6. Я убил режиссёра.

Глава шестая.

Просыпаясь от головной боли, я чувствовала, что голова вот-вот взорвётся. Отодвинула таз, что стоял рядом с диваном, подошла к столу. Там действительно стояли препараты и бутылка минеральной воды. Улыбнулась этой заботе. Но резкая боль отдала в виски, не дав насладиться моментом. Закинула пару таблеток обезболивающего, запила жадно водой — сухость в горле прошла. Взяла порошок, прошла на кухню, вскипятила чайник, разболтала порошок с горячей водой. Вышла с кружкой, аккуратно попивая «напиток», и увидела обувь отца. Если не встал, то наверное спит. Время на микроволновке показывало девять утра. Рановато. Допивая воду с порошком, на последнем глотке чуть не подавилась — вспомнила, что в школе уже начался второй урок. Блять, будильник не прозвенел. Забежала в комнату сломя голову, в поисках телефона. Перевернула всё, что было на диване. Нашла. Попыталась включить — не получилось. Жизнь решила надо мной поиздеваться? Телефон сел, урод. Поставила его на зарядку в ожидании, когда загорится экран блокировки. Разблокировала телефон, зашла в мессенджер. Увидела сообщения из чата с Ритой. Маргарита Кварцова [9:02] Ир, урок уже второй начался, ты где? У нас следующий с классной, если она увидит, что тебя нет, начнёт звонить родителям. Маргарита Кварцова [9:04] Тут Кислов про тебя спрашивает.

Ирина Самойлова [9:05]

Рит, я дома наверное останусь, голова трещит после вчерашнего. Твой глинтвейн реально был хорошим, почти ничего не помню, хахаха.

Маргарита Кварцова [9:05] Если что, можем сегодня встретиться после школы, прогуляемся, как ты смотришь на эту идею?

Ирина Самойлова [9:05]

Отлично. Я подойду тогда к школе, там встретимся.

