Неожиданная встреча

Вставать — ни малейшего желания. Ощущение, будто ресницы намертво склеились и не желали разлепляться, снедало. Дух нового года шептал сладким голосом: «Поспи ещё немного, нам некуда спешить». Ведь прошла всего лишь какая-то неделя после боя курантов, а по разбитому состоянию словно целая вечность. Из-за продолжительных праздников режим был сбит окончательно и бесповоротно. Хоть я и приучил себя ложиться в одно и то же время — в десять вечера, — тем не менее каждый раз просыпался в разное время. Ещё недельку потерпеть и можно снова загрузить себя каждодневными задачами, заполняющими голову только нужными мыслями. Терпеть не могу безделье, которое как каменная плита придавливает к одному месту: ни вздохнуть, ни пошевелиться. Секунда, и расплющит полностью. Человек из энергичного превращается в амёбу обыкновенную. Жалкое зрелище. С трудом открыв глаза, я глянул на огромные настенные часы: стрелки указывали на шесть утра. Самое время поднять свою отяжелевшую за ночь тушу и позволить себе насладиться новым днём. Как бы не ухищрялась спальня, соблазняя своей мягкостью и притягательным мраком, но я был сильнее. Пока что. Словно почуяв моё отнюдь не скромное копошение, в дверь поскребли. Недовольное завывание донеслось до ушей. Да уж, как я мог забыть про утреннюю прогулку? — Встаю-встаю, не шуми. Надеюсь, не хочешь перебудить весь дом? Окончательно проснувшись, я пополз в ванную, даже не замечая, как лёгкое одеяло отправилось следом вместе с Рокки, который всё никак не мог понять, почему мы до сих пор в большой конуре, а не на свежем воздухе. Его лохматые брови укоризненно хмурились, явно намекая на то, что припозднились не меньше чем на час. Обычно выходили на прогулку, не дожидаясь рассвета, однако сегодня как-то не задалось. В моём обиталище до сих пор витали всполохи вчерашнего курьёзного происшествия. Зная себя как самого спокойного человека, никакой подобной ситуации не должно было случиться и в помине. Но что было, то было. Надеюсь, Бен поймёт и примет тот факт, что выходные действуют на меня уж слишком удручающе, позволяя деструктивным эмоциям выйти наружу. Полоснув жёсткой щёткой по зубам и выплюнув содержимое, я уставился на себя в зеркале. А ведь действительно — копия отца. Лишь с одним разительным отличием: на его правой щеке не красовался старый продолговатый шрам от верхней части скулы и до линии подбородка. Сознание чётко описывало виноватого — такой «подарок» преподнёс мне Рокки. Да-да, мой любимый пёс, во что верится с трудом. Однако сей факт точно был известен, а вот каким образом это случилось, не помню. Наверное, наступил ему на хвост, когда он был щенком, вот и заслужил такое незавидное к себе отношение. Мама на мои расспросы лишь пожимала плечами, говоря, что тоже не помнит. Общая потеря памяти, не иначе. Но я уже привык к этой тонкой белёсой линии и практически не замечал. Главное — лишний раз не трогать и беспокоить не будет. Выпрямляясь во весь рост перед своим отражением, я приподнял небритый подбородок выше, чтобы казаться увереннее. Взгляд тёплых карих глаз был ровно посередине между скромностью и излишней самоуверенностью. Полное равновесие. Ничего лишнего. Чётко-очерченные кубики пресса выгодно подчёркивали жилистое тело. Крепкая спина и сильные руки выдавали спортивного человека, который яро не любил просиживать штаны, ничего не делая. Враки — это всё, что якобы нет времени для совершенствования себя, так как работа убивает энергию и вызывает лишь усталость. Было бы желание — можно и горы свернуть. В сутках не зря так много часов: и на профессию хватит, и на спорт, и на хобби. И почесать за ушком своего питомца успеется между делом. Итак, что там сегодня по расписанию? Ага, утренняя ходьба вместе с Рокки, помощь маме в приюте, тренировка в зале и отработка парочки новых уроков в фоторедакторе. До вечера точно