5. Останься со мной.

Глава пятая.

— Какие дуэли? — я не могла понять, о чём идёт речь. Кому Паша хотел спалить ребят? Собственно, что и зачем? — Ты о чём? — Мел повернулся ко мне лицом, приобнимая в честь приветствия. — Паша говорил про дуэли, про пистолеты, про то, что спалит вас. Вы из меня дуру не делайте. — Да я ему что-то наговорил, когда накурился, он поверил. Забей. — Кислов засунул руки в карманы джинсов и первым двинулся к школьному крыльцу. Я посмотрела ему в спину. Что-то здесь было не так. Слишком быстро он отмахнулся, слишком легко. Я не дура и вижу, когда мне врут. Но лезть не стала — не настолько мы близки, чтобы они вываливали мне свои тайны. Обидно, конечно, но что поделать. Надо быть внимательнее. Может, что-нибудь узнаю позже. На горизонте показалась светловолосая голова подруги. Рита заходила в школу, поправляя на плече лямку рюкзака. Решила, что расскажу ей всё потом — после уроков, с бутылкой вина. А может, и не с одной. Похоже, пора завязывать с алкоголем, иначе я точно превращусь в ту самую девчонку, которая пьёт на левых квартирах каждый день. Репутация — дело тонкое. Парни сказали, что не пойдут на первый урок, и свернули в сторону спортзала. Я не стала спрашивать зачем — не хотелось лезть. — А на остальные придёте? — крикнула им вдогонку. Они переглянулись. Замялись. — Пока сами не знаем, — бросил Киса через плечо и скрылся за поворотом. Ну и ладно. Значит, придётся весь день просидеть с Риткой. Я, если честно, была не против. Звонок прозвенел, пока я поднималась по лестнице. Пришлось бежать. Влетела в класс, чуть не споткнувшись о порог. — Извините, опоздала, — выпалила я в сторону учителя биологии и сразу же заметила знакомую светлую макушку. Рита сидела на последней парте, положив голову на сложенные руки. Выглядела она не очень — даже со спины было видно, что её вымотало вчерашним вечером. Я плюхнулась на стул рядом. — Привет, — шепнула я, касаясь её плеча. Подруга приподняла голову, сощурилась, словно не сразу узнала меня. Глаза красные, под ними синяки — похоже, она не спала половину ночи. — Ну привет, секретница. Я закатила глаза. Поняла, к чему она клонит. — Не секретница я. — Ага, то есть это я лобзалась с Кисловым и ничего не рассказала подруге? — Рита скрестила руки на груди, изобразив обиженную мордашку. Отвернулась. Я пихнула её ногой под партой. Девушка повернулась обратно, но губы у неё уже подрагивали — она еле сдерживала улыбку. — Во-первых, это было помутнение разума. Во-вторых, это алкоголь. В-третьих, это он меня поцеловал. А в-четвёртых... — Я изобразила пальцами кавычки. — Ты сама плясала там с Мелом. Ещё и шла с ним на «тусовку». Ты мне его навязала, этого придурка Кислова! Голос у меня начал повышаться. Учительница биологии, невысокая женщина с вечно недовольным лицом и указкой в руках, подняла голову от журнала и окинула нас тяжёлым взглядом. — Девушки с последней парты, можете быть потише? Вы тут не одни. — Извините, — синхронно ответили мы и пригнулись ниже, словно нас накрыло невидимой волной. — Во-первых, — Рита передразнила меня, едва слышно, но глаза смеялись. — Как это вообще произошло? Рассказывай. Подробно. С самого начала. А во-вторых... — она махнула рукой в сторону первой парты, где сидела Анжела, что-то писавшая в тетрадке. — Ты видишь эту? С Мелом же всё время эта дура ходит. У меня нормального шанса не было. Вот я и решила его использовать. — И ты решила Кислова мне сбагрить? — я упёрла руки в бока. — Классно получается. А меня кто-нибудь спросил? Я показала подруге палец вверх и отвернулась. Достала тетрадь и принялась нервно выводить закорючки на чистом листе. Голова кружилась, в висках застучало. Точно же, таблетка! Я так и не выпила её с утра. Только сейчас вспомнила. — Ну Иркаа, прости меня, — Рита схватила меня за руку и начала трясти, как нашкодивший щенок, который просит прощения. — У меня не было другого выбора! Он прилип к нам как банный лист. И к тебе сразу побежал, я же видела. Он на тебя весь вечер смотрел. — Да хорошо, хорошо, — я выдернула руку, но уже без злости. — Расскажешь мне потом, что у вас там с Мелом. Придёшь ко мне домой, возьмём пару бутылок красного полусладкого. Рита издала тихий радостный визг и схватила меня за локоть. — Ты лучшая! — прошептала она так громко, что учительница снова покосилась в нашу сторону.

