18. Тяжёлое молчание.

Глава восемнадцатая.

Утро началось с того, что я проспала. Будильник на ноутбуке сработал, но я отключила его на автомате и ещё полчаса пролежала, глядя в потолок. В голове до сих пор крутилась вчерашняя фотография — Киса у костра, чужая девушка на его плече, его улыбка. Я закрывала глаза — и видела её. Открывала — и видела потолок. Выбор был так себе. В школу я собиралась впопыхах, стараясь не думать о том, что телефона больше нет. Там, на асфальте у базы, остались осколки экрана и обрывки нашего чата. Я не стала его поднимать — не захотела. Может, зря. Но теперь уже было всё равно. На улице было тепло — май наконец-то вступил в свои права. Утром ещё было прохладно, и я накинула ветровку, но к полудню, наверное, уже можно будет ходить в одной футболке. Деревья стояли зелёные, пышные, и в сквере пахло сиренью так сильно, что у меня заболела голова. Я шла по знакомому маршруту — мимо водонапорной башни, через сквер, где старушки уже выгуливали собак, — и пыталась ни о чём не думать. Получалось плохо. В голове крутился вчерашний разговор с Кисой. Его слова: «Беги к Боре». Его лицо, когда он это говорил, — злое, уставшее, с красными прожилками в глазах. И мой ответ: «Иди ты нахуй». Я не жалела, что сказала это. Жалела, что он не остановил меня. Жалела, что он не вышел следом. Жалела, что он вообще оказался таким, каким оказался. Рита ждала меня на ступеньках у входа в школу. Она сидела, сгорбившись, и копалась в своём телефоне. На ней было то же чёрное худи, что и вчера, и широкие серые штаны — кажется, она их не меняла, потому что не заморачивалась такими вещами. Волосы сегодня были распущены, и светлые кудри рассыпались по плечам. — Ну наконец-то! — она вскочила, едва завидев меня. — Я уже думала, ты решила вообще не приходить. — Проспала, — честно ответила я, присаживаясь рядом на минуту. — Ладно, прощаю. — Она отряхнула штаны. — Выглядишь уставшей. Опять не спала? — А ты как думаешь? — Думаю, опять думала о Кислове. Я не стала спорить. Мы отошли чуть в сторону от крыльца, туда, где нас не могли слышать пробегающие мимо школьники. — Короче, — начала Рита вполголоса, и её лицо стало серьёзным, — насчёт того айтишника. В общем, всё сложно. — В смысле «сложно»? — я нахмурилась. — Ты же говорила, он может пробить номер. — Может. Но не этот. — Рита развела руками, чуть не задев проходящего мимо семиклассника. — Короче, слушай. Мой отец вчера с ним созвонился, объяснил ситуацию — ну, не в деталях, конечно, просто сказал, что кому-то из моих подруг присылают странные сообщения с левого номера. Тот сказал: без проблем, сейчас пробьём. — И? — И ничего. — Она с досадой пнула камешек, и тот улетел в кусты. — Номер зарегистрирован на какую-то левую симку. Одноразовую. Их продают в переходах, без паспорта. Можно купить, использовать и выбросить. Никаких данных, никаких привязок. Айтишник сказал, что человек, который это делает, либо очень хорошо разбирается, либо нанял того, кто разбирается. В общем, он нас переиграл. Всё предусмотрел. Я почувствовала, как внутри всё холодеет. Кто-то не просто шлёт мне фотографии. Кто-то делает это профессионально. И этот кто-то знает, что мы попытаемся его вычислить. — Пиздец, — выдохнула я. — Ага, — согласилась Рита. Потом она повернулась ко мне и спросила — осторожно, будто боялась спугнуть: — Слушай, Ир. А он писал что-то ещё? После той фотографии? Я кивнула. — Да. Сегодня ночью. Скинул ещё одну. — Что?! — Рита округлила глаза. — И ты молчала? — А что говорить? — я пожала плечами. — Там Киса на пляже. С какой-то девушкой. У костра. — Господи… — Рита прижала ладонь ко лбу. — И что ты? — Ничего. Не стала отвечать. — Правильно. — Она одобрительно кивнула. — Хоть тут мозги включила. Слушай, а покажешь? Ну, фотку эту. — Сейчас не могу, — я покачала головой. — Телефона нет, ты же знаешь. Разбила вчера. Всё на ноуте. После школы зайдём ко мне, покажу. — Ладно, — согласилась Рита. — После школы так после школы. Прозвенел звонок, и мы пошли внутрь.