управлюсь. Натянув одну из ярких зимних курток, я, наконец, выбрался из душной квартиры. Рокки не отставал, принюхиваясь к каждому пятачку земли, припорошённому толстым слоем снега. Погода шептала, что скоро ударят настоящие морозы, а это означало лишь одно: работы в приюте прибавится. Под конец прогулки, когда лицо окрасилось красным от пробирающего до костей холодного ветра, я потащил упирающегося негодника домой. Дел на сегодня было много, поэтому нельзя терять ни минуты. Пока Рокки, уныло свесив голову, плёлся рядом, я заметил прямо под уличным фонарём знакомую фигуру, медленно шедшую в мою сторону. Вспомнив вчерашние тревожные новости, я решил, что сейчас самое время спросить подробности у самого свидетеля, который, к моему огорчению, совсем был в не духе. — Дядя Альфред! — рискнул я, махнув рукой в приветственном жесте. Тот опешил, резко затормозив. На мгновение почудилось, что в его взгляде промелькнуло что-то похожее на страх. Но это мимолётное выражение мигом улетучилось, когда он прищурился, и к счастью, узнал меня. — Младший Остин? Я уж подумал, кому это мог понадобиться ни свет, ни заря. Давненько тебя не видывал. Столько воды утекло с тех пор, как ты от матери переехал. Я улыбнулся, протягивая ладонь для рукопожатия. Рокки, напрочь забыв про унылость, радостно наматывал круги вокруг нас, шумно дыша. Кому-кому, а этому шебутному дай только волю подольше насладиться свежим воздухом. — Да уж, давно я вас не встречал. Особенно не ожидал наткнуться в такую рань, да ещё и на улице. — Не «не встречал», а не приглашал! Небось в новой квартире и трубы крепче, а ржавчиной даже не пахнет? — усмехнулся сантехник, поправляя шапку-ушанку. — Совсем взрослым стал. Возмужал, как погляжу — не чета тому юному сорванцу, который не давал матери покоя. — Про сорванца, конечно, громко сказано. Я всегда был подобен штилю, если только не дебоширил в прошлой жизни, до той самой потери памяти. Заметив моё смущение, мужчина полюбопытствовал: — Слыхивал, что работаешь удалённо. И как оно? Не скучно? — Всё-то обо мне знаете. — А то! Городок у нас маленький, работы практически нет, а для молодёжи тем более. Наверное, это даже хорошо, что есть возможность зарабатывать, не выходя из дома. Я кивнул, полностью соглашаясь. То место, где я проживал, тяжело назвать полноценным городом, а вот большим посёлком — раз плюнуть. Ни заводов, ни развитой инфраструктуры. Все бежали, как только появлялась любая возможность. Да и излишняя мрачность и серость не добавляли шарма, угнетая жителей по умолчанию. — Вы тоже попробуйте, очень удобно, — шутка вылетела изо рта, не спрашивая разрешения. Дядя Альфред хохотнул, качая головой. Он показал свёрток в руке, где, видимо, лежала какая-то деталь для работы. — Кто же тогда чинить трубы будет? Не ты ли? Скотч тут не поможет. Прорвёт где-нибудь, и затопит жилище, или даже целый подъезд. Так что каждый должен заниматься своим делом, — поучительно изрёк он и засобирался дальше своей дорогой, на ходу бросив, чтобы я не забыл передать привет матери. Но мысли о вчерашних новостях не хотели так легко отпускать, и я решил уточнить некоторые моменты. Зря его встретил что ли в такую рань? Сама судьба нас столкнула, меняя изначальный ход событий. Это что-то да значит. — Постойте, дядя Альфред. Это же вы вчера давали интервью и засветились на местном телевидении? — уточнить не помешало, мало ли, обознались мы с Беном на пару. — Было дело, а что? — добродушное лицо вмиг помрачнело, а шаг резко замер на пол пути. Даже взгляд стал другим: тяжёлым с примесью горечи. Подумав, что стоит немного утешить мужчину, я понимающе улыбнулся и похлопал его по плечу — благо роста мы были одинакового. Тот не шелохнулся, лишь провёл грубыми пальцами вдоль виска, словно отгоняя непрошеные чувства, которые вились вокруг противной мошкарой. Меховая шапка-ушанка съехала набок, оголяя ухо. Похоже