***

Четыре часа в школе тянулись как четыре года. Биология, химия, русский — всё смешалось в один бесконечный поток слов, которые учителя произносили монотонными голосами, а мы делали вид, что слушаем. Я отключалась, смотрела в окно на серое небо, иногда записывала что-то в тетрадь — просто чтобы не привлекать внимания. На последних двух уроках мы с Ритой переглянулись — взгляд на взгляд, вопрос без слов — одновременно кивнули друг другу и, дождавшись, когда учительница математики отвернулась к доске, чтобы написать очередную формулу, молча собрали вещи и выскользнули из класса через заднюю дверь. В коридоре было пусто. Тихо. Только наши шаги гулко отдавались от кафельного пола, и где-то далеко голос завуча говорил по рации. Я выдохнула — свобода. — Куда теперь? — спросила Рита, поправляя волосы свободной рукой. — Домой? — К отцу. В участок. — Чего? — подруга остановилась как вкопанная. — Зачем? — Он на работе. А я соскучилась. Да и узнать хочется, что там с режиссёром. Может, что-то новое. Рита пожала плечами и пошла следом. — Ладно, только пирожных по пути купим. Не с пустыми же руками заявляться. По дороге мы заскочили в кондитерскую — маленькую, с витриной, заставленной десертами. Взяли коробку с ассорти: эклеры, корзиночки, что-то с шоколадом и марципаном. Я представила, как отец откроет коробку, сделает вид, что не рад, а потом слопает половину за чашкой кофе, и на душе стало теплее. В участке нас встретил дежурный — дядька с усами и вечно уставшими глазами, в форме, которая сидела на нём мешком. Он долго сверял моё лицо с каким-то списком, потом махнул рукой: — Третий этаж, кабинет триста двенадцать. Только не долго там, у него совещание скоро. Отец удивился, когда мы зашли. Удивился, но обрадовался. Я это по глазам увидела, хотя он и пытался делать серьёзное лицо. — Привет, пап, — я поставила коробку с пирожными на край его стола. — Это тебе. А это Рита, моя одноклассница. Та самая, про которую я рассказывала. — Очень приятно, — отец кивнул и указал на стулья. — Присаживайтесь. Ненадолго только, у меня через час совещание. Мы просидели около часа. Я пила чай из его кружки — той самой, с надписью «Лучший папа на свете», которую я подарила ему на день рождения года три назад. Рита вежливо отказалась, сказала, что не хочет. Отец рассказывал про расследование, но не всё, конечно, — какие-то детали явно пропускал. Я знала его привычку: он не любил посвящать меня в работу, потому что переживал. — Мы нашли кое-что в номере режиссёра, — сказал он, понижая голос и оглядываясь на дверь. — Презерватив. С женскими следами. То есть с ним была девушка в ночь перед исчезновением. Но кто — пока не знаем. Анализы ещё не готовы. — А может, это его жена? — спросила я, обмакнув печенье в чай. — Нет, у жены алиби. Она в Москве была, на съёмках. Так что ищем дальше. Пока глухо. Мы с Ритой переглянулись — она слушала, не перебивая, но я видела, как загорелись её глаза. На выходе из участка Рита дёрнула меня за рукав и оглянулась — не идёт ли кто следом. — Слушай, я вспомнила кое-что. Только ты никому. — Что? — я застегнула куртку — на улице похолодало. — Анжела спала с Романом. С режиссёром, — Рита понизила голос до шёпота. — Я точно знаю. Я остановилась. — Откуда? — Он приезжал сюда снимать рекламу. Неделю назад. Всего неделя прошла, а уже столько всего случилось, — Рита говорила быстро, боясь, что её кто-то услышит. — Анжела ходила на кастинг и получила главную роль. Русалки. Реклама местной кондитерской. — И что? — А то, — Рита закатила глаза. — После съёмок он пригласил её к себе в номер. В отель. Там же отец Мела работает, на ресепшене. И она... в общем, она сама мне рассказывала. Не в подробностях, но я поняла. А теперь этот режиссёр пропал. И она после этого какая-то странная стала. Дёрганая. Как будто боится чего-то. Я переваривала информацию. Неделю назад. Режиссёр приехал, снял рекламу, переспал с Анжелой, а теперь его ищет мой отец. И Анжела — единственная, кто был с ним в ночь перед исчезновением. — Думаешь, отец её найдёт? — спросила я. — Если анализы подтвердят, что это она была в номере, — Рита пожала плечами, — то да. Вопрос — что тогда будет. Мел же её любит. Он, если узнает... Мы обе замолчали. — Ты кому-нибудь говорила? — Нет. Только тебе. Я кивнула. Замнём пока. Мы шли по улице, болтая ни о чём и обо