Девушка поставила реакцию сердечка на моё последнее сообщение. Отправилась в душ. Капли воды стекали по телу. Гель для душа растирала по мочалке, делая пену. Цветочный аромат заполнил ванную комнату. Маска на лице начала размягчать кожу, делая ее более нежной. Пользовалась скрабом для тела, тщательно втирая его. Параллельно чистила зубы мятной пастой — приятный аромат заполнил рот. Каштановые волосы начали закручиваться в небольшие локоны от горячей воды. Глядя в зеркало, что было напротив душа, любовалась собой. Через дверь был слышен шум посуды. Отец проснулся. Покинула ванную комнату, предварительно заворачивая волосы в полотенце, которое держалось на голове. Зашла на кухню, наблюдая, как родитель готовит завтрак. В духовке красовалась творожная запеканка — почти готова, запах разошёлся по всей квартире. Подошла к отцу на цыпочках, напугала его, запрыгивая на спину. Наблюдала, как он заваривает две кружки кофе. Одна с молоком, вторая без. Выглядело как инь-ян. Он пододвинул мне кружку со светлым оттенком — кофе с молоком. — Спасибо, пап. — Чмокнула мужчину в щеку, уселась за стол, поглядывая в окно. Там были тёмные, серые тучи, заполнившие всё небо. Солнце даже не могло протиснуться через такие огромные и густые тучи. Лёгкий ветер дул, ветки деревьев колыхнулись. Передо мной уже стояла тарелка с моей любимой запеканкой. Отломила кусочек вилкой и отправила в рот. Нежный творожный вкус, словно облачко, коснулся языка. Промычав от удовольствия, не смогла удержаться от комплимента. — Как всегда превосходно. — Запила кофе с молоком. — По-моему, дочь, ты должна быть в школе, разве нет? Сегодня только среда. — Блин, да, пап. Я проспала. Проснулась — голова напополам раскалываться начала. Пришлось выпить таблетки, чтоб полегчало. В душ сходила — начало отпускать. Уже лучше. — Прожёвывала ещё один кусочек, качая головой. — Клянусь, бомбически. Готова есть твою запеканку хоть каждый день. — Ой, не подмазывайся. — Ты сможешь написать классной, что меня сегодня не будет? — Смогу. — Мужчина потянулся к телефону. — Как её зовут вообще? — Ирина Васильевна. Папа кивнул и коснулся экрана пальцами. — Написал. — Потушил экран, отложил телефон в сторону. — Спасибо ещё раз. И за запеканку тоже, опять. Встала со стула, положила тарелку в раковину, включила воду. — Оставь, я сам помою. Всё равно сегодня дома буду, будет чем заняться. — О, у тебя наконец-то выходной. — Открыла дверцу холодильника, пробежалась взглядом по нему. Взгляд упал на черничный йогурт. Странно. Я вчера последний доела. Откуда он взялся? Вспоминала вчерашний вечер. Как Кислов говорил, что купил продукты. Улыбнулась этой заботе. Открыла шкаф в поиске чайной ложки, сняла крышку с десерта, набрала йогурт. Засунула ложку в рот, облизала её, облокотившись на столешницу. — Ага. Завтра тоже выходной. Будет день города. — Мужчина начал мыть посуду. — Может, сходим прогуляемся по набережной, проведём время вместе. — Классно. Давай, я не против. — Улыбнувшись идее родителя, выкинула пустую упаковку из-под йогурта, допила остатки кофе. — Отлично. Договорились. — Угу. — Чмокнула отца в щеку, он чмокнул меня в макушку, приобнял и отпустил собираться на прогулку с Ритой. Глядя на часы на экране блокировки телефона, поняла, что до встречи есть ещё около двух часов. Сегодня у нас сокращённый день — завтра ведь праздник. Открыла ноутбук, разблокировала его, залезла в новости. «Завтра день города в Коктебеле! Программа будет проходить на набережной.» «Выходной день у горожан в честь праздника города.» «Новое пирожное „Белая акация“ уже в старте продаж.» Решила, что пора собираться. Включила на фоне первый попавшийся сериал, чтобы перебить тишину в