Часть 2

Отверткой поработать пришлось изрядно. Не то чтобы в доме не было шуроповёрта, нет. Из соображения: «Вломился в мой дом — будь добр пахать по полной за такое», Кэссиди не предложила Джону помощи. Никакой. Было ли имя Джон настоящим? Они оба знали ответ и не пытались обсудить очевидное. — Я закончил, — крикнул Джонни и, крехтя, поднялся на ноги. Руки побелели от напряжения и от того, что мужчине пришлось закручивать довольно массивные шурупы по новой. Вручную. — Тогда тебе пора, — дежурно бросает Кэссиди, заканчивая сборы на прогулку. Весьма недовольный Джонни все же не хотел оставлять жену мистера Кеннеди вот так, на плохой ноте и одну в ночь. Конечно, у него были свои дела, во многие места он уже безвозвратно опоздал, но: — Помочь спустить коляску? — махнул он в угол. — Это трансформер, я справлюсь, — обнадежила себя Кэс. По большей части ей хотелось, чтобы посторонний ей мужчина скорее ушел из дома, где она и младенец, но на деле внутри Кэссиди таилась странная уверенность — она справится. И оказалась права, но пришлось пройти через ад. Самостоятельно за два месяца она ни разу не спускала с лестницы: коляску, сына, собаку, себя. Последнее Кэс посчитала нарочно, пока трясущимися руками укладывала малыша в коляску, стараясь не выронить. — Но ведь мы справились, да? — спрашивает она у Ады, на что та виляет хвостом. После влома в дом, такого наглого и беспринципного, те же стены, что были надежным пристанищем и настоящим домом для Кэссиди, казались шаткой иллюзией спокойствия. Кроме того, в моменте она лишилась мужа, снова. Большую часть беременности Леона не было рядом, но его не забирали из дома за три минуты. Чем именно он занимается Кэс может только догадываться, о работе муж не говорит и всегда отшучивается. А теперь в голове звучат слова: «Мистер Президент беспокоился». Сам Президент? Улица кажется глотком свежего воздуха во всех смыслах. Ада радостно носится взад-вперёд, не уходя далеко от главного объекта в своей жизни — детской коляски. Кто знает, может, если бы Леон не среагировал сразу, или кто-то попробовал приблизиться к спальне, где спал малыш, это хрупкое и маленькое на вид существо стало бы настоящим зверем? — Скорее всего, — заканчивает вслух мысли Кэссиди и понимает, что ушла далеко от дома. — Нам пора, да? — спрашивает она у собачки, на что получает в ответ зев. — Точно-точно. Тогда скажи мне, — обеспокоенная мать заглядывает в коляску, где Стивен крепко держит в руках любимую обезьянку и едва слышно кряхтит, — почему это ты не плакал? И спал ли? Будем ли мы спать все сегодня ночью, мистер Кеннеди? — Думаю, что сон придется отложить, — незнакомый женский голос позади заставил дрожь пробежать по спине. Молниеносно Кэс закрывает коляску шторкой и оберачивается так, чтобы Стивен оказался за спиной. Никогда раньше миссис Кеннеди не видела эту женщину: короткая стрижка, брюнетка, ростом с саму Кэс, но куда более стройная. Сейчас это не так волнует новоиспеченную мамочку, но иногда навязчивые мысли побеждают ее в душе. — Кто ты? — спрашивает Кэссиди, делая шаг назад. Она не собирается бежать, но ей хочется больше безопасного расстояния до той, что лезет в их распорядок сна. Да и последний час показал, что случится может что угодно. — Я Ада, — спокойно говорит брюнетка. — И мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Сейчас. — Да, — ехидно улыбается Кэс и смотрит на свою Аду, которая лишь следит за разговором и не пытается облаить незнакомку, — конечно. Меня ничто не может и не смущает в твоем плане. — Я серьезно, Кэссиди, — Ада полностью сокращает между ними расстояние и хватает Кэс за запястье, — у нас нет времени. — Не-не-не-не-не, — одергивает руку миссис Кеннеди и оглядывается, проверяя сына. — Ты не можешь лезть в мою жизнь. В нашу жизнь. У тебя были шансы быть на моем месте, но ты этим не воспользовалась. Так что если ты не уйдешь сама, я позвоню копам. — Пламенная речь, — спокойно говорит Ада. — За тобой идут люди Вескера, и я пытаюсь тебя спасти. Не хочешь верить мне — ладно, но что на