всём сразу. Шутили, строили дурацкие версии про режиссёра — что он сбежал на необитаемый остров, что его похитили инопланетяне, что он просто надоел всем и улетел в Тибет. Смеялись так, что прохожие оборачивались. Потом Рита рассказала про Мела. Долго, сбивчиво, то краснея, то бледнея. Про то, что он к ней хорошо относится, смотрит по-доброму, но не как к девушке. Про то, что Анжела всё время рядом и портит картину — трётся, как кошка, не отходит ни на шаг. Про свою безответную любовь. Я слушала, кивала, что-то советовала, хотя понимала: влюблённая дура не слушает советов. — Он тебя заметит, — сказала я просто, чтобы её утешить. — Рано или поздно. Просто не навязывайся. — Думаешь? — Уверена. Мы шли мимо круглосуточного, и я остановилась. — Слушай, а вино где брать будем? Нас же не продадут. Рита ухмыльнулась и кивнула куда-то вперёд: — Вон дядька подходящий. Мужик лет сорока, в помятой куртке и с авоськой, стоял у ларька и брал пиво. Мы подошли к нему, Рита сделала самые честные глаза в своей жизни: — Дяденька, вы не могли бы нам помочь? Нас парни бросили, мы плакать хотим, а купить некому. Купите нам две бутылки полусладкого, а? Очень нужно. Мужик посмотрел на нас, покачал головой, но пошёл в магазин. Видимо, мы выглядели достаточно жалко — с красными от ветра носами и надутыми губами. Через пять минут две бутылки «Каберне» перекочевали в мою сумку. Мы поблагодарили «спасителя» и потопали домой. Дома было тихо. Отец всё ещё на работе — сообщение в мессенджере подтвердило, что он задерживается до вечера. Идеально. Мы с Ритой расстелили на полу плед — тёплый, клетчатый, мамин подарок — и разложили закуски. Нашлись какие-то чипсы, печенье в шкафу, сыр в холодильнике. Я нарезала всё на доску, получилось почти эстетично. Открыли первую бутылку. Вино оказалось терпким, сладким и очень тёплым. С первого глотка разлилось по телу приятным жаром, расслабляя мышцы. — Ну, — Рита откинулась на подушки и уставилась на меня. Её глаза блестели в свете лампы. — Рассказывай. Подробно. С самого начала и ничего не утаивай. Я вздохнула. И рассказала. Про танец с Локоном, про его руки, которые полезли куда не надо. Про то, как Киса оттащил его от меня — резко, жёстко, с явным желанием сломать что-нибудь. Про поцелуй у бордюра. Про его губы, жёсткие и настойчивые. Про то, как я оттолкнула его. Про его наглую улыбку и фразу «ты была не против, раз начала поддаваться». Рита слушала, не перебивая. Только глаза у неё становились всё больше. — Покажи, — потребовала она. — Что он тебе писал? Я достала телефон, открыла чат с Кисловым. Там было его вчерашнее сообщение: «Руки свои убери с него». — Читай, — протянула я. Рита прочитала, хмыкнула и заулыбалась. — Он ревнует, — сказала она таким тоном, будто открыла Америку. — С чего ты взяла? — А с чего бы ещё он это написал? — Рита закатила глаза. — Ир, ну ты подумай. Ты уехала с Борей на мотоцикле. Киса это видел. В его голове тут же нарисовалась картинка, что ты к Боре клонишь. А он, между прочим, тоже хорош — вместо того чтобы подойти и решить по-мужски, строчит тебе в мессенджер. — Это всё домыслы, — отмахнулась я. — Кому он нужен со своим характером? Он грубый, наглый, вечно с косяком в зубах. — Себе он нужен, — Рита подмигнула. — И тебе, я смотрю, тоже. Потому что иначе ты бы не злилась так. — Ничего мне не нужно! — фыркнула я, но щёки у меня горели. И не только от вина. Рита тут же начала придумывать сценарии нашей с Кисой совместной жизни. Свадьба на море, трое детей, собака породы хаски, дом с белыми стенами и большими окнами. Я слушала, хихикала и удивлялась тому, как у неё богатая фантазия. Иногда я даже ловила себя на мысли, что представляю это всё. Представляю, как Киса — грубый, вечно недовольный Киса — стоит в светлом костюме и смотрит на меня. И не сержусь на эти картинки. — Ты ненормальная, — сказала я, когда Рита договорилась до того, что «Киса будет носить тебя на руках и мыть посуду в фартуке с рюшами». — Это ты ненормальная, — парировала она, отхлёбывая вино. — Потому что влюблена в него и боишься себе в этом признаться. — Я не влюблена! — Ой, да ладно. — Рита отставила пустую кружку и потянулась за второй бутылкой. Только сейчас я заметила, что первая уже закончилась. — Ты бы видела себя, когда о нём говоришь. Глаза горят. Я замолчала. Потому что спорить было бесполезно.

