Подарок

Астрид сидела в углу купе, прижавшись лбом к холодному стеклу, за которым мелькали заснеженные пейзажи Шотландии. Гарри и Рон оживленно обсуждали планы на каникулы, а Гермиона зачитывала вслух расписание дополнительных занятий. Воспользовавшись тем, что друзья отвлеклись на спор о квиддиче, Астрид незаметно вытащила из кармана мантии сверток. Её пальцы слегка дрожали, когда она развязывала черную ленту. Внутри оказалась изящная коробочка, обтянутая темным бархатом. Когда крышка тихо щелкнула, Астрид затаила дыхание. На подушечке покоилось удивительное кольцо. Тонкий ободок из белого золота венчал цветок-семицветик. Его лепестки были выполнены из крошечных драгоценных камней разных оттенков, которые переливались, поймав скудный зимний свет, пробивающийся сквозь облака. Это было не просто украшение — от кольца исходило едва уловимое тепло, знакомое ей по «радару». Под кольцом лежал сложенный вдвое кусочек пергамента. Астрид развернула его, пряча от любопытных глаз Гарри. Знакомым острым, каллиграфическим почерком там было написано всего несколько слов: «Пусть каждый лепесток хранит твою радость. Для тебя. От Принца (это фамилия моей матери)». Астрид почувствовала, как к горлу подступил комок, а сердце забилось чаще. Она вспомнила их разговор в подземельях и ту невероятную близость, которая навсегда изменила её мир. Подпись «Принц» была высшим знаком доверия — Северус открыл ей свою самую личную тайну, частичку своего настоящего «я», которую он не доверял никому десятилетиями. — Астрид, ты чего там прячешь? — вдруг спросил Рон, подозрительно прищурившись. — Опять Лучик что-то стянул? — Нет, Рон, — Астрид быстро захлопнула коробочку и лучезарно улыбнулась, чувствуя, как кольцо в её ладони пульсирует в такт её пульсу. — Это просто подарок на день рождения. Самый ценный из всех, что я когда-либо получала. Она прижала коробочку к груди, зная, что теперь, даже за сотни миль от Хогвартса, она будет чувствовать его присутствие. Её «радар» поймал далекую, почти призрачную волну нежности, долетевшую из холодных подземелий замка.Вернувшись в пустую квартиру, Аса почувствовала странную смесь свободы и легкой грусти. Огромный дом встретил её тишиной, которую нарушал только шорох крыльев Лучика. На кухонном столе лежала записка, придавленная тяжелым мексиканским сувениром: папа-фотограф снова погнался за идеальным кадром древних пирамид Майя, а мама-исследовательница — за сенсационным материалом о затерянных городах. — Значит, я официально предоставлена сама себе, — выдохнула Аса, снимая перчатки. Она осторожно достала коробочку и надела кольцо на палец. Семицветик мгновенно отозвался на её тепло: камни вспыхнули мягким светом, а по руке разлилось знакомое ощущение спокойствия, которое всегда исходило от Северуса. Аса зашла на кухню в поисках чего-нибудь съедобного, но не успела она открыть холодильник, как на её плечо с громким хлопаньем приземлился Лучик. Его черные глазки-бусинки тут же впились в сверкающее украшение на её руке. — К-к-кольцо! — проскрежетал он, склонив голову набок так сильно, что едва не свалился. — Блестит! Красивое! Новое! Откуда? У кого стащила? Не у Гари! Не у Рона! Лучик завертелся на плече, пытаясь клювом дотянуться до переливающихся лепестков. — Эй, осторожно! — Аса со смехом спрятала руку за спину. — Это не «стащила», Лучик. Это подарок. На день рождения, забыл? — Подарок? — Лучик подозрительно прищурился, встопорщив перья. Его «радар» (а у нюхлеров-попугаев он работал не хуже, чем у Асы) явно уловил магический след. — Пахнет подземельем! Пахнет горькой травой и старыми книгами! Пахнет... Ужасным Дядей! Он запрыгал по кухонному столу, возмущенно размахивая крыльями. — Ужасный Дядя дал кольцо?! Сев-в-верус? Зачем? Он же только баллы забирает! Он же вредный! Аса, ты