счет безопасности «мистера Кеннеди»? — Идет кто? — переспрашивает Кэссиди и кладет руку на капюшон коляски. — Это наемники. Обученные и бездушные. Они убьют тебя и ребенка, пока не найдут то, что ищут. — Значит, они что-то ищут, а не идут за мной, — подчеркивает главное Кэссиди. Она начинает быстрым шагом идти домой. Первые секунды Ада поверить не может, с чем ей приходится иметь дело. Вонг широко распахивает глаза, но все же идет следом за Кэссиди достаточно быстро, чтобы не кричать на всю улицу. — У тебя нет того, что они ищут. И они уже рядом. Тебе нужно пойти со мной, и я увезу вас… — Куда? — останавливает ее Кэс. — Думаешь, я стану тебе доверять? Ни за что. — И что, твой план — прийти к ним в руки и не заставлять искать тебя по всему городу? — Они ищут не меня. Ты сама это сказала, — настаивает Кэссиди и почти бежит. — У меня есть план и в него не входит наемница, которая ни раз едва не убила моего мужа. — У тебя нет времени строить из себя обиженную девочку, когда за тобой уже выехали. Ты едва смогла спуститься на прогулку. — Следишь за мной? Прекрасно, — цедит сквозь зубы Кэссиди и выбрасывает телефон в траву, не сбавляя хода. Жёстко Ада вновь перехватывает Кэссиди за запястье, заставляя остановиться. У неё нет времени объяснять подробно свои планы, да и с чего бы она стала это делать? Со всей силы Кэс отталкивает Аду всем телом так, та едва не падает на асфальт. Больше оттого, что не ожидала такого сопротивления и не была готова. Да и сама миссис Кеннеди не могла представить, что на такое способна. Но мыслить о случившемся времени нет. — Пожалуйста, только не плач, — приговаривает она, вбегая по лестнице домой. Верный и единственный защитник в лице маленькой собачки делал лучшее из возможного: облаял выходящего соседа так, что тот сразу же закрыл дверь. По большей части Ада старается не мешаться хозяйке под ногами, оттого перебирает лапами на пределе возможного, бежит впереди. Со времен вынужденного переезда перед родами, у Кэс была собрана сумка, которую несколько раз пересматривал Леон, добавляя нужные мелочи. Их квартира совсем не большая, сумка в положенном ей месте, но Кэссиди тормозит себя. Приходится. Звук выстрела заставиляет её замереть на месте и с ужасом прижать к себе плачущего Стивена так, что это начинает становиться опасно. Новые выстрелы посыпались градом, но больше всего пугает тяжёлый звук быстрых шагов по лестнице. В растерянности Кэссиди пытается понять, что стоит ей сейчас сделать: забиться в угол, спрятать рыдающего сына, которого все равно по плачу вычислят, закрыть дверь, которую она просто захлопнула, вбежав в квартиру, или просить пощады? Свежепочиненная дверь второй раз за день слетает с петель. Теперь от удара ноги. Мужчина в маске взглядом находит перепуганную Кэссиди с ребёнком на руках посреди гостиной, и сразу же надвигается на них, выставив пистолет. За спиной мужчины продолжают раздаваться выстрелы. — Где янтарь? — требует ответа он и приставляет пистолет ко лбу Кэс. — Д-драгоценности в шкатулке. В спальне, — запинается она. — Я спрашиваю последний раз! Где янтарь?! В ногу мужчины впивается Ада с такой силой, что крошечная челюсть собаки кажется акулим укусом. Через мгновение раздаётся последний выстрел. На его звук вбегает Вонг с кровью на лице. — Идём, — требует она. — Кэссиди. Очнись. Пистолет Леона накалился от выстрела. Кэс не знает это, но чувствует запах: кровь, порох, страх. Ада лежит у дивана и не встаёт. Кэссиди видит, как передняя лапа подворачивается под тело, когда собака пытается подняться. Скулёж — тонкий, непрерывный, будто стекло скребут. Для такой крошки удар ногой взрослого мужчины мог стать переломом. Может, его ещё не видно. Может, не будет видно вовсе. Кэс смотрит на сумку. Потом на Аду. Потом на Стивена, который вдруг затих — от испуга, от усталости, от того, что сил уже нет ни на что. Рук всего две. Она хватает собаку одной рукой, прижимает к себе вместе с сыном, и выбегает, оставив сумку на полу. Спина взмокла от страха, что Ада заскулит громче — и их