Шестая ступень к истине. Нецерковный

— Сколько можно вдалбливать в твою тупую башку, чтоб ты сгинул с поля моего зрения?! Ших! Небольшая крышка отлетела в сторону, а едкое содержимое залило глаза, вязко шлёпаясь на пол. Я крепко зажмурился — сжечь единственное, что позволяло видеть, не доставляло удовольствия. Пока я был в неведении, тяжёлые кулаки проходились по мягким местам, точечно находя органы, вынуждая скрючиться в три погибели. Иногда мне казалось, что ещё немного, и я покину этот мир прямо здесь, в вонючем туалете. Наспех вытерев густую пахучую жидкость чистящего средства, я решил было трусливо выбежать вон, но путь к спасению преградил один из дружков Кайна, закрыв его своей размытой тушей. Я не видел его лица, лишь предполагая, что оно украшено кровожадным оскалом. — Куда собрался, крольчонок? — нежно промурлыкал главарь банды, чиркая спичкой. Однако вместо закуривания слепящий огонёк предстал перед глазами, обжигая ресницы. Я отпрянул к умывальнику, не зная куда деться. Сердце колотилось от страха как загнанный зверь в ловушке. Прикрывая лицо руками, я заполз под спасительную сантехнику притягивая колени к себе максимально близко. Главное не разрыдаться, не разрыдаться, не разрыдаться. — Так не интере-е-есно, — досадно протянули надо мной, садясь на корточки. Глаза-хамелеоны резали без ножа, пытаясь проникнуть внутрь, разорвав всё на своём пути. — Веселье только началось, а ты уже стух? Я сдвинулся в сторону, надеясь, что лишние пять сантиметров избавят от дьявольского взгляда. К сожалению, мои надежды не оправдались. Меня рывком выдернули из временного «убежища» затаскивая в кабинку с дверью, висящей на соплях. Швырнув на стульчак как мешок отходов, зверь в обличье человека жадно пожирал змеиным ликом. — Никого не впускать, — тихий приказ, звучащий намного громче самого громогласного ора. — И, — чужой взор вновь устремился ко мне, — не выпускать. Я ничего не слышал: ответили ли ему или согласно промолчали. Самое важное — не растечься в лужу и выстоять перед жестокостью не имеющей названия. Пальцы на руках непроизвольно подрагивали в унисон с коленками. Не зная, что произойдёт дальше, я пытливо ждал своей участи. Ждал и дождался. Любимый канцелярский нож вспорхнул перед носом и тут же исчез, будто мне предвиделось. Я вздрогнул от неожиданности, больно опираясь о бочок унитаза. Жёсткая поверхность прошлась ровно по свежим ушибам, не успевшим исчезнуть за столь короткий срок. — Захотел поиграть в рыцаря, вот и пожинай плоды своих благородных трудов, — злоба, словно яд, сочилась изо рта недруга. — Ха, хотел мне помочь, знаете ли… Обида захлестнула быстрее пули, возвращая дар речи. Я стиснул зубы и как можно смелее прошипел, пытаясь включить в эти слова всё, что чувствую: — Ты был не в том состоянии, чтобы участвовать в сорев… — Молчать! Мне в десятый раз повторить, что я сам справлюсь со своими проблемами, а?! — похоже напускное спокойствие порвалось вдребезги. — Кто ты такой, чтобы решать за меня, где мне участвовать, а где нет?! Я заметил, как губы обнажили зубы, выдавая крайнюю степень ненависти. Тело сжалось, предчувствуя мрачную атмосферу. Но издевательства не возобновились, давая толику передышки. — Отныне, — каштановые кудри приблизились, чуть ли не щекоча щёки, измазанные синей жидкостью, — каждый божий день тебя ждёт преисподняя в этих стенах. Я тебе обещаю. За поступки нужно отвечать, а передо мной — вдвойне! И тут меня заклинило. Глубоко внутри словно пророс комок. Истерический. И вот-вот лопнет, забрызгав всех присутствующих огромной порцией сарказма. — Кто бы говорил про Бога, — усмешка. — Ты хоть знаешь, как переводится твоё имя? Впервые я узрел своими собственными глазами крошечную толику растерянности, так сильно не вписывающейся в общую картину. — Что?.. — Прям усмешка судьбы! «Кирк» — церковь, а «Кайн» — отрицание. У тебя даже имя нецерковное, Кирк Кайн! Я с мазохистким удовольствием наблюдал, как растерянность микрошагами превращается во что-то тёмное, непроглядное. Я его зацепил, что не могло не радовать. Тем не менее чтобы закрепить результат, нужно было нажать сильнее. Надавить на кровоточащую мозоль. — Впредь вместо твоего хвалёного прозвища я назову тебя Нецерковным! Будешь звучать так же, как и твой «любимый» папаша! Ха! Архангел Рафаэль плюс «не» итого: «не архангел», — безумный смех исторгся из глотки, напоминающий смыв воды доисторического унитаза, на котором я благополучно сидел. Благополучно до того момента как: три, два, один… Вы же понимаете, что подписал себе смертный приговор? Время перестало течь в собственном ритме, замедляясь как кисель, растекаясь по грязному полу. Сверкнуло острие ножа, да так тягуче, словно кто-то нажал на кнопку «пауза». Возможно для того, чтобы моя ошибка навсегда отпечаталась в памяти, если даже когда-нибудь мне пробьют голову. Но, к счастью, сатана передумал, и решил поквитаться со мной попозже: резкий стук в дверь разбил тишину, воцарившуюся перед «казнью». Мой окаменевший взгляд рассмотрел