Проверка от блондинчика.

Спокойствие в подземельях было временным затишьем. Драко Малфой, который привык быть центром внимания и любимчиком Снейпа, не мог вынести того, как какая-то «выскочка с Гриффиндора» превратила сурового декана Слизерина в молчаливую тень. Он подкараулил Астрид в пустом коридоре, когда та возвращалась из библиотеки. Его верные «тени», Крэбб и Гойл, скалились за спиной, перекрывая дорогу. — Посмотрите-ка, — протянул Драко, высокомерно задрав подбородок. — Наша новая «звезда». Думаешь, если Снейп на тебя не орет, ты особенная? На самом деле ему просто противно даже смотреть в твою сторону, грязнокровка. Астрид остановилась и с любопытством склонила голову набок. — Грязнокровка? — переспросила она абсолютно спокойным, почти научным тоном. — Это что-то связанное с биологией? У меня плохой анализ крови или я просто плохо умылась с утра? Малфой на секунду поперхнулся. Он ожидал слез, криков или хотя бы гневного взмаха палочкой, но не лекции по медицине. — Это значит, что ты — мусор! — выплюнул он, подходя ближе. — Твои родители — обычные маглы, ничтожества, которые даже палочку в руках держать не умеют. Ты здесь лишняя, Астрид. В твоих жилах течет грязная, дешевая кровь, которая оскверняет стены этого замка. Ты как... как сорняк в королевском саду. Астрид нахмурилась, пытаясь осознать логику. — То есть, ты хочешь сказать, что магические способности зависят от того, кто мои мама и папа? Но я ведь летаю лучше половины твоего факультета, и на Зельеварении у меня всё отлично. Если моя кровь «грязная», почему магия меня слушается лучше, чем тебя, «чистокровного»? Лицо Драко пошло красными пятнами. Спокойствие Астрид бесило его больше, чем любая перепалка с Поттером. — Это ошибка! Случайность! — прошипел он. — Ты просто... ты как животное, которое научили танцевать на задних лапах. Ты никогда не станешь одной из нас. Ты — второй сорт. Твоё место на помойке, среди магловских железяк, а не в Хогвартсе. Ты — пустое место, ошибка магии, которую скоро исправят! Астрид вздохнула и посмотрела на Драко с искренней жалостью. — Знаешь, Драко... Ты сейчас тратишь столько энергии на то, чтобы меня обидеть, а в итоге просто выглядишь как человек, у которого очень болит зуб, но он боится идти к врачу. Если тебе так важна чистота крови, сходи в больничное крыло к мадам Помфри — может, она выпишет тебе что-то от высокомерия. Это лечится, я узнавала. Она развернулась и пошла дальше, оставив Малфоя стоять с открытым ртом. — Эй! Я еще не закончил! — крикнул он ей в спину, но Астрид лишь весело махнула рукой.Драко Малфой, взбешенный её ледяным спокойствием, потерял контроль. Когда Астрид уже отвернулась, он резко подался вперед, намереваясь просто унизить её — дернуть за длинную огненную косу. Но подошва его ботинок скользнула по гладкому камню, рывок вышел слишком сильным, а Астрид стояла на самом краю крутой лестницы. Всё произошло в пугающей тишине. Астрид охнула, взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух, и покатилась вниз по ступеням. Глухие удары тела о камень отдавались в ушах Малфоя как раскаты грома. Когда она замерла на площадке этажом ниже, Драко, бледный как полотно, в ужасе уставился на свои дрожащие руки. — Я... я не хотел... — пролепетал он, глядя на неподвижное тело. — Бежим! Быстро! Слизеринцы скрылись в тени, оставив Астрид однуАстрид открыла глаза, и первое, что она почувствовала — это не боль, а странный гул в голове, похожий на работу расстроенного радио. Потолок Больничного крыла плыл перед глазами, а в ушах пульсировало тяжелое «тук-тук-тук». Но стоило кому-то приблизиться, как гул превращался в четкое ощущение. К ней подошла мадам Помфри с подносом зелий. Как только целительница оказалась в радиусе двух метров, Астрид накрыло волной