***

На второй бутылке мозги начали плавиться. Вино ударило в голову — мягко, но настойчиво, как волна. Слова стали путаться, ноги перестали слушаться, язык заплетался. Я смотрела на телефон, который предательски лежал передо мной на пледе, и рука сама тянулась к нему. — Не надо, — предупредила Рита. — Ты сейчас напишешь какую-нибудь херню. Я не послушалась. Ирина Самойлова [15:38] «Кисс, ты твкой клачсны.». Я криво усмехнулась, глядя на экран. Палец едва попадал по буквам. Клавиатура расплывалась перед глазами.

Ирина Самойлова [15:38]

«Поезали катвьчя».

Ирина Самойлова [15:39]

«Пояесу ты мне не отвечаешшь?!».

Ирина Самойлова [15:46]

«Приходи ко мне».

Ирина Самойлова [15:47]

«Можешь с ребятами».

Ирина Самойлова [15:47]

«Купите вина красного мне, и себе что-нибудь, деньги скину».

— Ир, — Рита попыталась меня остановить, отбирая телефон, — ты уверена? Они же придут, а ты в таком состоянии. — Уверена, — я выхватила телефон обратно. — Пусть приходят. Глинтвейн сделаем. — Ты хоть помнишь, что к тебе отец может вернуться? Я махнула рукой. — Он сказал, что задержится. Успеем. Через некоторое время пришёл ответ от Кисы: Иван Кислов [15:48] «Я, с Борей и Геной придем. Деньги твои не нужны, на свои купим». — Он не хочет брать деньги, — сказала я Рите. — А ты что хотела? Он же мужчина. Я продолжила писать:

Ирина Самойлова [15:48]

«Почему Мела не будет? от Ритки».

Иван Кислов [15:48] «Он с Анжелой пойдёт гулять». Я посмотрела на Риту. Подруга скривилась, как от зубной боли. — Вот козёл! — сказала я за неё.