комнате. Достала фен из шкафа, начала укладывать волосы, делая небольшие локоны — они и так появились, пока я была в душе. Закончив с волосами, предварительно попрыскавшись спреем для роста волос, закрепила их в хвост с помощью крабика, чтобы не мешали, пока крашусь. На экране ноутбука высветилось уведомление из телеграма: «Иван Кислов опубликовал историю. Нажмите на уведомление, чтобы посмотреть публикацию». Не сдержалась — перешла. На экране красовалась история Кислова. Фотография с моей доски, которую я вчера сделала на Polaroid. На ней мы с Ритой стоим в обнимку, сзади парни закинули друг на друга руки, улыбаясь во все тридцать два зуба. Поставила лайк на историю и продолжила собираться. Красивые и изящные острые стрелки красовались на моём лице, идеально подчёркивая зелёные глаза. Тональный крем избавил меня от веснушек — я их никогда не любила. Тёмный карандаш для губ и тинт сделали прекрасное комбо. Закончив с макияжем, глянула в большое зеркало, что стояло рядом со стеллажом. Засматривалась на себя, думая, что надеть. Выбор остановился на чёрных брюках-клёш, белой облегающей футболке «скимс». Цепочка с подвеской-клевером сделала образ более нежным. Серебряный браслет — руки стали казаться тоньше. Распустила волосы, они рассыпались по плечам. Стук в дверь прервал сборы. Одела серебряные объёмные серёжки, поправила волосы и открыла дверь. — Ты что-то хотел? — Постарайся не допоздна сегодня. Мой друг зайдёт за тобой и мной. Соседи наши, между прочим. Константин Анатольевич, отец Бори. Старый знакомый. — О, Хенкины что ли? — Компактная сумка стояла на столе, закидывала туда вещи. — Ты их знаешь? — Папа смотрел на меня в недоумении. — Ага. Я с Борей общаюсь, мы подружились. И с Оксаной тоже познакомилась. — Выбежала из комнаты, подбежала к вешалке у выхода, накинула на плечи шубу. Вернулась, стояла у зеркала с сумкой в руках, думая, нормальный ли образ получился. — Видимо, я его тогда не узнал. — Отец усмехнулся. — Так хоть в лицо увидел сегодня с утра, когда выходил покурить в подъезд. Вышли вместе с Константином. Борька вроде хорош, присмотрись к нему. — Он показал палец вверх. — Успели немного поговорить, пока его Костя не отправил в школу. Совсем его не узнал. В последний раз видел ещё в детстве. А тогда из окна — только светлую макушку. Поэтому не гунди. — Паап. Не начинай. — Закатила глаза, глянула на время. — Мы, наверное, вместе придём. — Красивая, красивая ты. Беги уже. Будьте дома к семи часам вечера. Мы поедем к Бабичу. Костя хотел меня с ним познакомить. Мы же вместе делом занимаемся — режиссёра ищем. Вот и познакомимся поближе. — Уу, а я там обязательно нужна? — Обязательно. Оба вы там нужны. Не опаздывайте. — Хорошо, пап. Боре всё передам, если пересечёмся. Всё, люблю, пока. — Схватила ключи, чмокнула родителя и выбежала. Спускаясь по лестнице вниз, в голове крутились только маты. Зачем мы там с Борей? Ещё и Анжела эта будет. Хотя бы Хенкин будет со мной. На часах было без десяти двенадцать. Я ускорилась и к двенадцати уже стояла у школы. Прошло пять минут, десять, пятнадцать — Риты не было. На сообщения она не отвечала. На улице начал подниматься ветер, меня начало трясти от холода. Я зашла внутрь здания, встала около раздевалки. Ученики начали спускаться, заполняя школу своим присутствием. Сквозь толпу мой взгляд упал на раздевалку — там стояли два знакомых силуэта. Я начала подходить ближе. Это оказались Мел и Анжела. Они о чём-то ворковали. Не успела я подойти, как Рита вылетела с лестницы и набросилась на меня с объятиями. Заметив, что я не смотрю на неё, а в другую сторону, она повернулась туда же, куда упал мой взгляд. Именно в этот момент пара сплелась в одно целое, начиная