во время глубоких дум человек полностью перестаёт чувствовать холод. — Если вы и вправду видели того отравителя, то будьте уверены, что когда-нибудь он снова оплошает и его обязательно разоблачат. Городок, сами знаете, у нас небольшой, все друг друга знают чуть ли не в лицо. Так что… Светлые глаза устремились прямо в мои, орошая их сомнением. Многолетний опыт в них явно говорил о несбыточных ожиданиях. Губы закрепили эти сигналы, скривившись в саркастической нотке. — Ты не маленький мальчик, чтобы до сих пор верить в сказки. Наивность — это, конечно, хорошо, но лучше быть реалистом. Да и кто ж возьмётся за поиски этого злодея? Полиция? Вряд ли. Их раз и обчёлся — на целый город по пальцам одной руки пересчитать. В итоге так и будут подыхать животинки. Бедолаг и без того судьба не пощадила, ещё и насильно умерщвляют. Не помню, говорил или нет, что я тот ещё спорщик, а на данный момент это жуть как было необходимо. Да-да, в раннее утро, когда встретил человека, которого не видел несколько лет. И не какого-нибудь юнца, а матёрого рабочего, который каждый день ценой своего отдыха спешил спасать местных жителей. Выдуманному супермену даже не снилось такое. — Хм, может так и есть, но по новостям чётко указали, что это продолжается не первый год. И самый пик — январские праздники. Это навевает на подозрения, что человек прилежный, возможно работающий по официальному графику. Точно не балдёжник, балующийся от балды, — слишком много тавтологии, не правда ли? Ну да ладно. — Только странно, что это происходит зимой, а в остальное время тишь да гладь, благодать. — Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Ещё не хватало, чтобы зверства происходили круглогодично. Первая неделя с начала нового года только прошла, а столько невинных душ уже погибло. Я всё продолжал рассуждать, пиная носком ботинка небольшой камушек, которого здесь точно не было. Неужели мой озорник успел притащить? — Кстати, если бы он орудовал и в тёплое время, например, летом, ему бы намного тяжелее пришлось, нежели сейчас. Скрываться без дополнительного обмундирования — ни хухры-мухры, а целое испытание на смекалку. А вот пуховик, — или в чём он там был, — плюс капюшон, — перечислял я, загибая ледяные пальцы на руке, — лицо, прикрытое маской или балаклавой — суперодеяние, чтобы конкретно так себя завуалировать. Дядя Альфред почесал лоб, окончательно избавляясь от, видимо жутко надоевшей шапки, которая обиженно повисла на затылке, удерживаясь широким воротником. Вот везёт, не то, что мне, с мерзлячими ушами, требовавшими двойного утепления в виде двухслойного головного убора и спасительного ореола капюшона. Капризные. Хрипловатый голос прервал хаотичные размышления: — Но я точно уверен, что он среднего роста и... — А кто сказал, что это «он»? Вы же не видели очертаний лица. — Как же... Фигура-то мужская. — Под таким камуфляжем может прятаться кто угодно. А если это обманка? — не сдавался я, строя всё более неожиданные теории. — Да ну брось, — ухмылка показалась болезненной. — Какой девке придёт в голову такое бесчинство? Не смеши меня. — Тем не менее не был бы на сто процентов уверен, — настаивал я, фиксируя, как в замедленной съёмке, самое печальное падение в моей жизни. Пока мужчина, чертыхаясь и кряхтя, поднимал свою шапку с земли и водружал её на своё законное место, я заметил, как Рокки уже пританцовывает на месте от скуки. Его умоляющие глаза так и сверлили, напоминая о самом важном — еде. Ну что ж, значит, пора отчаливать. Отравители отравителями, а завтрак всегда по расписанию. Наскоро попрощавшись с сантехником, так и не вложив в него ни капли уверенности, мы направились обратно в свою обитель. Ну как направились… Побежали! В уютную, тёплую, и такую родную квартиру. Одно радовало точно, в моём жилище нет никаких подозрительных личностей и никогда не было. Только я. И конечно же Рокки.