Ирина Самойлова [15:49]

«Вот козёл! От Риты».

Иван Кислов [15:49] «Он сказал, что если что подойдёт».

Ирина Самойлова [15:49]

«Ой классно тогда!! От Ритки.»

Ирина Самойлова [15:50]

«Ждем вас. Боря знает, куда заходить.»

***

~ Иван Кислов. Сидя с парнями на базе, мы думали о том, как бы выкрутиться в этой всей ситуации с Толстым и Локоном. В наших планах было поставить Паше высокую цену за так называемую «дуэль» между ним и белобрысым гандоном. Но видимо, он не хотел сдаваться — двести тысяч рублей лежали на столе. Мел говорил о том, что не будет проводить эту дуэль, и вообще он против. — Это не наши методы, — сказал он, царапая крышку от пива ногтем. — Мы не бандиты какие-то. Боря лишь орал на меня, что я не следил за своим языком. — Проговоришь о нашем клубе, и всё коту под хвост. Ты хоть думаешь, прежде чем рот открывать? Единственный, кто поддержал мою идею, так это Гена. Сразу видно, нормальный пацан. Ведь пока ты не начнёшь этого Локона зажимать, он не успокоится — будет дальше из своего гнилого рта вываливать всякое дерьмо. Я сделал большие глотки пива, обдумывая всю ситуацию. Горькое, холодное — то, что нужно. Мои мысли сбил телефон, который начал вибрировать, показывая всплывающие уведомления от Иры. Убрал бутылку, разблокировал экран. — Что там у тебя? — Боря подошёл ближе, заглядывая в экран. — Ира пишет, — я усмехнулся. — Пьяная. По клавиатуре даже не попадает. — Почему ты ей не ответил? — Мел поднял голову. — Зовёт кататься. Говорит, что я классный. — Я отложил телефон в сторону. — Будет трезвая — поговорим. Иначе опять будет орать, как после нашего поцелуя. — Вы целовались? — Хенкалина выпучил глаза. — Воу-воу, это у нас типа новая пара появится? — Гена был в своём репертуаре — вечно пытался кого-то свести. — Она вроде классная, но такая сука иногда бывает. Как говорят, каждой твари по паре. Я пихнул его ногой. — Вы чего общались? — я перевёл взгляд на Борю. — Когда? — Да, был момент, — Гена хитро усмехнулся. — Когда она с Хенкалиной вчера приехала сюда. Я уставилась на светловолосого. Тот начал чесать затылок. — Это когда вы вчера успели оказаться здесь? Ещё и вместе. — После того, как уехали с тусовки, — Боря пожал плечами. — Она не захотела домой, приехали сюда. — Нахуя ты её вообще сюда притащил? — В чём проблема? — Боря нахмурился. — Мы вроде хорошо ладим. — Пиздец, — я встал с места и прошёлся по комнате. — То есть теперь мы ещё и не обсуждаем всё вместе? Тащим сюда всех подряд? — Ты же тоже с нами ничего не обсуждал, когда начал рассказывать всё Толстому, — Боря скрестил руки на груди, его голос стал жёстче. Я остановился. Повернулся к нему. Кулаки сжались сами собой. Воздух между нами стал плотным. — Чего ты сказал? — Тихо, парни, — Мел встал между нами, расставляя руки в стороны, как барьер. — Ира хорошая. Но мы не будем ей ничего рассказывать. Ни про наш клуб, ни про дуэли, уж тем более ни про труп режиссёра в Рыбачьей бухте. — Хз, я бы рассказал, — Гена закинул руки за голову и откинулся на спинку дивана. — Не думаю, что она кому-то сдаст. У неё глаза честные. — У неё отец мент, — Хенкин пошёл за бутылкой пива, открыл её — в комнате раздался характерный шипящий звук. — Он приехал как раз таки разбираться с делом режиссёра. Вдруг она ему что-то расскажет? — У тебя тоже, и что дальше? — я закурил «Кемел», кинул зажигалку на стол, где лежали деньги Паши. Гена ловко поймал её и поджёг свою сигарету. — Врагов нужно держать ближе, — Гендос заржал, выпуская дым через нос. — А лучше в постели. — Её точно нет, — сказал я тихо, закрывая глаза. — Она не такая. — Мне она нравится, — вдруг сказал Боря. Его голос был спокойным, даже будничным. — Симпатичная девушка и очень интересная. Приятно с ней общаться. Кровь в моих венах вскипела. Я прикрыл глаза, чтобы не смотреть на него. — Согласен, — Мел пожал плечами. — Но моя любовь отдана Анжеле. — Ой, со своей Анжелой вообще молчи, — Гена скривился. — Не успел режиссёр появиться, как она прыгнула к нему на член. Телефон снова завибрировал. Ирина Самойлова [15:50] «Ждем вас. Боря знает, куда заходить.» — Ира нас к себе зовёт, — сказал я, перечитывая сообщение. В голове крутились слова Бори: «Мне она нравится». — Я пас, — Мел поднялся и потянулся, хрустнув спиной. — Мы с Анжелой договорились. Если что подгребу. — Я пойду, — Боря уже натягивал куртку. — Ну и я тогда иду, — Гена встал и начал накидывать свою потрёпанную кожанку. Я написал коротко:

Иван Кислов [15:50]

«Я, Боря и Гена придем. Деньги твои не нужны, на свои купим.»

Потом поднялся. — Пошли. Только в магазин сначала зайдём. — Зачем? — удивился Боря. — Список у Иры есть. Она скинула. Вино, фрукты, что-то к чаю. Сами не пойдём же с пустыми руками. — Хочешь произвести впечатление? — Гена хлопнул меня по плечу. — Хочу, чтобы мы не выглядели алкашами, которые пьют чужое и уходят. В магазине мы долго сверяли список. Гена кидал в корзину всё подряд, я проверял — то не то, это не так. Боря стоял в стороне и курил, молчал. Я чувствовал его взгляд на себе. Неприятно. — Всё, хватит, — сказал я, когда корзина наполнилась. — Пошли. По пути к Ириному дому я выкурил почти пять сигарет — одну за одной, глубокими затяжками, почти до фильтра. Тревога грызла изнутри. Я не знал, чего боюсь. Её реакции? Бориных рук на её плечах? Или того, что сам сделаю что-то не то? Зашли в подъезд. Поднялись на этаж. Я остановился перед дверью, глядя на облупившуюся краску. — Иди первым, — сказал я Боре. — Чего? — Иди, я сейчас. Парень пожал плечами и шагнул к дверям. Гена пошёл следом. Я развернулся и начал спускаться по лестнице. Сам не зная зачем. Внутри всё кричало: уйди, не лезь, им и без тебя хорошо. Но в голове стояла одна фраза: «Мне она нравится». Не успел я спуститься на полпролёта, как дверь открылась. — Кислов, а ты куда намылился? Я замер. Повернул голову. Ира стояла на пороге в коротких домашних шортах и свободной футболке. Волосы растрёпаны, глаза блестят. Её лицо было расслабленным — пьяная беззаботность. Она облокотилась на косяк и смотрела на меня с лёгкой улыбкой. — Сижу его тут жду, а он уходит. — Да я в магазин хотел, сигареты купить, — соврал я первое, что пришло в голову. Прозвучало неубедительно даже для меня самого. — У меня есть. Заходи. Я не двинулся с места. — Заходи, тебе говорят. — Голос у неё был мягкий, но настойчивый. И я зашёл.

