Здравствуй, Маркус

В доме Поттеров было шумно. Не весело. Именно шумно. Тяжёлые разговоры, скрип стульев, звон чашек, приглушённые споры — всё смешалось в одно вязкое напряжение, которое уже несколько недель не покидало собрания Ордена. Флимонт Поттер курил у окна, хмуро просматривая какие-то бумаги Министерства. Юфимия тихо переговаривалась с Молли Прюэтт. Гидеон и Фабиан спорили о защитных чарах. Римус сидел в углу с книгой, хотя уже минут десять смотрел в одну страницу. Сириус развалился в кресле, но по нервно дёргающейся ноге было понятно — он тоже напряжён. Именно в этот момент в комнату быстро вошёл Аластор Грюм. Глаз бешено вращался. Лицо было мрачнее обычного. — У нас проблема. Разговоры мгновенно стихли. — Что случилось? — сразу спросил Джеймс. Грюм бросил на стол папку. — Волан-де-Морт начал интересоваться одним заключённым Азкабана. Гермиона, сидящая рядом с Лили, резко подняла голову. — Кем? — Маркусом Гонтом. И в комнате словно похолодало. Гермиона побледнела почти мгновенно. Сириус это заметил первым. — Ты знаешь, кто это. Это был не вопрос. Гермиона медленно выдохнула. И тихо произнесла: — О боже… Все сразу посмотрели на неё. — Гермиона? — осторожно позвал Римус. Она несколько секунд молчала. Будто собиралась с мыслями. А потом подняла взгляд. — Веспера что-то сделала на том вечере. Сириус нахмурился. — С чего ты взяла? — Потому что Том никогда бы не заинтересовался Маркусом просто так. Повисла тишина. Лили непонимающе нахмурилась. — Кто вообще этот Маркус Гонт? Гермиона сглотнула. И медленно произнесла: — Дядя Меропы Гонт. Некоторые лица вытянулись. — Гонты… потомки Слизерина? — тихо спросил Римус. Гермиона кивнула. — А Маркус сидит в Азкабане за убийство семьи Риддлов. Сириус нахмурился сильнее. — Подожди… семьи Риддлов? И тут Гермиона произнесла то, от чего кровь застыла у всех присутствующих. — На самом деле Маркус никого не убивал. Тишина стала абсолютной. — Семью Риддлов убил Том. Лили медленно прикрыла рот рукой. Джеймс неверяще уставился на Гермиону. — Что?.. Она продолжала говорить тихо. Но каждое слово било словно проклятие. — Том Риддл-младший — его отец. Маггл. А люди, которых нашли мёртвыми в доме… были его бабушкой, дедушкой и отцом. Фабиан побледнел. — Ты хочешь сказать… — Он убил собственную семью. Гермиона опустила взгляд. — За их маггловскую кровь. Никто не говорил. Даже Гидеон больше не пытался шутить. Потому что внезапно всё стало намного страшнее. Одно дело — тёмный маг, развязавший войну. И совсем другое — подросток, который в шестнадцать лет хладнокровно вырезал собственную семью. Римус первым нарушил молчание. Очень тихо. — Он уже тогда был чудовищем… Гермиона медленно кивнула. — Да. Глаз Грюма дёрнулся. — Откуда вы вообще это знаете? Гермиона ненадолго замялась. — В будущем это выяснили. Она не стала упоминать дневник. Крестражи. Гарри. Не сейчас. Сириус резко провёл рукой по лицу. — И Веспера сказала ему, что знает про это? — Скорее всего, — мрачно ответила Гермиона. — И теперь Том пытается добраться до Маркуса раньше, чем тот начнёт говорить. — Чёрт… Джеймс тяжело опустился в кресло. Аластор выругался себе под нос. — Если Волан-де-Морт начал шевелиться, значит заключённый действительно опасен для него.

