Девятая ступень к истине. «Труп»

— Спасибо за покупку! — дежурная улыбка очертила добродушное лицо кассира. Протянув пакет, он проводил меня взглядом до самого выхода из супермаркета. Я кивнул в ответ и помахал рукой на прощание. Спокойствие, ненадолго воцарившееся в тесном помещении, сошло на нет, стоило только покинуть приветливые стены. Настроение, давным-давно дышащее на ладан, стремительно падало вниз, будто на автомате. Даже выходные не спасали положения — в груди тяжелел камень, не желавший крошиться и исчезнуть. Никак не мог привыкнуть к дурацкому району на протяжении месяца: совершенно безлюдный, и не желавший распахнуть свои объятья в дружелюбном жесте. Всего лишь невзрачный сквер на небольшом пятачке земли. И то мрачный, и пустой. Новая школа тоже недалеко ушла — чего стоят постоянные подколки, отвлекающие от размеренной учебной жизни и, конечно же, презрительный взгляд с заскоками непомерного величия. Пройдя мимо коростообразных сосен, я ухватился взглядом за рыжего кота, восседавшего на лавочке и что-то упорно рассматривающего. Приблизившись к хвостатому, я, наконец, обнаружил предмет его интереса. Человек! — Эй, вы в порядке?! — ноль реакции. Представляя самое страшное, я перевернул бездыханное тело параллельно надеясь на лучший исход. В голове тут же нарисовалась занимательная картина: меня в наручниках упекают в места не столь отдалённых. Тьфу-тьфу-тьфу! Прогнав параноидальные мысли, я уставился на «труп». Ладонь автоматически прикрыла рот в изумлении. Вот же-ж. Ирония судьбы, не иначе. Решив, что сперва-наперво нужно очистить лицо от прилипшей осенней жижи, я принялся за дело. В купе похлопав по щекам я ждал хоть какой-то реакции. И (эврика!) дождался. — Кирк? — длинные ресницы захлопали, но не взлетели. Сузившиеся зрачки непонимающе смотрели насквозь. — Слышишь мой голос? — Кайл? — я шокировано уставился на недруга, впервые произнёсшего моё имя без тени былого высокомерия. За всё, мать его, время нашего нелицеприятного знакомства! Видимо, он до сих пор не мог понять где находится, и тем более кто с ним сейчас рядом. Пользуясь данностью, я помог Кайну принять вертикальное положение и крепко приземлиться на жёсткую деревянную поверхность. — Зря не носишь шапку, — проворчал я, отряхивая чужой капюшон. — Такими темпами менингит заработаешь и прощай бокс, — зачем ляпнул не знаю, то ли сарказм заиграл, то ли искренняя забота. Рядом зашевелились, давая понять только одно — зверь вот-вот проснётся. — С отбитыми рёбрами тоже, — брошено невпопад. Мёртвая тишина и секунда, два, три… — Кайл?! — я же предупреждал. Пока спокойствие и да здравствуют эмоциональные качели. — Что, чёрт возьми, ты здесь забыл?! Вооружившись колкими фразочками, я буркнул, почти не сводя от страха глаз: — Взаимный вопрос! — и не дождавшись ответа, я продолжил грозным тоном, не давая врагу опомниться: — Если включишь логику, то поймёшь, что спасаю твою никчёмную жизнь! Для пущего эффекта, я отпихнул бывший «труп» от греха подальше. — Чего-чего?! — видимо «помощь» от хлюпика в кое-чьи планы точно не входила. Кирк чертыхаясь приподнялся на дрожащих руках и с протяжным вздохом шлёпнулся обратно: усатый испугался такой прыти, обиженно прошипев что-то на своём мяучем и юркнул в кусты, только лапки сверкнули. Трусишка. Пока я отвлёкся на рыжего, меня резко обхватили за талию, насильно усаживая поближе к себе. Вскрик от неожиданности был таким громким, что заглушил чувство зависти, обращённое коту, слинявшему вовремя. Прости пушистый, что обозвал трусом, ведь я сам не лучше. — И откуда столько сил у того, кто чуть не сдох при мне?! — возмущению не было предела, и я уставился прямо в глаза-хамелеоны, ожидая ответа. — Каши много ел, — шипение. — А теперь слушай сюда, — длинные пальцы заткнули мой рот, больно ткнувшись в челюсть. — Никому, слышишь, не говори, что видел меня здесь, да ещё в таком, — губы скривились от омерзения, —состоянии! Если кто-то шепнёт на ушко, что треплешь языком — отрежу! Он же шутит, да? Какой подросток стал бы резать другого, ведь это уголовно наказуемо… Или всерьёз? Непонятное беспокойство забурлило внутри, предупреждая, что всё кончится не так счастливо, как предполагалось. Тем не менее я отбросил