целоваться. Вот козёл. Я бросила взгляд на подругу. У неё буквально пару секунд назад была улыбва на всё лицо — и вдруг пропала. Видимо, Рите не повезло в любви. Я закинула руку на плечи подруги и увела её оттуда. Посадила на лавочку рядом с выходом, забежала в раздевалку. Кинула косой взгляд на пару, схватила куртку девушки. Мел заметил меня, наши взгляды пересеклись. Я кивнула и покинула помещение. Накинула куртку Рите на плечи, вывела под руку на улицу. — Вот же она стерва, — начала ругаться Рита, засовывая руки в рукава. — Сначала была с каким-то парнем, а сейчас целуется с Мелом... шалава. Я поперхнулась, закашлялась. — Чего? Какой парень? — Не знаю, Ир. Гуляла с кем-то. Случайно заметила. — И ты Егору не сказала? — Он всё равно будет за ней бегать как собачонка. — Подруга была права. Какой бы стервой Анжела ни была, Мел всё равно будет её добиваться. — Он вообще сегодня ворвался в кабинет директора, начал что-то говорить в микрофон. Всё было слышно через динамики на всю школу. Я вообще не поняла, что к чему. — Интересно, — задумчиво протянула я. Кто-то набросился на меня со спины, обвивая руки вокруг шеи. Я дёрнулась от испуга, начала материться. Кислов выглянул из-за спины, обходя меня. — Ты совсем дурак? — рявкнула я. Он молча протянул мне пачку сигарет — те, которые я обычно курю. — Спасибо, — буркнула я, забирая пачку и закидывая в маленькую сумку. Боря вылетел следом за Кисловым. Подошёл ко мне, приобнял — так здороваясь. Ребята поприветствовали Риту рукопожатием. — Борь, мне папа сказал, что мы сегодня к Бабичу едем. Ну и по совместительству к Анжеле. И попросил передать тебе, чтоб ты со мной был дома не позже семи вечера — в восемь выезжаем. Я ему сказала, что мы вместе домой пойдём. Всё равно по пути. — Понял. Я перевела взгляд на Кису. Он стоял чуть поодаль, курил и смотрел в мою сторону немигающим взглядом. — Я после прогулки с Ритой, если мы не загуляем до поздна, заскочу к вам на базу, — сказала я. — Давай, — Боря кивнул. — Мы будем там. Из школы вышел Мел. Рита тут же схватила меня за руку и потащила к выходу. — Пока, — бросила я через плечо. Боря махнул рукой. Киса промолчал. Мы гуляли по улицам города, обсуждая разные темы. Смотрели на время, чтобы успеть зайти за Борей и не опоздать домой. Свою реакцию Рита объяснила просто: не хотела стоять рядом с Мелениным — якобы он её предал. Вчера у них всё было прекрасно, но как только появилась эта Анжела, он отстранился, постоянно трётся рядом с нашей общей ненавистной Бабич. Переключилась с этого, начала спрашивать, что между мной и Кисловым происходит. Рассказала ей о том, что было после её ухода: как он купил мне таблетки, продукты, ухаживал за мной. Рита тут же начала нас сводить, пытаясь сделать из нас пару года. Я отмахивалась от её фантазий. — Слушай, он тебе минералку купил, — загибала пальцы Рита. — Таблетки. Продукты. Закуски. Ты сама говорила, он убирался у тебя. Ир, ну! Это не просто так. — Прекрати, — я толкнула её в плечо. — Я серьёзно! Он тебя домой провожал, заботу проявлял. Не каждый парень так делает. — Он просто нормальный человек. — Ой, да ладно, — Рита закатила глаза. — Ты сама не замечаешь. А он на тебя смотрит так... — Как? — Как кот на сметану. Я засмеялась, хотя внутри что-то кольнуло. Неприятно. Или наоборот? Мы собирались зайти в кафе, когда у Риты зазвонил телефон. — Алло? Мам? Ты чего? — её голос изменился. — Сейчас? Хорошо, я бегу. Она убрала телефон. — Маме плохо. Давление подскочило. Я побежала, Ир. — Конечно, беги. Передавай привет и чтоб поправлялась. — Спасибо. — Она чмокнула меня в щеку и почти побежала в сторону дома. Я осталась одна на лавочке. Немного посидев, я достала телефон.