невероятного, кристально чистого спокойствия. Гул в голове сменился мягким белым шумом. Ей захотелось закрыть глаза и просто плыть по этому течению заботы. — Лежите, милочка, у вас сильное сотрясение, — проворковала Помфри, и Астрид буквально «впитала» её профессиональную уверенность. Но тут дверь распахнулась, и вошел Аргус Филч, таща за собой ведро с грязной водой. Радар в голове Астрид мгновенно взвыл сиреной. Её захлестнула чужая, липкая и колючая злость. Она почувствовала, как внутри всё сжимается от раздражения старика на «вечно бьющихся школьников». — Уйдите! — резко выкрикнула Астрид, даже не понимая, почему её так трясет. — От вас пахнет... ненавистью! Филч замер, вытаращив глаза, а Помфри поспешила выставить его за дверь. Визит друзей и учителей Через полчаса прибежали Гарри и Рон. От Гарри на Астрид обрушился такой мощный поток тревоги и вины, что ей стало трудно дышать. Она чувствовала, как он винит себя за то, что оставил её одну. От Рона веяло густым, почти осязаемым гневом на Малфоя и легким оттенком голода (видимо, он пропустил обед из-за новостей). — Прекратите... — прошептала Астрид, прижимая ладони к вискам. — Пожалуйста, не чувствуйте это так громко! Последним вошел Снейп. Он замер в дверях, не решаясь подойти. Астрид зажмурилась, ожидая удара холода или презрения, но радар выдал нечто совсем другое. От профессора исходила волна дикого, парализующего страха, смешанного с глубочайшим, вековым отчаянием. Это было так сильно, что Астрид не выдержала и вцепилась в край одеяла. — Вы... — она открыла глаза и посмотрела прямо на него, впервые пробив его защиту своим «радаром». — Профессор, почему вам так... больно? Снейп вздрогнул, его лицо стало мертвенно-бледным. Он развернулся и вылетел из палаты, даже не сказав ни слова, оставив после себя шлейф горечи, который еще долго вибрировал в голове Астрид.После того случая в Больничном крыле поведение Снейпа перешло из стадии «игнорирования» в стадию «полномасштабного тактического отступления». Его страх перед Астрид стал почти осязаемым — он боялся не её саму, а того, что она, со своим новым «радаром», видит его насквозь.Теперь, если Снейп видел огненно-рыжую макушку в конце коридора, он не просто ускорял шаг — он резко сворачивал в ближайшую нишу, за статую или даже в потайной ход, предназначенный для домовиков. Однажды Гарри и Астрид шли на Историю магии, как вдруг заметили черную фигуру профессора, стремительно приближающуюся навстречу. Астрид только успела почувствовать знакомую волну ледяной тревоги и горечи, исходящую от него, как Снейп... просто исчез. — Он что, только что прыгнул за гобелен с танцующими троллями? — Рон протер глаза, не веря увиденному. — Там же тупик! Там только швабры Филча! — Он меня боится, — тихо сказала Астрид, прижимая ладонь к виску. Гул в голове от близости Снейпа был таким сильным, что у неё заслезились глаза. — Не меня... а того, что я чувствую его боль. Это как будто я трогаю его открытую рану.В Большом зале Снейп теперь сидел на самом краю преподавательского стола, максимально далеко от Гриффиндорцев. Он ел так быстро, что мог бы посоревноваться с Лучиком, и уходил раньше, чем Астрид успевала доесть свою яичницу. Как-то раз Астрид намеренно задержалась у выхода из зала, чтобы спросить что-то у Гермионы. Снейп, собиравшийся выйти, замер в дверях. Его радар выдал Астрид сигнал панического бегства. Профессор, вместо того чтобы просто пройти мимо, развернулся на 180 градусов и ушел через дверь для учителей, которая вела в темную каморку за троном Дамблдора. — Он реально обходит тебя десятой дорогой, — прошептал Гарри, глядя на пустой дверной проем. — По-моему, он даже Малфоя так не избегает после того, как тот тебя толкнул.