Часть 32

Он просыпается не сразу — сначала просто меняет положение, лениво, не открывая глаз, и только потом до него доходит, что что-то… непривычно. Тишина. Слишком светло. Драко медленно открывает глаза, щурится от дневного света, который уже уверенно заполнил комнату, и хмурится. День? Он поворачивает голову к окну, оценивает положение солнца и выдыхает сквозь зубы. — Прекрасно. Он никогда не спит так долго. Привычка вставать до рассвета вбита намертво — годами, приказами, войной. А тут… Он проводит ладонью по лицу, садится на кровати, ощущая странную лёгкость в теле. Выспался. Реально выспался. И почти сразу замирает. Мысль догоняет не сразу, но как только догоняет — он уже не может её игнорировать. Ночь. Грейнджер. Он медленно опускает взгляд на вторую половину кровати. Пусто. в голове начинает прокручиваться. Как притянул её. Как она была рядом. Как он держал её… всю ночь. Уголок губ сам тянется вверх. — Ну конечно… Он откидывается назад на подушки, глядя в потолок, и тихо усмехается. Настроение поднимается само по себе — редкое, почти забытое чувство. Он резко садится обратно. — Стоп. Пустая кровать. Тишина. Никакого шума. Никаких хлопков дверями. Никаких возмущённых криков. Он хмурится. Странно. Очень странно. Он ожидал… да всё что угодно. Скандал, крики, проклятия в его адрес — это минимум. А тут — ничего. Он проводит рукой по затылку, всё ещё пытаясь собрать картину. — Она меня не убила… Пауза. — Уже подозрительно. Он усмехается, но в этом есть доля настоящего удивления. Значит она проснулась раньше и решила промолчать… И ухмылка становится чуть шире. Он встаёт с кровати, потягивается, чувствуя, как тело приятно ноет после сна, и направляется к окну. Но мысль не отпускает. Она не кричала. Не устроила сцену. Просто ушла. Драко тихо хмыкает. — Интересно… Он только успевает сделать пару шагов по комнате, когда дверь тихо приоткрывается. Драко автоматически оборачивается. И замирает. Грейнджер. С книгой в одной руке и чашкой кофе в другой, она аккуратно толкает дверь ногой, явно рассчитывая, что он всё ещё спит. Она поднимает взгляд. И вздрагивает так резко, что кофе в чашке опасно колышется. — Чёрт— Он едва сдерживает улыбку. Испугалась. Причём искренне. — Ты проснулся? — Очевидно. Она морщится, явно раздражаясь быстрее, чем успевает прийти в себя, и ставит чашку на ближайшую поверхность чуть резче, чем нужно. — Слушай, Малфой, ну хватит уже, — начинает она, проводя рукой по волосам. — Сколько можно, правда. Мне что, идти жаловаться твоей матери? Он тихо хмыкает, наблюдая за ней. — Ты о чём именно? — О том, что ты, видимо, решил, что приличия — это не про тебя, — она складывает руки на груди, глядя на него с явным упрёком. — Ты что, нудист? Он чуть наклоняет голову, в глазах мелькает тень усмешки. — Интересное обвинение. — На этот раз, спасибо, хоть в боксёрах, — продолжает она, игнорируя его тон. — Но, может, ты всё-таки начнёшь вести себя… нормально? Он делает шаг ближе. Не резко. Спокойно. — Нормально — это как, Грейнджер? Она закатывает глаза. — Не щеголять в чём мать родила при людях, например. Он усмехается. — При людях? Он бросает взгляд вокруг. — Я вижу здесь только тебя. Она вспыхивает. Мгновенно. — Мы шесть лет учились вместе, — продолжает она быстрее, будто хочет закрыть тему, — но это не значит, что— — …что ты должна видеть меня по утрам? — спокойно заканчивает он. Она хмурится. Он наблюдает за этим чуть дольше, чем нужно. Потом вздыхает, будто уступая. — Учту. Коротко. Без насмешки — почти. Она явно не ожидала такого ответа и на секунду теряется, но тут же возвращает себе привычное выражение лица. — Вот и отлично. Он кивает, но уголок губ всё равно тянется вверх. Он уходит в душ без лишних слов — больше чтобы не стоять рядом с ней дольше, чем нужно. Холодная вода быстро приводит мысли в порядок, смывает остатки сна, но не воспоминания. Они, наоборот, становятся чётче. Слишком чёткими. Когда он выходит, уже собранный — форма на месте, привычная маска возвращена. Он останавливается у двери, на секунду задерживая на ней взгляд. — Завтракала? Она не поднимает глаз сразу. — Да. Коротко. — С твоей матерью. Он уже почти разворачивается, чтобы выйти, но мысль, которая крутилась у него в голове с момента пробуждения, берёт верх. Он усмехается. — Знаешь, Грейнджер… Она поднимает взгляд. Настороженно. — Я не знал, что ты так любишь обниматься во сне. Тишина. Секунда. Две. И потом — — ЧТО?! Она вскидывается так резко, что книга падает с колен. — Ты вообще в своём уме?! Он скрещивает руки на груди, наблюдая. Спокойно. Почти лениво. — Абсолютно. — Это ты— — она запинается, явно сбиваясь с мысли. — Это ты меня… прижал! — Серьёзно? — он приподнимает бровь. — Да! — Странно, — тянет он, чуть наклоняя голову. — Потому что я ночью проснулся, а ты была вполне… удобно устроена. Она краснеет. Мгновенно. — Я спала! — резко отвечает она. — Я вообще ничего не понимала! — Конечно, — кивает он, соглашается. Она щурится. — И вообще, это, скорее всего, случайно, — добавляет она быстрее. — Я могла… ну… просто повернуться во сне. Он делает вид, что обдумывает. Медленно. — Могла, — соглашается он. Пауза. — Но тогда ты повернулась очень… целенаправленно. — Малфой! Он тихо усмехается. — Что? Я просто констатирую факт. Она раздражённо отводит взгляд, сжимая пальцами край книги. — Ты невыносим. — Знаю, — спокойно отвечает он. И, чуть помедлив, добавляет: — Но тебе, судя по всему, уже не так уж и мешает. Она резко поднимает на него взгляд. Если бы можно было убить взглядом — он бы уже лежал. Драко только усмехается. И выходит