голос сердца, баррикадируя себя разумными доводами. Пф, испугался каких-то там угроз. Фи. — И ещё, — шипение (внезапно!) превратилось во что-то человеческое, отдалённо напоминающее просьбу, — ты поможешь мне добраться до дома. И это не обсуждается. Я бы хохотнул, если бы просьба не сопровождалась удушающим стоном боли, прорезавшим мрачный сквер. Рядом всё-таки смогли встать, неконтролируемо схватившись за моё плечо. На долю секунды показалось, что опирается не человек, а исполин, решивший раздавить меня всмятку. Не смея шелохнуться чтобы помочь, я наблюдал, как младший Кайн поливаясь потом от усилий, шагнул вперёд, глядя вдаль. Его вздымающаяся грудь посвистывала после каждого вдоха. — Пошли, хер ли расселся. Если зашатаюсь, удержишь, чтоб не рассёк ненароком голову. Соревнования на носу, а не бессознательное разбитое тело. Я вторил ему, очутившись рядом. Как собачонка, ей-богу. Не в обиду Рокки… — Тебе бы в больницу, а не про спорт беспокоиться. Вдруг трещины, а ты не знаешь. — Не вдруг, а точно, и я об этом знаю. Мой вопросительный взгляд коснулся другого, ухмыляющегося. — Что так глаза выпучил? Шокирован? Я пожал плечами, надеясь придать лицу равнодушие. Однако фиговый из меня актёр получился. — Мне ведь не в первой в подобном состоянии шастать. Заживут, и следа не останется. Вздрогнул от обыденного тона, будто ничего вопиющего не случилось. Пока чужие пальцы шебуршали о что-то в карманах, я задумался о своих родителях. Они бы точно забегали, стоило лишь повредить коленку как когда-то. До сих пор помню, как вызвали на дом врача, который лишь усмехнулся на нерадивого папу с мамой за то, что его побеспокоили ни свет, ни заря из-за какой-то царапинки. — Кто тебя так? — язык мой — враг мой. Любопытство душило в купе с толикой сочувствия. Никогда ничего не ломал, надеюсь так будет и впредь. Вместо того, чтобы швырнуть в меня в чавкающую грязь за недопустимый вопрос, собеседник замер и медленно-медленно повернул голову в мою сторону. Наши глаза встретились: в его отчётливо проскользнуло что-то похожее на отчаяние. Мгновение и исчезло, покрываясь холодом. Может мне показалось? — А тебе какая разница? — раздражённое. — Иди рядом и молчи в тряпочку. Неожиданное желание съязвить вырвалось наружу, не подчиняясь моему контролю. Я громко фыркнул, продолжив путь. — Никогда бы не подумал, что чемпиона сможет кто-то побить до подобного состояния. Учитывая то, что по рассказам моих одноклассников ты от оппонентов мокрого места не оставляешь. Вот и снедает любопытство, кто настолько смелым оказался. Или глупым. Снова остановка, но на этот раз меня грубо схватили за плечи, вдавливая ногти в чувствительную кожу через ткань. Ахнув от рези, я даже не заметил, как чужие волосы защекотали щёку: эту кудри Кирка залезли в лицо, а сочившийся ядом тембр скользнул в недра, словно гадюка: — Дай утолю твой голод, раз ты так просишь. Это был мой собственный отец. А всё из-за того, что я посмел дерзко на него посмотреть во время тренировки. Вших и парочка ударов со всей силы. Не успел защититься. Сам виноват. Ужас, проникший в меня после этих тяжелейших слов, отразился, видимо, в глазах. Кирк смотрел в упор, видя метаморфозы невооружённым взглядом. — Боже, — вымолвил я через силу. — Разве это нормально? — Такому птенчику как ты не понять настоящего боя между хищниками. Чем ты жёстче, тем могучее и наоборот, — он со смешком посмотрел на меня. — Вот с тебя уже ничего путного не получится. Что взять с того, кто всю жизнь окружён розовыми пони? Я хотел было возразить, однако меня прервали: — Кстати о пони, ты же рассказывал, что у тебя есть шавка блохастая. И где она? — Рокки не блохастый! — тут же забывая об ужасах и сочувствии завизжал я, выбираясь из когтистых лап чудища. Услышав раздражённые нотки, я отошёл подальше, оставляя приличную дистанцию. — Молю, не оскверняй замечательное имя великого боксёра из фильма! С какого вообще фига какая-то дворняга носит благородное прозвище?! Видя, что парню действительно стало намного лучше, и не желая больше слышать оскорбления в сторону своего любимца, я показал ему средний палец, рявкнув: — Да пошёл ты! И устремился в другую сторону на ходу услышав заливистый смех, прорезавший тишину.