***

Прошло три дня после приёма. Три удивительно тихих дня. И именно это не нравилось Веспере больше всего. Том Риддл никогда не действовал импульсивно, когда дело касалось действительно важных вещей. Да, в тот вечер она выбила его из равновесия. Заставила потерять контроль. Заставила вспомнить, что под красивой легендой о великом наследнике Слизерина скрывается грязная правда о полукровке из маггловского приюта. Но паника Тома длилась недолго. Теперь он думал. Просчитывал. Искал решение. А значит — скоро начнёт действовать. Именно поэтому, когда поздним вечером в поместье Селвинов вспыхнул камин и появился патронус Аластора Грюма, Веспера даже не удивилась. — Собрание Ордена. Немедленно. Серебристый глаз растворился в воздухе. Веспера медленно закрыла книгу. На её губах появилась тонкая улыбка. Началось. Дом Поттеров встретил её тяжёлой тишиной. Не той привычной напряжённостью последних месяцев. Нет. Сегодня атмосфера была другой. Более мрачной. Более тревожной. Когда Веспера вошла в гостиную, разговоры стихли почти мгновенно. Сириус сидел в кресле, мрачно постукивая пальцами по подлокотнику. Римус выглядел уставшим. Джеймс стоял у окна. Марлин и Доркас тихо переговаривались в углу. Гидеон с Фабианом уже не шутили, как обычно. Даже Флимонт Поттер выглядел напряжённым. Аластор Грюм стоял посреди комнаты, опираясь на трость. И смотрел прямо на неё. — До нас дошли слухи. Веспера спокойно сняла перчатки. — Какие именно? — Волан-де-Морт ищет Маркуса Гонта. По комнате словно прошла холодная волна. Некоторые всё ещё не до конца верили в происходящее. Но Гермиона мгновенно закрыла глаза. Будто именно этого и ожидала. Сириус резко перевёл взгляд на Весперу. — Что ты ему сказала на том вечере? Веспера спокойно подошла к столу. Налила себе чай. Сделала глоток. И только потом ответила: — Правду. — Какую именно правду?! — не выдержал Джеймс. Она подняла на него серые глаза. Спокойные. Почти ледяные. — Что Маркус Гонт не убивал семью Риддлов. Тишина стала абсолютной. Хотя большинство уже слышали это от Гермионы пару дней назад, сейчас слова Весперы прозвучали намного страшнее. Потому что она говорила это так спокойно. Будто речь шла о погоде. А не о человеке, который в шестнадцать лет вырезал собственную семью. Молли тихо прижала руку ко рту. Лили сидела неподвижно. Римус тяжело смотрел в пол. А Веспера продолжила: — Я сказала Тому, что Маркус прошёл проверку на вменяемость. И что ему восстановили память. Грюм грязно выругался. — Девчонка, ты понимаешь, что теперь Гонт — ходячая мишень?! — Именно поэтому Том начал шевелиться, — спокойно ответила Веспера. — И именно поэтому у нас мало времени. Сириус нахмурился. — Откуда вообще пошёл слух, что он ищет Гонта? — Один из авроров передал информацию Доркас, — ответил Грюм. — Волан-де-Морт через подставных людей пытался узнать расписание перевозок заключённых Азкабана. Теперь напряглись уже все. Даже старшие члены Ордена. Потому что это означало одно: Том действительно испугался. Гермиона медленно подняла взгляд. — Он никогда не позволял прошлому всплывать наружу. Все посмотрели на неё. Она сглотнула. — Вы не понимаете… В будущем никто не знал, кто он на самом деле. Большинство думали, что Волан-де-Морт — просто новое имя. Легенда. Почти никто не связывал его с Томом Риддлом. — А теперь есть живой человек, который знает правду, — тихо закончил Римус. Гермиона кивнула. Веспера поставила чашку на стол. — Маркуса нужно забрать из Азкабана. — Это безумие, — сразу отрезал Грюм. — Нет. Она спокойно посмотрела прямо ему в глаза. — Безумие — оставить его там, зная, что Том уже начал охоту. Аластор сжал челюсть. — Ты вообще представляешь, что такое Маркус Гонт? — Да. — Он нестабилен. — Да. — Он ненавидит магглов. — Как и половина чистокровных семей Британии, — равнодушно пожала плечами Веспера. Несколько человек неловко отвели взгляд. — Он опасен. И тут Веспера неожиданно тихо усмехнулась. — Аластор. Она чуть склонила голову. — Я выросла среди Беллатрисы Лестрейндж, Антонина Долохова и Волан-де-Морта. По комнате прошёл неприятный холодок. — Поверьте… меня очень сложно напугать. Грюм долго смотрел на неё своим нормальным глазом. Будто пытался понять, где заканчивается