4. Какие дуэли?

Глава четвёртая

Парней начали разнимать. Рита обняла меня за плечи, уводя с танцпола в другую часть здания. Кислова отцепили Боря с Егором, Локона кто-то из присутствующих. Было ещё пару попыток снова начать драку. Всеволод выкрикивал до сих обзывательства, провоцируя Ваню. Не желая видеть эту картину, подруга вывела меня на улицу, доставая электронную сигарету. Я покачала головой — не хотелось этой химии. Рита поняла, убрала электронку и достала из кармана пачку сигарет, вытягивая одну, поджигая зажигалкой. Мы молчали. Я не знала, что говорить. Ком в горле не давал произнести ни слова. Внутри всё кипело — то ли от стыда, то ли от злости. На Локона. На себя. На Кису, который влез не вовремя. Или вовремя? Я не могла разобраться. Алкоголь ещё не выветрился, мысли путались. Рита, кажется, чувствовала моё состояние. Она не лезла с расспросами, просто курила рядом. Я присела на бордюр. Молчание было комфортным. Я бы не хотела прерывать эту паузу, если бы на горизонте не вышел Кислов с парнями. Егор махнул головой, намекая Рите, чтобы она прошла с ними назад. Рита вопросительно посмотрела на меня. Я кивнула — иди. Темноволосый уселся рядом, доставая косяк, и протянул мне. Я не взяла. Немного приподняла руку, показывая, что между моими пальцами уже дымится сигарета. На улице остались только мы с Кисой. Сидели в той же тишине, что и с Ритой. Я не горела желанием поддерживать диалог. Пальцы слегка дрожали — то ли от холода, то ли от нервов. Я затянулась последний раз, потушила окурок о подошву и отправила его в кусты. — Спасибо, — вырвалось у меня. Слово прозвучало сухо, почти без эмоций. — Не за что, — так же сухо ответил парень. — Зачем ты полез к нему? — вопрос выскочил неожиданно. Я сама не знала, зачем спрашиваю. Может, хотела услышать, что он сам не знает. Может, хотела лишний раз убедиться, что всё это — просто пьяная глупость. Киса долго молчал. Обдумывал. Видно было, что он не хочет говорить, но всё же решился. — Ну, ты была пьяной... — он замялся, подбирая слова. — Он начал к тебе липнуть, блять, лапал тебя за грудь. Мне это не понравилось. Я не сдержала смешок. Невесёлый, ироничный. — Что за бред... — закрыла лицо руками. Остатки алкоголя давили на мозг, не давая мыслить рационально. Со стороны это выглядело, наверное, идиотски. Парень лезет в драку из-за того, что какая-то пьяная дура не может за себя постоять. — Ир. Он позвал меня по имени. Я подняла взгляд, убрала руки с лица. Наши взгляды встретились. И в этот момент что-то произошло. Какая-то искра, которой я не ждала. Кислов наклонил голову, и его губы нежно коснулись моих, обхватывая моё лицо. Он пытался углубить поцелуй, прижимаясь ко мне всем телом. Его руки начали спускаться к моим ногам, сжимая их. Я закрыла глаза, чувствуя, как он проникает языком в мой рот, покусывает губы. Внизу живота всё сжалось в тугой узел. Его тело напряглось, а моя голова начала давить сильнее, вызывая боль. Это отрезвило. Резко, как пощёчина. Я ударила парня по плечу из всех сил. — Ты что, больной?! Что ты делаешь?! — подскочила с бордюра, глядя на кудрявую голову сверху вниз. — Целую тебя, — он улыбнулся. Широко, нахально, как чеширский кот. — Ты была не против, раз начала поддаваться. — Я против! В моём организме до сих пор алкоголь, из-за которого я не уследила за своими действиями, придурок! Сам заливал Локону, что нельзя липнуть к пьяной девушке, а по факту ничем не лучше. Конченный. Развернулась и ушла. Оставила его одного на улице. Внутри здания музыка гремела, головная боль усилилась. Я искала глазами Риту. Танцпол был забит пьяными подростками, светодиоды били в глаза. Нашла её у дальней стены — она танцевала с Егором, прижавшись к нему, и явно не хотела, чтобы её отвлекали. Не стала портить им момент. Отвернулась. Губы горели после поцелуя. Точно засос оставит — идиот. Меня трясло от злости. Но приятное чувство в животе всё ещё не отпускало. Я злилась на себя за это. Злилась на Кису — за то, что сделал, за то, что не оттолкнула сразу, за то, что