9 - Persona Non Grata

«Безумие — редкость среди одиночек, но в группах, партиях, народах, эпохах оно — правило». — Фридрих Ницше, «По ту сторону добра и зла»

Persona Non Grata

Астрид сидела на камне в лесу, подперев щёки руками, совсем одна, в компании лишь собственных мыслей. Раньше она тренировалась в этом лесу. Многие послеобеденные часы были проведены за отработкой сложных движений топора в руках, растяжкой для улучшения гибкости и, конечно, метанием топоров. Она даже отчётливо помнила, как запрыгнула на этот самый камень, пытаясь разглядеть нахального, подозрительного и до крайности досадного мальчишку, который без всякой причины умчался в лес со странным свертком в руках. И что же ей теперь думать обо всём этом? Иккинг вовсе не умер. Он переродился, заново вылупился, как Ночная Фурия. Она понятия не имела, как такое вообще возможно. Не было причин подозревать, что это не он, или что он не помнит всего. Что касалось его способности разговаривать с Беззубиком — она не знала, что и думать. Скорее всего, это правда, судя по тому, насколько сосредоточенно и осмысленно они издавали не понятные звуки с Беззубиком. Драконы умели говорить. Это делало их разумными. В каком-то смысле — личностями. Кем тогда для неё была Громгильда? Была ли она такой же, как Иккинг или Беззубик? Она очень привязалась к своему дракону почти год назад. Она научила её выполнять разные задания — летать вместе, помогать ловить рыбу, приносить палки ради забавы. Громгильда, казалось, никогда не пыталась с ней заговорить. Но с другой стороны, она была очень понятливой и схватывала некоторые вещи интуитивно так, как не должно было уметь простое животное. Однако хуже всего было осознание того, что всё, чему она училась раньше — убийство драконов — могло быть не просто истреблением зверей. Были ли у них семьи, которые она разлучала? Она не могла этого знать. Воспоминания о том, как она раньше возбуждалась при мысли об отрубании драконьей головы, вырезании сердца или победе в тренировке по драконам, вызывали у неё отвращение к самой себе. «Я не могу изменить прошлое... но я могу изменить будущее.» Одно она точно должна была сделать — поговорить с Иккингом ещё раз, когда его отца не будет рядом. Ему наверняка было что ей рассказать. Однако, скорее всего, это выйдет неловко. В конце концов, до той ужасной аварии они определённо нравились друг другу. Что это значит для них теперь? Есть ли хоть какой-то шанс, что он снова станет человеком? «Возможно ли это вообще?» Наконец решив, что на данный момент она достаточно об этом размышляла, Астрид направилась обратно в деревню. Первым, кого она увидела, был тот самый человек, чьё появление могло омрачить даже самый радостный день. Никто толком не знал его настоящего имени, но в какой-то момент начало использоваться прозвище, на которое он отзывался, вероятно, из-за его одежды или урожая, и он, как ни странно, его принял. Гнилец. Это жалкое подобие человека — старый, дряхлый и грязный. Он был поистине уродлив: остатки волос вечно сальные и немытые, худой как щепка и настолько лишённый мускулов, что даже ходил с тростью, а характером делал Изгоев положительно очаровательными. Она слышала, как он рассказывал в Зале истории о всех драконах, которых истребил в молодости, а также живописно описывал, как покорял множество женщин. На самом деле это было настолько непомерно, что даже закалённые викингские воины старались избегать его общества и хвастовства, стоило ему принять пару кружек. Единственное, что у него получалось хорошо, — он умел красиво говорить. Он мог искажать смысл слов и выставлять слабые аргументы сильнее, чем они были на самом деле. Он умел играть на страхах и убеждать людей в том, о чём те никогда бы не подумали сами. Они слушали его речи, а потом ловили себя на том, что согласно кивают и чувствуют себя польщёнными, что он поделился с ними своими знаниями раньше, чем с кем-то ещё. Содержание его выступлений обычно тонуло в тумане. И он ненавидел драконов по определению. Его присутствие в деревне не сулило ничего хорошего, особенно когда вокруг него собралась небольшая толпа, как сейчас, и она решила пройти мимо, не признавая его присутствия, если только не будет вынуждена. — А вот и она. Умница, которая думает, что зверей просто не понимают! «Боги! Он меня заметил…» — Чего тебе надо? — простонала она. — Следи за тоном со старшими! Никакого уважения от этих свободомыслящих подростков в наши дни. Я говорю, надо было чаще поркой проучивать. Впрочем, ты знаешь, чего я хочу. — Этому не бывать! Драконы не злые, и они останутся здесь. — Не злые, говоришь? Сколько наших домов сгорело с тех пор, как они здесь поселились? Сколько мёртвых мы отправили в Вальхаллу за эти годы? Она покачала головой; это уже говорилось в сотне вариаций. — Это прошлое. Если бы ты просто оглянулся вокруг, то увидел бы, что нам лучше с ними, чем против них. А что насчёт них? Каково им было видеть, как их сородичей убивали либо мы, либо Чудовище? Он