услышат. Удивительным для Кэс становится то, что уезжают они не на бешенной скорости, а соблюдая правила. На одном из перекрёстков, Ада останавливается, ведь загорается красный. Собачка ложится на ноги Кэссиди, а сын устал плакать и всхлипывает едва слышно. — Спасибо, — говорит Кэс, смотря вперёд отсутствующим взглядом. В ответ она получает тишину и короткий взгляд украдкой. Ничего более. Лучшее, что миссис Кеннеди сейчас может — не задавать лишних вопросов. Не спрашивать, куда они едут, почему так медленно, может стоило бы остановиться и всё рассказать полиции, которая проехала мимо них на вызов о перестрелке в жилом доме. — Вот черт, — негромко говорит Ада и включает передачу. — Держись. Первую волну людей Вескера эти четверо пережили. Вторая же уже села им на хвост и показалась на горизонте. До выезда из города ещё далеко, а план местности Вонг изучить не успела. Приходится импровизировать. Маленькая Ада начала заметно нервничать, когда машина ускорилась. Лай сильно мешает, оттого Вонг бросает злой взгляд на Кеннеди: — Ты можешь с этим что-то сделать? Собака сама решает, что ей нужно физически знать — со Стивеном все в порядке. Она запрыгивает на колени хозяйке и нюхает младенца так, словно она служебный пёс в аэропорту и ищет контрабанду. Прямо перед ними возникает машина наёмников, отчего Вонг сворачивает в переулок. За этим самым переулком их ждут, но становится это известно слишком поздно. От выстрелов Кеннеди старается укрыться, наклонившись вниз, несколько это позволяют условия. Вонг старается взять внимание на себя и оттого бросает гранату в машину тех, кто ждал их в переулке. Громкий взрыв привлёк внимание, но из машины, что гналась за ними, выбегают несколько мужчин. Звуки выстрелов снова застают Кэссиди врасплох. Подняв голову, она видит, как к машине приближаются мужчины спереди. Они окружены, а люди с улицы, которых было итак немного, вовсе испарились. У себя за спиной Вонг слышит несколько выстрелов, но обернуться на них она не может, так как сама не в лучшей позиции. Всего несколько секунд, и тогда… Громкий лай и рычание собаки — последнее, что слышит Вонг, прежде чем найти Аду у пустой машины. Собака встала на пути у последнего из наёмников, то сбивая его с ног собой, то кусая за лодыжки. Ещё выстрел и Ада возвращается к машине, у которой находит два трупа, собаку, но не видит Кэссиди и малыша. Бегло осматриваясь вокруг она понимает, что никого не осталось. — Кэссиди! В ответ Вонг получает лишь тишину, разбавляемую собачим скулёжем. Маленькой Аде сегодня крепко досталось. Она напугана и дрожит, пытается запрыгнуть в машину и делает это со второй попытки. Затем укладывается на сидение, где была Кэссиди, и сворачивается клубком. Своего единственного попутчика Вонг замечает, лишь когда возвращается в машину, ведь оставаться здесь опасно, а Кеннеди, очевидно, решила, что справится сама. Прижимая Стивена, Кэссиди влетает в церковь, открывая дверь плечом. От удара простреливает всю руку. Теперь мышцы сводит судорогой, но она не может разжать пальцы. Не здесь. Не сейчас. За спиной — выстрелы, крики, визг шин. Внутри — люди. Много людей. На скамьях, на полу, в проходах. Кто-то плачет, кто-то молча смотрит в одну точку. Перестрелка загнала сюда всех, кто оказался рядом. Нырнув в толпу, она садится на пол у стены, спиной к колонне. Только здесь, внизу, Кэссиди позволяет себе на секунду закрыть глаза. Стивен орёт — но вокруг орут и другие дети. Её никто не выделяет. Руки трясутся. Она смотрит на них и не узнаёт. Теперь они не разгибаются до конца. Кэссиди сжимает их в кулаки, разжимает, снова сжимает. Нужно, чтобы слушались. Мимо проходит священник. Останавливается, смотрит на неё, на младенца. — Нужна какая-либо помощь, дитя? — Нечем платить, — выдавливает Кэс. Голос ее, словно чужой. Она будто слышит его со стороны. Священник протягивает бутылку воды и пачку крекеров. Кивает в сторону алтаря: — Там у свечей потише. Посидите сколько нужно. Но к утру лучше уйти. Стивен продолжает всхлипывать, но давно не может плакать. Кэссиди