внутри всё ещё тепло от его рук. Встряхнула головой. Не время. Нашла Хенкина у стены. Решила подойти, предупредить, что уезжаю домой. Но в этот момент музыка резко оборвалась. Весь зал залился смехом. Все смотрели на экран проектора, где вместо документального фильма Паши об экологии крутилось другое видео. Собственной персоной на нём был сам Паша, снятый со спины. Он, мягко говоря, справлял большую нужду в кустах, вытираясь листьями с деревьев. Локон орал громче всех. Привлекал к себе внимание, как обычно. Паша — Толстый, которого засняли в этом позоре, — подлетел к нему, начал бычить. Парни начали толкаться. Видимо, сегодня лицо Севы было грушей для битья. Он уже получил два раза: от Кисы и теперь от Паши. Из криков Всеволода доносились обрывки фраз. Он орал, что Толстый разбил экран его телефона. — Клоунада, — сказала я, подходя к Хенкину. — Согласен. — Хотела сказать, что я домой. — Может, я с тобой уйду? — Боря кивнул в сторону толпы. — Делать тут особо нечего. Мы вышли на улицу. Ветер поднялся сильнее. У входа стоял Кислов. Видимо, так и не ушёл после нашего разговора. Рядом с ним — Паша. Странно. Я только что видела Толстого внутри здания — он дрался с Локоном. И вот он уже здесь, рядом с Кисой. Пересёк всё здание за пару минут, пока я шла к выходу? Или я просто не заметила, как он выбежал следом? Мысли путались, алкоголь не давал сосредоточиться. Я решила не заморачиваться — мало ли. Они о чём-то разговаривали. И снова, как в начале тусовки, по обе стороны от Кисы висели две девицы. Он обнимал их за плечи, прижимал к себе. Во рту — косяк. Он затянулся, глядя в мою сторону, и выпустил дым в небо. Я закатила глаза. Промолчала. Боря подошёл к Кислову, попрощаться. Попросил одолжить мотоцикл — докинуть меня до дома, а сам потом доедет, с утра заберёт и подкинет до школы. Киса кивнул, не глядя на меня. Пожали руки. — Иди, садись, — Боря кивнул на мотоцикл. Я села сзади. Киса проводил нас взглядом — я почувствовала его глаза на затылке, но не обернулась. Закатила глаза. Пусть смотрит. Боря положил мои руки себе на талию, сказал держаться крепче. Я надела шлем — не спорила, только кивнула. Он сам надел свой. Мы отъехали от здания. Скорость была бешеной. Ветер трепал волосы. Я оглядывалась по сторонам — дорога освещалась редкими фонарями, город спал. Мы были за его пределами, вокруг — темнота и бесконечное небо. Я убрала руки с талии парня, подняла их в воздух. Алкоголь всё ещё был в организме, но ватность пропала, сменилась странной лёгкостью. Ветер дул в лицо, сбивал дыхание, но мне было плевать. — Ира, ты дура?! — заорал Боря. — Ты же упадёшь! Я проигнорировала. Не хотелось ничего слышать. Ни предупреждений, ни заботы — ничего. Ехала так дальше. Он сбавил скорость. Свернул на обочину, почти прижался к краю дороги. Снял шлем, встал напротив меня, расставив руки в стороны. — Что не так? — я закинула руки за голову, улыбнулась. Пьяная улыбка, наверное, выглядела глупо. — Дура, — повторил он. — А если бы упала? — Ну не упала же, — я пожала плечами. — Не душни. И вообще, я не хочу домой. — Класс. И куда теперь? Уже почти двенадцать. Всё закрыто. — Боорь, ну придумай что-нибудь. Я спрыгнула с мотоцикла, обняла его за шею, глядя в глаза. Он замер на секунду. Потом аккуратно убрал мои руки. — Поехали. Мы уселись обратно. Куда мы ехали, я не знала. Дорога вела явно не к нашему дому. Вокруг — ни души. Вдалеке замаячили вывески, буквы я не разбирала — всё плыло перед глазами. Мы подъехали ближе. Пустырь. Заброшенное здание. И вдалеке — силуэт самолёта. То самое место, про которое рассказывал Боря. Их база. Припарковались у входа. Внутри горел свет. Кто-то играл на гитаре. Мы зашли. На диване сидел темноволосый парень, слегка кудрявый. Сначала я подумала — Киса. Но нет, лицо другое. — Что за дама шикарная пришла? — парень расплылся в улыбке, отложил гитару и подошёл к нам. — Это Ира, — сказал Боря. — Наша новая подруга. — Наконец-то в нашем коллективе появился хоть кто-то красивый, — парень прижал руку к груди. — Ну, не