Ирина Самойлова [15:24]

Риткиной маме плохо, она к ней пошла. Могу к вам прийти сейчас?

Борис Хенкин [15:24] Конечно, приходи. Я поднялась и направилась к базе. В голове крутились слова Риты про Кислова. Ерунда. Просто Рита любит придумывать. Дверь базы привычно скрипнула. — Ооо, наша муза пришла! — Гена вскочил с дивана и двинулся ко мне. — Ирка, ты как? Он обнял меня за талию, почти приподнял. — Жива, — я усмехнулась. Боря сидел на кресле, Киса — напротив, с гитарой в руках. Мел — на диване, уткнувшись в телефон. — Я видела вас с Анжелой в раздевалке, — сказала я, садясь рядом с Геной. — А, — Мел поднял голову. — Ну да. — Вы че с Анжелкой сосались? — лениво спросил Киса, не отрываясь от гитары. — Был момент, — Мел пожал плечами. — Рита видела. Мел напрягся. — Она сильно обиделась? — Не то слово, — я взяла сигарету, которую протянул Гена. — Нормально всё. Не переживай. Но по глазам Мела я видела — переживает. Мы перекинулись парой фраз про всякую ерунду. Гена рассказал, что поругался с отцом из-за того, что тот опять пришёл пьяный. — Он вообще адекватный только когда трезвый. А трезвый он раз в месяц. Я слушала, кивала, молчала. Потом разговор свернул на тему, которую я не хотела поднимать. Гена сам начал. — Ир, а ты вообще к наркоте как относишься? Я напряглась. — Плохо. Очень плохо. — Ну и зря, — Киса усмехнулся. — Не зря. У меня были причины так считать. Он хотел спросить что-то ещё, но я отвернулась. Позже, когда Боря и Киса начали шуточно бороться, я смотрела на них. Хенкин завалил Кису на пол, у того задрался свитер. Я увидела татуировку. «Чёрная весна». — Вы че, клуб по интересам? — спросила я. — Типа того, — Киса поправил свитер. Я хотела спросить больше, но Боря поймал мой взгляд. — Время? — спросил он. — Полседьмого, — я глянула на телефон. — Нам пора. Дома, стоя перед зеркалом, я рассматривала платье. Тёмно-бордовое, облегающее, до колена. Надела туфли на каблуке. В зеркале отражалась высокая тонкая фигура. Я крутанулась — платье легло идеально. В дверь постучали. — Заходи, пап. Отец вошёл с большим чехлом. — Ты невероятная, Ир. Но тебе кое-что не хватает. Он открыл чехол. Белая шуба. Та самая, о которой я говорила. — Папа! — я набросилась на него с объятиями. — Тихо-тихо, — он засмеялся. — Только не размажь макияж. Я надела шубу. Белый мех, тёмно-бордовое платье. Шикарно. — Спасибо, — выдохнула я. Звонок в дверь. Отец открыл. На лестничной клетке стояли Хенкины — Константин, Боря и Оксана. — Добрый вечер, — сказала Оксана. — Ир, ты шикарно выглядишь. — Спасибо. Мужчины пожали руки. Константин хлопнул папу по плечу. — Серёга, ну ты даёшь. Дочь — загляденье. — Вся в меня, — усмехнулся отец. — Ага, скромный какой. — Костя, не язви. — Ладно, ладно. Мы стояли у подъезда, ждали такси. — Борь, давай фото, — попросила я. Он встал рядом. Сначала просто так, потом отец сфоткал нас: Боря обнял меня за талию, а я изобразила, что вот-вот поцелую его в щеку. — Отлично, — папа отдал мне телефон. Я залила фото в историю. Подпись: «Вечерний выход в свет». Тут же пришли сообщения. Маргарита Кварцова [19:22] Какие милые, котята!! Егор Меленин [19:24] Мы с Геной в шоке. Идеальные. Генадий Зуев [19:24] Боря слишком пафосно стоит. Ты как всегда королева, Ир). Уже начинаю завидовать Хенкалине, почему я не на его месте?(( Улыбнулась. А потом пришло четвёртое. Иван Кислов [19:25] Руки пусть уберёт. Я растерянно посмотрела на экран.

Ирина Самойлова [19:25]

Ты о чём?

Иван Кислов [19:25] С чего вдруг это он так тебя к себе прижимает?

Ирина Самойлова [19:25]

Тебе кажется. Обычная фотография.

Иван Кислов [19:26] И ты по-дружески просто тянешься к нему? Обычная фотография, ага.

Ирина Самойлова [19:26]

Что за сцены ревности?!

Иван Кислов [19:26] Тебе кажется. Иван Кислов [19:27] Пусть не трогает то, к чему ему нельзя прикасаться. Иначе пару пальцев точно будут случайно сломаны. Так ему и передай.

Ирина Самойлова [19:27]

Успокойся. Я не буду ничего ему говорить.

Иван Кислов [19:28] Тогда для него это будет открытие.

Ирина Самойлова [19:28]

Ты что накурился?