сделал в её сторону непристойный жест, который она проигнорировала. — Они просто тупые твари, которые ничего не знают, кроме голода и ненависти! Верно, мужики? Его толпа согласно забормотала. — Те, кого мы терпим в деревне, лишь притворяются добрыми, потому что мы можем дать им еду. Стоит случиться одному неудачному дню на рыбалке — и мы сами окажемся у них на обед! Её терпение действительно начинало истощаться. — Ты ничего не знаешь о том, какие они на самом деле! Откуда тебе знать, если ты прячешься в своей гниющей хижине, где у тебя из компании только овца? — Я оберегал себя от их чар. Я тот, кто мыслит ясно. Говорю вам всем: они дьяволы и, наверное, ещё и магией владеют! «Магия…» На миг она лишилась дара речи от удивления и невольно задумалась. Была ли магия замешана в том, что случилось с Иккингом? Она спрашивала себя, не вмешались ли боги, но то, что Готи показывала несколько месяцев назад, продолжало преследовать её, заставляя сомневаться, можно ли вообще что-то знать о богах. — Гнилец, ты безнадёжен. Я с тобой закончила. Она повернулась к нему спиной. — Да, дерзи старшим. Я говорю вам: драконы исчезнут с Олуха, так или иначе! Она побежала прочь. Его скользкий голос, к счастью, стих позади, и она приблизилась к своему дому. Громгильда, конечно же, уже нашла дорогу домой и сидела на крыше, выглядывая добычу. Змеевик подняла голову и радостно застрекотала при её приближении, затем спрыгнула вниз и спланировала к ней. Астрид медленно подняла руку и почесала Громгильду под подбородком. — Привет, девочка. Как ты? Чирик. — Хотела бы я знать, что ты говоришь, девочка. Надеюсь, ты считаешь, что я к тебе хорошо отношусь. Громгильда издала громкий крик и снова устроилась на крыше дома. Видар мыла посуду, когда Астрид вошла внутрь. Она повернулась поприветствовать дочь. — Астрид, где ты была сегодня? — Отбивалась от Гнильца, этого старого мешка драконьего дерьма. Нет, я беру свои слова обратно, дерьмо ещё хоть как-то полезно для фермы. — Не волнуйся о нём слишком сильно, дорогая. Никто его не слушает. Однако тот факт, что вокруг него собралась небольшая толпа и согласно кивала, говорил об обратном. — Есть кое-что ещё, моя дорогая. То, о чём мы с твоим отцом уже некоторое время хотели с тобой поговорить. Астрид села за стол, чтобы выслушать, что хотела сказать мать. — Ты отлично справляешься с ролью главы Академии. Мы оба очень гордимся тобой. Она улыбнулась маминой похвале. — Ты уже в том возрасте, в котором я вышла замуж, и мы гадали, когда тебе было бы удобно выйти замуж. Астрид застыла и снова обнаружила, что не может говорить. — Конечно, у нас пока ничего не решено, но у нас есть несколько идей насчёт подходящих партий. — Мам, я правда не думаю, что готова к этому. — Никто не готов, моя дорогая. Я едва знала твоего отца до свадьбы. К тому же у нас больше никогда не получалось завести других детей, так что всё зависит от тебя. Ей — рожать детей? Сидеть дома, не имея возможности проявлять доблесть? Не учить, не тренироваться, не летать, потому что нужно присматривать за плачущим младенцем? Это было немыслимо! — Мы подумывали поговорить с мистером Йогенсоном… Астрид перестала слушать, как только услышала имя отца Сморкалы. Она знала, что мать собиралась предложить, и это было совершенно ужасающе. Выйти замуж за Сморкалу? Он, конечно, стал ответственным после событий на Острове Драконов, но она всё равно помнила, как он пялился на её грудь и отпускал грубые шутки. Его манера поведения всё ещё оставалась дерзкой и самонадеянной, даже после того, как он взял на себя больше обязанностей — не настолько плохой, как раньше, но определённо всё ещё часть его личности. И он нисколько не привлекал её. — Мам, нет! Только не он. Определённо не он. Мать была весьма удивлена её возражением. — Почему нет? — Он мне не нравится, он заносчивый, он не… «Иккинг…» — Он в очереди на пост вождя. И к тому же, — мать привлекла её поближе и заговорщически прошептала, — мужчины думают, что правят они, но настоящая власть за вождём — у его жены. Это могла бы быть ты. Астрид вздохнула. — Мам, я не хочу сейчас ни за кого замуж. Я просто хочу руководить Академией. Там я могу делать добро и показывать людям, как жить с драконами. Если я выйду замуж, я не смогу этого делать. — Что ж, это не то, что можно откладывать вечно. — Я знаю. И я дам тебе знать, если найду того, кого захочу. — Неужели на всём острове нет никого, кто привлёк бы твой взгляд, моя дорогая? «Ну, это сложно…» Она взяла мать за руки. — Когда я найду его, я скажу. — Хорошо, любимая дочь. С этими словами Видар вернулась к посуде, а Астрид вышла из дома, чтобы вернуться в Академию и найти хоть какое-то утешение от всего этого. — Вот это денёк… Позже тем же днём Большой Зал полыхал вовсю. Крыша горела. Астрид быстро организовала всадников, которые были поблизости, и раздала вёдра с указанием наполнить их в океане и тушить пожар. В каком-то смысле это было жутко похоже на налёты прошлого. Люди