***

Мы вошли в кабинет вместе. Народ уже рассаживался: кто-то листал учебник, пытаясь за пять минут выучить то, что задавали на дом, кто-то сидел в телефоне, кто-то громко обсуждал вчерашнюю вечеринку. Я обвела взглядом класс — и сразу заметила, кого нет. Киса не пришёл. Его место у окна пустовало, и это бросалось в глаза, как выбитый зуб. Я почувствовала укол тревоги, но постаралась не подать виду. Зато Мел и Боря уже сидели на своём обычном месте — третья парта от двери, у стены. Егор, без своего дурацкого пальто (в школе он его никогда не носил, это было бы странно), был в простой тёмной футболке с длинным рукавом. Короткая стрижка уже изрядно отросла и торчала в разные стороны, что придавало ему слегка взъерошенный вид. Он поднял руку в приветственном жесте — сдержанном, как всё, что он делал. Боря рядом с ним выглядел его полной противоположностью: светловолосый, с изумрудными глазами, в простой белой футболке и джинсах, он широко улыбнулся при виде нас. Его улыбка была такой открытой, такой искренней, что на секунду мне стало легче. Мы с Ритой подошли к ним. — Привет, девчонки, — Мел кивнул нам обеим. — Приветики, — Рита плюхнулась на стул рядом с ним, закинув ногу на ногу. — Ир, — Боря тут же оживился, и его изумрудные глаза засветились беспокойством, — а что у тебя с телефоном? Я тебе писал с утра, хотел предложить вместе в школу пойти. А ты молчишь. Я уже начал переживать. — Я… — я замялась, не зная, как объяснить. — Телефон разбила. — Как разбила? — он округлил глаза. — Совсем? — Вдребезги. Уронила на асфальт. — Ничего себе, — присвистнул Мел. — И что, не починить? — Не, — я покачала головой. — Экран в хлам. Я его даже не стала поднимать. — Жёстко, — прокомментировала Рита, хотя она уже знала. — Слушайте, — Боря вдруг подался вперёд, — а давайте после школы сходим, купим тебе новый? Тут недалеко салон связи есть. Заодно прогуляемся. — Отличная идея! — тут же подхватила Рита. — А заодно и платье тебе посмотрим. На выпускной. — Какое платье? — я посмотрела на неё с недоумением. — Вы о чём вообще? — О выпускном! — Рита развела руками, будто это было очевидно. — Через две недели. Ты что, забыла? — Нет, но… — я замялась. — Я не уверена, что пойду. — Что?! — Рита округлила глаза. — Ты с ума сошла? Это же выпускной! — Ир, — Боря посмотрел на меня мягко, но настойчиво, — ты должна пойти. Это последний раз, когда мы все вместе. — Вот именно, — поддержал Мел. Он говорил редко, но когда говорил — всегда по делу. — Школа заканчивается. Потом все разъедутся. Такого больше не будет. — Но я… — я всё ещё колебалась. — Никаких «но», — отрезала Рита. — Мы идём покупать тебе платье. И ты идёшь на выпускной. Это не обсуждается. — Рит, я правда не знаю… — Ира. — Боря наклонился ко мне, и его голос стал тише. — Ты заслуживаешь нормального вечера. Без драм, без ссор. Просто побыть с друзьями. Пожалуйста. Я посмотрела на него. На его искренние изумрудные глаза. На Риту, которая скрестила руки на груди и смотрела на меня с вызовом. На Мела, который молча кивнул — просто, по-своему, поддерживая. — Ладно, — сдалась я, чувствуя, как губы сами растягиваются в слабой улыбке. — Уговорили. Чёрт с вами. — Да! — Рита победно вскинула кулак. — Тогда договорились, — Боря улыбнулся. — Мы с Мелом после уроков сходим к Кисе. Надо узнать, что с ним. Он со вчерашнего утра не отвечает. Мало ли что. При