На уроках Зельеварения Снейп теперь вообще не выходил из своего кабинета. Он просто вывешивал инструкции на доске магией и затихал за закрытой дверью. — Поттер, — раздался его глухой голос из-за дубовой двери, когда Гарри проходил мимо со своим котлом. — Проследите... чтобы ваша подруга... не подходила к моей двери ближе, чем на три фута. Её присутствие... дестабилизирует реакцию в моем котле. Астрид вздохнула. Она чувствовала через дверь, как внутри кабинета Снейп буквально сжимается в комок от отчаяния. — Профессор! — крикнула она, прижавшись лбом к холодному дереву. — Я не кусаюсь! И я не виновата, что вы чувствуете себя так, будто потеряли что-то очень важное! За дверью что-то с грохотом упало — кажется, хрустальный флакон. И наступила мертвая, звенящая тишина, пропитанная такой тоской, что Астрид пришлось отойти, чтобы не расплакаться прямо в коридоре.Астрид, в которой «слизеринская капля» после падения с лестницы превратилась в настоящий шторм, решила, что официальные жалобы — это слишком скучно. Пока Снейп прятался в подземельях, а Гарри и Рон обсуждали тактику квиддича, она выследила Малфоя. Её «радар» засёк его издалека — от Драко веяло липким страхом и самодовольством, которое он нацепил как маску. Астрид не стала кричать. Она просто подошла сзади, и прежде чем Крэбб и Гойл успели сообразить, что происходит, она применила парализующее заклинание, которому втайне научилась, листая старые учебники. Через десять минут Драко Малфой обнаружил себя в самом весёлом месте Хогвартса — женском туалете на втором этаже. Он был крепко привязан магическими путами к сливному бачку самого дальнего унитаза. — Ты с ума сошла, грязнокровка?! — взвизгнул Драко, пытаясь дернуться. — Мой отец узнает об этом! Тебя вышвырнут из школы быстрее, чем ты успеешь сказать «метла»! Астрид стояла перед ним, скрестив руки на груди. Её рыжие волосы в полумраке туалета казались почти кровавыми. Она чувствовала, как от Малфоя исходит волна паники, и это её почти забавляло. — Твой отец далеко, Драко, — спокойно сказала она. — А вот Плакса Миртл — очень близко. Из кабинки с громким всплеском вылетело привидение девочки в очках. Миртл подлетела к Малфою и радостно заглянула ему прямо в лицо. — О-о-о! — пропищала она. — У нас гость! Такой симпатичный... такой бледненький... Хочешь, я покажу тебе, как я умею нырять головой в унитаз? Это очень успокаивает! — Убери её! — закричал Драко, бледнея еще сильнее. — Астрид, развяжи меня сейчас же! — Знаешь, Драко, — Астрид подошла вплотную, и её «радар» зафиксировал у него всплеск дикого ужаса. — Ты сказал, что моя кровь «грязная». А я думаю, что грязь — это когда толкают девушку со спины на лестнице, а потом трусливо убегают. Ты будешь сидеть здесь, пока не извинишься. Громко. Так, чтобы Миртл записала это в своей памяти. — Никогда! — выплюнул Малфой, хотя его голос дрожал. — Ну что ж, — Астрид пожала плечами. — Миртл, развлеки его. Расскажи ему про все виды протечек в этом замке за последние пятьдесят лет. И не забудь брызгаться водой, ему полезно охладиться. Астрид вышла из туалета, заперев дверь снаружи заклинанием. Она шла по коридору, чувствуя невероятное удовлетворение. Гул в голове наконец-то утих, сменившись приятной тишиной. Гарри встретил её у входа в Большой зал. — Астрид, ты где была? Малфой пропал, Панси Паркинсон бегает по всей школе и ищет своего «Дракончика». — О, — невинно отозвалась Астрид, поправляя мантию. — Кажется, он решил заняться саморазвитием в уединенном месте. Думаю, к ужину он станет гораздо вежливее.