бегали, кричали и орали на драконов, оказавшихся рядом. Как она ни старалась, она не могла не прийти к выводу, что один из драконов должен был это устроить, даже если это, скорее всего, произошло случайно. Однако такое случалось уже не в первый раз. — Забияка, Задирака, не стойте просто так! — закричала она со спины Громгильды, пролетая мимо бездельничающих близнецов. — А надо? Выглядит просто потрясающе! — сокрушался Задирака, не в силах оторвать взгляд от пламени. — Наверное, нам стоит… — печально признала Забияка. Бороться с огнём было довольно просто, поскольку он был ограничен одной стороной крыши. Через несколько минут все языки пламени потушили. После этого она встала вместе с другими всадниками — большинство из них промокли насквозь и сильно пахло пеплом — и поздравила их с быстрым реагированием. Гнилец подошёл к ним вместе со своей маленькой группой. — Ну и что тут случилось? Поздравляете друг друга с тем, насколько разрушительны ваши звери? Как они собираются выжечь нас из собственных домов и очагов! По толпе пробежал одобрительный ропот. — Это была, скорее всего, случайность. И ты видел, как они помогали нам тушить пожар! — Что, во имя Тора, происходит? — прорычал Стоик, тяжело топая на площадь. Она заметила, что в руке у него недавно развёрнутый свиток. — Просто объясняю маленькой Астрид, что мы не можем позволить драконам сжигать нашу деревню! — сказал он, указывая сморщенной рукой на Зал. Стоик повернулся к ней. — Астрид, что здесь случилось? — Я не знаю, сэр. Мы просто увидели, что крыша Зала в огне, и как можно быстрее взяли вёдра, чтобы потушить. — Значит, это сделал дракон? — Ну, вероятно, сэр. Он кивнул, явно глубоко задумавшись. — Кто-нибудь пострадал? — Нет, никто не пострадал. — Хорошо. Тогда всё в порядке. Гнилец при этих словах пришёл в ярость и принялся бешено размахивать своей клюкой. — Как это понимать? Драконы сожгут нашу деревню! — Я уверен, что это была случайность. — Случайность или нет, это всё равно случилось. Нам так… повезло, что никто не пострадал. В этот раз. Если она не может держать их в узде… Раздалось обескураживающее количество одобрительных возгласов и кивков. — Не моя работа «держать их в узде»! Я показываю вам, как правильно с ними обращаться, чтобы такого не случалось! — закричала она. — И как это у тебя получается, маленькая девочка? — Потому что вы все меня не слушаете! — Ладно, ладно, все. Поговорим об этом позже в Зале, — вмешался Стоик в разгоревшийся спор. — Если только Зал ещё будет стоять, — пробормотал Гнилец. Толпа разошлась по приказу вождя. Он сердито глянул в сторону Гнильца, а затем последовал за всеми в Зал. Астрид выждала минуту, прежде чем пойти за вождём в Зал, где уже готовили ужин. Она увидела Стоика, держащегося за голову руками, и осторожно села за его стол. — Вождь, почему он такой озлобленный? Он помолчал, прежде чем ответить. — Раньше он был хорошим воином, отличным убийцей драконов. Вся его жизнь была посвящена тренировкам и битвам за славу. Ему нравилось признание и внимание, которые это приносило. Затем он опозорился в бою с драконом и получил ранение, так что больше не мог сражаться. Он потерял всю свою силу и скорость. После этого его, казалось, интересовало только быть помехой — потому что так он всё ещё получал внимание. Поэтому он так много хвастается своими… подвигами, как реальными, так и вымышленными. — Значит, ему на самом деле нет дела до деревни. — Нет дела, и уже давно. Для него важна только собственная раздутая значимость. Он глубоко вздохнул. — Я не знаю, что делать. — Насчёт чего, сэр? — Насчёт драконов, Астрид. Ты хорошо справилась с некоторыми вещами, но они всё равно продолжают попадать в неприятности. Сегодня Зал, они постоянно пугают скот, дикие драконы пугают людей, которые не хотят находиться рядом с ними, а в кладовые уже много раз воровали. Я не хочу их изгонять, потому что сейчас всё гораздо лучше, но многие другие этого не понимают. — Что вы хотите, чтобы я сделала? — Я не знаю, Астрид, я не знаю. Он некоторое время молчал. Его беспокоило кое-что ещё. То, что ему очень не нравилось, особенно учитывая недавние проблемы, но выбора у него не было. — Астрид, я уезжаю на несколько недель. Пришло торговое судно с посланием для меня. Меня созвали на совет вождей. Я не уверен, зачем именно, но у меня есть подозрения. Тебе придётся как можно лучше присматривать за драконами, пока меня не будет. И я бы хотел, чтобы ты… позаботилась о моих драконах, раз уж они такие маленькие. Они не должны доставить много хлопот. Просто проследи, чтобы они поели… и води их в уборную, я их приучил, видишь ли. Если она и должна была счесть эти указания странными, она постаралась этого не показать. Потому что, конечно же, она прекрасно понимала, что на самом деле происходит. «Отлично, у меня будет шанс поговорить с Иккингом.» — Да, сэр, я присмотрю. Когда вы уезжаете? — Утром. Можешь идти из Зала, если не хочешь оставаться здесь, пока я буду выслушивать обычные бредни