упоминании Кисы внутри у меня что-то дёрнулось. Я постаралась не подать виду, но Боря, кажется, всё равно что-то заметил — он бросил на меня быстрый, тревожный взгляд. — А мы с тобой тогда пока ко мне, — сказала я Рите. — Я тебе с ноута покажу кое-что. А потом подождём парней и пойдём за телефоном. И платьем. — Договорились! — Рита кивнула. — Встретимся у твоего подъезда? — Да. Мы с Борей живём рядом, так что давайте у наших домов. — Отлично, — Боря хлопнул ладонями по коленям. — Тогда план такой: мы с Мелом — к Кисе, вы — к Ире, потом встречаемся у подъезда и идём по магазинам. Прозвенел звонок, и все начали рассаживаться. Я села за свою парту, достала тетрадь, но мысли были далеко. Где Киса? Почему он не отвечает? И кто присылает мне эти чёртовы фотографии? После уроков мы с Ритой сразу пошли ко мне. Парни отправились к Кисе, а мы решили переждать самое пекло дома — майское солнце к полудню начинало припекать по-настоящему. Дома было тихо. Отец ещё не вернулся — наверное, опять задержали на работе. Или вызывали по делу. Или что-то ещё, о чём мне не хотелось думать. Мы сняли обувь в коридоре, и я повела Риту в свою комнату. — Ну, давай, показывай, — сказала она, усаживаясь на мою кровать по-турецки и обхватывая колени руками. Я открыла ноутбук, зашла в мессенджер. Нашла чат с неизвестным номером. Развернула экран к Рите. — Вот. Та самая фотография — Киса у костра, ночь, отблески огня на воде, девушка на его плече. Рита долго вглядывалась в снимок, прищурившись. — Слушай, — сказала она наконец, — а эта девушка… она какая-то знакомая. Я её где-то видела. — Где? — Не помню. — Она приблизила фото, вглядываясь. — Лица не видно, только профиль. Но фигура знакомая. И волосы. Длинные, тёмные. Где-то я её точно видела. — Может, на вечеринке? У Анжелы? — Может. — Она закусила губу. — А может, и нет. Слушай, а прошлые фотки? Можно их сравнить? Я открыла предыдущие сообщения. Нашла фото с брюнеткой в баре — то, что пришло несколько дней назад, ещё до нашей ссоры с Кисой. Поставила два снимка рядом. — Смотри, — сказала я. — Там и там разные девушки. Рита переводила взгляд с одной фотографии на другую. — Точно. Там брюнетка с короткой стрижкой. А здесь — волосы длиннее и, кажется, темнее. И фигура другая. — То есть он не с одной и той же? — Похоже, что нет. — Она выпрямилась и посмотрела на меня. — Знаешь, что это значит? Он их реально… меняет. Это не одна девушка, с которой он просто дружит. Это разные. Я молчала. Внутри всё сжималось в тугой узел. Я смотрела на эти две фотографии и чувствовала себя полной дурой. — Ир, — Рита повернулась ко мне, и её голос стал мягче, но твёрже, — я знаю, что ты его любишь. Но это уже ни в какие ворота. Ты видишь то же, что и я. — Я не знаю, что делать, — честно сказала я. — Я бы на твоём месте послала его окончательно. — Я уже послала. — Нет. — Она покачала головой, и её светлые кудри качнулись в такт. — Ты послала его, но оставила лазейку. Ты сама вчера сказала: «Я ещё не решила». А тут решать нечего. Он не меняется. И не изменится. Я закрыла ноутбук и уставилась в стену. Рита была права. И я это знала. Но одно дело — знать, и совсем другое — принять. Где-то глубоко внутри всё ещё жила надежда. Маленькая, глупая, упрямая. — Я хочу ему написать, — сказала я вдруг. — Что?! — Просто спросить, где он. Почему не пришёл в школу. Что с ним. — Ира, нет. — Рита