эта спокойная красивая девушка и начинается нечто намного более опасное. — И что ты предлагаешь? — Забрать Маркуса в поместье Селвинов. Сразу поднялся шум. — Ты спятила?! — Он убьёт кого-нибудь! — Веспера, это Гонт! Но девушка даже не повысила голос. — Я наложу ограничивающие чары. Он не сможет покинуть территорию поместья. — И ты хочешь жить рядом с ним? — нахмурилась Марлин. Веспера спокойно посмотрела на неё. — Ему больше некуда идти. И почему-то именно эта фраза заставила комнату снова затихнуть. Потому что в ней внезапно прозвучало что-то слишком личное. Слишком знакомое самой Веспере. Гермиона внимательно наблюдала за ней. И внезапно поняла: Веспера спасает Маркуса не только ради войны. Она просто слишком хорошо знает, каково это — быть чудовищем, которого все хотят запереть подальше. Грюм тяжело выдохнул. — Даже если мы согласимся… как ты собралась восстанавливать его память? И тут Веспера впервые за весь вечер улыбнулась по-настоящему. Опасно. Почти хищно. — Том допустил одну ошибку. Все замерли. — Он вырезал воспоминания грубо. На эмоциях. А значит следы остались. Римус нахмурился. — Ты умеешь восстанавливать память? Веспера спокойно посмотрела на него. — В будущем я училась выживать среди людей, которые ежедневно ломали чужие разумы. Её голос стал тише. — Поверь… я знаю, как выглядят следы вмешательства в память. Сириус почувствовал, как по позвоночнику проходит холод. Иногда он забывал, что именно пережила эта девушка. А потом Веспера спокойно произнесла: — Когда память Маркуса восстановится полностью… мы докажем, что Том Риддл убил собственную семью. — И тогда рухнет его образ наследника Слизерина, — тихо сказала Доркас. Веспера медленно перевела на неё взгляд. И улыбнулась. Холодно. Красиво. Пугающе. — Нет. Она слегка качнула головой. — Тогда рухнет сам Том. Ночь стояла промозглая и тяжёлая. Северное море яростно било волнами о чёрные скалы, а густой туман окутывал Азкабан так плотно, будто сама магия пыталась скрыть это место от мира. Крепость поднималась над водой мрачной громадой — древней, сырой, пропитанной безумием и отчаянием. Даже воздух здесь казался мёртвым. Он лип к коже, забирался в лёгкие и медленно вытягивал из человека всё живое. Лодка ударилась о пристань, и Джеймс невольно передёрнул плечами. Он ненавидел Азкабан. Ненавидел холод, ненавидел дементоров, ненавидел ощущение, будто рядом с этой тюрьмой сама надежда начинает гнить. — Мерзкое место, — тихо пробормотал он. — Потому и работает, — сухо ответил Грюм. Над крепостью кружили дементоры. Их длинные тёмные силуэты скользили в тумане, и даже смотреть на них было тяжело. Джеймс украдкой перевёл взгляд на Весперу — и это снова вызвало у него странное беспокойство. Она стояла совершенно спокойно. Длинное тёмное пальто колыхалось от ледяного ветра, пепельные волосы выбивались из причёски, а серые глаза равнодушно скользили по стенам Азкабана. Ни страха. Ни отвращения. Будто она уже видела места хуже. И именно это пугало сильнее всего. Тяжёлые ворота открылись со скрипом. Навстречу вышел начальник тюрьмы — худой, болезненно бледный мужчина с нервными движениями и дёргающимся взглядом. — Мисс Селвин… мистер Грюм… — он сглотнул. — Заключённый нестабилен. — Здесь все нестабильны, — отрезал Грюм. Они двинулись внутрь. Чем глубже уходили в недра Азкабана, тем сильнее становился холод. По коридорам разносились крики, тихий плач, хриплый смех и шёпот людей, давно потерявших рассудок. За решётками мелькали исхудавшие лица. Некоторые заключённые бросались к дверям камер, другие сидели неподвижно, уставившись в пустоту. Джеймс сжал палочку крепче. А Веспера шла спокойно. Не отворачиваясь. Не ускоряя шаг. Словно чувствовала себя здесь слишком привычно. Наконец начальник остановился у самой дальней камеры. — Здесь. Из темноты послышался тихий скрипучий смех. Решётка медленно отъехала в сторону, и Джеймс сразу напрягся. Маркус Гонт сидел прямо на полу у стены. Худой до болезненности, с длинными спутанными седыми волосами и впалыми щеками. Грязная тюремная роба висела на нём мешком. Но глаза… глаза были живыми. Светлые, стеклянные, абсолютно безумные. Он резко поднял голову и оскалился. — Опять пришли магглолюбцы? Голос