Гнильца. Она благодарно кивнула и ушла до того, как упомянутый со своей компанией успели собраться вокруг. *** — Иккинг! Он поднял голову с лежанки и посмотрел на отца, который только что вошёл в комнату. «Подожди? Он действительно хочет со мной поговорить? Потрясающе…» Его отец возвышался над ним и смотрел сверху вниз. Иккингу захотелось сжаться и спрятаться под одеяло. — Иккинг, мне придётся покинуть Олух на некоторое время. Его глаза расширились, и он склонил голову набок, выражая удивление. — Меня не будет несколько недель. Я должен поехать на совет вождей. Мне пришлось попросить Астрид присмотреть за тобой и Беззубиком. Он погрозил Иккингу пальцем. — Помни, что я сказал! Не дай ей узнать, что с тобой случилось! Иккинг один раз кивнул, затем закрыл глаза и печально снова улёгся на лежанку. Его отец на самом деле не хотел разговаривать. Как обычно. Стоик увидел, как его сын, превратившийся в дракончика, снова положил голову на лежанку. Иккинг выглядел очень жалким и печальным. На мгновение он захотел просто развернуться и уйти из дома, сказав всё, что было нужно. Но… Иккинг не ожидал от отца ничего, кроме ухода из комнаты. Его папа никогда не проявлял привязанности ни к кому. Поэтому он застыл от удивления, когда почувствовал отцовскую ладонь на своей крошечной голове. Его отец сидел на лежанке, прямо рядом с ним. Он не мог вспомнить, когда в последний раз отец делал для него что-то подобное. Следующее, что он осознал, — он подполз к отцу и положил голову и передние лапы ему на колени. На несколько мгновений он смог забыть, насколько странной стала его жизнь. Он забыл о крыльях, растущих из спины, и о змеином хвосте позади. Забыл, что его руки теперь больше похожи на лапы и у них не те пальцы, что раньше. Или что он может общаться только через надписи на земле или бумаге. — О сынок, не волнуйся. Я не оставил тебя. «Папа, дело не в этом…» Затем его отец начал очень нежно гладить его по голове. Гораздо мягче, чем можно было ожидать от человека таких размеров. — Знаешь… никто на самом деле не верил, что ты выживешь после рождения. Ты был очень больным и маленьким. «Хмф.» — Да, ты родился рано. Даже твоя мать боялась, что ты не справишься. Но… я знал, что ты справишься. Каким-то образом я знаю, что ты выберешься и из этого. Мы всё исправим. На миг повисла тишина. — Я обещаю. Иккинг мягко кивнул. Затем он отступил назад и указал лапой на свой живот. — Ладно, с этой проблемой я могу что-то сделать. Стоик вышел из комнаты на кухню, и Иккинг тихонько замурлыкал про себя. Это было не совсем то глубокое отцовско-сыновнее взаимодействие, на которое он надеялся, но это было начало. Наверное, половина племени вышла проводить своего вождя в путешествие на собрание. Он публично передал своих драконов Астрид перед тем, как ступить на корабль. Это произвело впечатление на остальных членов племени, которые ещё не знали о существовании двух маленьких Фурий. То, что крошечные драконы оказались Ночными Фуриями, было одновременно или тревожным, или захватывающим. Все прекрасно помнили ужасающий крик с высоты и ослепительную вспышку фиолетового света, которая всегда следовала за ним. Многие мечтали стать тем, кто сразит ужас ночи и повесит его голову на стену. Гнилец и его компания были особенно возмущены этим, по их мнению, надругательством над памятью многих павших товарищей. Другие всадники и те, кто хорошо относился к драконам, были поражены тем, что Стоику каким-то образом удалось найти двух детёнышей Ночных Фурий, и не могли перестать на них глазеть. Особенно Рыбьеног выставил себя дураком, умоляя Астрид дать ему подержать одного из малышей. Паруса на корабле Стоика развернулись и поймали ветер, чтобы унести судно на юго-восток. Несколько дней плавания, затем пара дней политической возни, а потом снова плавание домой. Он стоял лицом к берегу, не сводя глаз с двух драконов, стоявших рядом с Астрид. С такого расстояния он не мог сказать, который из них его сын. Люди кричали и желали ему безопасного возвращения. Затем Иккинг едва заметно поднял лапу и один раз помахал — жест полностью потерялся в суматохе. Стоик быстро смахнул слезу со щеки, прежде чем кто-либо успел заметить. Он вернулся к управлению лодкой, выкрикивая приказы, чтобы держать матросов в узде. Береговая линия Олуха постепенно осталась позади, пока не превратилась в тонкую полоску земли. А потом исчезла и она. — Ну а теперь можно мне их подержать? — взмолился Рыбьеног. — Извини, Рыбьеног, приказ вождя. Он вздохнул, достал свой блокнот и принялся как можно лучше рисовать их похожий на соколиный облик. — Как их зовут? — встрял Густав. — Что ж, вождь хотел почтить память Иккинга, поэтому он назвал этого, — она взглянула направо, — Иккингом, а другого — в честь дракона Иккинга, Беззубиком. — Ой, смотрите! Иккинг выглядит таким милым! — мечтательно вздохнула Забияка. — Никогда не думал, что услышу такое, — прошептал Задирака Рыбьеногу. Иккинг не смог удержаться от смешка. Он тут же