спрыгнула с кровати и встала передо мной, скрестив руки на груди. — Ты специально? Мы только что смотрели на фото, где он с очередной тёлкой, и ты хочешь ему писать? Ты же видела, что он не один. Что он не страдает. Что он сидит в баре и улыбается. — Я просто хочу знать, всё ли с ним в порядке. — Я уже открывала ноутбук. — Да в порядке с ним! — она всплеснула руками. — Он в баре, с девками, бухает и улыбается. Это ты тут сидишь с разбитым телефоном и красными глазами. Не пиши ему, Ир. Пожалуйста. Я посмотрела на неё. Она была права. Абсолютно. По всем пунктам. Но я всё равно открыла чат с Кисой и набрала: Ирина Самойлова [14:05] Ты где? Почему не пришёл в школу? Отправила. Рита закатила глаза и рухнула обратно на кровать, зарывшись лицом в подушку. — Ты невозможна, Самойлова. — Знаю. Ответа не было. Я смотрела на экран, на одно серое сообщение без галочек, и ждала. Минуту. Две. Пять. Ничего. Через час мы встретились с парнями у моего подъезда. Я и Рита вышли, когда солнце уже начало клониться к вечеру, но воздух всё ещё был тёплым. Боря и Мел ждали нас, сидя на скамейке у соседнего дома. Боря что-то рассказывал, размахивая руками, а Мел слушал с непроницаемым лицом, изредка вставляя короткие реплики. — Ну что? — спросила я, подходя. — Как Киса? — Никак, — Боря развёл руками, и его лицо отразило искреннюю тревогу. — Дома его нет. Мать сказала, что не знает, где он. Со вчерашнего утра не появлялся. Трубку не берёт. — На базе тоже не было, — добавил Мел, и в его голосе сквозило беспокойство, которое он пытался скрыть за обычной сдержанностью. — Мы заезжали. Пусто. Только бардак после вчерашнего. Я переглянулась с Ритой. Она едва заметно покачала головой — мол, не говори про фотографии. Я и не собиралась. — Ладно, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Найдётся. Пойдёмте за телефоном. Салон связи был на соседней улице — небольшой, заставленный витринами с чехлами и наушниками. За стеклом висели плакаты с рекламой новых моделей. Я выбрала недорогой смартфон — главное, чтобы работал мессенджер и звонки. Продавец-консультант, молодой парень в синей фирменной жилетке, помог восстановить симку и перенёс контакты из облачного хранилища. Через полчаса у меня в руках был новый телефон — без единой царапины, с блестящим чёрным экраном. — Ну вот, — Боря улыбнулся, глядя на моё отражение в этом глянцевом экране. — Совсем другое дело. — Спасибо, — я кивнула ему. — Правда. Спасибо. Он только отмахнулся. Дальше мы пошли в торговый центр за платьем. Рита взяла на себя роль главного консультанта — таскала меня по разным отделам, заставляла мерить то одно, то другое, придирчиво оглядывала и либо одобрительно кивала, либо морщилась. Мел брёл за нами с видом мученика — руки в карманах, на лице выражение вселенской скорби. Боря нёс коробку от моего нового телефона и иногда подкалывал Риту за её бурную деятельность. — Вот это, — Рита сунула мне в руки тёмно-зелёное платье. — Примерь. — Оно слишком… — Примерь, я сказала! Я вздохнула и пошла в примерочную. Натянула платье — длинное, до щиколоток, с открытыми плечами и тонким поясом на талии. Ткань была мягкой, приятной на ощупь. Я вышла из кабинки и встала перед большим зеркалом. — Вау, — выдохнула Рита, застыв с поднятым в руке другим платьем. — Ты в нём как… — Как кто? — я покрутилась перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон. — Как