его заколдовала? Или он тебя? Аса достала из холодильника яблоко и, откусив кусочек, задумчиво посмотрела на кольцо. Оно сияло так искренне, что скрывать правду от своего маленького сообщника было невозможно. — Он не вредный, Лучик. Он просто очень одинокий. Был. А теперь у него есть мы. И кольцо это... это знак, что он доверяет мне свою самую большую тайну. Лучик замер, внимательно слушая её тон. Его «радар» поймал волну невероятного счастья, исходящую от Асы, и он внезапно успокоился. Потоптавшись на месте, он тихонько подошел к её руке и легонько, почти нежно, коснулся клювом центрального камня-изумруда. — Х-х-хорошо, — пробурчал он. — Красивое. Но если он тебя обидит — я утащу у него все пуговицы! Все до единой! Даже с мантии! Аса рассмеялась, погладив Лучика по голове. — Договорились. Но сейчас давай лучше найдем, чем отпраздновать мой день рождения. Как думаешь, в мексиканской заначке родителей остались те вкусные орешки?Аса только успела поудобнее устроиться на диване, любуясь тем, как кольцо-семицветик переливается в лучах заходящего солнца, как Лучик с загадочным видом пискнул: «Минуточку!» — и пулей вылетел в открытое кухонное окно. Прошло полчаса. Аса уже начала волноваться, не влип ли её пернатый сообщник в неприятности, как в окне показалось нечто огромное и картонное. Лучик, тяжело сопя и отчаянно махая крыльями, втащил в комнату огромную коробку с пиццей, от которой исходил умопомрачительный аромат базилика и расплавленного сыра. — Лучик! Ты где это взял? — ахнула Аса. Но нюхлер-попугай даже не ответил. Он снова нырнул в окно и в следующие десять минут работал как заведенный челночный рейс. На кухонном столе, как по волшебству, начали появляться: Два запотевших стакана с холодным мохито (с мятой и кучей льда); Целый шоколадный торт, чудом не развалившийся при транспортировке; Пакет с хрустящими начос и баночка острого соуса; И гора разнокалиберных сладостей в ярких обертках. Аса стояла посреди кухни, придерживая челюсть рукой. — Лучик, — строго начала она, хотя её «радар» уже вовсю ловил запах пепперони, — признавайся честно. Ты ограбил кондитерскую лавку или совершил налет на министерский банкет? Лучик приземлился на стол, победно выпятил грудь и начал отряхивать перья от сахарной пудры. Его глаза светились абсолютным восторгом. — Не лавку! — гордо проскрежетал он. — Пикник! Туристы в парке! Много еды, мало смотрят! Грабонул! Для Асы! День рождения! Праздник! — Ты украл ужин у целой компании туристов?! — Аса не выдержала и расхохоталась, представляя лица бедных людей, когда мимо них пронеслась рыжая комета и лишила их десерта. — Лучик, ты неисправим. Снейп бы за такое назначил тебе отработки до конца седьмого курса. — Ужасный Дядя далеко! — Лучик ловко подцепил когтем кусочек начос. — Аса ест, Лучик ест. Праздник! Аса вздохнула, глядя на это гастрономическое безумие. С одной стороны, воровать нехорошо, но с другой — её «радар» подсказывал, что Лучик сделал это от чистого сердца, желая устроить ей настоящий пир, раз уж родители в Мексике. — Ладно, разбойник, — она достала тарелки и разрезала торт. — Садись. Будем праздновать. Только если завтра к нам придет полиция за «похищенным мохито», я скажу, что ты меня заставил. Вечер прошел идеально. Аса ела пиццу, болтала с Лучиком о предстоящих каникулах и то и дело поглядывала на кольцо. Оно светилось особенно ярко, словно Северус через него тоже чувствовал её радость.