Просмотрено. — Ир, что-то случилось? — Боря заглянул мне в лицо. — Да нет, всё хорошо. Смотри, что ребята пишут. Я показала ему сообщения — без сообщений Кисы. Боря улыбнулся. — Гена дурак. — Ага. Подъехало такси. Взрослые сели в одно, мы втроём — в другое. — Ир, ты сегодня просто пушка, — Оксана улыбнулась. — Спасибо, Оксана. — Братан, смотри не обмусоль её всю, а то Кислов потом нам башку открутит. — При чём здесь Кислов? — Боря напрягся. — А то ты не заметил, как он на неё смотрит? — Оксана закатила глаза. — Ладно, не бери в голову. Я промолчала. — Оксана, ты Рауля знаешь? — спросила я, глядя в окно. — Знаю. — И какой он? Она помолчала. — Держись от него подальше. Если он к тебе подойдёт — уходи сразу. — Он что, такой страшный? — Нет. Хуже. Я не стала больше спрашивать. Особняк выглядел внушительно. Высокие окна, кованые ворота, дорогие машины на парковке. Внутри было просторно. Высокие потолки, лепнина, хрустальная люстра. Пахло дорогим парфюмом и свежими цветами. В гостиной уже сидели Бабичи. Виктор Степанович поднялся нам навстречу. — Добрый вечер, гости дорогие! Проходите. К нам присоединились Кудиновы — я узнала Рауля и Илью. Илья кивнул. Рауль смотрел на меня. — Ирина, — Кристина подошла ко мне. — Ты просто прелесть. Серёжа, у тебя замечательная дочь. — Спасибо, Кристина, — папа гордо улыбнулся. — Рауль, — Кристина обернулась к сыну, — помоги Ирине. Сходите в подвал, принесите красного вина. Две бутылки. Рауль отставил бокал. — Хорошо, мам. Идём, красавица. Мы спустились вниз по узкой лестнице. Прошли через кладовку — старые лыжи, сломанный стул, коробки с новогодними игрушками. В конце коридора Рауль открыл тяжёлую деревянную дверь. За ней оказалась комната, похожая на винный погреб. Стеллажи до потолка, бутылки в деревянных ящиках. Пахло сыростью, старым деревом и дорогим алкоголем. — Ничего себе, — сказала я. — Отец собирает. Говорит, для гостей. На самом деле — для себя. Я пошла между стеллажами, рассматривая этикетки. — Нам красное нужно. Две бутылки. — Похер, — Рауль захлопнул дверь. Щелчок замка прозвучал громко. Я повернулась. Он стоял спиной к двери. Улыбался. — Ты что делаешь? — А ты не догадываешься? Он шагнул ко мне. — Отойди. — Зачем? Ты же пришла со мной. Сама. Значит, хотела. — Я пришла за вином. Отойди. Он замер в шаге. — Ты даже не представляешь, как я тебя хочу. С того самого утра, когда я отвозил Илью в школу. Ты стояла у ворот в этой юбке. Я смотрел и думал — вот бы... — Заткнись. — Заставь. Он рванул ко мне. Прижал к стеллажу, вцепился пальцами в мои бёдра через платье. — Пусти, больной! — С принуждением мне даже больше нравится. Я ударила коленом. Попала не в полную силу — он дёрнулся, ослабляя хватку. — Сука. В этот момент дверь распахнулась. — Руки поднял! — Боря влетел в подвал. Рауль повернулся. Я ударила коленом второй раз — на этот раз попала точно. Он согнулся пополам. Я схватила бутылку и замахнулась. — Ещё раз меня тронешь — убью. Боря оттащил Рауля от меня. — Мы уходим. Ир, за мной. Я швырнула бутылку об пол. Красное вино разлилось по каменному полу лужей, похожей на кровь. Рауль взвыл, но я уже выбегала в коридор. Я зашла в пустую гостиную, прислонилась к стене. Руки тряслись. В зеркале над камином отражалось моё лицо — растерянное, с размазанной тушью. — Выглядишь так, будто призрака встретила. Я вздрогнула. Илья стоял в дверях. — Можно подумать, ты не знаешь. — Знаю, — он усмехнулся. — Рауль — мудак. Всегда таким был. — Почему ты с ним живёшь, если он такой? — Потому что он брат. — Илья пожал плечами. — Это не выбирают. — И ты за него оправдываешься? — Нет. Просто объясняю. Он помолчал. — Но я рад, что ты дала ему сдачи. Удар коленом — классика. Я не сдержала усмешки. — Ты сама откуда? — спросил он. — Краснодар? — Боря трещал? — Весь вечер. «Ира то, Ира это». Я уж думал, он сейчас твой портрет рисовать начнёт. Я фыркнула. — Не слушай его. Он слишком много говорит. — Такое бывает, когда человеку действительно нравится, — Илья посмотрел на меня внимательно. — Только он сам ещё не понял. Я промолчала. — Ладно, — он встал. — Пойдём. И если захочешь убежать от Рауля — я на кухне. Спасаюсь там от всей этой пафосной херни. — Спасибо. — Илья... а правда, что Рауль... — Не спрашивай, — перебил он. — Тебе будет только хуже. - Он ушёл. — Ир, проводи меня до такси, — попросила Оксана. — Конечно. Мы вышли на крыльцо. Оксана закурила. — Я не сказала родителям про Рауля, — выдохнула она. — Это отец всё устроил, ему с Бабичем дружить выгодно. А я... я не хочу быть частью этого. — Оксана, что случилось? Она посмотрела на меня долгим взглядом. — Рауль испортил жизнь не только тебе, Ир. Поверь. И когда-нибудь он за это заплатит. Она потушила сигарету и пошла к машине. Даже не попрощалась. — Ир, поехали, — Боря коснулся моего плеча. — Машина ждёт. Мы сели в такси. — Оксана с Раулем знакома? — спросила я. — Не знаю. Вроде нет, — Боря отвернулся к окну. Я запомнила её взгляд. Она знала. И боялась. Квартира встретила тишиной. Отца не было. Он остался у Бабичей, напишет, наверное, позже. Константин тоже. Я прошла в комнату, включила свет. Платье всё ещё сидело идеально, но я хотела его снять. Остановилась перед зеркалом. Тёмно-бордовый шёлк, открытые плечи, тонкая талия. Достала телефон. Сделала несколько фото. Одно поставила в историю: «Домой». Потом разделась до белья. Кружево, тонкие бретели. Посмотрела на себя. Сделала ещё несколько снимков. Для себя. Просто чтобы запомнить этот вечер. Такую себя. Убрала телефон в сторону.