человек, который точно пойдёт на выпускной, — закончила она. — Я пойду, — сказала я. — Вы меня уговорили. Боря смотрел на меня, и в его изумрудных глазах было что-то, от чего мне стало немного неловко. Он улыбнулся — мягко, осторожно, чуть покраснев. — Тебе очень идёт, — сказал он. — Правда. — Спасибо, Борь. Он кивнул и отвернулся к витрине, делая вид, что изучает манекены. Но я заметила, как у него покраснели кончики ушей. После покупок мы решили прогуляться. Вечер опускался на город мягко, по-майски: небо из голубого становилось сиреневым, потом розовым, а на горизонте уже загорались первые звёзды. Фонари на набережной зажглись один за другим, и их свет дрожал на воде длинными жёлтыми дорожками. Волны бились о парапет с мерным, успокаивающим шумом, и где-то вдалеке играла музыка из прибрежного кафе. Мы шли по набережной — Мел и Рита чуть впереди, о чём-то негромко переговариваясь. Рита что-то эмоционально рассказывала, размахивая руками, а Егор слушал, иногда вставляя короткие фразы. Я заметила, что он стал чуть более открытым с ней — не таким замкнутым, как раньше. Может быть, после той сцены на дне рождения Анжелы что-то изменилось. Мы с Борей шли чуть позади, и между нами повисло молчание. Но оно не было неловким. Скорее — спокойным. Таким, какое бывает между людьми, которые давно знают друг друга и которым не нужно заполнять каждую паузу словами. — Как ты вообще? — спросил он наконец, когда мы отошли на достаточное расстояние, чтобы нас не слышали Рита и Мел. — После всего. — Нормально, — ответила я, глядя на море. — Стараюсь. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда. Он усмехнулся, но спорить не стал. Мы прошли ещё немного. Ветер с моря был прохладным, но приятным, и я подставила ему лицо. — Спасибо, — сказала я. — За что? — За то, что не спрашиваешь. О Кисе. О том, что случилось. — Я знаю, что случилось, — он посмотрел на меня, и в его глазах не было осуждения. Только понимание. — Он тебя обидел. А я не хочу лезть, пока ты сама не захочешь рассказать. — Спасибо, — повторила я. Он кивнул. И мы пошли дальше, просто молча, просто рядом. На часах было уже около девяти, когда мы проходили мимо бара на углу набережной. Старое здание с тёмными окнами, неоновая вывеска над входом — синяя, с облупившейся краской, — и приглушённая музыка изнутри. И вдруг я остановилась как вкопанная. За стеклом, у барной стойки, сидел Киса. Он был один. Без девушек, без компании, без этой дурацкой улыбки. Просто сидел, сгорбившись, и смотрел в стакан с чем-то тёмным. Чёрные кудри падали на лицо, закрывая его почти полностью. В тусклом свете бара он выглядел потерянным. Одиноким. Совсем не таким, как на тех фотографиях. — Ир? — Боря заметил, что я замерла. — Ты чего? — Ничего, — я не отрывала взгляда от окна. — Мне показалось. Я сейчас. — Ты куда? — Рита обернулась, и её голос прозвучал встревоженно. — Я быстро. Просто проверю кое-что. Я уже шла к входу в бар, не слушая, что она кричит мне вслед. Рита попыталась меня остановить — я почувствовала, как она схватила меня за локоть, — но я мягко высвободилась. Я не знала, зачем иду. Может быть, чтобы поговорить. Может быть, чтобы увидеть его глаза. Может быть, чтобы понять. Я уже взялась за холодную ручку двери, когда увидела её. Та самая брюнетка с вечернего фото — та, что была у костра. Те же длинные тёмные волосы, та