***

В прихожей я скинул кроссовки, повесил куртку на свободные плечики. Из кухни доносился звон посуды и громкие голоса. — Быстро нарезайте, а то глинтвейн я сама буду делать, меня перебьёте! — командовала Рита. Я заглянул на кухню. Рита стояла у плиты в фартуке, который, судя по всему, взяла у Иры — на нём были нарисованы коты. В кастрюле что-то булькало, пахло корицей, апельсинами и гвоздикой. Гена резал яблоки — криво, крупными кусками. Боря пытался помочь, но явно мешался. — Отойди, ты мне свет загораживаешь, — отмахнулась Рита от Хенкина. — Я просто хотел... — Ничего ты не хотел. Вон, фрукты помой. Я сел за стол, наблюдая за этим хаосом. Через несколько минут Рита разлила глинтвейн по кружкам. Я сделал глоток — по телу разлилось тепло. Вкусно. Даже очень. — Огонь, — сказал я честно. — Спасибо, — Рита расплылась в улыбке. — Я вообще мастер. Ира сидела напротив меня, пила вино прямо из кружки. Глаза у неё уже совсем мутные, движения вялые. Она поймала мой взгляд и улыбнулась — пьяно, расслабленно, беспечно. И в этой улыбке было что-то, от чего внутри потеплело. Или это глинтвейн так действовал? Через некоторое время она встала, шатаясь. — Пойдём, — кивнула мне. — В комнату. Я поднялся и пошёл следом. Она провела меня в спальню. Комната оказалась уютной. Пледы, подушки, гирлянда на зеркале — я заметил её сразу, мерцающую тёплым светом. Книги на полках, диффузор на столе пах кофе. Чисто, но не стерильно — по-домашнему. Ира открыла балкон и вышла на свежий воздух. Я последовал за ней. — Курить будешь? — она протянула пачку. Я взял. Прикурили. Дым улетал в темнеющее небо. С балкона открывался вид на старые пятиэтажки и кусочек парка. Тишина. Только где-то далеко лаяла собака. Мы молчали. Я думал о том, что сказал Боря на базе. «Мне она нравится». Что это значит? Как к ней относиться? Я не хотел в этом разбираться, но мысли лезли. Я открыл рот, чтобы спросить её про Хенкина, долго настраиваясь на этот диалог. Но в этот момент в дверь позвонили. Ира мгновенно ожила, потушила сигарету о край пепельницы, выкинула окурок в окно и побежала открывать. Я остался на балконе, докуривая её сладкую сигарету. Мерзость. Но я терпел — только чтобы быть рядом. В коридоре послышались голоса. — Егор пришёл! — объявила Ира. — Один? — голос Риты был напряжённым. — Да. Я выдохнул. Выкинул окурок и вернулся в комнату. Ира уже носилась с фотоаппаратом — старым Polaroid, который я видел только в кино. — Становитесь все вместе! Ближе-ближе, не разбегайтесь! Она сделала снимок. Фотография вылезла из аппарата серой картонкой. Ира подождала, пока проявится изображение — секунд тридцать, наверное, — и тут же повесила его на доску над столом, приколов кнопкой. — Всё. Теперь нас связало фото, — она засмеялась. — Не отвертитесь. Мы вернулись на кухню. Рита с Мелом ушли на балкон курить — я слышал их приглушённые голоса, смех. А я пошёл искать Борю. Не знаю зачем. Ноги привели обратно в Ирину комнату. Они сидели на её диване. Боря обнимал Иру за талию. Она прижималась к нему, смотрела в его телефон и смеялась — звонко, заливисто. Её шорты казались ещё короче. — Чё вы там не поделили? — Гена зашёл следом, встал рядом со мной. — Опять ревнуешь? — Никого я не ревную. — Я развернулся и ушёл на кухню. — Они обнимаются, — сказал я, падая на стул. — Кто? — Гена даже не повернулся. — Боря с Ирой. В комнате. Сидят в обнимку. Он её за талию держит. Гена отставил кружку. Облокотившись на столешницу. — И чё ты не радуешься за него? Она же ему вроде как нравится. — Мне, вроде, тоже? — слова вырвались сами собой. Гена подавился глинтвейном. Я похлопал его по спине. — Интересное кино, — проговорил он, откашлявшись. — И не говори. Я налил себе джина — прямо в