Аса сидела над чистым листом пергамента, крутя в руках перо. Кольцо-семицветик на её пальце мерцало мягким светом, будто подмигивая. — Лучик, — задумчиво произнесла она, — ну вот напишу я письмо. А куда его слать? В Хогвартс? Там сейчас каникулы, Снейп наверняка уехал к себе домой. А где живет «Ужасный Дядя», когда не пугает детей в подземельях, я понятия не имею. Лучик, доедавший последнюю крошку шоколадного торта, встрепенулся. Его глазки-бусинки хитро блеснули. — Но проблем! — проскрежетал он, взмахнув крыльями. — Найти! Унюхать! След! Не успела Аса и слова сказать, как рыжий проказник вылетел в окно, растворившись в ночной мгле. Она прождала его несколько часов, кутаясь в плед, и в какой-то момент даже задремала прямо в кресле. Под утро в окно с глухим стуком ввалился мокрый, взъерошенный, но абсолютно довольный Лучик. От него пахло дождем, речной тиной и чем-то неуловимо кислым. — Нашел! — гордо выкрикнул он, отряхиваясь так, что брызги полетели на зеркало. — Паучий тупик! Мрачно! Мокро! Ужасный Дядя там! — Паучий тупик? — Аса нахмурилась. Название звучало совсем не как «уютный домик в деревне». — И где это? Лучик не стал объяснять на словах. Он схватил её за рукав свитера и потащил к выходу. — Пошли! Покажу! Путь знаю! Аса быстро накинула куртку, спрятала кольцо под перчаткой (хотя его тепло она чувствовала кожей) и последовала за своим пернатым навигатором. Сначала они добрались до Косого переулка — ранним утром здесь было пустынно и туманно. Но Лучик не повел её к магазинам. Он свернул в узкую, темную подворотню, а затем они начали петлять по грязным закоулкам, которые постепенно становились всё более индустриальными и заброшенными. Мир магии начал смешиваться с миром маглов, причем самым суровым его проявлением. «Радар» Асы начал улавливать странный фон: одиночество, старую пыль и запах тяжелой работы. — Нам точно туда? — прошептала Аса, глядя на высокие кирпичные трубы заводов, маячившие впереди. — Туда! Туда! — подгонял Лучик. — Улица река! Дом кирпич! Дядя там сидит, книжки листает! Они вышли к району с тесно прижатыми друг к другу одинаковыми домиками. Небо здесь казалось серым даже на рассвете. Лучик уверенно вел её к самому неприметному дому в конце улицы. Аса замерла перед дверью. Её радар внезапно выдал мощный, знакомый импульс — холодный, но глубокий. Северус был там. Прямо за этой дверью.Аса только занесла руку, чтобы деликатно постучать в потемневшее дерево двери, сердце её колотилось где-то в горле. Она представляла себе томное, загадочное приветствие, но у Лучика были свои планы на этот «сюрприз». Нюхлер-попугай, решив, что спецэффектов недостаточно, с криком «ТАДАМ!» на полной скорости впечатался в оконное стекло. Раздался оглушительный звон, стекло пошло трещинами, а Лучик, самодовольно ввалившись внутрь, запутался в пыльных шторах. Внутри дома наступила гробовая тишина, которая через секунду сменилась грохотом. Послышался звук падающего тяжелого фолианта и звон разбитой склянки. — Какого... — раздался из глубины комнаты до боли знакомый, низкий и сейчас запредельно яростный голос. — Если это докси или очередная шутка Флетчера, я сварю из него подошву для ботинок! Дверь распахнулась так резко, что Аса едва успела отскочить. На пороге стоял Северус. Он был не в своей привычной мантии, а в простой черной рубашке с закатанными рукавами, с палочкой наготове и выражением лица, обещающим медленную и мучительную смерть любому нарушителю спокойствия. Его взгляд метался от разбитого окна к барахтающемуся в занавесках рыжему комку, пока наконец не остановился на Асе. Палочка в его руке дрогнула. Ярость в глазах за долю секунды сменилась абсолютным шоком, а затем — тем самым глубоким, вибрирующим облегчением, которое Аса научилась распознавать своим радаром. — Мисс Зори? — выдохнул он, и его голос сорвался. — Вы... как вы здесь... Он замолчал, глядя на её промокшую куртку, растрепанные огненные волосы и кольцо-семицветик, которое ярко сияло на её пальце даже в сером тумане Паучьего тупика. — Привет, Сев, — виновато улыбнулась Аса, кивнув в сторону окна. — Извини за «тадам». Лучик решил, что стучать — это слишком скучно для