Снейп, чьи чуткие уши в подземельях привыкли улавливать даже шорох крыльев летучей мыши, не мог не услышать истошные вопли своего любимчика, доносящиеся из туалета Плаксы Миртл. Он влетел туда, как огромная черная тень, взметнув полы мантии. — ТИХО! — рявкнул он, и Миртл, которая как раз собиралась окатить Драко очередной порцией ледяной воды, с обиженным всхлипом нырнула в унитаз, подняв фонтан брызг. Снейп одним резким взмахом палочки разрезал магические путы. Драко, мокрый, бледный и трясущийся от ярости и унижения, повалился на кафельный пол. — Профессор! — закричал Малфой, вскакивая и пытаясь придать себе величественный вид, несмотря на прилипшую к лбу челку. — Это она! Эта ненормальная Гриффиндорка! Она напала на меня! Вы должны её исключить! Мой отец... Снейп медленно повернул голову к Драко. Его взгляд был тяжелым, как могильная плита. Малфой осекся на полуслове. — Мистер Малфой, — тихо, но угрожающе произнес Снейп. — Если вы полагаете, что я буду выслушивать жалобы чистокровного волшебника, который позволил девчонке-первокурснице затащить себя в женский туалет и привязать к сливному бачку... то вы глубоко заблуждаетесь. — Но она... она использовала магию! — пролепетал Драко. — Она использовала ум, — отрезал Снейп. — В отличие от вас. И если вы думаете, что я не знаю, почему она это сделала... — он сделал шаг к Драко, и тот невольно попятился. — Толкать в спину на лестнице — это не метод Слизерина. Это метод труса. Снейп схватил Малфоя за плечо и буквально вытащил его из туалета. — Идите в свою гостиную, мистер Малфой. И приведите себя в порядок. Если об этом инциденте узнает кто-то еще, я лично прослежу, чтобы история о вашем «свидании» с Плаксой Миртл стала достоянием всей школы. Вы сами виноваты в своем позоре. Драко, поджав хвост, понуро побрел в сторону подземелий. Снейп же остался стоять в коридоре. Он чувствовал, как за углом «фонит» радар Астрид — смесь торжества и того самого спокойствия, которое его так пугало. Он не стал оборачиваться. Он просто знал, что она там. — Десять баллов с Гриффиндора, мисс Зори, — произнес он в пустоту коридора. — За нецелевое использование сантехники. И... — он на секунду замолчал, — пять баллов Гриффиндору за качественные связывающие чары. Не попадайтесь мне на глаза.После этого случая Астрид проснулась знаменитостью. По всему Хогвартсу шептались, как «новенькая рыжая из Гриффиндора» не просто поставила Малфоя на место, а заставила его мокнуть в туалете Миртл, и при этом даже Снейп не стал её наказывать всерьез. Близнецы Уизли пытались пожать ей руку на каждом шагу, а Рон с гордостью рассказывал всем, что это он надоумил её «ослепить» профессора. Но Астрид не чувствовала триумфа. Пока Гриффиндор праздновал, она сидела в углу гостиной, глядя на огонь в камине. — Ты чего такая кислая? — спросил Гарри, присаживаясь рядом. — Ты же сделала то, о чем полшколы мечтает. Драко теперь обходит тебя по дуге, а Снейп... ну, он хотя бы признал, что твои чары хороши. Астрид вздохнула, и её «радар» выдал слабую, тягучую волну грусти. — Мне не нравится это, Гарри, — тихо ответила она. — Напугать Драко было весело, он это заслужил. Но Снейп... Каждый раз, когда я прохожу мимо, мой радар буквально зашкаливает. От него фонит такой тяжестью, будто он на плечах держит весь замок, и тот вот-вот его раздавит. Мне неприятно его пугать. Это всё равно что пугать раненое животное, которое забилось в угол и рычит, потому что ему больно. Гарри замолчал. Он привык ненавидеть Снейпа, но Астрид видела то, что было скрыто за черной мантией и едкими словами. — Я чувствую его одиночество, — продолжала Астрид. — И когда он убегает от меня... это не потому, что я сильная. Это потому, что я напоминаю ему о чем-то, что он хочет забыть. Это несправедливо. Я не хочу быть для него кошмаром. На следующий день Астрид решилась на отчаянный шаг. Она знала, что Снейп снова будет избегать её в коридоре, поэтому подкараулила его у входа в библиотеку. Как только она почувствовала приближение его «холодной волны», она не спряталась, а встала прямо