же фигура. Лица я не видела — она стояла вполоборота, и свет падал так, что его скрывала тень. Но в том, как она двигалась, как подошла к Кисе, было что-то знакомое. Я где-то её видела. Не на вечеринке. Где-то ещё. Где-то… Она наклонилась и мимолётно поцеловала Кису в щёку. Легко, привычно, как будто делала это сотни раз. Киса не отстранился. Я замерла. Рука на дверной ручке побелела от напряжения. Внутри что-то рухнуло — не с грохотом, а тихо, как падает занавес в конце спектакля. Я отпустила ручку, развернулась и пошла обратно к ребятам. — Ну? — Рита смотрела на меня с тревогой, и её глаза бегали по моему лицу, пытаясь прочитать ответ. — Что там? — Ничего, — я выдавила улыбку, и она получилась кривой, неестественной. — Обозналась. Думала, там Киса, а это просто кто-то похожий. Очень похожий. — Точно? — Мел прищурился. Он явно не поверил. — Точно. — Я кивнула и, чтобы избежать дальнейших вопросов, пошла вперёд. — Пойдёмте, уже поздно. Боря переглянулся с Ритой. Она едва заметно покачала головой — мол, не сейчас. И они пошли за мной. Я не оборачивалась.

***

Дома было тихо и темно. Отец ещё не вернулся — я уже привыкла к этому. Я включила свет в прихожей, скинула кроссовки и прошла в свою комнату. Повесила новое платье в шкаф — на ту же вешалку, где раньше висело синее. Закрыла дверцу. Отошла на шаг. Полюбовалась. Тёмно-зелёная ткань мягко переливалась в свете лампы. Красивое. Жаль, что радость от покупки была недолгой. Телефон пиликнул. Я открыла мессенджер — и внутри всё оборвалось. Неизвестный номер. «Зря напрягла подружку, чтоб та попыталась меня вычислить.» Я замерла. Перечитала сообщение ещё раз. Потом ещё. Он знал. Он знал про айтишника. Знал про Риту. Знал про всё. Холодок пробежал по спине. Кем бы ни был этот человек, он был не просто обиженным бывшим или завистливым одноклассником. Он следил за нами. Он знал каждый наш шаг. Телефон пиликнул снова. «Видела своего паренька в баре. Почему не подошла? Точно, он же был не один. Делает из тебя дуру. Интересно наблюдать.» Я перечитала это сообщение несколько раз. Каждое слово впивалось под кожу, как иголка. «Делает из тебя дуру». «Интересно наблюдать». Это сообщение было как нож в сердце — медленный, холодный, точный. Я села на кровать. Телефон дрожал в руке — или это мои пальцы дрожали, я уже не различала. Он был там. Этот человек был где-то рядом с баром. Он видел меня. Видел, как я подошла к двери. Видел, как я замерла. Видел, как я ушла. Он, наверное, стоял в тени, у фонаря или за углом, и наблюдал за мной с улыбкой. И ему было интересно. Я открыла чат с Кисой. Посмотрела на своё сообщение — «Ты где? Почему не пришёл в школу?» Он так и не ответил. Я закрыла чат и положила телефон на тумбочку экраном вниз. В голове крутились одни и те же слова, как заезженная пластинка: Кто ты? Зачем ты это делаешь? И почему я не могу перестать думать о нём? Ответов не было. Я легла на кровать и уставилась в потолок. Кардиостимулятор под ключицей мерно постукивал — или мне это казалось. За окном гудел ветер, и где-то далеко, на набережной, всё ещё играла музыка. Где-то там, в баре, Киса сидел с очередной девушкой. А я лежала здесь, в пустой квартире, и чувствовала, как внутри медленно, но верно что-то умирает. Доверие. Любовь. Надежда. Я закрыла глаза. Завтра будет новый день. И, может быть, завтра я узнаю что-то, что всё изменит.