***

Утром я шла без настроения. Ветер трепал волосы. В голове был туман. Илья стоял у входа с Локоном. Я подошла. — Слышь, — говорил Локон, — я находил у отца учебник по сексологии. Там как раз на эти картины ссылались. Всякие пидорасты. — И что? Мало ли кто его любит. Это же великий художник. — Конечно великий. Только любят его педики и Илюшка. — Ты просто гомофоб, — усмехнулся Илья. Подошёл Паша. — К тебе, что, опять это ссыкло пристаёт? — Он кидал взгляд с Ильи на Севу. — А ты чего? Поединок всё решил. Ты просто обоссаный кролик. Ты обесчестен. Это приговор, Локон. Паша оголил торс. На ребре красовалась татуировка: «Чёрная весна». Такая же, как у Кисы. — Держись от него подальше, — сказал Паша Илье и ушёл. — Это он про что? — спросила я. — Да ни о чём, — Локон замялся. — А «Чёрная весна» — это что? — Реконструкция. Дуэли. Мел, Хенк, Киса. Вся их компашка. — Из реальных пистолетов? — Тихо, — Локон оглянулся. — «Чёрная весна» — закрытая тема. Отвалите. - Он ушёл. Я нашла Мела у школы. — Это правда? Про дуэль? У Паши такая же татуировка, как у Кисы? Он молчал. — Не молчи. Что вы скрываете? — Ир... — он вздохнул. — Я убил режиссёра. Я не поверила своим ушам. В моей голове это всё не укладывалось. Чувство тревоги не покидало меня. Как теперь смотреть в глаза отцу, который так пытается разобраться в этом деле и выйти на убийцу? На убийц. То есть на моих друзей. От этого становилось ещё хуже.