кружку, до краёв. Выпил почти всё. Горло обожгло, по телу разлилась горечь. — И что делать теперь будешь? — Гена потянулся за бутылкой, разлил остатки по кружкам. — Не знаю. — Боре говорил? — Нет. И не буду. Мне кажется, если бы он знал, то вряд ли бы я хотел сломать ему руку, которой он держит её. И вообще в принципе к ней не тянулся бы своими граблями. Гена покачал головой. — Даже не знаю, что и посоветовать. Из вариантов — только узнать, кого всё-таки выберет Ира. Это будет окончательное решение. — Да походу понятно кого. — Не придумывай, — Гена толкнул меня в плечо. — Ты не знаешь. Из комнаты вернулись все. Рита держалась за Мела, висела на нём почти. Боря и Ира шли рядом, но уже не обнимались. — Ир, — Гена кивнул в сторону выхода. — Нам пора. Время уже позднее. — А точно, — Ира зевнула. — Мне с Борей нужно уходить, — Гена перевёл взгляд с Самойловой на Хенкина. — Он сегодня у меня ночует, а то вряд ли твой отец одобрит то, в каком состоянии ты явишься домой. — Блин, точно, Ген, спасибо, — Боря хлопнул себя по лбу. — А мне кто убираться поможет? — Ира скрестила руки на груди, надув губы. Гена кивнул в мою сторону. — Вон, на этот вечер он твой раб. Заставляй его убираться. Я хотел возразить, но промолчал. Гена подмигнул мне — молодец, мол, не подвёл — и вытолкал Борю в коридор. Мел и Рита начали собираться следом. — Мы пойдём, — сказал Мел. — Рита еле стоит, доведу её до дома. — Не забудь завтрашнюю контрольную, — буркнула Рита, повиснув на его плече. — Ты обещал помочь. — Помню-помню. Пошли уже. Они вышли. Я слышал, как хлопнула входная дверь — раз, потом второй. Тишина. В квартире остались только мы с Ирой. — Ну что, раб, — Ира покачнулась, чуть не упав. — Пошли убираться. Я подхватил её за локоть, придержал. — Давай ты ляжешь, отдохнёшь. А я сам всё сделаю, хорошо? — Как хочешь, — она растянула губы в пьяной улыбке и кивнула. Я уложил её на диван. Подушку поправил, накрыл пледом — тем самым клетчатым, что лежал на полу. Рядом поставил тазик на всякий случай — мало ли, станет плохо. Потом пошёл на кухню. Там царил хаос. Бутылки на столе, остатки еды, разлитое вино на столешнице. Я собрал всё в мусорный пакет. Протёр стол — сначала влажной тряпкой, потом сухой. Перемыл всю посуду — тарелки, кружки, кастрюлю, в которой Рита варила глинтвейн. Убрал всё по шкафам. Вымыл раковину. Пакет с мусором завязал узлом. — Я в магазин, — крикнул из коридора. Ответа не было. Я заглянул в комнату — Ира не спала, но глаза у неё были закрыты. — Угу, — выдохнула она еле слышно. На улице я купил минералку, таблетки от головы, порошок от похмелья. Заодно взял молоко, йогурт — тот самый вкус, упаковка от которого валялась в мусорке. И пачку её сигарет — Menthol, которые она курила. И свои «Кемел». Выкинул мусор. На лавочке у подъезда присел на минуту, закурил. Обдумывал сегодняшний день. Признание Гене. Её смех, когда она сидела с Борей. Слова «останься», которые мне только показались. Или нет? Дверь была не заперта, когда я вернулся — наверное, оставила для меня. Но лучше бы так не делала. В городе малознакомом, а она пьяная. Я закрыл за собой. Ира спала. Футболка задралась, открывая живот. Волосы разметались по подушке — каштановые, с лёгким блеском. Лунный свет проникал сквозь тюль на окне, освещая её лицо. Ресницы дрожали. Губы были слегка пухлыми и нежно-розового оттенка. Скулы точеные. На щеках и носу — едва заметные веснушки, которых днём я не замечал. Она была красивая. Невероятно. Я подошёл ближе, накрыл её пледом — сполз почти полностью. Потом провёл рукой по её волосам. Мягкие, тёплые. Хотел убрать ладонь, но она вдруг схватила меня за запястье. Слабо. Но твёрдо. — Останься со мной, — прошептала она, не открывая глаз. Я замер.