пожалел о своём решении, когда увидел, что руки Забияки тянутся к нему. Он отпрянул от неё с жалобным скулежом. — Забияка, они моя ответственность! «Да! Астрид спешит на помощь!» — О, неужели? — услышала она совсем рядом голос, который ненавидела всей душой, и повернулась к говорившему. — Просто оставь нас в покое. Он указал на неё свободной рукой. — О, я оставлю. Но тебе лучше быть осторожнее с этими зверюшками. Он наклонился к ней ближе и прошептал. — Было бы… жаль, если бы с ними что-нибудь случилось, пока ты за них отвечаешь. Что-то в том, как Гнилец свирепо смотрел, подсказало Иккингу, о чём именно думает этот человек. Беззубик оскалил зубы и зарычал на двуногого. Ему не нужно было много опыта общения с двуногими, чтобы понять, что у этого самые плохие намерения. Вид рычащего детёныша, должно быть, не произвёл впечатления, потому что Гнилец даже глазом не моргнул в его сторону. Астрид подняла руку, чтобы почесать Беззубика за шеей и успокоить, но он оттолкнул её руку и продолжил сверлить Гнильца взглядом. Она отвернулась от Гнильца, проигнорировав его протесты против её наглости, и прошла через всю деревню к своему дому, оставив остальных всадников позади. Там её ждала дракониха, дожидаясь её возвращения. Громгильда насторожилась, увидев приближающуюся Астрид, но тут же замерла, заметив маленьких драконов, следующих за ней. Змеевик наклонилась вперёд, сузив глаза, чтобы обнюхать их. — Громгильда, будь с ними поласковее. «Громгильда, красивое имя.» — Привет, Громгильда — сказал Иккинг. Она радостно застрекотала и заурчала на него. Но он не смог разобрать членораздельных слов. — Беззубик, родня шип-хвост говорит? — Не слова, что я слышу. Может, другие слова. «Значит, у Громгильда могут быть слова, которые они не слышат или не понимают. Или, может быть, она не умеет говорить.» «Логично, что не все драконы говорят одинаково.» — Иккинг, как думаешь, нам стоит полетать? — внезапно спросила Астрид. «Летать? Им? Сейчас?» — Беззубик, мы полетим на Громгильде с Астрид? Беззубик моргнул от удивления. Ему лететь на другой родне? Это было неправильно. Он — Ночная Фурия, как двуногие называли его родню! Ему не нужна была помощь с полётами, кроме той, что когда-то оказал Иккинг, конечно. Хотя его собственные отец и мать брали детёнышей в небо, чтобы помочь им научиться летать. Ему точно не нужна была помощь с этим — вопрос времени, когда его крылья станут достаточно сильными, чтобы он мог летать. А ещё он сможет научить Иккинга летать. Он скучал по полётам. В конце концов, он не летал уже несколько сезонов. Но невозможность летать самостоятельно и то, что Иккинг явно не знал, что делать, делало всё куда более опасным. Что, если один из них упадёт? — Слишком опасно. Иккинг посмотрел на Астрид и покачал головой. Это и правда звучало слишком опасно. Но ему в голову пришла другая мысль. Было идеальное место, чтобы уйти от любопытных глаз. Он заметил клочок голой земли. «Идем в бухту» Она кивнула, точно зная, куда он хочет пойти, и стёрла слова с земли. Дорога, к счастью, была тихой и спокойной. Она то и дело проверяла, не следят ли за ними. — Иккинг, куда мы идём? — спросил Беззубик. Иккинг задумался на мгновение. — Место, я принес тебе рыбу. Беззубик прибавил шагу, услышав это и узнав место. Астрид всё ещё было очень трудно примириться с мыслью, что маленький дракон, идущий рядом с ней, — на самом деле та самая великая Ночная Фурия, с которой подружился и на которой летал Иккинг. Но Иккинг сказал, что это он, и, судя по звукам, которыми они обменивались, она была уверена, что они действительно могут разговаривать друг с другом. А потом был сам Иккинг. Что она собиралась у него спросить? Что он собирался ей рассказать? Насколько более странным был мир, чем она думала? Наконец они добрались до входа в бухту. Иккинг прыгнул вперёд, в узкий проход, за ним следом Беззубик. Иккинг усмехнулся, увидев, что щит, который он когда-то неуклюже застрял во входе, всё ещё здесь, спустя больше года. Их бухта была такой же великолепной, как всегда. Озеро было чистым и глубоким, камни блестели или покрывались мхом и лишайником, почти вся долина зеленела весенним сиянием, и не было никаких признаков того, что здесь кто-то живёт или часто бывает. Беззубик замурлыкал от счастья, снова оказавшись в этом таком любимом месте. Он бросился к знакомой груде камней, с которой когда-то подкрадывался к одному очень странному и отчаянному двуногому. Иккинг и Астрид подошли к озеру, к голому участку земли, и сели. Она повернулась к Иккингу и задумалась. «С чего мне начать?» — Что с тобой случилось? Иккинг вытянул маленький коготь над землёй и начал писать. «Мы разорвали крылья чудовища, и оно упало. Но мы ударились о его хвост, и шип попал мне в грудь. Потом я оказался в тёмном месте. Я выбрался и узнал про… всё это» Он закончил неопределённым жестом передней лапы, указывая на себя. — И ты понятия не имеешь, как это случилось? Я имею в виду, люди просто так не превращаются в