Слизеринцев. Снейп медленно опустил палочку, прикрыл глаза на секунду, будто проверяя, не галлюцинация ли это, а затем схватил её за руку и буквально затянул внутрь дома, захлопывая дверь за её спиной. — Вы сумасшедшая, — прошептал он, прижимая её к себе прямо в тесном коридоре, пахнущем старой бумагой и полынью. — Притащиться в этот район... в одиночку... — Я не одна, — пробормотала Аса, утыкаясь носом в его плечо. — Со мной был лучший навигатор-грабитель в мире. Лучик в этот момент наконец выбрался из штор, приземлился на стопку книг и громко чихнул. — Стекло — бум! Сев — прыг! Книга — бах! Весело! — резюмировал он, явно довольный произведенным эффектом. Северус только тяжелее вздохнул, не выпуская Асу из объятий. Его сердце под её ладонью билось так же быстро, как и в ту ночь в подземельях.Северус издал короткий смешок — сухой и едва заметный, который Аса научилась ловить своим радаром как высший знак доверия. Он подтолкнул её к старой, но уютной кухне, где на плите уже сам собой закипал закопченный чайник. — Мисс Зори, ваше воображение рисует слишком радужные картины, — произнес он, усаживая её на стул и набрасывая на плечи свой теплый колючий джемпер. — Вы действительно представляете, как я сижу в купе с профессором Флитвиком и мы обсуждаем рецепты сливочного пива, пока Хагрид пытается втиснуть свои габариты в стандартное сиденье? Аса хихикнула, представляя Снейпа, зажатого между жизнерадостным Стебль и крошечным Флитвиком. — Именно так! — подтвердила она. — Или что вы все сидите по своим факультетским вагонам. — Всё гораздо прозаичнее и... скучнее, — Северус налил в чашку густой темный чай, от которого пахло чабрецом и чем-то бодрящим. — У преподавателей есть отдельный служебный вагон в самом начале поезда, сразу за тендером локомотива. Там обычно царит ледяное молчание или тихий шелест пергаментов. Он облокотился на стол, глядя на то, как Аса греет руки о чашку. — Большинство из нас предпочитает использовать эти часы, чтобы заполнить бесконечные отчеты для Министерства или проверить последние свитки с эссе, которые ученики сдали в спешке перед отъездом. Мы не сидим «по факультетам». Мы сидим по степени своей мизантропии. Я, например, обычно выбираю самое дальнее купе, вешаю на дверь заклинание «Оглушения» и делаю вид, что меня не существует для этого мира. — А Макгонагалл? — с любопытством спросила Аса. — Минерва патрулирует коридоры, — Снейп иронично изогнул бровь. — Она считает своим долгом следить, чтобы близнецы Уизли не превратили поезд в передвижной филиал магазина приколов. А Дамблдор... директор предпочитает путешествовать своим, более «эффектным» способом, редко пользуясь поездом. Так что, как видите, никакой романтики. Только пыль, отчеты и вопли первокурсников за тонкой перегородкой. Лучик в это время приземлился на плечо Северуса и заглянул в его чашку. — Сев — злой! — прокомментировал он. — В вагоне — бу-бу-бу! Книжки — шур-шур! Скучно! — Именно так, птица, — согласился Снейп, неожиданно позволив Лучику потрогать клювом свою пуговицу. — Скучно. До того самого момента, пока в мою жизнь не ворвался рыжий стихийный вихрь.Северус замер, его бровь медленно поползла вверх, а в глазах мелькнула искра понимания. Он оценил этот маневр — чистый, классический Слизерин, исполненный с гриффиндорским бесстрашием. Лучик, услышав команду «домой», недовольно фыркнул, но блеск воображаемых сокровищ в комнате Асы явно перевесил желание доедать сахар. — Палочка! Полочки! Понял! — прострекотал он и, сделав прощальный круг под потолком, вылетел в разбитое окно, растворившись в утреннем тумане. Как только хлопанье крыльев стихло, на кухне воцарилась совсем иная тишина — густая, наполненная тем самым электричеством, которое Аса чувствовала в подземельях. Она медленно поднялась со