каждую полоску канцелярского орудия, представляя какие ужасы можно им совершить. — Живо открыли! — грозный голос физрука пробился в сознание через плотный вакуум временного торможения. Наконец, я смог вздохнуть, понимая, что ещё жив и сижу напротив вдруг ставшего паинькой палача. Недовольно поднимаясь он указал жестом отворить дверь, крепко прижатого одним из подпевал. Тот беспрекословно подчинился, отодвигая свою тушу ближе к раковине. Я продолжил не отсвечивать, прижавшись к стенке кабинки. Глаза-хамелеоны сверкнули напоследок, наказывая: «Если сболтнёшь лишнего, урою». Ха, репутация отличника и примерного ученика сковывала в свои рамки, не позволяя творить ахинею на виду. Ублюдок. А очернить свою карму он не боится? Или гореть в преисподней, например? Пока я предавался риторическим вопросам, не имеющих ответа, послышался шум твёрдых шагов, останавливающихся рядом. Так как моя дверца была прикрыта, я решил держать уши востро с глубочайшей надеждой, что издевательства на сегодня прекратились. — Почему заперлись? — строгий выкрик, будто мы находились на стадионе, а не в зачуханном сортире. — Живот скрутило, — без запинки навешал лапши Кирк, — сами знаете, подобные, ммм, интимные дела при других делать совсем нет желания, — приправив вдобавок специями. Умён, гад. Такими темпами никто и никогда не догадается, что в обличье прилежного парня скрывается демон. Да я и сам жалею, что не ношу розовые очки, и столкнулся с этим монстром лоб в лоб. Моя излишняя учтивость когда-нибудь закинет меня на тот свет. И это далеко не шутки, а полнейшая реальность. Шаги затоптали и будто упёрлись передо мной — негромкий скребок о мою дверь предполагало, что учитель чуть ли не дышит рядышком. — На этот раз поверю, но в следующий — придумай что-нибудь покруче. А теперь марш на урок! — Так перемена же! — фальшивый заискивающий голос. — Меня это не волнует. Не пристало ученикам пасти общий туалет, не впуская других. Неслыханная наглость. Сейчас потёрлись другие шаги, более плавные, напоминая, что ничего не закончилось: самое «интересное» ждало впереди. Я сжал кулаки веря, что не в скором будущем. Когда шебуршание и топот ног окончательно стихли, с опаской выглянул наружу. Никого. Тихонько пробравшись к зеркалу, наконец, увидел своё отражение: бледный, всклокоченный, с синими разводами по лицу. Ощущение гари тронуло нюх, заставляя вспомнить о совсем недавней горевшей спичке, чуть не спалившей ресницы к чертям. Смотрел и смотрел, как ещё больше исхудавший за последний месяц человек стоит напротив, до боли сжавший края раковины. Куда же я качусь? Зачем всё это? Саднящие синяки, каждодневные издёвки, и измученное выражение никуда не шло с ментальным унижением. Мучительная обида разъедала до костей от осознания, что тебя топчут за твоё же доброе сердце. За помощь. За желание облегчить чужие страдания. Мрак. — П-с, — то ли крыса то ли… Я отвернулся от неприглядной картины, равнодушно поворачиваясь в сторону звука. В небольшую щёлку заглядывало привычное «воронье гнездо» вместо обычной шевелюры. Курносый нос с россыпью веснушек и огромные окуляры, явно не по размеру. — Они ушли? — шёпот, выдающий волнение. Я лишь моргнул в знак согласия, а вот язык не мог произнести хоть что-то словно намертво прилип к нёбу. Видя моё неутешительное состояние, парнишка с портфелем наперевес устремился ко мне, не забывая заглянуть в кабинки на всякий случай. — Извини, что так долго. Как назло, вначале никто из учителей даже рядом не прошёлся. А когда появился физрук, ты уже был на пути отправиться к потомкам. Уф. Хорошо, что успел. Чужие руки пошарили в карманах штанин и выудили слегка потрёпанный платок. Хорошенько намокнув водой из-под крана, приятная тёплая материя легла на засохшее химией лицо. Старательными движениями, которыми обычно грешат матери, чистящих измазюкавшихся детишек, все корочки были сняты. Почувствовав свободу от отсутствия стягивающего вещества, я благодарно посмотрел на соседа по парте, хоть и поздно, но спасшего от ещё больших последствий. — Спасибо, что выручил такого труса как я. — Да чё там. Сам-то тот ещё трус. Был бы смелым — раскидал бы эту закадычную троицу… — Ага, конечно, — усмехнулся, прерывая бесстрашные фантазии. — Один только Нецерковный скрутил бы тебя в бараний рог. Глаза под очками округлись, недоумевающе рассматривая моё отражение. — Чего-чего? Какой ещё «нецерковный»? Улыбка поползла в обе стороны, непроизвольно напоминая Джокера в пик его пакостей. — Забудь. Мысли вслух. Пока парнишка чесал голову, мысли о кудрявом монстре не давали покоя. Забавно, что Кирк Кайн, прославившийся совсем другим прозвищем, отныне для меня навсегда останется Нецерковным под стать своим бесчинствам. Жаль, что он сам не понимает, как новое имя подходит ему намного больше. — Пошли в класс пока нас не спохватились. Я подтолкнул спасителя, а сам напоследок взглянул на мрачную разруху, оставшуюся за спиной. Похоже, это место станет моим вторым «домом» в ближайшем будущем. И, к сожалению, не ошибся.