драконов. Беззубик знает как? «Я спросил его, но он не сказал» — Не сказал? Странно. Эм… ты можешь говорить с Беззубиком, а с другими драконами ты можешь говорить? «Беззубик сказал, большинство не говорят» — О, а как насчёт Громгильды? Он быстро покачал головой. — Нет, понятно. Тогда другой вопрос, какие они? Твои крылья, я имею в виду? Он сделал пробный взмах. «Странные, почти как рука. Не спрашивай про хвост. Это ещё страннее.» Он вздохнул и лёг на землю. В бухте было очень спокойно. Птицы щебетали, солнце стояло высоко в небе. Тепло, проникающее сквозь чешую, навевало сонливость. «Расскажи про деревню. Что случилось» — Ну, почти все выжили. Ты знаешь, что теперь у нас в деревне живут драконы. Я назвала своего дракона Громгильда. Рыбьеног назвал Громмеля Сарделькой. Близнецы назвали головы Барс и Вепрь. Сморкала назвал свое Чудовище Кривоклык. О, тебе это понравится… Густав нашёл маленькое Чудовище и назвал его Пламенем. Они хорошие друзья. Есть ещё несколько человек, которые дружат с драконами, но большинство племени всё равно не очень доверяют драконам. Они по-прежнему дают им рыбу, которую должны, но по сути ничего не изменилось. Они терпят драконов, пока всё спокойно. Она помолчала, обдумывая, что ещё сказать. — Я руководила Олуховской тренировочной академией. Мы пытаемся показать людям, как хорошо обращаться со своими драконами и с другими. Это помогло сохранить мир, но это очень утомительно и удручающе из-за таких людей, как Гнилец. Он кивнул в знак согласия. Он мало знал об этом человеке до случая на Острове Драконов, но то, как Гнилец отреагировал на него и Беззубика, было довольно страшно. Особенно потому, что он сам был таким маленьким и беззащитным перед взрослым. «Попытается ли он причинить вред мне и Беззубику?» — Пока твой отец здесь, нет, не стал бы. Но теперь — вполне может. «Ладно, понял. Держаться подальше от него.» — Иккинг… Он поднял глаза и посмотрел туда, где Беззубик сидел на камне, слегка расправив крылья по бокам и прищурившись, глядя в сторону Иккинга. Затем Беззубик расслабился и спрыгнул с камня, довольно посмеиваясь. Беззубик явно помнил прошлый раз, когда сидел на этом камне. Иккинг закатил глаза. — Глупый ты, Беззубик. — Глупый? Это глупо? Беззубик взревел и бросился вперёд. Иккинг вскочил на ноги и убрал крылья. — Нет! Беззубик моргнул и удивлённо остановился. — Иккинг, почему ты не хочешь играть? — Я хочу поговорить с Астрид. Уши Беззубика слегка поникли, и он отвернулся, чтобы продолжить исследовать бухту в одиночестве. — Иккинг, что это было? — спросила Астрид. «Он хотел играть» — А, понятно. У неё на уме был ещё один очень важный вопрос. — Что ты собираешься делать? Есть ли способ… превратить тебя обратно? Это мгновенно привело Иккинга в уныние. «Папа говорит, что найдёт способ. Я надеюсь. Но я не знаю как» Она тоже понятия не имела. Существовало несколько историй о людях, превратившихся в драконов из-за собственной злобы или в качестве наказания. Это явно не походило на правду в случае Иккинга. К тому же никто на самом деле не верил, что те истории правдивы. Скорее всего, это были просто предостережения против плохого поведения. Иккинг встряхнул пишущей лапой и расслабился на земле. Астрид заметила. «Должно быть, ему больно так много писать.» — Отдохни от письма, Иккинг. Я собираюсь… осмотреть бухту и подумать. Он кивнул в знак согласия. Беззубик фыркнул от досады. Всё было уже не так, как раньше. Присутствие Астрид полностью разрушало всю атмосферу. Не то чтобы он считал её плохой двуногой. Она была хорошей. Она заступалась за них и пыталась защитить Иккинга в долине-ловушке-смерти двуногих. Но теперь Иккинг уделял ей всё своё время. Это было бы понятно, если бы это было частью брачных церемоний двуногих. Но сейчас явно не тот случай. В долине нечем было заняться без Иккинга, чтобы поиграть. Это была их долина. Место, где они узнали друг друга, вдали от любых других двуногих и родичей. Или, по крайней мере, это должна была быть их долина. От скуки он пнул маленькую палку, и ему в голову пришла идея. Иккинг любил выводить странные фигуры на земле, и эти фигуры были способом разговаривать с двуногими. Ему тоже стоит попробовать выводить фигуры! Он схватил палку примерно так же, как, как он помнил, это делал Иккинг, и начал выцарапывать картинку в грязи. Картинку себя и Иккинга. «Крылья, хвосты, лапы, ноги, головы — это сложно. Как у него это получается?» Наконец, через несколько минут, он закончил и посмотрел на своё творение. — Иккинг, посмотри на это. Иккинг лениво подошёл к нему. — Что? Беззубик поднял палку в лапе и посмотрел вниз. Иккинг посмотрел на грязь и увидел мешанину из линий и завитков. Едва ли можно было понять, что это вообще такое. Если очень постараться, можно было разглядеть голову и крылья. — Хорошо, Беззубик. Что это? Беззубик моргнул от удивления и обиды — Иккинг не узнал картинку. — Я изобразил нас на земле. — Это… хорошо. Беззубик ощетинился в ответ. Он услышал паузу в ответе