стула, скинув с плеч его тяжелый джемпер, и подошла к Снейпу почти вплотную. — Естественно, я ничего не забыла, — тихо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Палочка у меня в кармане куртки. Просто... нам не нужны свидетели, даже рыжие и пернатые. Северус издал низкий, вибрирующий звук, похожий на смешок, и отставил чашку на край стола. Его руки легли ей на талию, притягивая ближе. Радар Асы буквально зашкаливал: от него исходила волна восхищения, смешанного с почти невыносимым желанием. — Значит, «капля Слизерина» в вас сегодня преобладает, мисс Зори? — прошептал он, и его дыхание коснулось её губ. — Выманить собственного защитника из дома обманом... Вы становитесь опасной. — Я просто знаю, чего хочу, — ответила Аса, запуская пальцы в его волосы. — В Париже сейчас скучные экскурсии, в Мексике — кактусы. А здесь — ты. И у нас есть целых два часа, пока Лучик будет обыскивать мои полочки в поисках того, чего там нет. Снейп не стал больше тратить время на слова. Он подхватил её, усаживая на край старого кухонного стола — точно так же, как в ту ночь в кабинете, — но теперь в этом жесте было больше уверенности и меньше тени прошлого. — Два часа, — повторил он, накрывая её губы своими. — Полагаю, этого времени мне хватит, чтобы преподать вам первый урок внеклассных занятий... без палочки. В старом доме в Паучьем тупике, где годами жили только призраки и пыль, наконец-то стало по-настоящему жарко.Тишина старого дома в Паучьем тупике была совсем иной, чем в замке. Здесь не было портретов, которые могли бы подглядывать, или домовиков, внезапно появляющихся с подносом. Был только мерный стук дождя по карнизу и тяжелое, сбивчивое дыхание Северуса у её шеи. Он подхватил её на руки, не разрывая поцелуя, и понес вверх по узкой скрипучей лестнице. Каждая ступенька отзывалась тихим стоном дерева, но Астрид этого почти не замечала — её «радар» был полностью сфокусирован на обжигающем потоке нежности и обладания, исходящем от него. В его спальне, такой же строгой и аскетичной, как и он сам, пахло сушеными травами и едва уловимым ароматом старого пергамента. Северус бережно опустил её на кровать, застеленную темным покрывалом, и навис сверху, упираясь руками по обе стороны от её головы. — Ты понимаешь, что делаешь, Астрид? — прошептал он, и его глаза, обычно холодные, сейчас полыхали темным, почти черным пламенем. — Здесь нет директора, нет правил школы. Здесь есть только я. И я не смогу отпустить тебя так легко, как в кабинете. — Я и не прошу меня отпускать, — ответила она, расстегивая верхнюю пуговицу его рубашки. — Я пришла сюда сама. Сквозь туман и разбитые окна. Разве это не лучший ответ? Его пальцы, длинные и удивительно чуткие, коснулись её лица, очерчивая контур губ. Он начал целовать её — медленно, вдумчиво, словно читал самую сложную и прекрасную книгу в своей жизни. Когда его ладонь скользнула под её свитер, кожа к коже, Астрид почувствовала, как по телу пробежала электрическая волна. На этот раз в его движениях было меньше страха «сломать» её и больше уверенности мужчины, который нашел свое сокровище. Он медленно освобождал её от одежды, задерживаясь поцелуями на каждом открытом участке кожи. Когда он добрался до её плеча, где красовалась крошечная родинка, он замер на секунду, прижавшись к ней губами. — Ты... самая невероятная ошибка в моей жизни, — выдохнул он ей в кожу. — Ошибка, которую я готов совершать снова и снова. Астрид обхватила его за шею, притягивая к себе, чувствуя, как его сердце колотится о её грудную клетку. В этой комнате, скрытой от всего мира серыми стенами промышленного городка, они создавали свою собственную магию — ту, которой не учат в Хогвартсе. Магию, где «капля Слизерина» и гриффиндорская отвага слились в одно целое, сжигая остатки одиночества в их душах.