внутрь, их уже не было по отдельности. Были они — два тихих островка понимания в ещё не утихшей буре мира. Атлас, наблюдавший за ними из тени, обменялся с Эзрой многозначительным взглядом. Возможно, для этих двоих, таких же повреждённых войной, как и все, но обладающих даром чувствовать самую суть вещей, начиналась новая глава. Не эпическая, а тихая. Глава об исцелении — не только ран, но и самой способности доверять, чувствовать и, может быть, когда-нибудь, любить. В мире, который только-только начинал учиться жить без войны.