расстёгивает куртку, пытается приложить сына к груди — но молоко не идёт. Ощущается лишь тяжесть, жжение, а сын берёт сосок, сосёт минуту и выплёвывает с ещё большим кряхтением. Она чувствует, как наливается болью грудь, как напряжение спускается вниз живота. Тело требует освобождения, но она не может дать ему этого. Ни сейчас. Ни здесь. В углу церкви, у стены, Кэссиди замечает телефонный автомат. Она оставляет Стивена на скамье — накрывает курткой, придерживает рукой, пока не убеждается, что он не скатится, — и идёт к автомату. Ноги ватные. Каждый шаг — усилие. Две монетки она находит кармане джинс. Этого хватит на один звонок. Пальцы не сразу попадают по кнопкам. Миссис Кеннеди набирает номер со второй попытки, вдавливая каждую цифру с силой, чтобы не промахнуться. — Слушаю, — раздаётся голос Ханниган. — Мне нужна твоя помощь. — Кто это? — Кэссиди. Кэссиди Левински. Ненадолго повисает пауза и стук пальцев по клавиатуре замолкает. — Насколько я знаю… — Прошу тебя, Ингрид, мне нужна твоя помощь. — Как агент я не могу тебе помочь. Это вне моей компетенции. Леон не со мной в связке. — Я прошу тебя, как его друга. — Хорошо, — голос Ингрид становится тише. — Чётко объясни мне ситуацию, но не говори мне, где ты. — Чётко? За мной пришла «Амбрелла», думая, что у меня есть какой-то янтарь. Я, кажется, спряталась от них с двухмесячным сыном. У меня пропало молоко. Денег нет. Смеси нет. Я боюсь выйти на улицу. И да, ещё Ада Вонг пыталась мне помочь сбежать. Вроде как. — С этим можно работать. Слушай. Я не знаю, где ты, и не должна знать. Леон на задании — связаться с ним не выйдет. Мы будем ждать. Твоя задача — продержаться до его возвращения. — Как? У меня ничего нет. — Больницы. Районные, маленькие. В отделениях неотложки могут быть одноразовые бутылочки со смесью — персонал часто отдаёт даром. Аптеки — иногда дают образцы. Благотворительные пункты при некоторых церквях, приюты для матерей, социальные столовые. С ребёнком на руках ты везде проходишь без проверок. Не бойся просить. Забудь про гордость. Ври так чтобы тебе помогли. Выживай. — А если меня найдут? — голос Кэссиди даёт слабину и ломается. — Беги. Кричи. Люди помогут, если увидят женщину с младенцем. — Я не высыпалась за два месяца, Ингрид. И теперь совсем одна. Я так устала… — Знаю. Но сейчас не время спать. Продержись немного. Я сделаю всё, чтобы ускорить его возвращение. Никому не доверяй. И нигде не задерживайся. Гудки отдают болью в голову. Будто звучат громче обычного. Приходится повесить трубку, даже когда вопросов все ещё больше, чем ответов. Кэссиди прислоняется лбом к холодному металлу автомата. Внутри поднимается тошнота — резко, как удар под дых. Она успевает отвернуться в сторону, но рвотный спазм выходит сухим. Ничего, кроме желчи. Тело сбрасывает то, что не может переварить. Она вытирает рот тыльной стороной дрожащей руки. Смотрит на неё. Потом на Стивена. Вернувшись к скамье, забирает сына, крекеры, воду. В углу церкви, у алтаря, священник зажигает свечи. Кэссиди смотрит на дверь. Потом на людей вокруг. Мужчина на соседней скамье слишком долго смотрит в её сторону. Смотрит несколько минут. Не на Стивена — на неё. Взгляд тяжелый, изучающий. Может, ему просто страшно. Может, проверяет, одна ли она. В голове миссис Кеннеди уже раскладывается маршрут: районная больница в трёх кварталах отсюда, круглосуточная аптека на углу. Если повезёт, смесь дадут сразу. Если нет — она попросит ещё в двух местах. Потом найдет подъезд с закрытым двором, сядет между мусорными баками и будет ждать рассвета. Стивен на руках сейчас успокаивает её, даже если остаётся голодным и вымотанным. Впрочем, как и его мама. Ноги дрожат, но держат. Руки не слушаются — она перехватывает Стивена так, что он не выскользнет, даже если судорога сведёт пальцы. Больше нет сумки, нет собаки, нет машины, нет Ады Вонг. Есть только выход на холодный воздух и три шага до темноты. Калитка открывается без скрипа. Улица пустая. Шаг. Второй. Тело хочет рухнуть, сжаться, завыть. Нельзя. Потом. Всё потом.