на его пути. Снейп замер в пяти шагах. Его лицо исказилось, он уже собирался развернуться, но Астрид быстро заговорила: — Профессор, подождите! Пожалуйста. Я не буду подходить ближе, я знаю, что вам... неуютно. Но я просто хотела сказать: я не враг вам. И я не хочу, чтобы вы прятались по углам из-за меня. Снейп застыл, вцепившись пальцами в стопку книг. Он всё еще не смотрел на неё, но Астрид почувствовала, как его страх на мгновение сменился глухим изумлением. — Мисс Зори, — проскрежетал он, — ваше самомнение растет с каждым часом. С чего вы взяли, что я... прячусь? — Мой радар не врет, — грустно улыбнулась Астрид. — Вы чувствуете себя так, будто я вижу ваш самый постыдный секрет. Но мне всё равно, какой он. Я просто хочу, чтобы вы знали: я не собираюсь делать вам больно. Вы — «самый спокойный дядя», помните? Даже если вы сами в это не верите. Она развернулась и ушла первой, оставив Снейпа стоять посреди коридора. Его «радар» в этот момент выдал странную, непривычную вспышку — что-то похожее на облегчение, смешанное с горькой ностальгией.Тактика «тотального бегства» прекратилась. Снейп больше не прыгал за гобелены и не сворачивал в потайные ходы, завидев рыжую макушку. Он снова стал величественно и мрачно шествовать по коридорам, взметая полы мантии, словно огромная летучая мышь. Но одна деталь осталась неизменной: его взгляд. Он мог смотреть на её руки, когда она резала корень валерианы. Он мог смотреть на её тетрадь, делая в ней резкие пометки. Он мог смотреть даже на кончик её носа, когда отчитывал за «излишнюю самоуверенность». Но как только Астрид пыталась поймать его взгляд, Снейп мгновенно отводил глаза, словно столкнулся с ослепительным вспышкой заклинания Люмос Максима.В подземельях стало тише. Снейп больше не прятался в кабинете, а снова начал патрулировать ряды учеников. Когда он подошел к парте Астрид и Гарри, его «радар» выдавал странную смесь: напряженное ожидание и глухую, защитную стену. — Мисс Зори, — прошелестел он, замирая над её котлом. — Ваше зелье... приемлемо. Однако вы добавили слишком много сока дремоносных бобов. Астрид специально подняла голову, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Профессор, посмотрите на цвет, — мягко сказала она. — Он ведь именно такой, как в учебнике, верно? Снейп замер. Его взгляд скользнул по её подбородку, задержался на воротнике мантии, но стоило ему подняться чуть выше — к тем самым зеленым глазам в обрамлении огненных волос — как он резко отвернулся к доске. — Цвет... удовлетворительный, — отрезал он. — Но не стоит искать моего одобрения там, где достаточно следовать инструкции.Во время ужина Астрид заметила, что Снейп перестал уходить через пять минут после начала. Он сидел на своем обычном месте, иногда переговариваясь с профессором Флитвиком. Астрид чувствовала своим радаром, что его «отчаяние» никуда не делось, но оно стало тише. Теперь это была спокойная печаль. — Он всё равно боится, — шепнула Астрид Гарри, ковыряя вилкой в тарелке. — Но уже не меня. Он боится того, что увидит в моих глазах. Гарри, что там такого страшного? Гарри посмотрел на подругу. В её глазах не было ничего страшного — только жизнь, доброта и то самое любопытство, которое когда-то заставляло Лили Эванс заступаться за слабых. — Там не страшно, Астрид, — грустно ответил Гарри. — Там просто... слишком много правды для человека, который привык жить во лжи и темноте. В этот момент Снейп поднял кубок с соком. Его рука на мгновение замерла, когда он почувствовал на себе взгляд Астрид. Он не обернулся, но его «радар» внезапно выдал короткую, как удар сердца, волну благодарности. Он не мог смотреть ей в глаза, потому что боялся, что если увидит в них прощение, его «ледяная броня», которую он строил годами, просто рассыпается в прах