был хриплым, надломленным, неприятным. Грюм даже не моргнул. — Поднимайся, Гонт. Маркус вдруг резко рассмеялся. Громко, безумно, почти визгливо. — О, герой Аврората… пришёл посмотреть на чудовище? Он внезапно дёрнулся вперёд, и Джеймс мгновенно вытащил палочку. Но Гонт неожиданно замер. Потому что увидел Весперу. Тишина наступила почти сразу. Маркус медленно поднялся на ноги. Его безумный взгляд остановился на девушке, и лицо странно изменилось. — Чистая кровь… — почти благоговейно прошептал он. Джеймс почувствовал, как по позвоночнику проходит холод. Маркус подошёл ближе к решётке, не отрывая взгляда от Весперы. — Какая красивая девочка… Грюм нахмурился ещё сильнее, а Веспера смотрела на него спокойно. Без страха. Без жалости. Без привычного отвращения, с которым большинство людей смотрели на узников Азкабана. — Здравствуй, Маркус. Он вдруг улыбнулся. Жутко. Почти по-детски. — Вежливая… хорошая девочка… Джеймсу стало не по себе. Ещё минуту назад Гонт напоминал бешеного зверя, а теперь неожиданно успокоился. Словно присутствие Весперы вытянуло его из безумия хотя бы на несколько мгновений. Маркус внимательно всматривался в её лицо, а потом вдруг нахмурился. — Твои глаза… Он подошёл почти вплотную к решётке. — Я видел такие глаза. Грюм напрягся. Джеймс тоже. Но Маркус продолжал смотреть только на Весперу. — У мальчишки Меропы были такие же… когда он злился. Тишина ударила по коридору тяжелее любого заклинания. Джеймс побледнел. Даже Аластор сжал трость так сильно, что побелели пальцы. А Веспера не дрогнула. — Ты помнишь его? Маркус резко расхохотался. — Помню ли я маленького ублюдка? Конечно помню. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то слишком ясное для безумца. — Он всегда смотрел так, будто ненавидит весь мир. Веспера подошла ближе. — Маркус, ты хочешь выбраться отсюда? И вдруг его лицо дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Безумие на миг отступило, уступая место страшной усталости. — Здесь холодно… — тихо произнёс он. У Джеймса неприятно сжалось сердце. Он внезапно понял, сколько лет этот человек провёл среди дементоров. Слишком много. — Я знаю, — мягко ответила Веспера. Маркус долго смотрел на неё, а потом почти неслышно спросил: — Ты заберёшь меня? Джеймс ошарашенно перевёл взгляд на девушку. — Да, — спокойно ответила она. Маркус закрыл глаза. И впервые за всё это время перестал улыбаться. Выводили его под утро. Дементоры кружили над башнями, ветер бил в лицо ледяными порывами, но Маркус шёл удивительно спокойно. Он ни разу не попытался вырваться. Ни разу не закричал. Только иногда бросал на Весперу странные взгляды, будто пытался вспомнить что-то очень важное. Когда они подошли к лодке, Грюм тихо произнёс: — Мне это не нравится. — Что именно? — нахмурился Джеймс. Аластор смотрел на Маркуса. — То, как быстро он успокоился рядом с ней. Джеймс промолчал. Потому что ему тоже это не нравилось. Очень. В это же время Том Риддл сидел в полутёмном кабинете, медленно постукивая пальцами по столу. Перед ним стоял посредник Министерства — нервный, вспотевший, испуганный мужчина, которого Том использовал для получения информации об Азкабане. — Ну? — тихо спросил Том. Мужчина сглотнул. — Заключённый… пропал. Тишина стала тяжёлой. Том медленно поднял взгляд. — Что? — Сегодня ночью Маркуса Гонта вывезли из Азкабана. Воздух в кабинете словно сгустился. Магия дрогнула, и на окнах появились тонкие трещины. Мужчина побледнел ещё сильнее. — Кто? — очень тихо спросил Том. — Информация засекречена. Том медленно поднялся. Посредник инстинктивно сделал шаг назад, потому что в глазах Волан-де-Морта было что-то по-настоящему страшное. Не ярость. Паника. Совсем слабая. Почти незаметная. Но настоящая. Маркус исчез именно тогда, когда Том начал искать путь к нему. Это не могло быть совпадением. Не могло. Том подошёл к окну, глядя в ночную темноту. И перед глазами снова всплыли серые глаза Весперы Селвин. Спокойные. Холодные. Знающие слишком много. «Странно, а проверку он прошёл отлично. Даже память восстановили». Пальцы Тома медленно сжались. Нет. Она не могла знать. И всё же… В груди впервые за долгие годы поселилось чувство, которое Том Риддл ненавидел больше всего. Тревога.