Иккинга, которая показывала, что тот либо сбит с толку, либо не впечатлён. Он сердито стёр картинку и ушёл прочь, игнорируя оклики Иккинга. Он подошёл к пруду и сделал долгий глоток. Под водой, всего в паре длин его тела, плавала рыба. Ему очень хотелось прыгнуть и поймать её — сырая и извивающаяся рыба гораздо приятнее мёртвой. Но она была лишь ненамного меньше его самого. У него не было шансов её поймать. «Просто сиди там, рыба. Я вернусь в следующем цикле…» Он устроился вздремнуть на берегу озера, чтобы переждать свою досаду. Когда он проснулся, было почти полуденное время. Иккинг и Астрид всё ещё сидели на земле, Иккинг медленно писал ей о чём-то — кто знает о чём. Было пустой тратой времени — сидетль здесь, просто глядя на земле, когда вокруг так прекрасно. Солнце припекало его спину, а кроны деревьев за пределами их долины мягко колыхались на ветру. Он растянул крылья так широко, как только мог, позволяя тёплому солнцу пропитать его чешую. И он понял, что ему следует делать. Он побежал к самым высоким камням у пруда. Это будет идеальное место для того, что он задумал, потому что пруд сделает падение менее болезненным. Он взобрался на вершину камня и встал на край. «Странно, каким новым это кажется.» Он расправил крылья и плавники и сделал пробный взмах. «Я сделаю это.» Он прыгнул и нетерпеливо взмахнул крыльями. На мгновение он почувствовал то давление на крылья, которое удерживало его в воздухе. Но его крылья оказались либо не такими сильными, как он думал, либо он просто потерял навык, и он потерял нужный угол через несколько мгновений полёта. Он упал с визгом в воду. Иккинг обернулся и встревоженно посмотрел в сторону пруда. Он увидел расходящиеся по воде круги, а Беззубика нигде не было. — Беззубик! Он вскочил и побежал к воде, боясь за жизнь Беззубика. Умеет ли он плавать? Что, если в озере есть какое-то другое существо? Он остановился на краю воды как раз вовремя, чтобы увидеть, как Беззубик выныривает на поверхность и плывёт по-змеиному к берегу. Убедившись, что тот не в опасности, он задумался, что случилось. — Беззубик, почему ты в воде? Беззубик выбрался наружу, отряхнулся, разбрызгивая капли воды повсюду. — Пытался летать. Иккинг, дай я покажу тебе, как летать! «Мне? Летать?» — Нет. Не летать. Беззубик замер в замешательстве. Иккинг не хотел летать? В этом не было смысла, вся небесная родня хочет летать. — Почему не летать? — Потому что… не летать. Иккинг замялся, затем отвернулся и пошёл обратно к Астрид. На самом деле он не был уверен, почему он так против этой идеи. Просто ему это казалось неправильным. — Иккинг, о чём вы двое говорите? — спросила Астрид. «Он хочет показать мне, как летать» Она легко услышала непроизнесённое «но». — Ты хочешь? Он довольно долго молчал, прежде чем ответить. «Я не хочу быть драконом навсегда» Так вот что на самом деле его беспокоило. И в этом был большой смысл. Иккинг думал, что принятие необходимости учиться летать каким-то образом означает принятие того, что он навсегда останется в таком виде. — Конечно нет, но сейчас ты в таком виде. Научиться летать может помочь, если тебе когда-нибудь понадобится убежать от Гнильца, знаешь ли. «Верно, это бы очень помогло. Так ты думаешь, мне стоит научиться?» — Я думаю, это хорошая идея. Он громко вздохнул. «Ладно, я научусь. Я голоден.» Последнее он добавил застенчиво. — О, ну, как насчёт того, чтобы вернуться в город и взять для тебя еды? Он с готовностью кивнул и пошёл рядом с Астрид к выходу из бухты. Ему приходилось бежать трусцой, чтобы не отставать от неё, поскольку несколько его шагов равнялись одному её. Астрид продолжала рассказывать о разных событиях в деревне — о том, насколько разрушительными были близнецы, о прогрессе Рыбьенога в создании новой Книги Драконов. Он был более чем рад слушать её голос и новости, которыми она делилась. Они оба совершенно забыли, что оставили Беззубика позади. Беззубик тем временем хандрил в одиночестве, размышляя, что случилось с Иккингом. Тот не выглядел таким подавленным и не был таким невыносимым до того, как Астрид начала с ним разговаривать. Он почти жалел, что не знает языка двуногих — тогда бы он понял, что она ему говорила. А потом он осознал, что остался один. Ни Астрид, ни Иккинга не было. «Должно быть, они вернулись в пещеру-дом без меня.» Печально поднявшись на лапы, он направился к выходу из бухты. Он, конечно, знал дорогу обратно, но всё равно было обидно, что они ушли, даже не сказав ему. Он вышел из долины и повернул к гнезду двуногих. Было странно вспоминать, что в прошлый раз, когда он покидал бухту, он бежал со всех ног в том же направлении, чтобы спасти Иккинга. Он не мог вспомнить, то ли он услышал крик Иккинга о помощи, то ли у него было какое-то внутреннее чувство опасности. Как всё изменилось теперь. Уныло побрёл он дальше через кусты и между деревьями, пока не услышал голоса совсем рядом. И один из них звучал как голос плохого двуногого. Он медленно подкрался ближе, стараясь