считая меня, конечно. Я засмеялась. Села на диван. Он устроился рядом, закинув руку на спинку. — Ирина, от вас несёт перегаром хуже, чем от моего отца, — он зажал нос и начал изображать, что задыхается. Я пихнула его в плечо. — Дурак. — Обзываться необязательно. Я Гена вообще-то. — Придётся запомнить. Видимо, встречаться будем часто. — Всё может быть, — он подмигнул. Боря достал из ящика бутылки, протянул мне пиво. Я попыталась открыть сама — бесполезно. Он забрал, открыл ловким движением. Музыка играла спокойная, тихая. Голова не болела — не давило, как на тусовке. Гена что-то рассказывал, я слушала вполуха, отвечала односложно. — А где Оксана? — спросила я, оглядываясь. — Уехала, — Боря махнул рукой. — Сказала, что устала, и пошла спать. Рик, наверное, уже всё изгрыз от скуки. Время тянулось медленно. Мы пили, болтали ни о чём, слушали гитару. Гена шутил, Боря подкалывал его в ответ. Я иногда вставляла пару фраз, но в основном молчала — слушала их разговоры, наблюдала, как мерцают огни за окном. Где-то через час Гена спросил: — А чего ты такая квелая? Кто обидел? Сказать — вмажу. — Никто, — отмахнулась я. — Просто устала. Он не поверил, но лезть не стал. Ещё через час Боря принёс новую партию пива. Мы чокнулись, выпили. Гена рассказал какую-то байку про местных, я даже засмеялась один раз по-настоящему. Не заметила, как пролетело время. Звуки гитары, смех, тихие разговоры — всё смешалось в один длинный, тягучий вечер. Иногда я закрывала глаза и думала, что сейчас открою — а уже утро. Но когда смотрела на часы, стрелки почти не двигались. Мы проболтали, казалось, часа три. Я достала телефон — на экране было 04:01. Четыре часа ночи. Я опустила взгляд — около ног стояли пять пустых бутылок пива. Моих. Никогда столько не пила. Совсем расслабилась. — Мне пора, — я встала, пошатнулась. — Домой. — Давай я тебя довезу, — предложил Боря. — Не надо. Вызову такси. Отдохни. Гена что-то сказал на прощание, не помню что. Попрощалась с парнями, вышла. Выйдя за территорию, я открыла приложение такси. Цена была бешеной — четыреста рублей. Тут ехать десять минут, от силы. Но выбора нет. С третьей попытки указала правильный адрес. На телефоне — два процента. Запомнила номер машины, встала у обочины. Белый Приус подъехал через пять минут. Я села на заднее сиденье, откинула голову. Стёкла начали потеть — от алкоголя, который всё ещё держался в организме. В салоне запахло перегаром и сигаретами. Убийственное комбо. Водитель обернулся, протянул холодную бутылку воды. — Пейте. Я жадно открыла, выпила почти всю за раз. Сжала бутылку, допила до дна. Выдохнула с облегчением — в горле перестало сухо. Головная боль отступила, но не до конца. Дома оставлю водителю двести рублей сверху — за воду и чаевые. И за то, что не выгнал. Подъехали к подъезду. Я расплатилась, поблагодарила, вылезла. Ноги еле шли. Лестница — пытка. Поднялась, открыла дверь, скинула куртку прямо в коридоре. Телефон встал на зарядку — он сдох окончательно. Я упала на диван. Ноги гудели невыносимо. Три часа танцев — и вот расплата. Нельзя засыпать. Я себя знаю: усну — не встану. Через силу поднялась, пошла в душ. Холодная вода отрезвила. Не до конца, но стало легче. Я смыла с себя весь этот день — пот, чужие прикосновения, запах алкоголя. Волосы снова пахли кокосом. Почистила зубы — во рту свежо и мятно. Замотала волосы в полотенце, одела домашнее, вышла на кухню. Часы на микроволновке показывали пять утра. За окном начало светлеть. Я сварила пасту. Ту самую, которую планировала сделать пару дней назад. Завтракала в тишине, в полном одиночестве. Одно удовольствие. Скинула грязную посуду в раковину, сразу помыла. Взгляд упал на разноцветные тарелки. Чёрная, зелёная, синяя, серая. И отдельно — белый набор. Для отца. Внутри стало тепло. Улыбнулась своим мыслям. Допила остатки кофе, отнесла кружку в комнату. Села за стол, нанесла крем для ухода. Макияж решила сделать лёгкий. Не было настроения на полный. Консилер под глаза, тушь на ресницы, тинт светлого оттенка, бальзам