не издавать ни звука. Его размер позволял оставаться незамеченным, если быть осторожным. Несколько взрослых самцов-двуногих собрались вместе и громко переговаривались. Самым тревожным было то, как старый, плохой двуногий вёл себя подобно Альфе. Он то и дело прерывал обсуждение, и остальные замолкали, чтобы слушать его. «Как же я хочу знать, что они говорят.» Ещё немного послушав и понаблюдав, как существа размахивают руками, он решил, что видел достаточно, и медленно отступил от своего укрытия под кустами. Он так отвлёкся, пытаясь понять, что происходит, что наступил на ветку, и она громко хрустнула. Хотя у двуногих, казалось, был ужасный слух, он всё равно побежал так быстро, как только мог, и вернулся на окраину гнезда, только когда совсем запыхался. Он направлялся к пещере Иккинга, когда знакомый, пухлый самец-двуногий заметил его и подбежал. Запах родича каменное-брюхо, исходивший от мальчика, убедил Беззубика, что этот родич дружелюбен. Как же странно — такая разная реакция на родичей. Взрослые вели себя рядом с ним тревожно, а младшие, вроде этого, — похоже, любили его. Но должно было быть наоборот: молодым полагалось бояться сильнее, ведь они не могут защитить себя так же легко, как взрослый. Хотя этот был дружелюбен, Беззубик не особенно хотел играть. Он просто хотел вернуться в пещеру-логово. Двуногий что-то очень тихо пробормотал, а затем протянул лапы и подхватил его, несмотря на слабые протесты. Было довольно унизительно быть низведённым до такого. Казалось, совсем недавно он мог парить в небе и заставлял воинов-двуногих съёживаться от страха при виде одной только его тени. Но поглаживания были приятны, хотя и не настолько, как когда это делал Иккинг. К тому же он был достаточно большим, чтобы двуногому было нелегко его нести. «Тук-тук.» Астрид вздрогнула от неожиданности и быстро собрала бумаги, на которых писал Иккинг, спрятав их под тряпку. Иккинг тоже спрыгнул со стола и изо всех сил постарался выглядеть совершенно невинным. Затем Астрид встала из-за стола, вздохнула и открыла дверь. К счастью, это был всего лишь Рыбьеног. Ну, не совсем «всего лишь» — у него на руках был маленький Ночная Фурия. — Рыбьеног, где ты нашёл Беззубика? — О, я нашёл его на краю деревни. Я знаю, ты, наверное, волновалась, где он. Она чуть не покраснела, осознав, что они, должно быть, забыли его в бухте. — Поэтому я подумал, что стоит принести его тебе, раз вождь хочет, чтобы ты за ними присматривала. К тому же они очень милые, — закончил он, поглаживая Беззубика по спине. — Спасибо, Рыбьеног Она взяла Беззубика у Рыбьенога и поставила Фурию на пол. Тот сразу же побежал прямо к Иккингу. — Иккинг, ты бросил меня. Иккинг и сам это знал. Он совершенно забыл о Беззубике в своём нетерпении наконец поговорить с Астрид и узнать всё, что происходило в деревне. — Я… «Мне жаль. Я не забуду снова. Я был слишком счастлив поговорить с Астрид.» Беззубик всё ещё чувствовал обиду от того, что Иккинг так легко забыл о нём, но тот уже извинился. Ему всё ещё хотелось как-то наказать Иккинга, поэтому, проходя мимо, он хлестнул хвостом прямо по лицу Иккинга. Рыбьеног наблюдал за этим взаимодействием в замешательстве. Ему почти показалось, что детёныши разговаривают друг с другом. А затем тот, которого он принёс — кажется, Беззубик — хлестнул другого хвостом по лицу и при этом, казалось, засмеялся. — Что? — вслух удивился он такому странному поведению. — Они особенные, правда, Астрид? — добавил он. — Они очень необычные. Как продвигается книга? Она стремилась занять его мысли чем-то другим, поскольку он был одним из самых сообразительных и любознательных среди молодёжи. Они сели за стол, и Астрид протянула ему кружку с янтарным напитком. — Ну, дело идёт медленно, но я продвигаюсь. Пока я написал главы про Громмелей, Престиголовов, Змеевиков и Ужасных Чудовищ. Это логично, потому что они у нас есть — так сказать, большая четвёрка. Оригинал у меня в комнате, и я скопировал всё, что стоит сохранить. Непросто держать это в секрете — люди спрашивают, где оригинал. Он сделал паузу, нахмурившись, отпил несколько глотков и продолжил. — Что ты думаешь о Гнильце? Я имею в виду… он пока ничего не сделал, но теперь, когда вождь уехал, может начать. — Я сама об этом думала. Кто-то из нас должен присмотреть за ним. Может, предложишь близнецам заняться этим? Похоже, им бы понравилось. — Хм, хорошая идея. Я им скажу. Спасибо, Астрид. Он собрался уходить и не смог удержаться от лёгкой усмешки, вспомнив, что случилось с ним недавно. Он очень хорошо знал, какие следующие рисунки сможет добавить в новую Книгу Драконов. И это была глава, которая до недавнего времени всегда оставалась совершенно пустой. Астрид тоже мягко улыбнулась, заметив, как взгляд Рыбьенога следит за Иккингом и Беззубиком. Она изо всех сил старалась скрыть собственное замешательство. Как легко, должно быть, думать, что они — просто пара милых, дружелюбных маленьких драконьих детёнышей. Но она-то знала лучше.