для губ. Чёрные джинсы, чёрная облегающая футболка. Красивое бельё — настроение было надеть именно его. Для себя. Ни для кого больше. Часы показывали без пятнадцати шесть. Времени — вагон. Нужно было чем-то себя занять. Я решила разобрать чемодан. Тот самый, до которого руки не доходили. Вешала вещи на плечики, раскладывала по полкам. Ноутбук, фигурки из любимых фильмов и сериалов. Книги — большую часть занимал автор Юлия Артеева. Провела пальцами по обложкам, улыбнулась. Диффузор с запахом кофе дополнил комнату, наполнил её уютом. Вчера, пока я собиралась на тусовку, отец притащил в комнату большое зеркало в полный рост. Поставил у стеллажа, сказал: «Чтобы ты себя видела, когда красишься». Я тогда не придала значения, думала — очередная его забота. А сейчас смотрела на него и понимала, что комната без него выглядела бы пустой. Я обвесила зеркало гирляндой с большими фонариками. Стеллаж, полки с доской, где висели бумажки и маленькие вещи, которые я люблю. Тетради по предметам легли на стол. Учебники мы с отцом решили не брать — толку нет, вряд ли мы тут надолго. Если в первый день я ненавидела эту комнату, то сейчас мне здесь нравилось. Было хорошо. Появились новые друзья, с которыми легко и просто. Косметика вписалась в интерьер. Стопка палеток, контейнеры. Polaroid лежал в сумке с тетрадями. Я решила, что сделаю фотографии с ребятами. Запечатлю моменты, когда мне хорошо. Я взяла телефон, отключила от зарядки — уже сто процентов. Мессенджер пестрел уведомлениями. Открыла первый чат. Папуля [22:02] «Дверь закрыта, на работу вызвали, что-то на режиссёра нашли. Вернись не поздно, завтра на учёбу!!». Я хмыкнула и открыла следующий. Иван Кислов [23:37] «Руки свои убери с него.». Я закатила глаза. Серьёзно? Он ещё и ревнует. К кому? К Боре, который просто подвёз меня домой? Или это он про Локона? Я скинула сообщение влево. Плевать. Пусть думает что хочет. Но палец замер над следующим — от Риты. Маргарита Кварцова [01:28] «Почему ты не сказала, что уехала? Что у вас с Кисловым произошло?! Он мне тут заливал, что вы целовались, это правда?? Завтра жду объяснений.». Я выдохнула через нос. Конечно, он уже разнёс новости. Идиот. Ничего отвечать не стала. Успеется. Убрала телефон в карман. Часы показывали без двадцати семь. Пора собираться. Я переоделась в подготовленную одежду. Глянула в зеркало. Честно посмотрела на себя. Грудь среднего размера, аккуратная. Талия тонкая, бёдра выделяются. Миловидное лицо, нос, как у моделей, чёткие скулы. Каштановые волосы до лопаток, кончики закручены. Зелёные, глубокие глаза. Я отвела взгляд. Хватит себя рассматривать. Достала из шкафа шубу серого цвета, чёрные глянцевые ботинки. Протёрла их губкой. Завязала туго. Ещё раз взглянула в зеркало. Любуюсь собой? Да. Имею право. Схватила сумку, выбежала из квартиры, закрыла дверь. На улице я сунула руку в карман в поисках пачки. В прошлой куртке забыла. Проматерилась сквозь зубы. Сегодня без сигарет. Настроение начало портиться. Я шла по маршруту, которым вчера вёз меня Хенкин. Дорогу запомнила — не так сложно, как казалось. У школы уже стояла компания парней. Киса, Мел, Боря. И с ними — Паша. Это было удивительно: обычно Толстый держался отдельно. Я подошла ближе. Из разговора доносился грубый тон. — Слышь, толстожопик, — голос Кисы, — я по кайфу что только не затираю. Тебя прёт. Пистолеты, шпаги, дон-трейр, сука. Че только в башку не лезет. — Тогда я вас спалю, — голос Паши дрожал, но звучал на удивление твёрдо. — Если вы меня к себе не возьмёте. — Куда, Пашунь? — Киса усмехнулся. — Ты щеками не тряси, мы тебя не боимся. Иди учись, школу заканчивай. Никто из них не обратил на меня внимания. Я стояла в стороне, слушала, пыталась вникнуть. Какие дуэли? Какие пистолеты? Паша толкнул парней, подошёл к Локону, крикнул что-то про извинения — и вдруг ударил его в лицо. — Какие дуэли? — спросила я, когда шок прошёл. Никто не ответил. Киса скосил взгляд в мою сторону, но промолчал. Начинался новый день. И он обещал быть не проще, чем вчерашний.